"Сварщик" с Юноны

Пока собеседник переваривал услышанное, наконец и я получил время подумать.

Поразмыслив, озаботился двумя вопросами: Первое: как отсюда выбраться? И, второе: если выбраться не выйдет: Как обустроиться здесь поудобнее?

Насчёт "выбираться" сразу возникли сомнения: Возвращаться в слепоту и глухоту не хотелось жутко! И одновременно тянуло аж челюсти сводило к жене и дочке, да и маму жаль…

Покрутив эту мысль и так и эдак рассудил: пока оглядеться, а коли представится случай – возвращаться! И для начала надо отыскать тот чёртов дуб. Должен же он уже быть!

Едва утвердился в этом намерении тотчас отпустило. Даже показалось, что в груди саднит меньше.

Принялся вспоминать историю этого времени, чтобы спланировать какие знания можно использовать себе во благо. Надо только оглядеться сперва как следует!

Настроение приподнялось, отчего привычно принялся насвистывать забористую мелодию из Высоцкого. И почувствовал как тело подобралось и транслируемая справа тревога сменилась заинтересованностью.

"Что это?" – последовал вопрос. – "А? Ааа, это мелодия из песни моего современника Владимира Семеновича Высоцкого. Напеть?" – "Ну-ка, ну-ка!"

И я как мог, фальшивя немилосердно, тихонько напел "Ещё не вечер!"

"Необычно… А ещё что-нибудь?" – осипшим голосом попросил камергер.

Я напел "Не валяй дурака Америка" группы «Любэ», а вдовесок хулиганистый "Колхозный панк" "Сектора газа".

Резанов долго молчал. По-видимому песни пробили лазейку к его душе и убедили куда глубже предсказаний незванного постояльца. Наконец он глухо сознался: "А я ведь, сударь, уж к лекарю собирался…" – "Это к Георгу Лангсдорфу? Которого промеж собой зовете Григорием Ивановичем?" – "Вы и об этом осведомлены…" – "Да я много о чём осведомлен, да только помню урывками. Хотя историю в училище любил и преподаватели прекрасные были. Вот, к примеру: 25 июня 1807 года в Тильзите Александр I заключит унизительный для своей державы мир с Наполеоном Бонапартом… По нему Россия обяжется к торговой и иной блокаде Англии. Это, кстати больно ударит по ценам на ваши меха, их невыгодно станет добывать… И, вашбродь, мы ж договорились общаться на "Ты". – Напряжно мне так вот сразу, не серчай Сергей Юрьевич, Савелий, – выдавил граф с усилием и встрепенулся, – Так надобно немедля упредить Императора!" – . – "Николай Петрович, – с укоризной, как в фильме "Бриллиантовая рука милиционер говорил Семён Семёныч", урезонил я, – Ты только что спешил к своему лекарю по меньшему поводу. А приедешь с подобными вестями ко двору, так в лучшем случае засмеют!" – "Или в дом скорби упекут… – подхватил мою мысль камергер. – Ммм – да, погорячился. А как же быть? Нельзя же просто ждать таких напастей для России".

"Знал бы ты, какие её ожидают напасти в 1812…" – горько подумал, но пока благоразумно умолчал я. Вслух же произнёс: "По-моему надо просто сделать Россию настолько могущественной, чтобы никому и в голову не пришло воевать с нами".

– "Твои-то слова да Богу в уши, – горько хмыкнул Резанов, – Но что предлагаешь на деле предпринять?" – "Николай Петрович, – проникновенно начал я, – дай немножко оглядеться, прикинуть что к чему, чтобы мои рекомендации были дельные и взвешенные. Ты ведь сам дипломат, понимаешь что с бухты барахты такие решения не принимаются. – Дождался утвердительного кивка продолжил: – Ты иди куда шел, а я покамест пораскину мозгами. Добро?" – "Добро, – хлопнул по коленям камергер, – Я как раз к Кончите шел, пойдём".

– "К Кончите? Что ж, пойдём. Заодно проверю как выходит отключаться. Ну-с, готов, поехали!"

Резанов шёл, погруженный в раздумья. У меня же возникли странные ощущения: как будто мое тело движется само по себе.

Я про себя усмехнулся: это сильно напомнило детишек за спиной у азиатских женщин. А в мое время в России продаются специальные рюкзачки-кенгурятники для детей: можно впереди повесить, можно сзади. Ну вот ощущал себя видимо так же как тот самый ребёнок: болтаются руки, ноги, а сам глазею по сторонам.

В узкой пыльной улочке в нос ударило вонью: то ли гнилой рыбы то ли навоза. Я осматривался внимательно. Сознание отмечала места, удобные для засады, для нападения, для отхода. Вот в тот проулок можно юркнуть, вот оттуда удобно наброситься, там позиция для снайпера лучше не сыскать, там вооон пулеметчику самое место, а под тем углом хибары мина идеально укроется – ну и другие, привычные моей профессии думки. Хотя какие в это дремучее время снайперы, пулеметчики и мины…

Заинтересовал стук из подворья справа: тук, тук – тук, тук, тук – тук. Немножко порассуждал, догадался: кузнец скорее всего – ну да вон и Подкова висит на воротах.

Выше по улочке, на этот раз слева, пахнуло будто турецкими кожаными куртками. я поводил глазами благо Рязанов на дорогу внимания не обращал, весь ушел в себя и лишь механически переставлял ноги. Хотел было его толкнуть, поинтересоваться что здесь находится, но потом решил сам Подумать.

По хомуту уразумел что здесь работает шорник, который делает упряжь для вьючных животных.

Вскоре Однако надоело глазеть. Решил: "А почему бы не попробовать приноровиться к движениям владельца тела, постараться "поймать" ритм?"

Это принесло бы несомненную пользу: не любил я чтобы кто-то был надо мною. И потом, это может стать козырем в решительный момент.

Тихой сапой принялся включать ноги. Ощущения как при езде на раме велосипеда за пассажира: так и тянет рулить самому.

И в первые попытки никак не попадал в такт. Но вот уловил один раз, второй. Напоминало то, как маленький ребёнок учится ходить. Зациклился на собственных ощущениях, едва не споткнулся и чуть было не грохнулся.

Резанов только оступился, чуть качнулся вперед, но даже шага не переменил и я успокоив себя тем, что упасть всё равно не смогу, принялся упрямо повторять свои попытки.

Где – то на пятый раз попал в ритм и уже начал предугадывать движение тела: шёл пока не напрягаясь, но ноги уже чувствовал хорошо, вот только в ножнах то и дело путался. Затем к ногам подключил руки: благо ими владелец тела не очень-то размахивал, хотя эфес шпаги нет-нет да и придерживал. А глазами я уже и так во всю зыркал по сторонам.

И, в общем-то, от такого даже мизерного движения почудилось: потеплело, будто кровь побежала по жилам, мысли живее заворочались. Ну и настроение стало куда бодрее.

Вскоре улочка расширилась и вдали показалось группа деревьев ближе представшая парком. В глубине которого проглядывал добротный Барский дом. Именно такие в своё время видел в музее-усадьбе спасское-Лутовиново, в Скородненской сельской школе, которая находилась в бывшем помещечьем доме: колонны поддерживают мощный козырек над входом широкие гранитные ступеньки порога – да, типичный барский дом.

Шагов за двести увидел, как в левом крыле из-за бархатной шторы приветственно машет ручкой симпатичная девушка. Заморгал от поразившей схожести. Чуть головой не мотнул, пытаясь стряхнуть наваждение. А в сознание камергера по – видимому ничего не пробилось и он продолжал размеренно шуршать башмаками по ухоженной песчаной дорожке заложив левую руку за спину.

Глава 2: Любовь и ненависть и дружба

в которой Савелий встречает блезняшку собственной жены, схватывается с её воздыхателем и находит преданного друга.

По испански я понимал всего несколько слов. Поэтому пока Резанов передавал дворецкому шляпу и шпагу, я с любопытством осматривался.

Когда-то, в 9 классе я был на экскурсии в музее-усадьбе Ивана Сергеевича Тургенева Спасское-Лутовиново, что подо Мценском Орловской области. Но тогда мало что запомнил, хорохорился перед девчонками, прикалывался с пацанами – возраст был такой. В память врезался костяной нож для разрезания бумаг. Поразился что нож белый и не верилось, что им можно что-либо разрезать. Так вот здешние убранство и расположение апартаментов сильно напоминали те.

Командор подошел к ростовому зеркалу поправить шейный платок, на меня оттуда смотрел статный мужчина около метра восьмидесяти сантиметров, с лицом Штирлица. Как бишь того актёра зовут?… Ах да, Вячеслав Тихонов. Ну что ж, это тело мне по душе.

В большом зале (гостиной Резанова встретили миловидная женщина лет тридцати пяти, чем-то неуловимо напоминающая певицу из молодости моей мамы Людмилу Сенчину. И подвижный для его пухлости мужчина примерно того же возраста, сильно смахивающий на Александра Цекало из кабаре-дуэта «Академия». Все чинно расселись за массивным круглым столом и минут 15 болтали, насколько я понял, ни о чём. Пахло как в библиотеке, сухостью и книжной пылью.

Но вот слуги подали чай с пирожками и появилась ОНА.

Я сморгнул и чуть не подавился: Нет, бывает же такое! Кончита была точь-в-точь моя Машка! Ну разве что помоложе чуточку. И мне вспомнилось весьма образное и точное описание девушки, оставленное корабельным врачом экспедиции 1806 года в Калифорнию Георгом Лангсдорфом:

«Она выделяется величественной осанкой, черты лица прекрасны и выразительны, глаза обвораживают. Добавьте сюда изящную фигуру, чудесные природные кудри, чудные зубы и тысячи других прелестей. Таких красивых женщин можно сыскать лишь в Италии, Португалии или Испании, но и то очень редко».

Эх, умели предки красиво говорить, ничего не скажешь… Да ещё моя Машка блондинка – вот и вся разница.

Но вот церемониал, как я понял, завершился и родители степенно удалились. А следом незаметно исчезли и слуги.

Девушка весело щебетала, камергер поддерживал легкую беседу.

Вскоре Кончита звонко рассмеялась, вскочила, ловко подхватила живо поднявшегося жениха под руку и стремительно повлекла за собой.

Мы почти вбежали в девичью комнату. Это я понял по распахнутому шкафу с платьями, узкой кровати заправленной ярким покрывалом и пяльцам с неоконченным вышиванием на столике у окна.

Запыхавшийся Резанов плюхнулся на жалобно скрипнувший лёгкий гнутый стул.

Девушка подхватила второй и устроилась слева, прильнула показалось прямо ко мне. Пахнуло свежестью, потеплело в груди, губы вытянулись в идиотскую улыбу.

Граф и Кончита продолжали живо болтать. Я ничего не понимал, но чувствовал окутавшую этих двоих нежность. Девушка вылитая близняшка моей жены. Я мысленно сравнил её с Машкой и у меня свело скулы от желания.

Резанов, который до сего момента развлекал хозяйку комнаты светской болтовнёй, держа за хрупкую ладошку, споткнулся на полуслове, закашлялся. Кончита взметнула ресничищи, а потом распахнула во всю ширь глаза: она никогда ещё не видела своего суженого в таком конфузе. Я тоже почувствовал как у меня вспыхнуло лицо, а в штанах стала тесно. Что за ерунда, я ведь давно научился контролировать свои Физиологические реакции такого рода. Но Резанов каким-то образом среагировал, в эти времена отклик куда естественнее.

Девушка что-то тревожно спросила.

Камергер с жаром ответил, схватил и поцеловал её ладошку.

Я одобрительно крякнул. И вдруг почувствовал нежность. И в восторге подскочил, насколько смог управляться с ещё неуклюжим для меня телом, к девушке, едва не опрокинув изящный как хозяйка стул.

Подхватил, закружил, нашептывая в милое розовое ушко бессвязную нелепицу приятную всякой женщине. Кончита негромко счастливо засмеялась и шуточно принялась колотить кулачками меня в грудь, при этом что-то мило с придыханием щебетала. И прижималась всё крепче. Я не сдержался.

Наконец я поставил невесту Резанова.

Девушка раскраснелась от удовольствия, глаза так и сияли, а губками смешно отдувала сбившуюся на мраморного цвета лобик вороную челку.

Покинув словно в угаре гостеприимный дом будущего тестя коменданта Сан-Франциско Хосе Дарио Аргуэльо Резанов поспешно выбрался за ворота усадьбы, выскочил на воздух и остановился перевести дух.

Рванул шейный платок ослабляя узел и судорожно, словно "КАМАЗ" стравил воздух, выдохнул. После чего истово перекрестился и пробормотал: "Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешнаго".

Чем настолько меня поразил, что я спросил: "Ты что это, вашбродь?" – "А? – скосил влево будто в мою сторону глаза Резанов, – думаю сударь Вам этого лучше не знать… – "Как это не знать!? Хорошенькое дело! Тело-то у нас одно на двоих! Я тоже от подобных выкрутасов страдаю! Так что всё-таки случилось? Мы же теперь вместе".

Резанов подергал себя за ус и нехотя выдавил: "Там, – кивнул он головой за спину, – видение… Прости Господи…"

Я задумался: Какие нафиг видения? Или… Меня осенило: "Стоп-стоп-стоп вашбродь. А ну-ка, это когда ты стоял напротив Кончиты и тебе привиделось она, но только с белыми волосами с короткой стрижкой как у мужчины, в маечке без рукавов, в юбчонке, в чёрных блестящих обтягивающих чулках и туфлях с открытой ступней на высоченном каблуке, так?" – "Даа, – протянул камергер, – ааа откуда…" – "Да оттуда, – хлопнул я себя по лбу, – надо было тебе давно сказать, но всё не было повода. Видишь ли, твоя суженная как две капли воды похожа на мою жену Марию. Ну вот я её и вспомнил. Получается эти видения каким-то образом просочились к тебе. Странное дело", – "Что странного, – пробурчал Резанов, – Я уже что-то видимо из Ваших, Савелий, видений на пристани наблюдал, Когда Вы окрестности оглядывали" – "Опять он мне "выкает", – подумал я с досадой, но отложил объяснения на потом, командору же сказал: "Вон оно что. Ну да я же тогда почувствовал, но только не понял что к чему. Ну да Значит как-то наши Воспоминания могут передаваться друг другу, только видимо самые острые. Николай Петрович, – перешёл Я на серьёзный лад, – выбрось из головы всё это дело. Теперь ты знаешь: даже наши суженные как двойняшки друг друга копируют. По-видимому это судьба".

Явсё ещё находился под впечатлением, полной грудью вдыхал бодрящий морской воздух.

"Может быть, может быть, – задумчиво проговорил Резанов. – Сергей Юрьевич, простите за бестактность… – замялся он, – но почему Ваша… Твоя супруга одета… эээ… столь легкомысленно?" – "Так в моё время, Николай Петрович, так все женщины наряжаются, – пожал я плечами, – такова дамская мода". – "Мода!?" – поднял бровь командор. – "Ну иными словами так принято в обществе". – "Мммдааа, чудны дела твои, Господи, – качнул головой Резанов. И сменил тему:

– А дети у вас есть ли?" – "Как не быть, есть! Сын Петр и дочь Ольга. Как и у Вас. Такое вот совпадение.

– Да это промысел Божий, – покачал головой Резанов и добавил: – А знаете, Кончита, как Вы и предсказали, обрадовала меня тем, что ожидает ребенка, – он ещё раз кивнул. – Дааа, – Вы не поверите, но перед путешествием мне жена з… – я едва не ляпнул "звонила", но вовремя спохватился и поправился: говорила, что и у нас будет ещё один ребенок. Третий…

– Воистину, начал было командор, но тут что-то привлекло его внимание в бухте, он заскрипел зубами, выругался и стремительно зашагал к гавани.

Меня заботы командора пока не тяготили, поэтому я с наслаждением оглядывался. Та же деревня как в моем детстве: вот брешет собака, ей отвечает другая, кричит петух, кудахчут куры, хрюкает поросенок.

Едва Резанов свернул в тихую улочку ведущую к мостку через ров, как наперерез, из-за куста сирени тенью метнулся парнишка, перегородив дорогу. васильковые Фрак и панталоны подогнаны по фигуре, блестящие чернотой из кожи хорошей выделки штиблеты, лихо заломленная шляпа в тон обуви с бордовым пером: всё говорило о высоком происхождении. Юноша явно поджидал командора.

Мальчишка, на вид не более 16 – 19 лет сбивчиво что-то выкрикивал по-испански.

Камергер взмахнул рукой: мол, "Прочь с дороги!", однако я заинтересовался:

– Погодь вашбродь. Что он там лопочет?

Резанов поморщившись перевёл Что мол он, Резанов, не достоин руки кончиты. А он-де, Фернандо, мол, тут давно, к тому же родственник какой-то там. В общем чушь какую-то несёт. И вызывает меня, ну и тебя получается, на дуэль. – Его ноздри раздулись от гнева.

Я на миг задумался. Мне отлично известно, что оставлять врага, живого врага, за спиной нельзя. Учёные, было раз в Алжире… А кто его, этого испанца, знает? Если сразу не осадить, черт-знает что удумает. Хвастаться начнёт это полбеды. Но в своем времени я такого насмотрелся: друзья предавали, не то что недруги…

– Ага! Драться хочет?! – развеселился я. – Давай-ка, вашбродь, Погоди. Дай-ка я с ним потолкую. А ты давай переводи.

Как не торопился Резанов, но понимал, что вопрос сей рано или поздно решать придётся. Так почему пока не довериться гостю. Хмыкнул: "А одолеешь? Я-то со шпагой не очень, всё больше с кавалеристской саблей. Да и моя шпага скорее как эполеты у офицеров – показатель статуса, не боевая". – "А куда деваться? Надо одолеть! Сам понимаешь, иначе положение русского посланника, а значит и успех экспедиции, пошатнется", – ну не стану же хвалиться, что являюсь чемпионом России по рукопашному бою, на что и надеюсь. – "Ну, ну, попробуй", – с сомнением проговорил Резанов и как-бы отошёл в сторонку.

Я принялся проверять тело. Быстро передернул плечами, туловищем и ногами. Так перед схваткой всегда анализировал состояние организма, все сочленения.

Результат тестирование Не порадовал… Да что там говорить, по правде сказать, огорчил. Тело отозвалось нехотя, со скрипом. Плохонькое тельце мне досталась: дряблое, слабопрокаченное.

Но Я надеялся на рефлексы. Рефлексы-то остались при мне. Проверка прошла по наработанной схеме. Значит, хоть и коряво, но тело должно меня с командором выручить.

Жаль только рефлексы для камергера чуждые… Тело криво дергалось, словно марионетка с перепутавшимися нитями.

Резанов только крякнул от неожиданности. Непонятное кривляние, по его мнению, не пристало дворянину и он было вновь приготовился перечить. Но не успел.

Фернандо вовсе ничего не заметил ослепленный ревностью.

Будь на их месте человек знающий, догадался бы, что имеет дело с опаснейшим противником.

Фернандо конечно нашего внутреннего диалога не слышал. Поэтому изменения выражения лица соперника принял на счёт своей пламенной речи.

– Так ты любишь Кончиту? – поглядел Я в глаза противнику.

– Да! – с жаром ответил тот.

А любит ли она тебя?

Юноша смутился.

Я понял, что попал в точку.

– Слушай, так пусть она сама решит кто из нас ей дороже. Ну а если тебе вот прям непременно хочется подраться, что же давай. Я к твоим услугам.

Вместо ответа парень презрительно скривил лицо и играючи выхватил шпагу. Я вытащил свою через пень-колоду: владелец моего тела оказался правшой, а я левша, вот и запутался. Хотя обеими владею практически одинаково, всё-же ведущая левая. Наконец я неловко сжал эфес шпаги, изготовленный всё-таки для праворукого бойца, покачал проверяя прикладистость.

И, как всегда перед схваткой начал пританцовывать. Желаемой легкости не выходило, топтался косолапо.

Фернандо в сомнении поджал губы, но отступать по-видимому честь дворянина не позволяла. Однако кажется решил, что с таким неуклюжим соперником легко справится. И, не умничая, просто выпадом ткнул ненавистного ему русского в грудь.

Ну как ткнул. Попытался.

Только с выпучеными глазами провалился в пустоту. Потому как я чуть качнул "маятник" влево, уходя с линии атаки. Но недостаточно споро, так как острие шпаги противника всё-таки пропороло сюртук и чуть полоснуло по правым ребрам. Ах ты чёрт, эдак он меня и укокошит того и гляди!

Я поморщился, и пока дуэлянт восстанавливал равновесие тупо, как палкой отбил его клинок вправо. Но парень всё-таки кое-что умел, обратным горизонтальным движением попытался рубануть меня по предплечью. И рубанул бы, как я ни напрягал мышцы не успевал за мыслью. Выручили овощные очистки, моя правая нога поскользнулась, поехала назад и я просто привычно позволил телу присесть на левой в подобии выпада. Лезвие просвистело надо мной. Я разозлился. А возможно организм попав в привычные условия боя стремительно подстроилось под рефлексы, но пропустив оружие над головой я хладнокровно круговым движением вырвал клинок соперника. Фамильная шпага испанца жалобно звякнула о булыжник. Тот беспомощно хлопал глазами…

Затем покосился на мое оружие. На лице отчётливо написано: он понимает, что не имеет никаких шансов. Но что готов биться до конца. И парень выхватил кинжал из-за пояса.

Я кивнул и отложил шпагу. Жестам показал: "Давай, Нападай".

Тут, как позже сознался Фернандо, уже он растерялся.

Нет, он готов был к неравному поединку. Но в его горячечном воображении складывалось как раз Наоборот: вот ом с кинжалом отчаянно бросается на шпагу. И погибает. И тогда она узнает, как он её любил. "Белый шиповник" и всё такое прочее.

А тут получается как-то совсем не так. Получается, что он подло, с оружием нападает на беззащитного. Это выбило его из колеи и отняло всю решимость. Парень переминался с ноги на ногу.

Я на это и рассчитывал.

Подошел, похлопал по плечу: