Помоги проекту - поделись книгой:
– Что ты крутишься, что ты крутишься? – прошептали на ухо. Левое. – Замри!
Ситх замер, вытянувшись.
– Протяни вперед правую руку… – вкрадчиво начал голос, буквально гипнотизируя, и Вейдер машинально проделал требуемое. – Направь сейбер параллельно правому плечу… Поставь левую ступню на колено правой ноги… Левой рукой коснись правого уха…
Пытающийся сообразить, что происходит, Вейдер машинально делал то, что шептал голос, постепенно завязываясь кренделем.
– Может же, когда хочет! – торжественно проскрипело в левом ухе. В правом тут же любопытно защекотало:
– И что это?
– О! Это весьма продуктивная асана «Мумуяси Бубуяси», предназначенная для определения степени идиотизма в организме испытуемого. Сами видите – действует.
– Это уж точно! – уважительно хихикнули справа. – А можно добавить живости. Вспышка слева! – гаркнули генеральским голосом в затылок, и ситх, раскручиваясь в полете, рыбкой нырнул за кровать, укрываясь стянутым в полете одеялом. Голоса захихикали. Стряхнувший с себя странное оцепенение Вейдер вынырнул из укрытия, рыча от бешенства. Сейбер сам вырвался из руки, взмыл под потолок и, спикировав сверху с дикой скоростью и жуткой точностью, треснул ситха по лысой голове со всей дури.
Мир померк.
Очнулся Вейдер от того, что в ушах снова раздавалось настойчивое гудение, от которого в такт пульсировала в висках и затылке боль. На макушке, судя по ощущениям, выросла шишка размером с Императорский дворец. Ситх осторожно ее ощупал, сморщился и только тогда смог разлепить глаза.
Посмотрел. Снова их закрыл.
Открыл глаза. Картинка перед ними не изменилась: в воздухе висел крошечный, не больше ладони в длину, Оби-Ван Кеноби, мастер-джедай, одетый в безупречно отглаженный плащ, набор туник и сапоги, а над его головой сиял голубым светом обруч, словно сделанный из плазменного лезвия сейбера. Лицо джедая было привычно безмятежным, вот только в сверкающих не хуже сейбера глазках полыхали насмешка и странное удовлетворение.
Вейдер протер глаза, поморгал, но странное видение не исчезло, наоборот, к нему присоединилось еще одно: маленькое, морщинистое, сверкающее золотыми глазками. Крошечный Палпатин ехидно ухмылялся из капюшона, который протыкали острые рожки, держа в руке пику, заканчивающуюся почему-то растроившимся в виде вил алым сейбером.
Вейдер рефлекторно потер пятую точку, живо вспомнив утреннюю побудку.
– Доброе утро, падаван.
– Доброе утро, ученик, – хором произнесли мерещащиеся покойники. Вейдер поплевал через левое плечо, постучав костяшками пальцев по деревянному основанию кровати.
– По голове своей постучи, – доброжелательно посоветовали ему. – Там, конечно, не дерево, а сплошная кость. Но и так сойдёт!
Бешеное размахивание сейбером ничего не дало: мерзкие ситх с джедаем ловко уворачивалась, на пару тыкая самолюбие Вейдера саркастичными замечаниями о криворукости, лупоглазости, прогрессирующем склерозе и общем маразме.
Вейдер ревел похмельным крайт-драконом, рубя все, что попадается на пути, но верткие видения или призраки – о галлюцинациях ситх старался не думать – лишь хихикали, развивая скорость истребителей.
Первым окончательно обнаглел, как ни странно, Оби-Ван, ловко подставивший гоняющемуся за ним ситху Силовую подножку. Вейдер впечатался головой в стену, заработав ещё одну шишку, а Кеноби изящно поклонился под восторженные аплодисменты Палпатина, тоже решившего тряхнуть стариной: мерзкий Император с боевым воплем ситхских ассасинов: «Банзай!» развил сверхзвуковую скорость, подлетев сзади и коварно всадив вилы точно в пострадавшее ранее место. Вейдер с матами взвился под потолок, Сидиус польщенно прижал руку к груди, принимая заслуженное восхищение Кеноби.
Вейдер, едва не рыдая от унижения, попытался прибить настырных мелкотравчатых призраков Силой, но у него закономерно ничего не вышло, зато Кеноби с Сидиусом на пару последовательно приложили ситха сначала об потолок, потом об пол, а потом вошли во вкус и отполировали Лордом все стены.
Финал был закономерен: очередного столкновения с твердой поверхностью голова Вейдера не выдержала, и он потерял сознание.
Трель будильника буром вонзилась в мозг, вырывая из наполненного кошмарами сна. Вейдер прихлопнул вредный механизм рукой, сплющивая в блин, и уставился в потолок, схватившись за бешено бьющееся сердце.
– Сон, – наконец облегчённо выдохнул ситх. – Только сон!
Никаких призраков бывших мастеров, убитых с удовольствием, никаких покушений на его нервную систему. Кеноби и Сидиус мертвы, Вейдер уже год как Император, и никто не может противиться его воле. Превосходно…
Ситх уснул, и снились ему густые джунгли, пирамидальный дворец, дергающийся от каждого шороха как припадочный Мол, и два примерно десятилетних сорванца – мальчик и девочка, за которыми замученный ситх наблюдал со слезами на глазах.
Дети восторженно махали явно боевыми сейберами жёлтого и фиолетового цвета, повинуясь командам зависших перед ними крошечных Палпатина и Кеноби, и разносили в пыль Силовыми ударами мишени. Неожиданно ситх с джедаем повернулись, словно заметив наблюдающего Вейдера.
– Здравствуй, ученик, – расплылся в кошмарной ухмылке Палпатин. – Неужели ты думал, что так просто от нас избавишься?
– Не дождешься, дорогой! – покачал головой Кеноби, машинально поправив нимб над головой.
– Знаешь, Сила крайне недовольна твоим поведением, – продолжил Сидиус. – Мы должны были показать тебе всю глубину ее разочарования, но, посовещавшись, решили, что это будет бессмысленно, пытаться что-то тебе пояснить, убогому.
– Да и вообще планы, созданные непонятно кем и когда… Хватит. Мы решили пойти своим путём, – на лице Кеноби расцвела не сулящая ничего хорошего улыбка. – Жди в гости, мой бывший падаван.
– Лет через десять навестим, – пообещал Палпатин, и Вейдер покрылся холодным потом. Видение резко развеялось, ситх машинально натянул одеяло в наивной попытке спрятаться от грозящей ему действительности, не выдержал и зарыдал.
В глубине джунглей Явина, в храме, построенном Экзаром Куном, несчастный Мол скрипел суставами, с тоской размышляя о том, что зря не решил самоубиться о Кеноби до того, как джедай позволил себя грохнуть Вейдеру, а теперь поздно, даже на тот свет не сбежишь – Сидиус бдит.
Люк и Лея сосредоточенно выполняли ката, поглощённые изучением древних учений, предвкушая обещанный им за успехи визит на Коррибан.
Оби-Ван с Сидиусом мерзко хихикали, живо обсуждая неисповедимые пути Силы и способы их прохождения, попутно размышляя о Воле Силы и ее персонификациях – Ине и Яне, а где-то в недрах Императорского дворца шмыгал носом Вейдер, которого впереди ждала полная и абсолютная хрень.
Самый страшный кошмар
Оби-Ван едва не рухнул, зацепившись за свисающие с дерева лианы, заполонившие своими кольцами все пространство между корнями. Вдали послышался торжествующий вопль Вентресс, гнавшей его по джунглям уже неделю, и джедай, с трудом поставив себя вертикально, заковылял к виднеющейся впереди темной массе слишком правильной формы.
От нее фонило странно: немного Тьмой, много Силой и еще больше злобным весельем, но Кеноби было уже все равно. Вырвавшись из плена сбрендившей Вентресс, измученный пытками и голодом джедай сумел ускользнуть в джунгли Раттатака и бежал куда глаза глядят, в смутной надежде, что Сила выведет.
Сила вывела к обветшалой пирамиде ситхского храма, чему Оби-Ван совсем не удивился: с его удачей это было закономерно – все попытки свернуть в сторону пресекались преследователями, гнавшими его ну уж очень целенаправленно. Как ни странно, никаких плохих предчувствий не было, еле живой джедай утомленно махнул рукой и нырнул в гостеприимно приоткрывшуюся дверь, решив, что хуже не будет. Дверь захлопнулась на глазах выскочившей на поляну Вентресс, а затем ее впечатало в ближайшее дерево волной Силы.
Кряхтя, Асажж поднялась, отряхнула юбки и бодрой походкой направилась к храму, довольно хихикнув при виде высеченного на двери предупреждения.
Надпись на киттате гласила: «…войдя, ты встретишь свой самый страшный кошмар!». Асажж не смутило, что надпись почему-то начинается с маленькой буквы, а первое слово затерлось до нечитаемости – она готовилась обеспечить загнанному в угол Кеноби кошмары до конца его короткой жизни.
Оби-Ван потрясённо сел на задницу, выпучившись на превратившиеся в лапы руки. Впрочем, изменились не только они – беглый осмотр позволил констатировать, что он превратился в кошку. Вернее – более тщательный осмотр успокоил, – в кота совершенно джедайской расцветки: тело было светло-бежевым, а лапки и хвост – коричневыми. Первое потрясение прошло, чувствующий себя на удивление бодрым и здоровым Кеноби осмотрел себя ещё раз, попрыгал, побегал, выпустил белоснежные острейшие когти и удовлетворённо мурлыкнул: как сообщила память, такую расцветку имели мандалорские священные коты, давно, впрочем, вымершие, славившиеся своими боевыми качествами. Уже это радовало, и скрип открывающейся двери кот-джедай встретил в полной боевой готовности.
Вентресс вошла в огромный зал, украшенный фресками, готовясь к любой неожиданности: Кеноби был коварным противником, ждать можно было чего угодно, но явно не этого. Прямо в центре зала на выложенном из разноцветных камней символе Силы сидел бежево-коричневый кот, испуганно таращивший голубые глаза. Вентресс моргнула, но кот не исчез, только весь сжался, тоненько мяукнув. Асажж хрипло засмеялась.
– Что, Кеноби, добегался? – издевательски оскалилась женщина, едва не лопаясь от восторга. Кот сжался, ещё больше припадая к полу, прижимая уши к голове. – Готовься встретить свой самый страшный кошмар!
Вентресс злорадно хмыкнула, шагнув вперёд, а затем совершила ошибку – в очередной раз недооценила Кеноби. Она отключила мечи, подвесив их к поясу, и потянулась к коту.
– Иди сюда, кися…
Кот сощурился, дёрнул задницей и с душераздирающим воплем прыгнул, на лету раздирая когтями протянутые к нему руки. Вентресс взвизгнула, рефлекторно отмахиваясь, но кот извернулся в полете, явно используя Силу, и ударил лапами по глазам. Следующие несколько минут превратились в адский аттракцион: кот царапался неимоверно острыми длинными когтями, кусался не менее длинными клыками, выл так, что лопались барабанные перепонки, и не давал вздохнуть, нападая со всех сторон сразу. Попытки выхватить сейберы провалились: кот разорвал ремень, Силой отбросил их подальше, заодно искусав Вентресс живот, а когда орущая от ярости и боли женщина согнулась в три погибели в попытке защититься, прыгнул на шею, едва не разорвав сонную артерию. Асажж сумела отмахнуться от комка ярости и свалилась на пол, заливая его кровью. Толчок Силы отправил ее в полет к стене, а потом она провалилась в темноту, полную острых белых зубов.
Когда женщина очухалась, Кеноби – в каком бы облике он ни был – и след простыл. Вентресс, шаркая, как столетняя бабка, вывалилась из храма, отчетливо слыша раздающееся со всех сторон хихиканье. Дверь захлопнулась, Асажж, привалившись к ней, машинально прикипела взглядом к надписи. Теперь она прекрасно видела первое слово. «Ситх». Сплюнув, Вентресс с трудом вернулась к себе, застонав от бешенства: корабль исчез. А ведь там были вбиты в навигатор координаты Серенно и тайной базы Дарта Тирануса.
Вентресс уж было решила предупредить Дуку, но потом вспомнила о том, что гадский граф в последнее время очень зажимал знания и как-то стал косо поглядывать в ее сторону, сплюнула и пошла в медотсек, лечиться. И вообще ей надо стресс зажевать.
Оби-Ван лежал в кресле пилота, подцепляя когтями по одной припущенной в масле рыбке за раз, наслаждался едой и напряженно размышлял. Спереть корабль оказалось легко – Сила помогла. Конечно, точка назначения была не ахти, но испытания возможностей его тела прошли успешно, так что, пока он не вернется к своему нормальному виду, надо пользоваться моментом. Доев рыбу, Оби-Ван вылизал масло, напился воды и полез инспектировать шкафы с припасами дальше. Лететь ему долго, а пахло все так завлекательно! Да и в животе опять намекающе бурчало…
Выяснилось, что у Вентресс была губа не дура и поесть она любила. Неделю перелета Оби-Ван ел каждые два часа, спал, наслаждаясь бездельем, и бегал, тренируясь. Все сожранное переходило в мышцы, так что к моменту прилета на Серенно Кеноби был бодр, здоров и готов действовать на благо галактики.
Дуку встал, отключая голопередатчик. Отчет Сидиусу был воспринят благосклонно, теперь стоило заняться исполнением намеченных планов. Стоящий на платформе граф, погруженный в размышления, не заметил, что за ним наблюдают. Лежащий на столике сейбер сам собой нырнул под банкетку, из-под которой бесшумно вылез кот. Дуку как раз задумчиво огладил бородку, когда плотную кожу сапога проткнули острые зубы, вырвавшие не только кусок обуви, но и разорвавшие сухожилие.
Заорав от боли и неожиданности, Дуку взмахнул руками, передатчик сработал непредсказуемым образом.
Заседание Совета шло полным ходом, когда в центре зала замерцал сигнал вызова. Йода нажал на кнопку, установилось соединение, а в следующий миг джедаев едва не впечатало в стены дикими воплями, донесшимися сквозь галактику. Передатчик бесстрастно демонстрировал, как граф Дуку отбивается от рвущего его на запчасти кота. Зловредное животное с бешеной скоростью металось вокруг ситха, кусаясь и царапаясь. На глазах обалдевших магистров кот запрыгнул на плечи Дуку, явно пытаясь снять с ситха скальп. Истошно вопящий кот увернулся от попыток его поймать, попутно едва не откусив графу породистый нос, раздирая в клочья одежду ситха и его самого.
– Двадцать кредитов на кота! – потрясенно выпалил Скайуокер, которому как раз собирались назначить нового мастера взамен пропавшего без вести Оби-Вана. Кот дернул ушами, выплюнул откушенный палец графа и пошел в атаку с удвоенной энергией, подбадриваемый азартными воплями Энакина. Йода смотрел с сочувствием на бывшего падавана, но возмущаться не спешил. Винду хмыкнул, усевшись поудобнее, наслаждаясь зрелищем, остальные советники переговаривались и переглядывались, по рукам пошли гулять кредиты. Наконец эпичный бой закончился сокрушительным поражением графа: кот опять укусил его за щиколотку, свалив на пол, ловко уронив виском на угол платформы.
Скайуокер торжествующе заорал, потрясая кулаком. Кот отряхнулся, выплюнул ошметки графа, сел, элегантно обернувшись хвостом, и замяукал, сосредоточенно уставившись в передатчик. Скайуокер уронил челюсть.
– Мастер? – выдавил ошалевший падаван, у которого неожиданно ожили Узы Силы, связывающие его с Кеноби.
– Мастер, вы уверены? – прошептал Энакин, на руках которого развалился ухоженный мандалорский священный кот.
– Мур-р.
– У меня плохое предчувствие! – простонал падаван. Кот замурчал. Окружившие их клоны в бело-золотых доспехах бдили, ревниво отслеживая каждое движение окружающих. Коди мрачно нахмурился под шлемом, борясь с желанием схватить своего генерала и запихать за пазуху. Неизвестно, как долго Кеноби пробудет в этой форме, но маршалу уже представили четыре варианта доспехов для кота, на которого все клоны без исключения пялились с сердечками в глазах, – видимо, генетика, доставшаяся от Фетта, сработала.
Коди план генерала не нравился, а еще не нравилось, что придется импровизировать, скорее всего. Канцлер, на встречу с которым пришел Энакин, изумленно уставился на процессию, сощурившись на кота, от которого исходило крайне странное ощущение Силы.
Кот, развалившийся на руках у Скайуокера, издевательски зевнул, оттопырив коготь на лапке. Зазвонил комлинк, Энакин, извинившись, опустил кота на пол и отошёл подальше.
Кот тут же принялся тереться о длинную – настоящий альдераанский шелковый бархат! – мантию, осыпая ее шерстью, прекрасно заметной на темно-синем фоне. Палпатин заскрежетал зубами, борясь с желанием пнуть мерзавца. Теперь мантию можно только выкинуть на помойку! Скайуокер закончил разговор, подошёл, подхватил кота и всунул его прямо в руки обалдевшего канцлера.
– Ваше превосходительство… Это… В общем, вам. Подарок. Ага.
Сенаторы, вытягивающие шеи в попытках разглядеть подробности, умиленно заохали, Палпатин скривился, как от зубной боли. Отбившись от жаждущих общения, Палпатин закрылся в кабинете, отговорившим делами, заблокировал дверь и огляделся. Кота и след простыл. Ситх выудил из тайника сейбер и засюсюкал:
– Кись-кись-кись… Иди сюда, тварь.
Под креслом зарычало.
Передача прямиком из канцлерского кабинета включилась неожиданно. Сенаторы, неторопливо занимающие ложи перед началом очередной сессии, с изумлением уставились на экран, на котором во всех подробностях демонстрировалось, как канцлер, вооруженный алым сейбером, демонически хохоча и испуская из пальцев молнии, гоняет по кабинету кота.
Животное боролось за свою жизнь изо всех сил. Оно скакало по стульям и этажеркам, сваливая драгоценные безделушки, кидалось под ноги, царапалось и кусалось, воя и рыча. Канцлер ломал мебель, крушил все сейбером и орал от бешенства. На глазах обалдевших от такого зрелища сенаторов кот бросился Палпатину под ноги, укусив за щиколотку, а потом полез выше, явно нацелившись на самое дорогое.
К кабинету понеслись джедаи с клонами.
Канцлер заскакал, дрыгая ногами и вскидывая мантию покруче профессиональных танцовщиц канкана. Сейбер полоснул по окну, Палпатин зацепился носком туфли, провалившись в выжженную в ковре дырку, не удержал равновесие, рухнул на стекло, лопнувшее под его весом, и вывалился наружу. Успевший уцепиться за стекло кот подтянулся, втягивая себя в кабинет, упал на бок и заорал, показывая окровавленные лапки. Сенаторы сочувственно застонали.
Насмерть заблокированную дверь выбили, влетевшие в кабинет клоны подхватили кота, развернув бурную деятельность по спасению жизни раненого животного.
Джедаи начали обыск кабинета, заодно организовав поиски тела канцлера, так неожиданно оказавшегося ситхом.
Оби-Ван наслаждался заслуженным отдыхом, находясь под круглосуточным присмотром клонов. Его гладили, чесали, мыли, кормили от пуза, таскали на руках и исполняли любые хотелки. Галактика приходила в себя после войны, джедаи возвращались в Храм, а значит, все произошло по воле Силы, и Кеноби собирался наслаждаться каждым мгновением отдыха. А потом, когда он вернётся в человеческое тело, можно будет и поработать.
На благо галактики, разумеется.
Мумий жив!
Мол всегда считал себя неимоверно крутым и вообще счастливчиком.
Во-первых, мужик. Рождённый на Датомире. С магией!
Мало того, что выжил, свалив с этой отвратительной планеты, так ещё и попал на обучение к самому умному, коварному и ушлому ситху галактики.
Во-вторых, он и сам оказался не просто очередным неудачником, а самым настоящим крутым убивцем. Скольких джедаев он задавил, как тараканов, скольких криминальных боссов прижал к ногтю! Хорошо, что на рукояти сейбера невозможно сделать зарубки, а то пришлось бы ее заменять.
В-третьих, Дарт Сидиус его хвалил и всегда подчеркивал, что Мол – крайне цепкий и целеустремлённый ситх и достанет любого. Вот совсем любого. Правда, смотрел зачастую он при этом на Мола крайне скептически, да и в голосе было что-то этакое, но Мол на такие мелочи внимания не обращал и шел выполнять очередное задание, прошибая лбом стены.
И все было хорошо, пока в один далеко не лучший день его жизни непреодолимая сила Мола не наткнулась на то, что оказалось пресловутым форс-мажором.
А именно – Кеноби.
Погода была чудесной: пели птички, светило солнышко, армия дроидов Торговой федерации маршировала, втаптывая в землю набуанцев, только и способных истерить и разбегаться. Чудесный день, самое оно, чтобы прибить пару настырных джедаев.
Мол, предчувствуя очередное унылое сражение, покрасовался, пафосно скидывая накидку, – даже рогами за капюшон не зацепился! – и шустро уконтрапупил мастера, ведя его в нужное место, как банту на верёвочке. Падаван поначалу показался таким же пафосным никчёмой, но смог выбраться из ловушки, а затем Мол сам не понял, как оказался в огромной мусорной куче, едущим на вагонетке прямо в печь мусоросжигателя. Вернее, Мол осознал это потом, когда очухался достаточно, чтобы соображать, что коварный джедай отпилил ему не только ноги, но и гораздо более ценные органы.
Мол постенал над своей судьбой, а потом дал клятву отомстить негодяю, неважно, сколько времени для этого понадобится. После чего, как настоящий ситх, приступил к ее исполнению.
Следующая встреча состоялась через десять лет. За это время Мол прочистил немного себе мозги, обзавелся протезами и накачал мускулы. Кеноби оценил появление вроде бы покойного врага по достоинству: обложил матом, не используя ни одного матерного слова, залил сарказмом и оплевал шутками ниже пояса. Мол мог только обтекать и звереть. Встреча закончилась ничьей, Кеноби удрал, а Мол сам не понял, как джедай стал его идеей-фикс.
Следующие несколько лет прошли быстро и весело: то Мол Кеноби отпинает, то Кеноби Молу рыло начистит и рога поотшибает. А затем зловредный джедай исчез, и воющий от такой жизненной несправедливости ситх принялся просеивать галактику через сито в попытке найти гаденыша.
Следующая встреча состоялась ещё через двадцать лет. Кеноби обнаружился в такой помойке, где ситх и не подумал бы его искать. Красавчик-джедай превратился в морщинистого седого деда, жарящего на костре зефирки, и Мол ржал, как полоумный, при виде этого оборванца. Увы, попытки уничтожить словесно, как всегда, провалились, Мол достал сейбер, Кеноби, кряхтя и демонстративно хватаясь за поясницу, тоже достал меч, и ситх, злорадно скаля подпиленные зубы, – давно пора было сходить к стоматологу, но то некогда, то бабла не хватало, – попер как танк в атаку. И закончилась оная с закономерным результатом.
Старый хрыч Кеноби кряхтел и морщился получше ведущего актера Королевского театра: якобы немощный старик двигался легко и экономно, а ещё полностью поменял манеру боя. Мол с протезированными ногами влез в ловушку и сам не понял, как оказался мертв раньше, чем до мозга дошел этот прискорбный факт. Помер он на руках врага, роняющего скупые крокодиловы слезы, – хоть какое-то утешение, но просто так сдаться было не в привычках Мола.
Не для того он столько страдал и мучился, чтобы все так просто закончилось!
Поделиться книгой: