Помоги проекту - поделись книгой:
Сергей Трунов
Книга 1: "Сварщик" с Юноны
"Я приехал сюда, чтобы воздвигнуть мост между
Америкой и Россией.
…Благословен Калифорнийский край!
…Я путь ищу как воин и мужчина,
но буду честен, есть еще причина…"
Американский адмирал Ван Дерс утверждал: «Проживи Резанов на десять лет дольше, и то, что мы называем Калифорнией и Американской Британской Колумбией, было бы русской территорией»…
Вот и подумалось: А что если наш современник попадет в тело Резанова? И убережет командора от преждевременной кончины…
Пролог
«Сварщик» – сотрудник СВР на профессиональном сленге. СВР – Служба Внешней Разведки России.
8 апреля 2006 года, Калифорния, марафон "Бег лося".
Футболка и шорты холодным пластырем облепили тело. А в кроссовках хлюпает что в луже.
Но мне-то что, знай переставляй себе ноги, бегу как машина, не первый марафон после того как подорвался, а потом наладил бизнес и мотаюсь по мировым побегушкам удовольствия ради.
Правда такая резкая смена духоты как возле доменной печи на прямо-таки ниагарский водопад впервой. Но то фигня по сравнению с передрягами, которые подкарауливали на службе. Но то мне…
А вот девчонка-поводырь на велосипеде завиляла, ей потяжелее.
Сиденье под моей рукой скользит. До финиша ультрамарафона остались считанные километры.
Я прибавил ходу, поравнялся с велосипедистской чтобы расспросить об обстановке.
Слуховые аппаратики отсырели, так что Нэнси пришлось кричать мне, мол обложило до горизонта, такое тут вблизи побережья, случается – шторм. Может лить сутками.
Я приободрился, бывали марш-броски и поболе 100 здешних километров, да ещё с полной выкладкой. Но смысл слов не заслонил куда более существенное: голос девушки дрожал. Да ведь у неё зуб на зуб не попадает!
Ну да, раз у меня тело покрылось, как у нас говорят "гусиной кожей", то изнеженной студентке-волонтерке каково. Конечно, досадно почти у финиша прерывать забег. До соплей досадно. Но я ещё не раз, уверен, в подобных поучаствую, а девчонка и простудиться может! Поэтому решился без терзаний.
Остановил спутницу и попросил вызвать машину сопровождения. Та отважно рвалась продолжить путь, но я настоял. Хотел приобнять чтобы согреть, но вовремя вспомнил что тут за это могут и в сексуальных домогательствах обвинить, а на фига мне такой геморрой! Поэтому просто предложил найти укрытие.
Повернули направо, я положил ладонь на плечо спутницы чтоб не потерять ориентировку. Сошли с твёрдого асфальта, ещё недавно расплавленного и одуряюще воняющего гудроном.
Сделали пару шагов по скользкой обочине, потом простучали подошвами по слегка прогибающумуся под нами настилу через придорожную канаву.
По ногам захлестала мокрая трава и шагов через пятьдесят окатывать внезапно перестало. Так, отдельные, хотя и увесистые капли не в счет.
Ненси немного согрелась, затараторила и я с грехом пополам понял, что мы зашли под индейский священный дуб. Я и сам ощутил запах желудей вперемешку с озоном.
Здесь, по её словам, местные племена до появления американцев проводили обряды.
Мне на месте не стоялось, поэтому попросил подвести поближе. Она взяла меня за правое запястье и положила то, что осталось после взрыва от моей ладони на ствол.
На Ощупь кора что тёрка и как протектор трактора, изборождена глубокими трещинами. Из любопытства ощупью пошел вокруг исполина.
Шагов через тридцать запнулся о корень и едва не растянулся. В это мгновение страшный грохот потряс меня.
Руку, касающуюся коры словно ошпарило. Меня рвануло к дереву и садануло в грудь. "словно гигант приложился ногой", – отстраненно подумал угасающим сознанием.
Кто из рожденных в СССР не видел рок – оперы "Юнона и Авось"! Музыка Алексея Рыбникова на слова Андрея Вознесенского. Графа Резанова неподражаемо сыграл его полный тезка заслуженный артист РСФСР Николай Петрович Караченцев, а Кончиту – бесподобно изобразила – заслуженная артистка РСФСР Елена Шанина.
Вот краткая история. Камергер вдовец Резанов, директор Русско – Американской компании весной 1806 года прибывает в Калифорнию за продовольствием для голодающих промышленников мехов Аляски. В Сан – Франциско знакомится с пятнадцатилетней дочкой коменданта крепости, красавицей Кончитой. Спеша в Санкт – Петербург за разрешением Императора на венчание с католичкой, трагически погибает от простуды в Сибири в марте 1807 года. Кончита так и не вышла замуж ожидая суженого.
Американский адмирал Ван Дерс утверждал: «Проживи Резанов на десять лет дольше, и то, что мы называем Калифорнией и Американской Британской Колумбией, было бы русской территорией»…
Вот и подумалось: А что если наш современник попадет в тело Резанова? И убережет командора от преждевременной кончины. И вот что получилось…
Но прежде чем приступить к повествованию, коротенькое...
Все события и персонажи повествования вымышлены, разве что прототип Савелия реально существует. А исторические личности никогда так не поступали. Поэтому любые совпадения случайны.
Но кто знает, может быть в какой-нибудь параллельной реальности что – либо подобное происходило. А может быть прямо сейчас происходит…
Глава 1: Попал так попал!
в которой наш современник, инвалид, капитан службы внешней разведки диверсант Савелий вместо финиша ультрамарафона проваливается во времени и попадает в тело директора Русско – американской компании Н.П. Резанова.
26 марта 1806 года.
Николай Петрович Резанов, директор Русско-Американской пушной компании, окинул взглядом бухту сан-франциско.
Удовлетворенно пошевелил губами: Юнона и Авось под погрузкой. Теперь Аляске продовольствия до нового урожая хватит. Пора к Кончите, и вступил на шаткий мосток.
Ноги сделались ватными, сердце заметалось чижом в клетке, к горлу подступил тошнотворный ком и чудилось, будто внизу разверзлась пропасть.
Высоты Резанов с малолетства боялся.
Ещё когда с ребятишками в родовом имении бросался с крутого обрыва в реку. До крови прикусывал губы одолевая страх, ибо дворянину трусить не престало, но прыгал наравне со всеми. Вот ведь позже ни сабельных кавалерийских сшибок с рубками до хрипоты, ни многодневных изматывающих штормов не страшился, а тут.
А тут граф нетвердой рукой достал платок, промокнул градины пота и упрямо двинулся через крепостной ров. Только побелевшие костяшки пальцев, сжимающих эфес шпаги выдавали его душевное состояние.
Взглядом уцепился за ромашку на противоположеной стороне и брел словно во сне.
Перебрался, но отдыхать не стал. Духота днем в Калифорнии стояла неистовая, куда там Новоархангельску в Русской Америке. Хотя сейчас, по весне, вечерами без плаща зябко.
Камергер, принужденный придерживаться приличий в одеянии страдал поболее матросов. Поэтому на солнцепеке не остался, а поскорее юркнул за стену, в спасительную тень. Здесь уж и остановился отдышаться в беседке.
Но едва опустился на шероховатую каменную скамью, как перед глазами всё поплыло и следом погрузилось во тьму…
Очнулся я, как показалось сразу.
В груди саднило: "Вот это молнией приложило!" – подумал, потянулся растереть. Рука словно протез.
Коснулся чего-то шершавого, зацепился ногтем как будто за отворот, соскользнул. Начала подниматься озадаченная мысль: "Что за фигня? Ногти-то откуда? Их же оторвало вместе с кончиками пальцев!". Но додумать не успел.
Отвлекла меня отчётливо слышимая гортанная перекличка словно бы по-испански. В школе и погранучилище учил английский, на службе пришлось заняться французским, но легко различаю основные европейские языки. Вот разве что испанский с португальским спутаю… Напряг слух – нет, всё-таки испанский.
Но удивиться и тут не нашлось секунды: пронзительно заныла чайка, показалось что прямо над ухом.
Голова сама собой задралась! Кое-как, шея-то слушалась со скрипом. И в рефлекторно распахнутые глаза ударил ослепительный свет!
Сердце забухало в ушах, а в мозгу билась только одна мысль: "Как? Я же после подрыва слепой!"
"Сон что ли?!" – от услышанного и увиденного усомнился в реальности происходящего. И не нашёл лучшей проверки как ущипнуть себя за бедро.
Пальцы тоже подчинялись еле-еле, поэтому резкой боли не получилось, но всё-таки шкрябание как котенок лапкой почувствовал. Спустя пару секунд справа на плечо кто-то внезапно навалился, задышал в ухо. Тяжело, с одышкой.
От неожиданности я отшатнулся.
Ну как отшатнулся. Попытался.
И с матюгами едва не сверзся со скамейки.
К счастью тот, второй, расторопно ухватился за столешницу.
Хотел поглядеть на него, но вопреки усилиям голова повернулась не вправо, а влево. Этот незнакомец, как я понял, управляет мною как тряпичной куклой-марионеткой, офигеть!
– Изыди нечистый! – проговорил мой рот требовательным, нисколько не испуганным баритоном. Довольно приятный, хорошо поставленный – как-то слышал такой в театре, когда нас курсом в погранучилище водили на спектакль.
– Иээээ коровья морда! – не нашел ничего умнее я.
Дальнейшее наблюдателю со стороны напомнило бы сцену у фонтана из "Золотого теленка" между Паниковским и Шурой Балагановым, когда они друг друга толкали и выясняли кто есть кто.
А если бы эту картину увидел кто – либо из местных жителей, то поразился бы странным кривляниям с бессвязными разноголосыми выкриками в исполнении русского посланника.
Но я это уж потом так вспоминал. А тогда было не до смеха.
Тот, второй, хотя и задыхался явно лучше владел телом. Что меня злило и заставляло предпринимать всё новые и новые попытки. Молодость победила.
Соперник выдохся и отступился. Однако едва отдышавшись дипломатично осведомился: – Кто вы сударь?
"Хорошенькое дело!" – возмутился я про себя. Но визави тем не менее каким-то образом меня услышал, потому что пожал плечами.
"Это чтоже, мы разговариваем каждый про себя, но друг друга слышим? – спросил собеседник, – Похоже на то… – подтвердил я".
Мне это понравилось, не люблю слабых противников, только сильные разжигают азарт, позволяют играть с удовольствием. Поэтому задумался прежде чем ответить.
Я уже сообразил, что кто-то законопатил меня в чужое тело. Из того, что костюм на нём старинный, а речь старомодная, догадался что скорее всего я очутился в прошлом. Где? Когда?
Да нет, не верил я во всяческие волшебство и чудеса, но факт оставался фактом. И Поэтому решил выведать побольше, чтобы знать как ответить лучше:
"Позвольте, сударь, но не находите ли Вы, что не слишком вежливо спрашивать у человека кто он не назвавшись самому?" – "Ваша правда, – легко согласился неизвестный, причем говорил также не раскрывая рта, – Тогда Позвольте представиться: камергер двора его Императорского величества Александра I. И директор русско – американской компании граф Николай Петрович Резанов к Вашим услугам".
Я переваривал. Севшим голосом уточнил: "А год – то сейчас какой?" – "Год 1806 от Рождества Христова, 26 марта", – удивлённо отвечали справа. – "Нифига себе", – промямлил я. – "Так стало быть мы сейчас в Сан – Франциско", – заключил полуутвердительно, полувопросительно. – "Да, – с ноткой удивления подтвердил камергер. – Но откуда Вам сие известно?" – "Ууу, – выдохнул я. И попытался поджать губы. немножко это получилось. Но вопрос собеседника до поры пропустил мимо ушей: – Что-то не верится". – "Хм, глядите", – попался на мою уловку, пробурчал камергер приподнимаясь и делая движение к выходу.
Собственно так я и задумывал, но такого проворства от владельца тела не ожидал. Меня на ватных ногах повело и вялыми пальцами я судорожно хватанул за столешницу.
Резанов плюхнулся обратно: "Нет, так не пойдёт. – Отдышался, продолжил: – Неуклюжий стал, члены хлипкие", – буркнул оправдываясь. – "Да похоже мы с Вами одним телом обои рулить пытаемся. Как в лодке каждый своим веслом. Эдак мы далеко не уплывем… Надо договориться, а то беда".
Резанов помедлил, затем спросил: "Скажите, как к Вам обращаться?" – "Ну что ж, извольте. Меня зовут Савинов Сергей Юрьевич. Друзья зовут Савелий, можете и Вы так, – обозначил я наши желательные взаимоотношения. – А остальное расскажу, когда удостоверюсь в Ваших словах. Ведь это справедливо, не находите? – и, помедлив добавил: – Вот что, коль скоро мы с Вами оба в одном и том же теле, а Вы, насколько я понимаю его хозяин, а я всего лишь гость, то давайте – ка мы станем поступать так: будем договариваться обо всём. И когда кому – либо что – то надо сделать, другой в этот момент будет как – бы затаиваться. Вот сейчас я попробую затихариться, а Вы тогда уж Вставайте Идите смотрите. Я – то наверное всё это Вашими глазами увижу". – "Доброе решение, – согласился Резанов. – Ну, я начинаю", – осторожно, будто ревматик, поднялся и словно по минному полю двинулся к выходу.
За крепостной стеной медленно повел глазами, озирая окрестности, давая мне время на осмысление.
Я остолбенел. Нет, то что парусники в бухте это ерунда – парусники и в мое время такие. Крепостную стену и бойницы – в мое время можно увидеть в таком ракурсе. Но вот то, что отсутствует знаменитый на весь мир мост "Золотые Ворота" – словно пыльным мешком по голове шандарахнуло. И уж совсем пустяком показалось, что нет ни небоскребов, громоздившихся в 21 веке на холмах Сан-Франциско, ни мощных причальных сооружений, а вместо них неказистые деревянные мостки, Похожие на виденные в детстве на речушках в маленьких городках, с которых ребятишки купались, рыбу ловили, а хозяйки полоскали белье. За ними крошечная, по сравнению с размерами необъятной бухты, Деревушка.
Потрясенный я выдохнул. И почуял беспокойство справа: будто владелец тела тоже что – то увидел. Но он промолчал. И я горько усмехнулся про себя: «Сбегал за хлебушком называется», – но в следующий момент собрался:
"А – это, стало быть, – я ткнул взглядом в сторону судна побольше: «Юнона». Капитан лейтенант Хвостов Николай Александрович по – моему. А вон – то «Авось». Там командует мичман Давыдов. И, Судя по тому, что оба судна под погрузкой, раз вокруг снуют лодки, Вы с Кончитой помолвлены". – "Именно так", – кивнул Резанов. И снова попытался повернуть голову влево, чтобы взглянуть на меня. Да где там!
"Мммдааа, вашбродь", – задумчиво протянул я. – "Вашбродь? – сдвинул брови Резанов. – Так Вы, что же, стало быть из нижних чинов?" – "Да это как сказать, – хмыкнул я, – Можно сказать и так. А вообще Николай Петрович, в моё время, – сделал ударение на слове "моё", – нижних чинов как таковых нет. Как нет и верхнего сословия. То есть дворян". – "Как это так?" – "Да вот так", – я как смог развёл руками.
"Постойте, постойте, а император? Император же дворянин!" – Резанов думал что поймал меня "за руку". – "Видите ли, Николай Петрович, ровно через 111 лет – Ну, чуть – чуть раньше, в феврале 1917 года Император Николай II будет низложен… А через год его вместе с семьёй в Екатеринбурге заколют штыками австрийские военнопленные".
Ноги Резанова, а значит и мои, от такой скверной новости подкосились и я пожалел, что заранее не попросил вернуться в беседку чтобы поговорить спокойной обстановке.
Словно боксерскими перчатками, как учил когда-то тренер, я растёр щёки, нос, лоб чтобы пригнать кровь со свежим кислородом к голове и быстро взбодриться. Подействовало! Попутчик видимо тоже что-то предпринял, потому что достаточно быстро оправился и, держась рукой за сердце сам поплёлся назад.
Рухнул на серый щербатый камень скамьи, откинулся на стену: "Что-то мне Вам не верится", – устало произнес он. – "Ну… Давайте сейчас не будем об этом… Вы спросили про нижних чинов… Так я капитан, офицер то бишь. Но в моё время офицером может стать любой. Даже женщины есть офицеры. Не много, но есть". – "Да ладно, – отмахнулся хозяин тела. Но в голосе прорезалось неподдельное любопытство, – Это уж Вы, сударь, завираетесь". – "Дааа, понимаю, Вам в это трудно поверить, как-нибудь порасскажу, сейчас просто поверьте на слово. Послушайте! – осенило меня, – Николай Петрович, предлагаю для упрощения перейти на "Ты". Сама жизнь нас к этому подталкивает. А?"
Резанов пожевал губами, махнул рукой: "Деваться и вправду некуда, давайте. – Тогда зови меня Савелием, а я тебя вашбродь, раз уж так сложилось, нас всё-равно никто не слышит".
Резанов вздохнул.
"Вот что, Николай Петрович, Я так понимаю, вы намерены, едва суда загрузят провиантом, как можно быстрее отплыть на Аляску?"
"Какую такую Аляску?" – насторожился партнер. – "Ах да, Да это ж Потом эту землю так назовут, Когда её американцам продадут". – "Как продадут?" – возмутился он. – "Так, Ладно, всё потом, – отмахнулся я, – В Новооархангельск наверное отплывете, так?" – "Ну да".
– "Вашбродь, не хотелось мне тебе этого говорить… Но боюсь, что тебе не судьба обвенчаться с Кончитой". – "Хочешь отговорить?" – напрягся Резанов. – "Да какое там. Отговаривать Тебя бессмысленно. Дело в другом. Скажи она давала понять что ждет от Тебя ребенка?" – "Как ждёт? – побледнел Резанов, – Всего один…" – и осекся.
– "Да знаю, в каюте вы там", – вздохнул я.
Резанов покраснел, вместе с ним и я.
" Странная физиология, надо учесть", – подумал я. Вслух же проговорил: "Ну так, в ближайшие дни она признается что ждет от Тебя ребёнка. И Ты, невзирая ни на что помчишься. Сначала в Новоархангельск, где будете долго разгружаться и потом забивать трюмы мехами, и всё время будешь задерживаться. Где-то в сентябре прибудете в Охотск. Оттуда верхами полетишь в Санкт-Петербург: Тебе надо как можно скорее получить разрешение Императора на венчание с католичкой. И его содействия для получения благословения для Кончиты от Папы Римского на брак с православным". – "Ммм", – промычал Резанов. уловив досаду в этом междометии, я продолжил:
"Боюсь Тебя огорчать, но где-то в районе Иркутска Ты с высокой температурой упадешь с лошади и в марте 1807 года скоропостижно скончаешься… Тебя похоронят подле Красноярского монастыря".
Резанов заворочался, заерзал, запыхтел протестуя.
"Вот что, Николай Петрович, – предупредил его потуги я, – не возмущайся Ты так. Тебе нельзя. У Тебя сердце больное, как я вижу. Заодно и мне хуже. Я это говорю не для того, чтобы Тебя заставить отказаться от Твоих намерений или напугать – Я Тебе хочу помочь, а заодно и себе. Поэтому предлагаю кое-что другое".
Резанов справа притих и словно погрузнел: я чувствовал что руки, ноги, тело, голова – да весь будто налился свинцом. "Может не надо было так вот сразу вываливать на него всё?" – пожалел я хозяина тела. – Но, с другой стороны, рано или поздно всё – равно пришлось бы открыть ему глаза на грядущее. И потом: он может попереть дуриком и помереть, а мне ещё пожить охота!
Поделиться книгой: