Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 9. Огневой контакт
Провёл пятьсот боёв с тенью
– во всех одержал уверенную победу.
Противник поступил нестандартно, вместо бойцов, облачённых в бронированные скафандры, по коридору двигалось два робота, которые сканировали стены, пол и потолок на наличие взрывчатки, а значит, мои мины-ловушки не сработают. Наблюдал я всё на тактическом дисплее в специальном окне. Камера была установлена на углу коридора и подключена через тонкий оптический кабель. Это древнее устройство нашлось у одного из солдат. Спрашивать, для чего они ему понадобились, я не стал, рад был такой находке. Та камера, которую установил я, показывала пустой коридор, а значит, её уже взломали. Да и на этой картинке по мере продвижения роботов возникало всё больше помех.
– Второй пост, выдвинуться на границу сектора и уничтожить передвижных роботов, только не увлекайтесь, сразу отступайте обратно.
На своём дисплее я видел, как пара пехотинцев довольно быстро перебежала по двум коридорам навстречу противнику и, активировав две плазменные гранаты, не выглядывая, одновременно закинули их за угол.
Но их задумка не удалась. Гранаты отскочили от пола и не взорвались. Это говорило о том, что они имели очень сильное поле подавления, хотя о подобном я ни разу не слышал.
Видя, что взрыва не произошло, оба солдата выскочили из-за угла и открыли непрерывный огонь по роботам. Буквально за несколько секунд, вначале первый, а потом и второй робот рухнули на пол практически перерезанные выстрелами пополам, в тот же мог, сработали лежащие рядом с ними гранаты, расплавив стены перехода и создав небольшой огненный смерч. Когда мои бойцы уже прятались за угол, я заметил, как сквозь затухающее пламя плазменных гранат, выступил массивный силуэт солдата противника в необычного вида скафандре. В правой руке он держал скорострельную пушку, наподобие тех, что используются на истребителях, только меньшего размера. От пушки к ранцу на спине шёл силовой питающий кабель. Стрелять он начал, когда второй солдат ещё не успел полностью укрыться за поворотом, и он получил два попадания в ногу. Выстрелы из этой пушки пробили скафандр насквозь, невзирая на броню. Его я назвал «танк», так как он пёр напролом, не глядя на ответный огонь.
Напарник раненого бойца не растерялся и, активировав ещё одну гранату, закинул её за угол. Но я рано радовался, так как её взрыв лишь немного повредил стрелявшему, который не прекращал вести огонь из своей пушки, постепенно пробираясь по коридору. Граната немного повредила правую ногу, а точнее, механизм экзоскелета, отчего танк немного прихрамывал и двигаться стал медленнее. За его спиной в ещё работающую камеру я увидел, как в коридор входят новые солдаты противника, облачённые в стандартные штурмовые скафандры, чему я вначале обрадовался, но, оценив количество проникших противников, я понял, что мы попали, как минимум пять десятков солдат смог распознать встроенный интерком, на который я скинул картинку.
– Второй пост, кидай за угол все гранаты, которые есть и немедленно уходи на запасную позицию.
Четвёртой паре прикрыть и помочь с раненым, и добавьте по одной гранате, – отдал я приказ, дублируя его обозначениями на тактической карте.
Мой приказ выполнили без разговоров, пока я отдавал распоряжения, мне пришли на интерком последние новости. Противник проник ещё в трёх местах, используя ту же тактику. То, что видел я на тактическом дисплее, отслеживали в командном центре. Они вовремя оценили угрозу незаметного переподчинения камер видеонаблюдения, что позволило вовремя выявить другие точки прорыва. Ко мне в помощь направили три десятка ополченцев, больше в резерве просто не было. Так как основной прорыв шёл в другом месте, и они почти добрались до секретной лаборатории, которую приказано охранять любой ценой. Получив приказ о переподчинении, мне на тактический дисплей добавились три командира групп отделений по десять человек. Все они были в лёгких скафандрах и с ружьями старой конструкции. Их перезарядка длилась около трёх секунд, но зато мощность была выше, чем у моей автоматической винтовки со скорострельностью три выстрела в секунду. Они должны были подойти через четыре минуты, но рассчитывать на них особо не приходилось. Дав координаты, куда им нужно выдвинуться, я параллельно наблюдал за происходящим.
Пара бойцов, отправленных на помощь, добравшись до первого заслона, метнули по паре гранат за угол и, высунув винтовки, попытались выстрелить вглубь коридора, но подходящий «танк» своим огнём практически снёс оружие, превратив его в хлам, но сработавшие гранаты всё же повторно повредили ногу, окончательно её заклинив. Остановившись, «танк» продолжал стрелять, не давая бойцам высунуться из-за угла коридора, а под его прикрытием подходила основная группа десанта.
Не тратя времени, мои бойцы, кинув последнюю гранату, подхватили раненого и бросились к следующему перекрёстку, где находились турели противоабордажной обороны и были сооружены скромные редуты. Они успели спрятаться за углом, как противник появился в новом коридоре.
– Второй группе и прикрывавшим их отойти в тыл, резерву занять оборону на втором рубеже.
Мою камеру не обнаружили, поэтому я смог наблюдать за действием противника. В коридор всего вошло около сотни бойцов, правда, из них шесть человек были ранены, а трое подорвалось на наших гранатах, в любом случае, численный перевес был на стороне противника, а с учётом «танка», ногу которому спешно ремонтировали два диверсанта, нам было не удержать позиции. В тесноте коридоров в первую очередь играет роль броня, а у нас её практически нет. Только моя, может, и выдержит попадание из плазменной винтовки, а вот орудие их «танка» моя броня не задержит точно. Через две минуты противник продолжил движение в том же построении, так как привод ноги они смогли починить.
– Внимание всем, до моей команды не высовываться. Приготовить гранаты и после команды кидать их по очереди с интервалом в две секунды. Нужно заставить их скопиться в нужном мне месте, – отдал я приказ, внеся изменения в систему предстоящего боя. Я решил до времени не активировать автоматические турели, так как, не устранив «танка», использовать их больше секунды не удастся. Он просто снесёт их огнём своей пушки.
Противник продвигался вперёд достаточно осторожно и почему-то не спешил нападать, это меня настораживало, но я пока не видел причин для беспокойства. Пока я ждал, когда атакующие осторожно доберутся до заложенного заряда, я понял причину их медленного продвижения. Один из диверсантов на дистанционном тащил на себе блок от уничтоженного робота, который подавлял все сигналы. Мой план закидать противника гранатами не сработает, но, вспомнив первый бой, я понял, как это использовать. Хотя помехи стали очень большими и на камерах турели, она откликалась на мои попытки управления. Поставив для турели целью диверсанта с блоком в руках, а второй целью повреждённую ногу противника и его оружие я дал команду бросать гранаты, невзирая на то, что они могут не сработать. В этом коридоре не было баррикад, но была турель, спрятанная под потолком, и заложенная взрывчатка. Так как активировать я её не мог, из-за работающего поля подавления, я мог использовать только потолочную турель. Когда из-за угла стали вылетать гранаты, то «танк» начал стрелять, продолжая двигаться вперёд, а за ним плотным строем двигались остальные десантника. Дождавшись, когда наибольшая группа противника войдёт в зону поражения, я активировал потолочную спаренную турель, которая начала вести обстрел сразу по двум целям. Одновременно с этим я попробовал активировать заложенную бомбу.
Как только первые выстрелы попали в ящик с устройством подавления, сработала заложенная взрывчатка, а через секунду взорвались и активированные плазменные гранаты.
Взрыв был очень сильным и смог повалить «танк» на пол, а дальше за него взялась автоматическая турель. От попаданий по висящему за спиной гиганта ящику, который он подставил под выстрел, упав лицом вперёд, он взорвался, уничтожив одетого в сверхпрочный скафандр «танка». Около тридцати солдат противника оказались уничтоженными, а ещё около двух десятков серьёзно ранеными. По первой камере, я увидел, что уцелевшая часть десанта резко развернулась и побежала обратно в туннель, из которого они проникли в наш сектор. Мне ничего не оставалось, как отдать приказ к их преследованию.
– Всем парам, перебежками по двум сторонам туннеля начать преследование. Технарю забрать два комплекса дистанционной обороны с собой и держаться меня. Ополченцы, вы выдвигаетесь позади нас и в бой без моей команды не вступаете.
Далеко продвинуться мы не смогли, пройдя мешанину горелых и разорванных тел, наш передовой отряд попал в засаду на следующем перекрёстке. Противник использовал наш опыт и просто закидал передовую двойку гранатами. Солдаты погибли практически мгновенно, а мы залегли в коридоре, прячась за тела убитых десантников.
Пришлось доложить в штаб, что не могу эффективно преследовать противника, получив приказ оставаться на месте и стараться отвлечь его на себя.
– Техник, осторожно ставь свои автоматы по обеим сторонам коридора, только аккуратно не подставься под выстрел, – отдал я распоряжение и, схватив одно их тел в раскуроченном скафандре, постарался водрузить его на соседнее, создав небольшую баррикаду.
С первого по десятый, поочерёдно с интервалом в тридцать секунд кидайте гранаты к изгибу туннеля, нужно заставить их быть в напряжении, я попробую восстановить потерянную связь с соседним туннелем.
Мне нужно срочно узнать, что там сейчас происходит, все системы слежения в том туннеле были выведены из строя. А моя интуиция говорила, что противник что-то замышляет.
Я улёгся на пол под прикрытием искусственной баррикады и попробовал расслабиться, после чего отключил интерфейс тактического шлема, чтобы он меня не отвлекал и, закрыв глаза, попробовал понять, что происходит в соседнем туннеле. Я почувствовал, что буквально за поворотом, сосредоточилось пять человек, и, судя по эманациям боли, они все были тяжело ранены, а вот в конце туннеля группа из тридцати солдат противника, каким-то образом проникала на уровень ниже. Скорее всего, они прорезали перекрытия, хотя это довольно проблематично сделать, вернувшись в нормальное состояние, я включил тактический дисплей и отправил сообщение командованию о том, что я почувствовал, как данные разведки. Там уточнять не стали, как я получил информацию, а отдали приказ немедленно атаковать противника.
– Внимание всем, выстраиваемся парами на расстоянии пяти метров друг от друга по обе стороны коридора. Приказ командования – немедленно атаковать противника. За поворотом пять раненых десантников, а через триста метров, около пятидесяти человек пытаются пробраться на нижний уровень. Наша задача полностью их уничтожить, закрыв прорыв. Ополченцы идут последними. Техник, снимаешь свои автоматические пушки и прикрываешь наш тыл, в случае обнаружения противника устанавливаешь их и отходишь к нам. Итак, первое звено по команде вперёд и не задерживайтесь, следующие за вами добивают противника. Приготовились. Пять секунд, отсчёт. Пошли.
Двигаясь вдоль повреждённого коридора, мы бегом бросились к повороту, где засели несколько солдат противника. Не добегая до поворота, две пары метнули в коридор гранаты и после их срабатывания бросились вперёд, а мы гуськом последовали за ними. Яростная перестрелка, говорила о том, что нас ждали, но времени считать потери и останавливаться у нас не было, раз получен приказ атаковать, значит, возникла серьёзная угроза обороне станции, иначе ополченцев не направили бы в лобовую атаку. Вывернув из-за поворота, я пригнулся и сразу отпрыгнул в сторону, пропуская выстрелы противника и уходя в сторону, при этом я успел оценить картину боя. Солдаты противника применили такую же схему, что и мы. Они прикрылись телами убитых солдат, создав импровизированные баррикады. Двое из пяти противников уже были уничтожены, но и наши потери были ощутимы, вся десятка, вошедшая в коридор первыми, была выведена из строя, хотя, убитым был только один, но остальные были серьёзно ранены. Всё это я успел спокойно оценить, так как моё собственное время ускорилось, и мир вокруг меня замедлился, что позволило мне хорошо прицелиться и выстрелить в торчащий из ближайшей баррикады шлем противника, не дожидаясь результата своего выстрела, я перенёс огонь на следующего противника, целясь в высунутое оружие, так как он пользовался системой управления огня из-за препятствия, продолжая стрелять, я делал рывки в разные стороны, уходя от выстрелов противника, при этом мне приходилось прикладывать ощутимые усилия, преодолевая какое-то сопротивление. По опыту я знал, что после этого все мои мышцы будут сильно болеть, но, как говорится, жизнь дороже. Сделав очередной перекат, я переключился на следующего противника, так как плазменная винтовка противника развалилась в его руках на две части. Так как я продвинулся уже достаточно далеко, то мне открылась правая часть тела раненого десантника, который располагался дальше всех, переключив огонь в автоматический режим, я выпустил весь запас плазменных пуль, в результате пробив броню скафандра противника и выведя его из строя. При попытке поменять магазин, я почувствовал опасность и сделал кувырок в сторону. На меня в тот же миг обрушился последний выживший противник, которому я прострелил винтовку. Я успел выставить перед собой свою разряженную винтовку, как в неё вонзился нож противника, проткнув её насквозь и чудом не достав до моей груди. Про такие ножи я только слышал, но в руках не держал. Это новая разработка землян, молекулярный вибронож, способный вскрыть любую броню. Противник был намного сильнее, и его экзоскелет был более мощным, поэтому он начал давить на руку с ножом, постепенно приближая его к моей грудной пластине скафандра. Времени на раздумье не оставалось, и я, собрав свои силы, выбросил левую руку, постаравшись вложить в удар всю свою ярость, как тогда в комнате обзора. Я действовал на инстинктах, но мне удалось повторить свой удар, так как противник замер и рухнул на меня сверху. При этом, когда я отпустил винтовку левой рукой, нож противника пронзил моё левое плечо. Я сумел сместить удар, но от боли, захлестнувшей меня, чуть не потерял сознание. Наш удар получился одновременным, и я чуть не погиб, понимая, что ещё чуть-чуть и нож вонзился бы в мою грудь. Когда я начал терять сознание, бойцы, следовавшие за мной, сняли с меня труп десантника и вытащили нож из моего плеча.
Глава 10. Любой ценой
Бог не на стороне больших батальонов,
а на стороне лучших стрелков.
Немного придя в себя, я дал команду начать обстрел солдат противника, по одному старавшемуся пробраться в небольшую дыру, прожжённую в полу.
Вскрыв аптечку и аварийный ремкомплект, я вначале прямо через разрез в нагрудной броне, залил биогелем рану, из которой пусть и медленно, но текла кровь. Как только гель начал твердеть, я, взяв баллон с пенным герметиком, залил сверху прорези в броне на своём плече. Через десять секунд, запустив диагностику, скафандр подтвердил герметичность, и я смог попытаться встать на ноги. Левое плечо отозвалось ослепительной болью, но аптечка сработала ещё раз, и хотя перед моими глазами картинка немного поплыла, боль перестала ощущаться так ярко и теперь отзывалась усиленной пульсацией. Терять времени было нельзя, так как противник мог скрыться, а ловить его потом будет довольно проблематично. Оценив ситуацию за следующим поворотом, я дал команду.
– Техник, давай разворачивай своих автоматических помощников и выдвигай их в коридор, дистанция большая, но врагов там очень много, не промахнутся. Остальным не высовываться, ждать команды.
Десять секунд потребовалось технику, чтобы установить две платформы с автоматическими турелями и выдвинуть их из-за поворота. После этого началась яростная стрельба, причём с обеих сторон, от потока плазменных выстрелов замолчала вначале одна, а потом и вторая турель, но ответный огонь с той стороны стал в разы меньше. Не хотел бы я столкнуться с такой штукой в замкнутом пространстве.
Медленно передвигаясь, я пробрался к повороту, расталкивая перепуганных ополченцев, понимавших, что отдай я приказ штурмовать тех в лобовую атаку, то они бы сейчас лежали за этим поворотом, нашинкованные в мелкую соломку, настолько был плотный огонь с той стороны. Я выставил ус видеонаблюдения и увидел то, чего не ожидал. Наш противник действовал, как и мы, выставив аналогичные автоматические пушки, и прикрывали их ещё собственным оружием, от этого-то и был такой плотный огонь.
– Волков, вы долго будете нянчиться, у вас приказ зачистить сектор, выполняйте. Противник должен быть остановлен любой ценой, они двигаются к центральному компьютеру с базами данных, они не должен получить их или повредить. Я повторяю. Любой ценой.
– Внимание, всем разбиться на пары, синие идут по левой стороне, красные по правой. Это приказ, на раненых не отвлекаться, наша цель – уничтожить противника любой ценой. Это приказ командования, через десять секунд начинаем, – сказал я и, сняв две дымовые гранаты с термическим постановщиком помех, активировав, выкинул их за угол, как можно дальше в коридор.
На мои действия противник ответил яростным огнём, но через секунду он уже стрелял наугад. Плотный дым с частицами раскалённого металла заполнил весь коридор, полностью забив все сенсоры.
Забрав вибронож у солдата, идущего следом за мной, я нырнул в туман коридора, стараясь предугадать, куда придутся выстрелы со стороны противника. Пока я перебегал от стенки к стенке, в меня попали три раза, но по касательной, и они только опалили поверхность брони моего скафандра. Левое плечо меня практически не слушалось, но я ориентировался на своё чутьё, практически несясь по коридору вслепую и прыгая в стороны, когда очередной выстрел проходил по курсу моего движения.
Не добегая до противника, я нырнул на пол, и надо мной раздалась автоматическая очередь из крупного плазменного пулемёта, сорвав с пояса, мину, которую можно использовать и как гранату, с единственным отличием, что метать её очень неудобно, на ощупь активировав её, я швырнул устройство в скопление выживших противников. Раздавшийся взрыв опалил мой костюм, на секунду засветив картинку с камер наружного обзора скафандра. Взрыв был более мощным, чем я ожидал, но обдумывать это у меня не было времени, так как мощный взрыв выжег практически полностью дымовую завесу, и пока противник не пришёл в себя, его нужно было добить.
Рывок, и я втыкаю вибронож в стык шлема и плечевой брони пытавшегося подняться солдата противника, не смотря на результат своих действий, я молниеносным движением, вытаскиваю его и втыкаю в бок, такого же солдата, стоящего на коленях рядом со мной и пытавшегося поднять плазменную винтовку, разворачивая её в мою сторону. При этом я смещаюсь и, опустив нож, прикрываюсь его телом, выхватывая свой плазменный пистолет и стреляя в шлем противника, который из положения лёжа начинает стрелять по мне, но я надёжно прикрыт бронёй умирающего солдата, которого я подпираю своим телом, припав на колено и не давая ему упасть, на шестом выстреле шлем стрелка не выдерживает, и лобовой щиток разлетается, выплёскивая наружу кровавое месиво. Тут из-за моей спины раздаются выстрелы моих солдат, которые через десять секунд парами бросились в туннель. В ответ раздаётся несколько выстрелов со стороны противника, но их быстро подавляют слаженным ответным огнём.
Я прикрепляю пистолет обратно на магнитный держатель пояса и, вытащив вибронож, отталкиваю тело, после чего, с трудом поднявшись, иду к пролому в полу. Меня продолжает шатать, и взгляд с трудом фокусируется на тактическом дисплее. Замечая красный индикатор, я просматриваю меню, после чего опускаю свой взгляд и вижу маленькую дырку в моём левом боку. Оказывается, один выстрел я всё-таки пропустил, и скорее всего, в упор, так как плазма не успела разогреться и пробила за счёт кинетической энергии меня с бронёй навылет, похоже, последний мой противник выстрелил в меня в упор из пистолета. Чтобы повторить манёвр с биогелем и герметиком, мне потребовалось двадцать секунд, сразу после этого я оглядел тех, кто смог уцелеть в этой бойне. Два солдата и четыре ополченца, остальные были не в состоянии продолжать бой.
– Медиков по координатам, – отдал я приказ дежурному, скинув координаты. Перейдя на частоту отряда, я сказал:
– Не расслабляться, перезарядить оружие и следовать за мной.
Закрыв глаза, я рывком ввёл себя в состояние, позволяющее чувствовать окружающих, и также внезапно вынырнул из него.
– Внизу четверо, ещё один в конце небольшого вентиляционного туннеля, пытается взломать гермодверь, – говоря это, я выключил вибронож, прикрепив его на пояс в магнитный держатель для оружия, после чего, сняв пистолет, вытянул руку немного за спину и выпустил полную обойму в солдата противника, прикинувшегося мёртвым, но ждавшего момента, чтобы открыть огонь нам в спину. Тот попробовал вскочить и выстрелить из своего оружия, но мои первые выстрелы я направил именно на него, выведя из строя. А пока противник пытался выхватить пистолет, его лицевой щиток бронескафандра не выдержал, и очередь плазменных снарядов разнесла его голову. Всё произошло настолько быстро и буднично, что все застыли с удивлением смотря на меня, понимая, что я сейчас спас им всем жизнь.
– Не расслабляться. Гранаты есть?
– Две, – сказала невысокая девушка, которая с трудом держала громоздкую винтовку, после чего добавила, – я не использовала их, так как не могу одновременно держать винтовку и кидать гранаты.
– Вот и хорошо, – сказал, снимая с её пояса гранаты и вешая их на свой, после чего добавил: – Гранаты детям не игрушка.
Вызвав нервный смех у других членов отряда.
– Итак, первым иду я, остальные сразу за мной. Как упали, откатывайтесь в сторону и стреляйте в уцелевших противников.
Подойдя к неровным краям дырки в полу, прожжённой мощной термической шашкой, а возможно, и несколькими, я попытался понять, как нам быть дальше. Как только я спрыгну, то попаду под перекрёстный огонь четырёх засевших бойцов, что гарантировано меня убьёт, а умирать я не хотел.
– Нужен щит, – сказал я и снял нож, активировав его, после чего подошёл к убитому солдату противника, стал срезать виброножом его грудную пластину. На третьем солдате нож выключился, а заряжать его времени не было. Повесив его на пояс, я передал самодельный щит, ближайшему солдату:
– Пойдёшь за мной, падаешь на пол и, прикрывшись щитом, стреляешь в сторону противника, особо не целься, иначе подстрелят. Твоя задача – отвлечь противника, – сказал я, с трудом прикрепив щит к запястью левой руки. Боль была терпима, но долго удержать его я не смогу, поэтому я активировал одну из гранат и сбросил её вниз.
Дождавшись, когда она взорвётся и облако раскалённой плазмы начнёт остывать, я спрыгнул вниз со второй гранатой в руке. Моё время замедлилось, я очень медленно падал в прожжённую дыру. Вот я появляюсь из неё и вижу направленные на меня ружья противника, которые начинают выстреливать в меня раскалённой плазмой. С огромным трудом, используя левую руку прикрываюсь от выстрелов и падая на пол, перекатываюсь в сторону под прикрытием, и в тот же момент кидаю свою гранату в сторону засевших за выступом оборудования солдат противника. Рядом спрыгивает напарник, начиная беспорядочную стрельбу в сторону противника, я, выхватив пистолет и укрывшись за шитом из нагрудной брони противника, делаю то же самое.
Тут с потолка прыгают остальные члены моего, сильно поредевшего отряда, вместе с ополченцами. По сравнению со своим напарником, я могу стрелять прицельно, не выглядывая из-за импровизированного щита. И мои выстрелы выводят из строя оружие в начале одного, а потом и второго противника, тут слаженный огонь с нашей стороны добивает остальных, и я даю команду, уничтожить единственного выжившего противника, который взламывал последнюю преграду. Вперёд бросается единственная выжившая девушка, которую я в шутку назвал ребёнком, и прежде чем мы успеваем что-либо сделать вентиляционный туннель, в который она заскочила, озаряется мощной вспышкой. Последний диверсант решает взорвать себя и противника. Я чувствую эманации смерти обоих человек, от чего на душе становится неимоверно мерзко, а моё сознание начинает плыть от бессилия что-либо изменить.
– Волков, доложите, что у вас там происходит? Картинка с вашего шлема пропала, – нервно вызвал меня дежурный офицер.
– Задание выполнено, противник уничтожен, боеспособных, – я на секунду сверился с тактическим дисплеем: – нет, нужны медики для остатков отряда.
– Молодцы, ждите, две бригады на подходе, – сказал офицер, после чего отрубил связь.
Я попробовал провести диагностику шлема, но он не реагировал на большинство команд, но при этом продолжал транслировать картинку отряда на тактический экран шлема. Осмотревшись, я рискнул снять его и осмотреть. С трудом стянув шлем, я обнаружил четыре скользящих попадания, одно из которых наполовину срезало антенну связи и повредило навесные датчики. Удивительно, что он вообще работал, так как внутри туннеля было очень жарко от расплавленных стен, я поспешил одеть его обратно. При этом боль в раненой руке и боку начала возвращаться, что говорило о том, что аптечка полностью пуста.
Медики под охраной двух ополченцев добрались до нас через пять минут, и нас стали приводить в чувство, а кого-то, наоборот, погружая в медикаментозный сон, чтобы избежать шока. Через двадцать минут моё тело уже лежало на столе перед медиком, который начал вынимать из моего плеча куски сломанных костей и попавшие в рану элементы одежды и скафандра.
– Почему-то я не удивлена, что встретила тебя именно здесь, – произнёс знакомый голос за медицинской маской, с огромными линзами вместо глаз: – Я теперь могу встречать своего мужа только на больничной койке? Вначале мы с Валерией думали, что ты завёл себе другую. Месяц, мы посменно дежурили рядом, подкупая твоих сослуживцев, чтобы они сообщали, с кем ты встречаешься и куда ходишь. Но нет, ты занимался ничем, кроме укрепления своего тела. Мы даже залезли в медицинский диагност, выяснить, может, у тебя там проблемы с этим, но он сообщил, что у тебя там всё функционирует и в полном порядке. Поэтому я хочу предупредить тебя, если ты не наладишь с нами нормальные отношения, мы обидимся на тебя, а обиженная женщина способна на месть, необдуманную, безрассудную и бессмысленную. Хватит уже бегать от нас, мы примем тебя таким, как ты есть, и то, что ты скрываешь свои вспышки гнева, ни для кого уже не секрет. Мы это готовы пережить, только возвращайся к нам. Мы же небездушные создания, и нам тоже нужно внимание и ласка, а проблемы нужно решать совместно, – сказала моя жена Мелиса.
– Хорошо, я попробую начать сначала, – сказал я и потерял сознание.
Глава 11. Диверсанты
Сначала надо ввязаться в серьёзный бой,
а там уже видно будет.
В чувство меня привели довольно быстро, мои кости уже начали срастаться, а открытые раны были надёжно зашиты. Сверху наложили эластичный пластырь, который гарантировал, что раны не разойдутся. Закончив меня зашивать, моя супруга переключилась на следующего пациента, а я остался предоставлен сам себе. В принципе, я мог отлежаться сейчас, но жажда действия после стольких месяцев практически ничего неделания заставила меня связаться со своим временным руководством. На выходе из госпиталя мне отдали мои трофеи и личное оружие. Что удивительно оружие зарядили и снабдили запасной обоймой, а мой вибронож был полностью заряжен и к нему прилагались стандартные ножны с магнитным поясом. Внешне он походил на обычный десантный нож для резки строп и рукопашной схватки. Одев на руку интерком, я связался с дежурным.
– Лейтенант Волков, только что выписан из госпиталя и готов приступить к выполнению своих обязанностей, – сказал я через ручной интерком, связавшись с руководством.
– У вас освобождение на неделю, вам рекомендовано пройти курс восстановления, – ответил диспетчер.
– Как справимся с угрозой, обязательно пройду, а сейчас готов выполнить новое задание, – ответил я.
– Хорошо, направляйтесь в центр сбора, там вы получите обмундирование и новое задание. Просьба не задерживаться, сотрудников СБ не хватает, я вас уже внесла в список пополнения.
На экран интеркома пришёл маршрут моего движения, а вместе с ним включился таймер отсчёта, когда я должен прибыть на контрольную точку. Задерживаться я не стал и быстрым шагом направился по указанному маршруту, при этом мне приходилось пользоваться второстепенными туннелями и переходами. Около десяти раз меня останавливал патруль и проверял мои документы, а уже в самом конце маршрута я нарвался на сотрудника Службы Безопасности с тремя солдатами в старых штурмовых скафандрах, но с новыми плазменными ружьями.
– Ваши документы, – попросил он, когда я неожиданно вынырнул из переходного шлюза между уровнями.
Моё появление для него было явно внезапным, и он не ожидал встретить меня тут.
– Что вы делаете на этом уровне? Здесь закрытая зона для военных и гражданских, – сказал он, протягивая сканер к моему интеркому.
Что меня насторожило в нём, я не знаю, но по привычке я включил своё эмоциональное восприятие окружающих. То, что последовало сразу за этим, немного напугало меня и ввело в небольшой стопор. Адреналин выплеснулся в кровь, но внешне я оставался спокойным. Все трое были предельно напряжены, а их спокойствие было только внешним. От них я ощутил ненависть, тревогу и страх. Передо мной стояли не те, за кого они себя выдавали, поэтому показывать свой пропуск сотрудника СБ я не стал, а ограничился только пилотским удостоверением. При себе я имел стандартный плазменный пистолет и одну запасную обойму, а стоящие передо мной люди были одеты в очень мощную защиту и имели плазменные ружья последней модели. Вступать с ними в перестрелку я не мог, так как на их стороне явное преимущество, а сам я в обычном лётном скафандре, способном перенести разгерметизацию отсека и продержаться до прибытия помощи. Воевать в нём было полным безумием, но именно это я и собирался сделать. Мельком глянув на интерком, я понял, что связь блокируется и отправить сигнал помощи я не смогу, а значит, скорее всего, меня не отпустят живым из этого отсека.
– Следую к месту дислокации лётной группы, только что из госпиталя, там же написано в путевом листе и раньше здесь закрытой зоны не было, – сказал я, вставая так, чтобы офицер меня закрывал от остальных солдат. Сам он был в новом скафандре сотрудника СБ местной службы, а не с моего корабля.
– Теперь эта зона закрыта, и мы вынуждены вас арестовать, – сказал он, снимая наручники со своего пояса.
Только теперь я понял, что так напрягло меня в самом начале. Под грудной бронепластиной, виднелось небольшая прорезь, как от виброножа, а на нагрудной бирке стояло женское имя. Значит, скафандр сняли с убитого сотрудника СБ, отсюда у них и сканер с кодами допусков. Дальше я действовал на одних рефлексах и на каком-то зверином чутье. Я позволил офицеру взять меня за левую руку и защёлкнуть магнитный наручник на ней. От этого все присутствующие немного расслабились, а я постарался замедлить время и молниеносным движением выхватил со своего пояса висящий сзади вибронож, одновременно включая его.
Сделав полшага к офицеру и прячась за него, я вонзил свой нож в то же место, куда пришёлся предыдущий удар. После этого я обхожу его с левой стороны и одновременно с этим толкаю его в сторону стоящих солдат, а сам совершаю прыжок и вонзаю нож прямо в лицевой щиток одного из солдат. Оставшиеся двое противников начали поворачивать оружие в мою сторону, а один из них начал стрелять, попадая в то место, где я стоял мгновение назад.
Выдернув нож, я делаю свою первую ошибку, забыв, что на мне нет скафандра с усиливающим экзоскелетом. Прыгнув в сторону второго солдата, я в полёте бью его ногой в шлем, стараясь достать его с первого удара, но мой удар приходится как в бронированную стену, а нога отзывается болью. Упав на пол, я чувствую опасность и делаю кувырок в сторону из очень неудобного положения, а затем ещё серию кувырков, так как мой противник ведёт непрерывную стрельбу, стараясь попасть в меня. Времени на полноценный рывок не остаётся, и я делаю бросок вперёд под ноги к противнику и, перехватив оружие противника одной рукой, втыкаю свой нож ему в колено, отчего я ощущаю адскую боль противника, захлестнувшую его сознание. От рывка меня отбрасывает в сторону второго противника, опять падаю, сильно ударившись лицом об пол, так как стараюсь не выронить свой вибронож. Новый противник уже развернулся в мою сторону и практически навёл оружие на меня. Я втыкаю нож в то место, где находится спусковой курок и палец моего третьего противника, отрезаю их оба. Мой противник не растерялся и сразу же выпустил оружие из рук, ударив меня ногой в живот. Увернуться я уже не успевал, и меня опять отбрасывает на пару метров в сторону упавшего на колени офицера СБ. Прячась за ним, я чувствую, как содрогается его скафандр, от попадания пуль в его тело. Мой мозг работает с неимоверной быстротой, оценивая возможные варианты дальнейшего развития событий. Стрелял в меня второй солдат, которому я нанёс удар в колено. Третий противник вытаскивал из кобуры на поясе плазменный пистолет. В это же время, моя левая рука уже расстегнула кобуру убитого офицера и доставала его пистолет. Теперь понятно, почему он не пользовался им, на оружие была привязка к владельцу, но для действующего сотрудника СБ это не составит проблемы, так как мы все могли пользоваться оружием своих коллег, так как чип сотрудника СБ, вшитый в мою руку, позволял пользоваться любым оружием сотрудников Службы Безопасности. Придерживая дёргающееся тело офицера, я, не выглядывая, а только выставив пистолет, начал стрелять в раненого противника, целясь прямо в его лицевой щиток. Разрядив обойму, я смог вывести противника из строя, и стрельба на секунду прекратилась, но последний, не пострадавший боец стал стрелять по мне из пистолета. Как я успел заметить, он был старого образца и достался ему, скорее всего, вместе со скафандром. Выстрелы происходили с задержкой почти в полсекунды, что давало мне шанс прятаться за временным укрытием, смещаясь вместе с моим противником, который, чтобы попасть в меня, стал обходить меня слева. Параллельно с перемещением я считал выстрелы, чтобы не дать противнику перезарядиться. На тридцать втором выстреле, выстрелы смолкли, хотя я слышал щелчки пустого пистолета. Противник явно не ожидал, что в магазине будет настолько мало патронов, и я не дал ему шансов исправить свою ошибку. Выскочив из-за укрытия, я метнулся в его сторону, а он, выхватив с пояса такой же, как у меня нож, встал в стойку.
Мы на мгновение застыли друг перед другом, смотря в глаза противника. Миг, и он, сделав едва уловимое движение, сделав полшага вперёд, выбросил руку с ножом в мою сторону. Я с трудом успел отдёрнуть свою ногу на себя, в ответ полоснув по руке противника. Мой удар был не сильным, но я смог ножом пробить броню и полоснуть по руке. Но мой противник явно не собирался сдаваться, сразу же проведя следующий удар. Я сделал полшага в сторону и вперёд, пригнувшись и пропустив руку с ножом над головой, сделав выпад в сторону корпуса противника, полоснув ножом по боковым пластинам, нанеся ещё одну лёгкую рану.
Противник был очень опытным, но я быстрее и действовал не столько на инстинктах, сколько предугадывал его удары. От следующего удара я опять увернулся, полоснув противника по ноге. Тут он взорвался серией молниеносных ударов с разных сторон, неожиданно перебрасывая нож из руки в руку и меняя углы атак, но я успевал, хоть и с огромным трудом, но всё же уворачиваться от его ударов. Мне показалось, что мой соперник может биться на таком темпе сколь угодно долго, поэтому я при очередном его ударе, попробовал выбить его опорную ногу, и чуть не поплатился за это. Он молниеносно поменял атаку и кончиком ножа взрезал мой пилотский скафандр на ноге. Тогда я попробовал ударить ножом навстречу его ножу. Но тот не стал рисковать и отступил назад, взяв секундный перерыв в атаках. Мы застыли напротив, глядя друг-другу в глаза и стараясь поймать момент атаки противника. Противник сражался на уровне моего инструктора по рукопашному бою, и, если я сейчас его не вырублю, он меня прирежет. Его взгляд внезапно метнулся к лежащему ружью своего товарища, и я начал действовать, нацелив удар в руку противника, при рывке вперёд делаю вид, что хочу поднять валявшийся разряженный пистолет противника. Он, конечно, пытается использовать эту ситуацию и, когда я почти нагнулся, бросается вперёд. Я делаю кувырок вперёд и чуть в сторону неожиданно для противника. Делаю выпад ему на встречу, при этом перехватывая его руку и стараясь отвести её в сторону, но, помня опыт борьбы с таким же противником, я больше использую его конечность для того, чтобы держать дистанцию и не дать ему воткнуть свой нож, используя преимущество в силе. При этом мой нож ныряет в район его бедра и делает глубокий разрез на всю его длину. Рана, если и не смертельная, но сражаться ему больше не позволит. Но я рано радовался, так как соперник, поняв это, бросается на меня, не заботясь о защите, а желая прикончить меня. Я, с трудом удерживая расстояние между его ножом и своим телом, наношу серию ударов в руку и его подмышку, а ещё через мгновение я ножом достаю до его лицевого щитка, надрезав его кончиком ножа. Тёмное забрало щитка внезапно становится прозрачным, и я вижу перекошенное лицо довольно красивой девушки, которая на последнем усилии пытается достать меня. По её щекам катятся капли слёз от бессилия. Это вводит меня в какой-то ступор, и она использует это для рывка ко мне, но, почувствовав опасность, я умудряюсь воткнуть нож в запястье с ножом, и тот падает на пол. Но мой противник не сдаётся и делает выпад ногой мне в пах. Делая полуоборот, я принимаю удар на бедро, забыв, что не в бронированном скафандре, и, получая сильный удар, откатываюсь в сторону. Рефлексы сработали, как надо, и я сразу совершаю второй кувырок, но этого уже не требуется, упав на место, где я только что стоял, она падает на пол, и я чувствую, как жизнь покидает её тело.
Я опускаюсь на пол и сажусь, прислонившись спиной к стене, разглядывая поле моей битвы. Всё пространство вокруг несёт на себе следы перестрелки, и всё залито кровью и жидкостью от сервоприводов экзоскелета. Просидев несколько секунд, я делаю над собой усилие и пытаюсь связаться с дежурным офицером, но вспоминаю, что связи нет и, с трудом встав, подхожу к лежащему офицеру. У него на поясе, прикреплено устройство, чем-то напоминающее подавитель с несколькими антеннами, торчащими в разные стороны. Недолго думая, я вонзаю в него свой нож и, дождавшись появления связи, набрав дежурного, доложил.
– Подвергся нападению солдат противника, переодетыми в сотрудников Службы Безопасности станции. Противник уничтожен, нужна бригада дознания и сапёры, есть подозрение, что не я первый был атакован ими. Возможно, они установили бомбы и взломали внутренние системы станции, нужно разбираться на месте. При них был подавитель сигналов и другое оборудование.
После секундной заминки, последовал ответ:
– Принято. Ждите. Через десять минут прибудет группа следователей. Вас уведомят при их приближении.
Я расслабился и прикрыл глаза, пытаясь понять, что сейчас на самом деле произошло, и была ли наша встреча случайной.
Глава 12. Ловушка для агента
Нет такого дела,
в котором не пригодился бы шпион.
Примерно через десять минут поступило уведомление на мой интерком, что приближается отряд с сотрудниками СБ, которые проведут дознание и проверят всё на наличие взрывчатки.
Через пятнадцать секунд, прикрывая друг друга в зал, где произошла схватка, по одному стали вбегать десантники из какого-то местного отряда спецназа. Меня сразу взяли на мушку, но, осмотрев поле боя и увидев у меня отсутствие оружия в руках, бойцы немного расслабились. Ко мне подошёл капитан СБ и протянул сканер, к которому я приложил свой интерком, а затем и ладонь. Когда сотрудник сверил данные, он попросил указать наличие вживлённого чипа. Показав на левое плечо, он приложил к нему сканер и, когда на его дисплее загорелся зелёный сигнал, облегчённо вздохнул, после чего, взглянув на меня, пояснил:
– У нас пропало около двадцати сотрудников Службы Безопасности, в том числе и две группы, вышедшие на помощь нашим сотрудникам. Как всё это происходило? – спросил он.
Я не стал вдаваться в пояснения, а просто скинул ему копию моего общения с лжесотрудниками, включая мой бой с ними. Просматривая картину боя, к капитану присоединился и командир десантников в таком же звании. Досмотрев файл до конца, десантник не сдержался и произнёс:
– А ты силён, парень. Сделать четверых диверсантов практически голыми руками – это невозможно. Нам говорили, что виброножей противника стоит опасаться, но не думал, что они настолько опасны.
Но поговорить ему капитан СБ не дал, оттеснил и кивком указал в сторону. Когда десантник отошёл, то он спросил:
– Почему вы думаете, что они готовили диверсию, а не охотились на солдат?
– Место это не пользуется популярностью у местных, тот переход из которого я вышел, вообще весь в пыли, и следы там были как минимум месячной давности. Они не ожидали меня встретить в этом месте и явно не были готовы, да и не была серьёзно продумана возможность появления посторонних. Под прицелом они меня не держали, а это значит, что у них есть камеры в соседних переходах и они контролировали ситуацию вокруг этого места. Глушилку они включили, когда я появился в этом помещение, значит, она им мешала, и скорее всего, они пытались получить доступ к местной защищённой сети. Технарь среди них был вот этот, которого я вырубил вторым. Непонятный блок управления на его рукаве говорит о возможности подключения ко всем видам сетей, это видно по универсальному, самонастраивающемуся внешнему разъёму. Судя по тому, что данный сектор малопосещаемый, а для меня как сотрудника СБ это не стало преградой, то значит, данный сектор, запрещенный для простого персонала, – ответил я.
– Логично рассуждаешь. Этот сектор действительно закрыт для всех без специального допуска, и такого допуска не должно быть у тебя.
– Тут вы неправы, у меня допуск будет на порядок выше вашего, но это не тема для разговора, вы что-то хотели спросить ещё?
Капитан внимательно посмотрел на меня, ещё раз глянул в свой ручной сканер, пытаясь узнать подробности по моему досье и, получив отказ, заметно удивился. Посмотрев на меня ещё раз, он спросил:
Поделиться книгой: