Помоги проекту - поделись книгой:
А. А. ЧИСТОВ
ПО ТУНИСУ
И ЛИВИИ
Н. А. ИВАНОВ
А. А. ЧИСТОВА
М., Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука», 1966
ОТ АВТОРА
А точнее, непосредственные, личные наблюдения и краткие записи на ходу: в автобусе, у развалин древних городов, в музеях и мечетях…
Мы совершили путешествие по двум государствам северной части Африканского континента — по Тунису и Ливии. Если нанести наш маршрут на карту Африки, вы, пожалуй, разочаруетесь: «Так мало!».
Действительно, вся протяженность поездки, исключая воздушный путь от Москвы до столицы Туниса и от Триполи — столицы Ливии — до Москвы, составила чуть больше тысячи километров. Но на неведомых дорогах километры всегда кажутся длиннее.
Следуя своей журналистской привычке, мы старались увидеть в пути больше, чем это предусматривалось. Иногда без отклонений от разработанного ранее маршрута нам это удавалось. В результате появлялись новые торопливые строчки в записных книжках.
И слушать, и рассказывать об увиденном в дальних странствиях всегда интересно. Но когда возникает желание превратить такой рассказ в книгу, убеждаешься, что даже самых подробных записей в блокноте для этого недостаточно. И тогда к непосредственным впечатлениям постепенно начинают прибавляться сведения, почерпнутые из самых различных источников (даже короткое телеграфное сообщение из газеты берешь на заметку: может быть, пригодится).
Поездка наша проходила без каких-либо приключений. Передвижение и привалы чередовались по расписанию. Опытные водители автобусов и превосходно знающие свою страну гиды заботились о том, чтобы мы не сбились с дороги. А на остановках нас ждали забронированные номера в более или менее комфортабельных отелях.
Потеряло ли от этого наше путешествие свою привлекательность?
Может быть, немного и потеряло. Но вспомните, что писал Мопассан в своем путевом дневнике: «Путешествие — это своего рода дверь, через которую выходишь из знакомой действительности, чтобы перейти в действительность неизведанную, кажущуюся оном…».
Вот такой неизведанной действительностью и оказались для нас Тунис и Ливия. В поездке по этим государствам мы сполна испытали волнение от встречи с Африканским континентом, со странами, с которыми мы прежде были знакомы лишь заочно.
ПАРИЖСКИЙ ВРАЧ УДИВЛЯЕТСЯ…
Весной 1964 года открылось прямое регулярное авиасообщение Москва — Тунис. Командир воздушного лайнера ИЛ-18 летчик первого класса Василий Ефремович Цыганков первым пролетел по новой трассе. Расстояние между столицей СССР и столицей Туниса сразу резко сократилось: прежде воздушный путь из Советского Союза в Тунис проходил чаще всего через Париж.
Так летели и мы.
Не стану докучать излишними дорожными подробностями: когда вылетели, сколько пробыли в воздухе, долго ли ждали в Париже пересадки с самолета на самолет и тому подобное. Тем более что сведения эти уже устарели. Теперь расстояние от Москвы до Туниса ИЛ преодолевает всего за четыре-пять часов.
Однако, как это ни покажется на первый взгляд странным, наше знакомство с древними памятниками Ливии началось еще во Франции.
В конце XVII века в дар королю Людовику XIV из Ливии было доставлено более шестисот мраморных колонн. Их-то мы и видели, осматривая в Версале дворец и парк…
Времена, когда не возбранялось столь бесцеремонно распоряжаться сокровищами Северной Африки, давно миновали. Больше того, теперь даже французским коммивояжерам скрепя сердце приходится хлопотать о въездных низах в Тунисскую Республику.
Раньше состоятельные парижане, желающие продлить бархатный сезон или насладиться экзотикой, без всяких виз отправлялись на превосходные тунисские курорты точно так же, как на свой собственный Лазурный берег — в Пиццу или Монте-Карло. Сейчас они могут очутиться на Африканском побережье лишь в качестве гостей-иностранцев, обменяв предварительно в банке франки на тунисские динары[1].
На правах хозяев Департамент национального туризма Тунисской Республики красочными плакатами приглашает всех желающих (в том числе, разумеется, и французов) посетить «благоухающую невесту Магриба». На рекламных плакатах в одной из витрин на улице Опера — улыбающаяся девушка в национальной арабской одежде. Она держит на вытянутых руках блюдо с фруктами, позади нее синеет море…
«Благоухающая невеста Магриба» — это Тунис. Арабы издавна называют Магрибом группу стран африканского Запада (аль-Магриб — «Запад»). К ним относят Алжир, Марокко, Тунис и Ливию.
Была у тунисцев грустная песня об их стране, о прекрасной невесте Магриба. В ней говорилось, что Магриб — священная птица. Грудь ее, тело — Алжир, левое крыло — Марокко, правое — Тунис.
«Грудь Магриба еще в крови от ран, — пелось в печальной песне, — а крылья не обрели пока могучей силы. На них еще висят обрывки цепей… Но ветер свободы залечит раны, солнце высушит слезы наши, и ввысь, в небо, поднимется вольная птица Магриб…».
…Аэропорт Орли. Через короткие промежутки времени, когда прерывается мелодичная музыка, мягкий голос диктора извещает о прибытии самолетов и о посадке на очередные рейсы. Не обращая внимания на окружающих, расхаживают в залах ожидания, движутся вверх-вниз по бесшумным эскалаторам состоятельные туристы из Соединенных Штатов Америки, Великобритании, Швейцарии…
Мы им не попутчики. Из Парижа американцы торопятся в Нью-Йорк, англичане поджидают самолет, отлетающий в Мадрид, швейцарцы летят в Италию…
Но вот приглашают и нас пройти на посадку. Рядом со мной в салоне «Каравеллы» — француз средних лет, небрежно листающий свежие парижские газеты.
После взлета вынимаю сигарету, вопросительно поглядывая на соседа: не будет ли протестовать? Но тот на довольно чистом русском языке успокаивает: «Курите, курите!..».
Сосед мой — врач, терапевт. Родился в Париже, но родители его — выходцы из Западной Белоруссии, говорят по-русски и сына научили этому языку. Он очень рад такой неожиданной возможности проверить свои скромные познания в русском языке…
Весь путь — что-то около двух часов — мы говорили с врачом-парижанином о Франции, о Советской России, о Тунисе. — Бывал ли я в стране, именуемой «невеста Магриба»? О, не раз! Я ведь врач. А врачей там не хватает. Мой друг Анри (одно время я работал вместе с ним, а потом уехал учиться в Париж) решил отдохнуть. Он написал мне: «Выручай, замучился!..». Попросил на время заменить его. Я согласился. Коллегу нужно выручать, старого друга — тем более… Но я не пойму, что, собственно, тянет вас, советских людей, в эту страну? Она, поверьте мне, малопривлекательна. Там нет ничего интересного. Особенно после Парижа или даже Марокко. Вы были в Марокко? Не были?!
Сосед искренне сожалеет:
— О-о-о! Это сказочная страна. Экзотика! Касабланка — это Париж в восточном стиле. Там столько развлечений… «Терраса Мартини», пляжи «Таити», «Майами», «Лидо», кафе, элегантные магазины (наш «Галери Лафайет» в миниатюре), пикантные таверны… Есть миленькие заведения не хуже тех, что у нас на Пигале… А в Тунисе, поверьте мне, вам будет просто скучно…
Он на минуту замолкает, прикуривает. По радио звучит воркующе-нежный голос стюардессы: «Мы пролетаем над Сицилией. Полюбуйтесь очертаниями берегов. Мерси!..».
Молча оборачиваемся к иллюминатору. Видимость хорошая. Хочется посмотреть Италию с птичьего полета, но соседу (он сидит рядом с круглым окошечком) это ни к чему. И он продолжает расспрашивать меня о целях нашей поездки, не скрывая своего удивления, что журналисты из Советской России решили вдруг провести отпуск, путешествуя по таким, с его точки зрения, непривлекательным странам, как Тунис и Ливия.
Пытаюсь растолковать соседу, что любому человеку, и особенно журналистам, всегда интересно «открывать» для себя новые страны и государства, познавать обычаи, быт, правы, культуру народов этих стран. Особенно тех, которые твердо стали на путь самостоятельного развития.
Врач из Парижа пожимает плечами: «Возможно, возможно…» — и сосредоточенно тычет сигаретой в пепельницу: засветилось табло — «Не курить!». Идем на посадку.
До приземления сосед молчит. К выходу направляется одним из первых, озабоченно проверяя, на месте ли у него паспорт.
Нашу группу сердечно встречают товарищи из советского посольства, представитель ТАСС, кинорежиссер из Тбилиси, снимающий документальный фильм о древних памятниках тунисской земли. Вопросы, расспросы:
— Ну как вы тут, в Тунисе?
— Ну а как там, Москва?..
И не знали никогда друг друга люди, и встретились-то первый раз в жизни, а посмотришь со стороны — будто давным-давно знакомы…
Врача-парижанина никто не встречает, если не считать представителей тунисской пограничной администрации. Когда я прохожу мимо, он делает вид, что не замечает меня и с улыбкой протягивает местным властям свой паспорт.
Позднее мне не раз вспоминалась беседа с этим французом. Конечно же, он был тысячу раз не прав, утверждая, что Тунис — страна скучная. Однако переубедить его вряд ли бы удалось. Разве втолкуешь ему, что в Тунисе нас интересовали не увеселительные заведения со стриптизом, а история страны и ее настоящее, ее люди и их дела, заботы, радости?..
Не шикарные парижские универсальные магазины, перенесенные в миниатюре на улицы Туниса, хотелось нам увидеть, а бурливые, оживленные закоулки медины[2], услышать не синкопы твистов, а гомон, веселые возгласы торговцев, для которых сук[3] — это дом родной…
Нет, нельзя испытывать скуку и разочарование в стране, проделавшей долгий, трудный путь от финикийской колонизации и владычества римской империи, нашествий вандалов, французского протектората к полной независимости.
Мы были твердо уверены в этом еще в Москве, готовясь к дальнему странствованию. Мы убедились в этом, едва ступив на африканскую землю и увидев улыбки на смуглых лицах служащих тунисского аэропорта Эль-Ауина.
ТУНИС — СТОЛИЦА ТУНИСА
В Москве, перед нашим отъездом, почти каждый, кто узнавал, что нам предстоит отправиться на Африканский континент, интересовался: «А вы не боитесь жары?..».
И по возвращении домой чуть ли не первым был все тот же «климатический» вопрос:
— Ну как там, очень жарко?..
До отъезда (никто из нас прежде в Африке не бывал) мы, естественно, ничего не могли ответить на подобные вопросы. Родных успокаивали, что летим не просто в Африку, а в Северную Африку. Друзьям объясняли, прибегая к географической карте:
— Видите, от Триполи до Рима — рукой подать. От Москвы до Сочи или до Сухуми, пожалуй, подальше. Там температура летом тоже бывает выше, чем в Москве, но это почему-то никого не пугает. Так что ж вы за нас-то беспокоитесь?..
Одним словом, держались бодро, хотя на всякий случай заглядывали в справочники, разыскивая среднемесячные показатели температур.
И вот первые шаги по африканской земле — от самолета к зданию аэропорта, первые километры — от аэропорта до гостиницы в центре города.
После Парижа разница, конечно, весьма ощутимая: воздух горяч. Но в малолюдном здании аэропорта настежь раскрыты двери, гуляет сквознячок и дышится легче. В автобусе — тяжелее. Поджидая нас, он раскалился на солнце. Рассаживаемся, переглядываясь: «Что поделаешь — Африка!..».
А выехали на шоссе с редкими пальмами на обочинах — влетел в раздвинутые окна ветер со Средиземного моря, и все успокоились, заулыбались: «Терпимо!..».
Чтобы не возвращаться больше к вопросу о температурных колебаниях (они, действительно, с большой точностью зафиксированы в любых справочных изданиях), скажу откровенно: конечно, и в Северной Африке жарко, особенно в глубинных районах, вдали от побережья, поближе к Сахаре. Что же касается прибрежных районов, то климат здесь почти ничем не отличается от Средиземноморского побережья Италии или юга Франции. Похож он и на климат нашего Кавказского побережья.
Однако даже настоящая африканская жара не мешала нам обстоятельно знакомиться со страной, любоваться ее памятниками.
Где было особенно жарко? Ну, скажем, для примера, в Кайруане. Но, вспоминая об этом белокаменном, раскаленном городе, вряд ли кто-нибудь из нас начнет свой рассказ с восклицания: «Ну и жара же стояла в Кайруане!..».
А вот о кайруанских ковровщицах, или о мечети Сиди-Окбы, или о кайруанском суке каждый найдет что вспомнить и рассказать…
Столицу Туниса — город Тунис — путешественники описывают по-разному. Мопассан писал, что арабы сравнивают ее с разостланным бурнусом: «Город простирается на равнине, слегка волнистой из-за неровностей почвы, так что местами над ней выступают края большого пятна, образуемого белесыми домами, над которыми высятся купола мечетей и башни минаретов».
В описаниях наших современников появляется иное сравнение: Тунис, по их словам, расстилается на равнине белым покрывалом.
Чье восприятие ближе к истине?
Во многих городах мира есть такие возвышенности, которые будто специально созданы для приезжих гостей. С них открывается широкая панорама раскинувшегося внизу города: любуйся, всматривайся, запоминай!
В Москве — это Ленинские горы, площадка перед университетом, откуда так отчетливо виден древний Кремль, высотные здания, чаша Лужников. В Киеве — Владимирская горка с суровым изваянием Владимира Святого В Париже — холм Монмартра с базиликой Сакре-Кёр. А в Риме — целых семь холмов. Выбирай любой, какой тебе нравится, и любуйся с высоты вечным городом!..
Есть такое место и в Тунисе — столице Туниса. Это Бельведер — зеленый парковый массив. На самом высоком холме парка построена знаменитая алебастровая беседка Кубба — памятник арабской архитектуры, воздвигнутый в XVIII веке.
Купол беседки поддерживают мраморные колонны, пол выложен керамикой. Причудливые ажурные узоры в восточном стиле украшают стены и купол. Керамическая мозаика чередуется с разноцветными стеклами — они превращают беседку в какое-то волшебное сооружение…
Отсюда-то мы и увидели город.
День был ясный, солнечный, и из беседки Бельведера а пестрым цветочным барьером перед нами открылась панорама города и его окрестностей.
Он бело-голубой, Тунис, или нет, скорее бело-розовый. Над плоскими кровлями сахарно-белых домов высятся купола мечетей, остроконечные минареты.
Позже мы узнаем, что вон то красивое здание — президентский дворец, а там, на южной стороне, виднеется массивный каменный гребень римского водопровода. Позже, направляясь к развалинам Карфагена, мы проедем мимо того лагунного озера, на берегу которого и раскинулся город.
А пока для нас Тунис — город-незнакомец. Мы рассматриваем его в просветы между колоннами Куббы, стараясь познать «соль» премудростей арабских градостроителей, научившихся придавать своим городам какой-то особый, неповторимо восточный колорит.
Так же как в большинстве городов Магриба, в Тунисе две резко отличающиеся друг от друга части — европейская, с современными постройками, зеркальными витринами, отелями и кинотеатрами, и арабская — медика.
Наш отель находится в европейской части, в двух шагах от центральной магистрали города — авеню Хабиба Бургибы, бессменного тунисского президента. Посередине, между правой и левой проезжей частью авеню, тянется аллея с цветниками, скамейками. Здесь располагаются голосистые мальчишки — чистильщики обуви, здесь торгуют удивительно яркими и пахучими цветами, мороженым, прохладительными напитками.
Обсаженные пальмами широкие улицы европейской части города многолюдны, шумны. Мчатся автомобили, между которыми снуют велосипеды, мотоциклы, мотороллеры. На некоторых седоков смотришь с беспокойством: не запутается ли их белое арабское одеяние в спицах колес? В такси, в открытых лимузинах — туниски, прикрывающие лицо белым или черным покрывалом, редко — плотным, чаще — из кисеи.
Это чадра, или, как ее называют в Тунисе, ассаба. Официального закона, запрещающего женщинам носить ее, правительство республики не принимало[4]. Оно полагалось на силу морального убеждения, на сознание самих женщин и на то, что мужчины поймут всю нелепость этого древнего обычая.
— Недопустимо, — говорил президент Туниса Хабиб Бургиба, — чтобы половина населения была исключена из жизни и сокрыта как постыдная вещь.
И хотя на улицах тунисской столицы, не говоря уж о других городах, пока еще довольно часто встречаются женщины с закрытым лицом (но в модных французских босоножках), многие решительно порывают с затворничеством, сбрасывают ассабу. Особенно девушки. И взгляд у многих из них не настороженный, не испуганный, а радостный, счастливый…
Тунисские женщины в этом отношении отличаются от своих ливийских подруг: в Ливии женщин с неприкрытым лицом почти не встретишь. Там традиции держатся более крепко и законы ислама соблюдаются более рьяно.
Если в европейской части тунисской столицы приметы типичного восточного города не сразу бросаются в глаза (французы хозяйничали здесь три четверти столетия и построили немало современных домов), то в медине все его признаки налицо.
Сколько раз встречались в литературе описания этих лабиринтов тесных извилистых улочек, этого пестрого круговорота мавританских базаров! Кто не помнит сказок и легенд, достоверно и живо передающих неповторимые яркие краски, совершенно особый ритм, характерные черты арабских торговых центров?
И все-таки нужно увидеть своими глазами эту удивительно притягательную картину. Только поначалу покажется, что все это придумано, инсценировано и мастерски поставлено искусным режиссером. Только в первый момент возникает сомнение: не для туристов ли разыгрывается здесь этот красочный спектакль, это эффектное зрелище?
Углубитесь подальше, сверните в сторону, где меньше людей, и вы поймете, что ошибаетесь. Вокруг вас размеренное, будничное течение жизни, привычной для всех обитателей сука.
Они здесь трудятся, учат ремеслу детей, неторопливо пьют кофе, обсуждают последние новости, спорят, подсчитывают выручку, перекладывают, перевешивают товар…
Поражают своей расцветкой ковры, свисающие перед входом в тесную каморку-лавочку. А сколько кропотливого, изнурительного труда вложено в них ковровщиком и его домочадцами, которые обитают тут же, в задней темной части магазинчика-мастерской!
Проходим мимо другой подобной же мастерской-лавочки. За примитивным деревянным ткацким станком мальчуган. Его глаза плохо видят: в помещении полутьма. Мимо проходят завсегдатаи сука, туристы. Но мальчуган не смотрит на прохожих. Он работает…
Серебряные блюда, подносы, кофейники. По серебру изящный тонкий рисунок — птицы с пушистыми хвостами, гирлянды цветов. Кто с таким старанием гравировал эти изделия? Очевидно, вот этот тунисец, лицо которого избороздили морщины. Он безучастно смотрит на посетителей сука, сидя на маленькой скамейке перед своими сокровищами, и покашливает: серебряная пыль дает себя знать…
Ряды верхнего платья. Чего тут только нет! По ассортименту можно детально познакомиться с арабской традиционной одеждой. Вот джебба (или джубба) — белая либо цветная рубашка с широкими рукавами (женщины украшают ее вышивкой). Вот гандура — хитон, который шьется из хлопчатобумажной, шерстяной или шелковой ткани. А это кашабая — накидка из плотной ткани.
Здесь можно разыскать все — от грубых холщовых фартуков до белого свадебного платья, от широких расшитых парчовых шаровар до маленьких шеший (фесок) — войлочных, которые носят простые люди, ремесленники, или шелковых, которые свидетельствуют об обеспеченности их обладателя.
Около одной из лавок суетится продавец: его товаром заинтересовались две скромно одетые покупательницы. Очевидно, мать и дочь.
Мать придирчиво выбирает платье для невесты, а та смущена — не решается примерить, подойдет ли ей к лицу этот богатый наряд. Ведь кругом столько любопытных!
Женщины скрываются в лавчонке и выходят из нее уже с покупкой. Продавец доволен. Он провожает покупательниц вежливыми поклонами. А девушка торопится прикрыть лицо, скрывая радостную улыбку: видно, обновка пришлась ей по душе.
Стучат молотки сапожников. Чувствуется резкий запах кожи, дегтя, ваксы, вара. Ловкие руки сучат дратву, острым ножом срезают кромку подошвы. И тут же готовая продукция: только что снятые с колодок сандалии без пяток, сапожки, туфли. Их не выставляют за зеркальными стеклами, а кладут прямо на землю…
Поделиться книгой: