Хардкор

Мол барахтался в Силе, суча вновь появившимися ногами, по которым успел соскучиться, бурчал, дёргался, рвался неизвестно куда, но только поближе к ненавистному Кеноби, и в конце концов наступил момент, когда он вывалился из утомленной его бухтением Силы, прорвавшись непонятно куда. И в кого.

Первое, что он понял, и это было главным: у него есть ноги, руки, голова и все остальное, а ещё он лежит на какой-то плите, а рядом – о, чудо и милость Силы! – привязан Кеноби.

Мол его сразу узнал!

Это точно был Кеноби, уж эту подпись Силы ситх мог узнать в любом состоянии, даже вот таком, почти слепом по непонятным причинам. Он с жутким рыком потянулся к врагу, предвкушая, как будет душить, но по техническим причинам не смог осуществить желаемое: Кеноби, вереща почему-то тонким голосом, вывернулся и удрал, а самого Мола, только-только проморгавшегося и начавшего что-то видеть, принялись лапать, причитая о бессмертной любви.

Мол пнул извращенца, выглядящего как давно засохший труп, подхватил металлический меч с золотой рукоятью – а эта древность откуда? – и помчался туда, где сияла Сила его давнего врага, и его не смущало ни то, что Кеноби стал брюнеткой с шикарными сиськами, ни то, что он сам какой-то засушенный и с некоторыми отсутствующими и некоторыми лишними частями тела.

Все это меркло по сравнению с тем, что Кеноби оскорбительно засмеялся, показывая неприличные жесты, а после подхватил меч и помчался прочь, затоптав опять попавшегося на пути сушеного извращенца, стонавшего о какой-то Анк-Су-Намун.

Мола такие мелочи не интересовали.

– Кеноби! – взревел ситх, разделывая отшкрябавшегося от каменного пола извращенца на запчасти – быстро и с гарантией. Выпучившегося на него здоровяка-блондина, смутно похожего на Скайуокера, ситх тоже проигнорировал: Кеноби остановился, поправил руками грудь, подхватил меч и встал в хорошо знакомую стойку Соресу, издевательски ткнув в его сторону пальцами. В глазах боевой тетки медленно проявлялось узнавание, а рожа расплылась в привычной коварной ухмылке.

Мол счастливо вздохнул, поправил бинты, обматывающие его, как мумию, кокетливо провел по лысой голове и походкой от бедра направился навстречу мании всей его жизни.

Посмертие было прекрасным, и он не возражал, чтобы так продолжалось вечно.

Время выпить!

– Время выпить!

Впервые Оби-Ван услышал эту фразу и прикоснулся к алкоголю не в лучших жизненных обстоятельствах.

Рабство не способствует гедонизму, а работа в шахтах – тем более, но все разумные существа живучей тараканов, и вытравить жажду лучших условий невозможно. Даже в шахтах под морским дном рабы стремились хоть как-то облегчить себе существование, сделать его более похожим на жизнь и тайком гнали высокоградусную бурду из морских водорослей и еще непонятно чего.

Оби-Ван про алкоголь только слышал и читал, в глаза его никогда не видел, поэтому, когда в трясущуюся руку ему воткнули кривобокий стакан с какой-то пузырящейся жидкостью, под бодрое напутствие «Время выпить!», замученный ударным трудом юнлинг выхлебал его в момент, лишь икнув под изумленное мычание окружающих. Сначала подросток даже не понял, что это он такое выпил, потом сивуха жуткой крепости – на мелочи рабы не разменивались – подействовала, и Оби-Вану стало тепло, хорошо и вообще замечательно. Мир расцветился радугами, скачущими по стенам барака, перенапряженные мышцы расслабились, юнлинг с удовольствием сжевал миску салата из водорослей и каких-то резиновых морских гадов, политого непонятно чем, абсолютно не чувствуя ни вкуса, ни запаха – сивуха погрузила в глубокий нокаут все вкусовые рецепторы, и тут же уснул прямо на каменном полу. И было ему хорошо.

Потом, после чудесного спасения Джинном, возвращения в храм, получения заветного звания падавана, Кеноби провел долгое время под присмотром целителей, которым пришлось потрудиться, чтобы справиться с последствиями рабства, но некоторые привычки, приобретенные в тот трудный период, так и не удалось искоренить.

Может, от периода в рабстве воспоминания и остались травмирующие, но они скрашивались каждодневными попойками под немудрящую закусь, и в принципе Кеноби был не против повторить. И вот тут начались трудности: в храмовой столовой ничего подобного не водилось, а даже если и водилось, то ему не полагалось. Свои запасы рыцари и мастера охраняли почище хранилищ с голокронами, и добраться до вожделенной жидкости было невозможно, поэтому Оби-Ван, подумав, приоделся соответствующим образом, скорчил рожу пожалостливей и пошел в народ.

Все попытки Квай-Гона пресечь неодобряемую Орденом деятельность заканчивались провалом, Кеноби рос, прокачивал вкус и способности к выпивке, потому что не он такой, это жизнь такая, особенно жизнь с Квай-Гоном. Мастер действовал на нервную систему своего падавана крайне угнетающе, тонус требовалось повысить, а как?

Самым простым способом, тем более очень приятным: редко какая миссия не завершалась у зеркала со стаканом в руке. Кеноби рос, матерел, все больше приобретал устойчивость к градусам, что не раз выручало – попытки его перепить были чреваты интоксикацией и чудовищным похмельем, а также заводил подозрительные знакомства в самых разных уголках галактики, что не раз выручало, как, к примеру, было на Мандалоре.

Мандалор падавану Кеноби особенно понравился: там гнали такой шикарный ликер, что у неподготовленных пробователей мигом отрубало высшую нервную деятельность, да и все остальное тоже. Оби-Ван вспоминал миссию, продлившуюся год, с особой нежностью – нервы приходилось лечить каждый день, иногда по нескольку раз, Квай-Гон даже начал опасаться за печень подопечного и, как только они вернулись в Храм, тут же загнал парня в Общество анонимных алкоголиков.

Ну как анонимных… Храм же, все и всё узнают уже через пять минут.

В Обществе, расположенном в Корпусе целителей, Кеноби понравилось. Участники живо делились воспоминаниями, адресами и паролями, а уж обсуждение способов получения живительной жидкости и вовсе продлилось неделю, пока потерявшие терпение кураторы не повыгоняли пьянчуг с глаз долой. Оби-Ван считал, что провел время с пользой: он научился Силой чистить организм от интоксикации и снимать похмелье усилием воли. Падаван уже предвкушал, какую грандиозную пьянку устроит, сдав экзамены на рыцаря, но тут в планы вмешалась судьба.

Потерю Мастера и приобретение падавана Оби-Ван отмечал одновременно, уквасившись до состояния полного нестояния. Из алкогольного дурмана он вынырнул спустя несколько дней, немного привел себя в чувство, познакомился с Энакином поближе и вновь нырнул на дно бутылки: предчувствия его снедали самые нехорошие.

Чуйка у Кеноби была развита хорошо, и призыв «Время выпить!» звучал теперь практически каждый день – с залитыми зенками реальность становилась гораздо дружелюбней. Оби-Ван окончательно перешел на алкоголь, способный при нужде заменить собой корабельное топливо, и практически не просыхал, опасаясь за нервную систему, за что его крайне уважал Хондо Онака, которому джедай старался попасться на глаза минимум раз в полгода: уж очень душевно пираты каждый раз праздновали «похищение» Кеноби.

Война ничего в данном распорядке не изменила, лишь усугубила: клоны, созданные по образу и подобию Фетта, оказались настоящими мандалорцами и тут же соорудили на борту корабля ликеро-водочный заводик, выдававший на-гора такую бормотуху, что от паров облезала краска на стенах. Данную продукцию Кеноби унюхал, невзирая на насморк, сотрясение и попытки замаскировать перегонные кубы складом ношеных портянок.

Оби-Ван прилетел на чудный запах, как мотылек на огонек, надегустировался от души и тут же вручил Коди мандат на производство и распространение, предложив пару толковых улучшений. Бормотуха «Пять звезд» вышла на внутренний рынок, завоевав сердца армии поклонников, а Оби-Ван напряг связи, добывая редкие добавки, повышая качество продукции, что впоследствии сослужило ему хорошую службу: исполняя Приказ 66, Коди промахнулся, так как руки тряслись и в глазах двоилось, а сам Оби-Ван так наквасился, перед тем как сесть на беговую ящерицу, что падение в озеро даже не почувствовал.

Выплыв, Кеноби открыл неприкосновенный запас, как следует вмазал и дальнейшее почти не помнил, очнувшись только на Татуине.

Следующие девятнадцать лет прошли быстро, наполненные алкогольным дурманом. Каждое утро Оби-Ван встречал тостом «Время выпить!» и каждый вечер провожал теми же словами. В конце концов даже луженая глотка Кеноби, дюрасталевый желудок и неубиваемая печень начали показывать признаки износа, и окончание Татуинской эпопеи джедай встретил с энтузиазмом и облегчением.

Уговорить контрабандистов вывезти их с этой планеты оказалось просто: Кеноби пару раз дыхнул в сторону пилотов, махнул ручкой, и корабль полетел как миленький. По пути Оби-Ван несколько раз хорошо заправился, и к моменту встречи с Вейдером ему уже все было фиолетово, как сейбер покойного Винду.

Джедай даже не понял, каким образом он очутился в Силе, зато отлично сообразил, что цирроз печени Призракам не грозит. Каждая победа или поражение Люка Скайуокера встречались звоном бокала, уничтожение Звезды Смерти праздновалось год, не меньше, а гибель Палпатина джедай отметил купанием в цистерне с шампанским под офигевшим взглядом бывшего падавана, который и представить себе такого не мог, даром что ситх и тоже Призрак.

Попытки Вейдера урезонить бывшего мастера каким-то образом закончились заплывом в той же цистерне, затем Кеноби нашел подпольный ликерный завод, где продукция купажировалась в бассейнах, и ситх понял, что вкус к жизни обрел только после смерти.

Когда Призраки очухались, то с изумлением обнаружили, что галактика в очередной раз катится в тартарары. И помочь бедняжке некому! Данное прискорбное состояние дел требовалось исправить как можно скорее, тем более что трубы горели, уши пухли, да и закусить не мешало.

Обнаруженный Орден пародий на ситхов душевному равновесию тоже не способствовал, и Вейдер с Кеноби тут же приняли на грудь в попытке облегчить существование, после чего полезли инспектировать попавшийся на глаза разрушитель: Оби-Ван кстати вспомнил, что клоны гнали отличную бормотуху под его чутким руководством, и трюмы с кубриками требовалось проверить. Тщательно. А особенно тщательно требовалось прошерстить каюты высшего командного состава.

Обыск принес свои ароматные плоды, и Призраки ржали, наблюдая за метаниями офицеров и рыжего генерала. Прилет так называемого Магистра Рен ситх с джедаем встретили с энтузиазмом, а уж новость о том, что это – его внук, Вейдер решил обмыть по всем правилам. Нализавшись как следует тщательно припрятанной настойки, от которой за парсек несло ситхской алхимией, обнаруженной в сейфе Рена, Вейдер примарафетился и пошел знакомиться с потомком, немного не рассчитав с местом появления.

Наблюдающий за эпичной встречей Кеноби лишь присвистнул, когда офицеры и штурмовики с криками принялись покидать корабль, набиваясь в спасательные шлюпки под истерические вопли генерала, пытающегося обуздать панику. Джедай бедолаге только посочувствовал: встреча деда с внуком проходила бурно и заканчиваться не собиралась.

– Время выпить! – объявил Кеноби, проявляясь возле задыхающегося от ярости генерала, ловко опрокидывая ему прямо в раззявленный рот стакан. Бедолага выпучил глаза, схватился за горло и рухнул на пол трясущегося, словно в припадке, корабля.

– А-а-а… – просипел генерал, седея на глазах. – В-ве… С-с… С-с-сноук?! В-ве!..

– Не волнуйтесь, генерал, – на испитой бородатой роже расплылось умиление при виде Вейдера, вбивающего во внука накопленную мудрость. – Со Сноуком мы еще побеседуем. А пока… Время выпить! И время закусить!

Медитация

– Представьте место, которое вам больше всего нравится. Тихое, спокойное, приятное…

С медитациями не задалось с самого начала. Почему – непонятно, но не задалось. Вроде бы все понятно, но вот с исполнением дела обстояли крайне печально, хоть плачь, впрочем, Оби-Ван старался не отчаиваться и с упорством, достойным лучшего применения, штурмовал гору новой для него дисциплины.

День был прекрасным. Оби-Ван тихо вздохнул, усаживаясь на медитационный коврик.

Вокруг шушукались, тихонько хихикали, вздыхали… Клан Ревущих учился медитировать.

– Офи-Ван… – противным голосом протянул Брук, надеясь вывести своего соклановца из равновесия. Мастер ясель начал монотонно читать введение в медитацию, дети старались сосредоточиться… Ничего не получалось. Оби едва не плакал: ну как он может стать падаваном, хоть чьим-то, если ему не дается простейшее сосредоточение?

– Это чудесное место может быть лесом: бескрайним, зеленым и густым. Он простирается во все стороны, стволы деревьев устремлены ввысь, ветви тихо покачиваются над головой, даруя густую тень, но в то же время в просветы проникают лучи солнца, и лес не выглядит мрачным…

Оби никогда не видел лес вживую, только на картинках или по головизору, но он каждый день бывает в Комнате Тысячи фонтанов, поэтому воображению ничто не мешает добавить привычному виду зеленых насаждений масштаба.

– Посреди леса находится огромная поляна, залитая светом. Посреди поляны – озеро, окруженное золотым песком, наполненное чистейшей водой…

Брук толкнул в бок, Оби, пытающийся сосредоточиться, упал, завязалась драка… Медитация в очередной раз полетела к ситхам на рога. А получивший втык Оби-Ван еще усерднее занялся не дающейся ему дисциплиной.

* * *

Время шло. Оби-Ван подрос и даже научился если не сосредотачиваться, то хотя бы талантливо симулировать. Однако и это не помогало: мастера смотрели скептически, рыцари с сомнением, магистры вздыхали и качали головами. Оби старался и даже очень, что не помешало ему загреметь на Бендомир. Вернее, до Бендомира юный посвященный не добрался, попав в лапы работорговцев с подачи Ксанатоса, но недаром говорят, что иногда несчастье очень даже помогает.

Оби-Ван овладел-таки зловредной наукой.

Случилось это прозаично: доползший до своей каморки Оби получил скудный паек, проглотил его не жуя и попытался хоть как-то сосредоточиться, надеясь разгрузить сознание от проблем, но ожидаемо не смог. Наблюдающий за его мучениями пожилой иторианец покачал головой: малышу явно надо научиться отключаться от происходящего, или он загремит в карцер для буйных. А то и просто на морское дно, на корм рыбам пойдет.

– Нет, мелочь, – тонкая длиннопалая рука стиснула плечо еле живого мальчика. – Не так.

– Я… Меня учили…

– Значит, неправильно учили, – пожал плечами иторианец. – Что ты представляешь? Опиши.

– Ну… – Оби-Ван встряхнулся, хмуря брови. – Представьте место…

Раб слушал заученно повторяемые установки, кивая. Неплохо. В целом неплохо.

– Хорошо, – дослушав до конца, прокашлялся иторианец. – Начало отменное, вот только концовка подкачала. Она… Неполная.

– Но нас учил мастер Йода! – взвился Оби. Груккх пожал плечами.

– И что? Получается?

– Нет! – всхлипнул мальчик.

– То-то и оно! Значит, плохо учил. Неправильно. Но не боись, пацан, дед Груккх научит тебя, как надо. Твой Йода там, ты здесь, а значит, будешь приспосабливаться. Итак, начнем. Представь место…

Оби слушал, все шире раскрывая глаза. Вторая половина аффирмации была крайне специфичной.

– И что, помогает? – недоверчиво протянул он. Груккх хихикнул.

– Да уж, никто не жалуется! Сам глянь!

Оби огляделся. Рабы, все как один, сидели вдоль стен с невероятно довольными мордами, и Силу затапливали мир, покой и полное довольство жизнью.

– Гхм… Да, – признал поражение Оби-Ван. – Научите?

– Без проблем. Запоминай… Представьте место, которое…

Оби-Ван пристроился на вытертом коврике, привычно закрывая глаза, сосредотачиваясь и ощущая, как в душу наконец-то нисходит покой.

* * *

Когда после всех перипетий, после Мелиды-Даан и прочего, Оби освоился в звании падавана, его мастера поразило рвение ученика в трудном деле медитирования. Кеноби медитировал часами, с огромным удовольствием, блаженным выражением лица и просто наслаждением. Джинн такое рвение только одобрил, а то, что Оби- Ван теперь медитировал так, как показал давно покойный раб, так это осталось его маленьким секретом.

* * *

– Представьте место, которое…

Энакин вертелся, как малаанский угорь на сковородке. Мелкий ребенок, полный энергии, сидеть без работы был не приучен, и медитация никак не шла. Кеноби старался и так и этак, но ничего не помогало. Отчаявшийся рыцарь не выдержал и порекомендовал медитацию в движении, раз сидя не получается, но дело продвигалось туго, и Оби только вздыхал, пытаясь помочь: прогресс шел со скрипом.

* * *

Взмыленный Энакин ввалился в палатку, охраняемую клонами, и в раздражении закатил глаза: Оби-Ван снова медитировал. Мысленно Скайуокер даже позавидовал – у него так не получалось. От мастера-джедая волнами растекались покой и мир, на лице блуждала довольная улыбка: этим делом Кеноби мог заниматься часами, его ставили в пример всему Храму. Энакин мог высидеть спокойно минут десять, потом он начинал вибрировать от буйства подавляемой энергии, и все шло насмарку.

Оби-Ван открыл глаза, укоризненно глядя на нервно бегающего по палатке падавана.

– Энакин, сядь… – постарался прервать словоизвержение Кеноби. – Помедитируй со мной.

– У меня так не получается! – буркнул Скайуокер, и Оби сдался.

– Ладно, – он махнул рукой. – Наверное, давно надо было тебя научить этой медитации.

– Какой – этой? – тут же сделал стойку Энакин.

– Секретной, – хитро прищурился Оби-Ван. – Меня научил ей дед Груккх, когда я был рабом в глубоководных шахтах…

Энакин вытаращил глаза, но послушно сел.

– Итак. Начало вполне стандартное… Представьте место, которое…

Слова лились тихим неудержимым потоком, Энакин все расслаблялся, пока на лице не заиграла улыбка. Впервые за всю свою практику он просидел в полном погружении два часа и, если честно, был не против продолжить.

* * *

Палпатин прищурился, с подозрением разглядывая сидящего напротив Скайуокера. Молодой рыцарь хлюпал крепким чаем, хрустел деликатесными пряниками по сто кредитов за штучку и вел непринуждённую беседу. Никаких жалоб на Совет, никаких жалоб на мастера. Никаких жалоб вообще! Это было странно и подозрительно, но причины таких изменений ситх так и не нашел. Да и вообще Энакин выглядел на редкость довольным жизнью.

В чем же причина?

Скайуокер догрыз последний пряник, пошарил голодным взглядом по столу, даже канцлера оглядел как-то плотоядно – ситх аж поежился, – откланялся и резво сбежал.

Палпатин побарабанил пальцами по столу, отметив засыпанный крошками пол. Данную ситуацию требовалось прояснить.

* * *

– Фух, – Энакин сбросил плащ, сапоги, перчатку и бодрой рысью промчался к медитационному коврику. – Еле отвязался!

– Чего хотел канцлер? – поинтересовался Кеноби, устраиваясь напротив.

– Сам не понял, – отмахнулся Скайуокер, закрывая глаза и успокаивая дыхание. – Мастер?

– Конечно-конечно, – улыбнулся в бороду Оби. – Начинаем. Представьте место, которое…

Тихие слова приносили покой и расслабление.

– …Озеро, полное прозрачной воды. Вы легко пронзаете взглядом абсолютно прозрачную воду, сверху на вас льются лучи солнца, мягко согревая. Ваши руки погружены в воду. Температура приятная и комфортная. На дне лежит ваш враг, которого вы удерживаете под водой, и тихо пускает пузыри… Его глаза неподвижны, тело еле заметно содрогается в судорогах, но вы с лёгкостью удерживаете его и видите, как его покидает жизнь. Лёгкий ветерок обдувает ваше лицо, ваш враг затихает, наполняя вашу душу удовлетворением…

Медитация длилась и длилась, и мастер с падаваном мечтательно улыбались: списки врагов у обоих джедаев были длинными и постоянно пополнялись, так что нужды фантазировать абсолютно не было.

Назад в будущее

Дуку эффектно развернулся, взмахнув полами плаща, и вымелся из зала Совета, мысленно потирая руки и мерзко хихикая.