Игрушка Тирана

— Что ты ему рассказала? — Наварро начинает злиться.

— Ничего. Ничего я не сказала. Сказала, что не знаю, где вы. — меня бросает в слезы. — Я ведь и правда не знала, где вы.

Ну,а то, что убийца знает мое имя, пожалуй, не расскажу. Это будет не в мою пользу.

— Ваша Светлость, позвольте вмешаться, но он оставил ее в живых. Это странно. — говорить начал седой мужчина в синей форме.

Правильно сделала, что не рассказала про имя. А то этот старикашка подливает масла в огонь. Кому поверит Наврро мне, девице на ночь, или своему верному солдату?

— Ты на что намекаешь, Арчи? — повышая голос, спрашивает командор.

— Возможно, девушка лжёт. Это подозрительно.

— Это наемный убийца. Он убивает только тех, кто прописан в контракте. Уж тебе ли не знать. — упрекает он своего подчиненного. — Лорелейю я встретил сегодня вечером в театре. Так что ее имени не может быть в контракте убийцы.

— Я боюсь, что история с актрисой повторится. Та тоже была певицей оперетты. — Арчи пожимает плечами. — Девушку надо… ну, вы понимаете… Устранить. Она всё видела.

Что? Устранить? Замечательно. Меня тут вообще быть не должно. Сами притащили, сами впутали в какой-то ужас, а теперь я им мешаю. Бесчеловечные твари!

— Вот именно, она свидетель. Её надо хорошенько охранять. — Наварро берет меня за руки и помогает встать. — Лучше скажи мне вот что. Ты начальник моей охраны. Как посторонний проник в комнату? Окна и двери закрыты, чтобы ни одна пташка не упорхнула. — Наварро посмотрел на меня. Его глаза блестели, а взгляд излучал неподдельный интерес и желание. Он поцеловал мои пальцы.

Главный по охране ловит ртом воздух. По его лицу видно, как мужчина пытается поймать мысль. Как оправдать себя, чтобы не устранили его.

— Пташка, да у тебя кровь. — командор касается пальцем раны на шее.

— Ничего. Пустяк. — закрываю ладонью шею.

Наварро подхватывает меня на руки и уносит из комнаты, кинув парочку указаний начальнику охраны. То есть бывшему начальнику охраны.

Глава 5

Наварро несёт меня на руках по длинному коридору. Мягкий ковёр под ногами глушит его тяжёлые шаги.

Я постепенно прихожу в себя от пережитого, но всё равно ещё хорошенько так трясёт.

Командор держит меня крепко. Сильно прижимает к широкой груди. Его запах сводит с ума. Я там наговорила всякого, когда убийца приставил меч к моему горлу. Теперь придётся выполнять. Надеюсь, всё пройдёт быстро и я вернусь в театр. Тем более завтра важная репетиция вечером, примерка новых костюмов и прочее. Забуду всё произошедшее, как дурной сон. Тяжело вздыхаю. Вдыхаю запах тела Наварро. Ах, какой мужчина!

Командор вносит меня в комнату мятного цвета. Кругом какие-то приборы, мониторы. Вдоль стены полупрозрачные, подсвеченные шкафчики. Посередине стоит кресло, похожее на кресло стоматолога. Не похоже на спальню. На камеру пыток тоже.

Командор кладёт меня на это кресло. Очень удобное и мягкое, кстати. Надевает мне на плечо широкий браслет. Ой, холодный. И щипет.

— Не шевелись. — говорит Наварро и жмет на мониторе кнопке. Браслет светится и выводит на свой экран какие-то числа, буквы. Я не сильна в медицине.

Тихо жужжа, у шеи появляется небольшой манипулятор с иголкой на конце. Сначала мне ставят укол в место пореза, а пото зашивают. Страшновато, но совершенно не больно. Манипулятор прячется в отсеке кресла.

— Как он попал в комнату? — нахмурившись, Наварро серьёзно задает вопрос. Вот знала бы я еще. Для меня тут половина приблуд чудо-чудное да диво-дивное. Взять хотя бы их огромные спальни и высокие потолки. Я-то живу в квартире-капсуле.

— Не знаю. Он просто появился передо мной. — браслет на плече заканчивает работу, пищит и выводит цифры на экран. Я хочу заглянуть. Задираю голову, но командор железной рукой хватает подбородок и направляет голову на себя.

— Телепорт ещё не изобрели. — язвительно говорит он.

Да кто его знает, может, и изобрели. О, Бескрайняя Вселенная! Я всего лишь актриса. Я ничего не знаю.

— Может, он там сидел всегда? — пытаюсь придумать хоть какой-то ответ. — Пришел с нами.

— Что он говорил?

— Только одну фразу: "Где Наварро". - говорю сбивчиво, спотыкаюсь, слова путаются. — В смысле, где вы. И голос такой ненастоящий. Не как у человека. Как у робота.

— Что-нибудь ещё? — хриплым голосом спрашивает командор.

— Он ещё мне не поверил, когда услышал мое "я не знаю". Сказал: " Ты лжёшь." — кое о чем умолчу. Хоть бы не догадался. Хоть бы не догадался.

— Хорошо. — коротко говорит. — Теперь отдыхай. — Наварро нажимает кнопки. Кресло начинает закрываться прозрачным щитом. — Завтра тяжёлый день.

Что это значит? Я в немилости? Мне тут спать? В этом белом гробу под стеклянной крышкой, как Белоснежка? Нет, я не хочу. "Господин Наварро, не оставляйте меня здесь" — умоляю командора. Но тот лишь смотрит. Его лицо непроницаемо. Не могу угадать, что он чувствует сейчас. Какие эмоции испытывает. И испытывает ли вообще. Чудовище. Бесчувственная скотина. Так и хочется крикнуть ему это в лицо. Страх и паника охватывает меня, как только капсула закрывается. Вот вот заплачу, глядя на командора. Что со мной будет? Где я проснусь. И проснусь ли вообще.

А откуда этот приятный запах хвои? Пахнет, как после дождя. Так свежо… И хорошо. Спокойно. Наварро… Он словно в тумане. Здесь все в тумане…

— Лора! Лора! — слышу знакомый голос. Мама? — Вот ты где, детка.

Я сижу посреди залитой солнцем лесной поляны. Собираю землянику в ярко-оранжевое ведерко.

— Лора, у меня для тебя кое-что есть. — мама смотрит на меня и загадочно улыбается. — Я сплела тебе венок из нарциссов.

Она кладет мне на голову, как корону, венок из прекрасных желтых цветов. Я смеюсь.

— Ты моя принцесса. — мама горячо целует меня в лоб. — Запомни, придет время, и этот цветок спасет нас.

***

Просыпаюсь, потому что выспалась. Никогда так хорошо не спала. Вытягиваю руки, чтобы сделать потягушки, но врезаюсь в купол капсулы. Ах, да. Совсем забыла. Я ж в хрустальном гробу. Только ни принца, ни семи гномов.

— Эй! Кто-нибудь. Выпустите меня. Пожалуйста. — смотрю на потолок, стены. Ищу глазами сама не знаю что. Интересно, здесь нет окон на улицу. Определить какой час невозможно. Скорее всего утро. Не могла же я проспать до обеда.

Ничего не происходит. Я по-прежнему заперта в капсуле. Толкаю её вверх. Пытаюсь как-то отодвинуть сначала влево, потом вправо. Безрезультатно. Со злости пинаю крышку. И, о чудо, она медленно открывается.

— Доброе утро. — говорит непонятно откуда взявшаяся женщина. Она весьма учтива. Опрятно одета в униформу мятного цвета. В тон этой комнаты. — Вы позволите? — она надевает мне на плечо браслет, что и Наварро ночью. Смотрит. Записывает показатели. Ничего мне не говорит. Только мило улыбается. — Вот и всё. Чистая одежда для вас. — за её спиной стоит стойка, на которой висит белоснежная одежда, а под ней такая же обувь. — Как будете готовы, нажмите эту кнопку. — женщина показывает на экран возле двери.

— Хорошо. Спасибо. А где Наварро? — у меня столько вопросов, готова засыпать эту медсестричку расспросами с ног до головы, но она ничего не отвечает и молча уходит.

Который час? Что за анализы они брали и куда медик их понесла? Что там в них? Где командор? Мне вообще-то на работу надо вернуться. Все эти мысли крутятся, пока переодеваюсь в новое. Белые брюки со стрелками. Белая полупрозрачная блузка с вкраплениями золотистых нитей. Поверх белый фрак с золотой оторочкой, стежками и пуговицами. Перчатки. Я на парад иду? Всё же лучше, чем платье концертной нимфы.

Как только нажимаю кнопку на панели, двери открываются. Меня встречают два суровых солдата в серой униформе.

— Следуйте за нами. — они говорят, как роботы. Бррр… Не по себе. Такое ощущение, что я в тюрьме или под следствием.

Они ведут меня по коридорам к лестнице на первый этаж. Солдатики маршируют, как запрограммированные. Один идет впереди, другой позади меня. Будто я убегу куда. Их стройный топот бьет по мозгам. Они приводят в просторную столовую. За длинным сервированным столом восседает командор. Солдаты отдают честь. Разворачиваются и уходят, стройным шагом. Всё по протоколу.

— Ты проснулась, пташка. — говорит Наварро. Я слышу в его голосе толику радости?! — Садись. Пообедай. У тебя на всё двадцать минут. — командор отрезает большой кусок от лосося и отпраявляет его в рот.

— Уже обед? — от удивления чуть ли не кричу.

— Я думал, ты вообще не очнешься.

— В смысле? Что это значит? — его слова заставляют нервничать.

— У тебя девятнадцать минут на обед, пташка.

Честно признаться, готова слона съесть. Сажусь за стол. Ко мне чинно подходит слуга. Медленно наливает ароматный суп. Предлагает кофе, блинчики, вафли, фрукты, рыбу. Соглашаюсь на всё. Подумать только! Настоящее мясо и рыба. Такая роскошь мало кому по карману. Я, как и многие, ем только синтетическое.

— А что значит, вы думали, что я вообще не очнусь?

— Клинок был отравлен. Одного пореза хватит, чтобы отравить человека. Как только яд попадает в кровь, начинается действие. Даже с антидотом мало кто выживает, а ты, смотрю, ведёшь себя как ни в чём не бывало.

Что? Клинок отравлен? Что ещё умеет этот ниндзя-джедай? Подумать только, на волосок от смерти и ничегошеньки не знать… Вот почему командор смотрел на меня каменным взглядом. Он почти похоронил меня тогда.

— Медсестра проверяла уровень яда?

— Да. Ничего нет. Антидот и твой сильный, живучий организм сделали своё дело.

— Как называется яд? — любопытствую ради поддержания беседы.

— dtx117. - отвечает Наварро. — Знакомо? — тут он рявкнул, будто допрашивает воришку. Я подпрыгиваю на месте.

— Нет. Никогда не слышала, командор.

— Вот и не надо. Эта информация тебе ничего не даст, да и ни к чему она. Доедай, мы через восемь минут выезжаем.

Командор вытирает салфеткой губы. Встает с места и направляется к двери.

— Господин командор Наварро! — срываюсь с места, роняя столовые приборы, бегу к нему. Касаюсь его плеча. Даже через мундир пальцами чувствую мощные мышцы. — Сегодня я должна вернуться на работу, в театр. Важная репетиция… — он смотрит на меня, как на мушку, как кобра на кролика. От этого не по себе. Запинаюсь, как дура. Первый раз на сцене выступать было не так страшно, как перед ним. — Примерка костюмов… — мямлю чуть слышно.

— Забудь об этом. — холодно отвечает он. — Ты уволена. — Смотрит на меня колючим взглядом и уходит.

Забыть? Уволена? Я не понимаю.

Глава 6

Я еду в отдельной капсуле поезда “Гиперпетля”. Хоть трубы, по которым движется поезд, прозрачные, из-за бешеной скорости трудно любоваться пейзажем. Остается только рассматривать стены и размышлять, что же значат слова командора “забудь” и “ты уволена”.

Как меня могут уволить с работы без моей же подписи, всех выплат да и вообще каких-либо разъяснений. Наварро тот еще нахал и беспредельщик. Пусть он и родной брат Императора, но это не даёт ему право творить беззаконие. Все же я нервничаю. Без понятия, куда меня везут и что будут со мной делать. Еще этот дурацкий поезд. Не люблю я сверхскоростные. В них сидишь, как в гробу.

На экране появляется приветливое женское лицо. Оно приглашает меня пройти в соседнюю капсулу к Наварро. К этому угрюмому наглецу. Я прохожу в открывшийся проход.

Командор сидит за небольшим столом. Взгляд Наварро устремлен в планшет, на котором он что-то внимательно изучает. Нервно перелистывает пальцем файлы.

Ну и зачем он меня позвал? Чтобы я тут стояла, как ваза? Он вообще слышит, что кто-то вошёл? Нахал! Красивый нахал… Густые черные брови. Массивный череп. Грубые, мужественные черты лица. Тонкая линия губ придает ему некий шарм. Широченные плечи. Могучая грудь… Как же ему идёт военная форма. Если забыть о его невыносимом, жестоком характере, то командор не такой уж и плохой.

— Сядь. — не отрываясь от работы, приказывает мне Наварро. Я послушно плюхаюсь на стул напротив него. — Ты знаешь этого человека? — командор показывает мне на проекции объемный портрет симпатичного юноши.

— Нет. Никогда его не видела раньше. — ну вот и допрос, начинаю волноваться. — Это он ночной убийца?

— Что ты знаешь о проекте “Нейромант”? — продолжает задавать вопросы, проигнорировав мой.

— Ничего. — командор несёт какой-то вздор.

— Не ври мне, Лорелейя. Это плохим кончится. — Наварро смотрит на меня исподлобья. Прожигает взглядом черных очей. Хочется спрятаться, но я ни в чем не виновата.

Командор встает с места. Он обходит меня и останавливается сзади.

— Я не вру. Всё, о чём вы сейчас спросили, для меня пустой звук. — хочу повернуться.

— Не оборачивайся. — холодно говорит он. — В базе данных ДНК нет информации о твоих родителях. Почему?

— Я не знаю. Но тетя же должна быть. Меня воспитала тетя. Родителей помню плохо. — Наварро дышит мне в спину. Он кладет тяжелую, горячую руку мне на плечо и слегка сжимает.

— Она тебе не родня. — эта новость гремит как гром среди ясного неба. — Ты тёмная лошадка, пташка. — на ухо шепчет командор. Шепчет с придыханием и вожделением.

— Что вы такое говорите? Мои родители Николь и Адам Смит. Они погибли в торговом центра, когда повстанцы устроили взрыа. Линда Смит моя тётя.

— Это всё ложь, пташка. — вкрадчиво говорит командор. — Нет никаких Смитов.

— Что вы со мной сделаете? — дрожу вся от страха.

Если по базе данных нельзя узнать, кто мои родители, то это очень плохо. Это значит, что их кто-то удалил. Тут не надо быть гением технологий. Такими темными делами занимаются преступники за деньги. Хакеры, повстанцы.

— Я честная девушка. Мне нет смысла прятаться. Я ведь даже на парад в честь дня рождения Императора хожу. — чуть не плача оправдываю себя.

— Скажи мне, честная девушка, что ты знаешь про дитя?

— Дитя? Какое ещё дитя? — растерянно спрашиваю.

— Дитя освобождения. — огрызаясь, уточняет командор, слегка сжимая шею.

— Ничего, ничего. — запинаясь, отвечаю. — Только то, о чём люди толкуют. Так, слухи и сплетни, но я в них не верю. — оправдываюсь перед ним, как школьница.

— И во что же ты не веришь? — не отстает Наварро, нависая надо мной своей мощной фигурой, от которой мороз по коже.

— Повстанцы уверяют, что у них есть ребёнок, что он имеет право на трон. Вот и всё. Вы мне верите?

— Успокойся пташка. — командор запускает руки под туго застегнутый фрак. Дыхание сперло от его прикосновений. Он пугает и соблазняет меня одновременно.

— Вы меня убьёте? — пищу, как мышка. Со щеки падает слезинка на белоснежные брюки, оставляя темное пятнышко на них.

Командор резко останавливается. Убирает руки. Резко разворачивает меня на стуле к себе. Приподнимает голову за подбородок.

— С чего ты взяла? — он буравит меня испытующим взглядом.