Сказка о невесте Полоза

***

…За тридевять земель унесло Марну видение, сквозь леса и поля, намертво скованные стужей… Далеко в горах возвышался белый чертог, словно возведенный из льда и снега. Мраморные стены его никогда не знали тепла, а в стрельчатых окошках мерцали холодные синие огоньки. По залам дворца сквозняками гуляли северные ветра, а широкое каменное крыльцо обрывалось прямо в черную пропасть.

Издалека Марна увидела ледяной терем, но все равно стало девушке не по себе от мертвенного света, что лился изнутри. И уже перед самым рассветом, чувствуя скорое пробуждение, узрела она фигуру в белых одеждах у самого обрыва. Да только рассмотреть не успела – мягкая лапа коснулась ее чела, и сон исчез, растворившись в утреннем воздухе.

Черные как смоль ресницы Марны дрогнули.

– Как спалось тебе, девица? Что снилось? – спросил любезно Кот-Баюн, сидящий рядом.

– Так сладко я не спала уже много лет – спасибо тебе! – потягиваясь, ответила она. – Да только видела места дивные, каких в жизни не знала.

– Ясно, – довольно мяукнул Баюн. – Ну так расскажи, где странствовала твоя душа.

И умывшись водой из ручья, девушка поведала спутнику о своих ночных приключениях.

– Вот оно что… – задумался Кот, прищурив бирюзовые глаза. – Сдается мне, ты видала во сне Ледяной Чертог самой Зимавы.

– Разве она существует?! – диву давалась Марна, заплетая темные шелковые волосы в косу.

– А то как же! – оживился Кот. – Все-таки вы, люди, как дети малые. Верите в басни, а правды под носом распознать не можете.

– Да ты не гневайся. Мне сложно разобрать, где сказка, а где быль.

– Ладно уж… – вздохнул Баюн. – Иди со мной, Царевна Змеиная. Надобно накормить тебя, прежде чем отправляться в путь.

И они стали спускаться в низину мимо оврагов и завалин. Чтобы не упасть да не оступиться, Марна придерживалась слегка за спину Кота, а он охотно шагал рядом, помахивая лазоревым в полоску хвостом.

– А пока будешь трапезничать, поведаю тебе сказку, от которой, может статься, зависит наша судьба, – поучительно молвил Баюн.

Вскоре спустились они в ложбинку, усыпанную, словно драгоценными самоцветами, рубиновой княженикой да брусникой, сапфировой голубикой, и спелой черникой, и сладким кизилом.

– А вот и стол! – заурчал Кот.

– Вот чудо! Все растет в одном месте, да еще о березневом месяце! – воскликнула изумленная девушка.

На что Кот только улыбнулся в усы и подтолкнул ее ласково лапой.

– Ешь, девица, и ничему не удивляйся. Сейчас ты в моем лесу, а в Чернолесье, как известно, случаются всякие дива. Есть тут и клубника зимой, и хлебные деревья. Это тебе не по Хмелевым зарослям бегать!

– Ты знаешь Хмеля? – с полным ртом ягод спросила Марна.

– А как же не знать, коли он рядом постоянно крутится! – фыркнул Кот.

Плоды, что отведала в то утро девица, были сочными и сладкими, она быстро насытилась, а наевшись, села передохнуть. Баюн же принялся умываться. И только расправив лапой как следует усы, манишку и мех на спине, устроился напротив спутницы.

– А теперь слушай… Жених твой – не мертв, не жив, а спит сном крепким колдовским в своем тереме. Заколдовала его Зимава – Владычица Снежная, чтобы никогда не пришла весна в эти края. И вот уже березнев наступил, а холода по-прежнему держат землю в цепких объятиях. Потому-то и не явился сам Полоз за своею невестою.

Коли не разбудить его, не выглянет из-за туч солнце, не обогреет боле поля да леса. Замерзнет рожь и пшеница, не поспеют плоды древесные… Станут голодать птицы да звери лесные, а за ними люди. Не пройдет и века, как сгинут эти края под снежным покровом – все поглотит зима!

– Что же делать?! – с ужасом воскликнула девушка.

– А надобно Змия от чар пробудить. Но не так-то просто. Дорога к терему его заметена снегом, скована льдом. Чтобы добраться туда, следует сначала одолеть Зимаву – Владычицу Снежную. И только сразившись с нею, ты сможешь своего мужа будущего ото сна освободить, а заодно и мир – от холода.

– Этого Хмель мне не сказал, когда Змия в мужья прочил! – с досадою воскликнула Марна. – Каков подлец! Говорил: «Слуги Змиевы явятся – проведут тебя в его чертоги!»

– Похоже на Хмеля, – махнул лапой Кот, – загадками сказывать да не договаривать. Но что поделать, коли так сложилась судьба. Если хочешь женою Полоза стать, придется идти в Ледяной Чертог, с Зимавою воевать.

– Да чем же я смогу ее одолеть?! У меня кроме иголки волшебной ничего нет!

– Боюсь, игла тоже не поможет тебе.

– Ну вот, – запечалилась Марна.

– Да ты не кручинься, – заурчал Баюн, потершись мягким лиловым мехом о щеку девицы. – Я-то на что? Помогу, подскажу… А коли не по душе судьбинушка, можешь со мной остаться. Здесь, в Чернолесье, не бывает зимы.

– А если наступит? – предположила на мгновение девица.

Кот призадумался.

– Коли наступит, то будет худо. На морозе-то сказки не сподручно сказывать – лапы мерзнут.

Марна глянула еще раз на сказителя. Гладкая шерсть его под солнцем все больше обретала серый обычный цвет, и только глаза лукаво поблескивали да исполинский размер выдавал волшебного зверя.

– Нет, Баюн, придется идти – Змия вызволять. Я дала ему обещание.

– Ему ли? – удивился Кот.

– Вообще-то Хмелю, – зардевшись, молвила девица. – Но он слуга Змиев, а значит, нет разницы.

– Ясное дело, – хитро сощурился Кот. – Тогда и правда нет выбора. Собирайся в дорогу!

И пошли они Чернолесьем, сквозь терновник и лозы, что расступались пред путниками. И всюду, где ступал мягкой лапою Кот, замирали звери и птицы, слушая его голос. И даже солнце останавливало свой ход на небосводе, будто повинуясь воле чудесного зверя.

Вот, пройдя мимо седовласого старика в заморских латах, спящего крепко в высокой траве, Марна спросила Кота:

– Баюн, зачем ты пленил этих несчастных? Для чего держишь?

– По доброй воле они пришли в мой лес, сами слушали сказки. Значит, и участь свою добровольно выбрали. Кабы явились сюда с чистыми помыслами, не уснули бы.

– Зачем же они пришли? – переступая через спящего оленя, выведывала девушка.

– Немудрено – Кота-Баюна изловить, на цепь посадить, чтоб потом народ потешать. Дескать, глядите, какой я рыцарь!

– Но ведь и я тебя искала.

– Ты явилась, чтоб друга найти, помощника. А товарищей не неволят. И когда наше странствие завершится, я уйду своей дорогой.

– И все же, неужто эти молодцы будут вечно почивать?

– Да, – величаво отвечал Баюн. – Сейчас они во власти собственных страстей. Видят во сне то, чего желали больше всего. И никакая сила не заставит их проснуться. А коли очнутся однажды, тут же рассыплются прахом, ведь лежат уже более ста лет.

Опустила девица долу свои серые очи и по судьбе людской пригорюнилась. Но ткнулся ей носом в плечо ласково Кот:

– Не печалься, Марна, каждый сам свою долю выбирает. И незачем его жалеть.

– И то верно, – согласилась девица, вспоминая, как дала по доброй воле обещание слуге Полоза.

– Лучше расскажи мне про Хмеля, – попросила она.

Баюн хмыкнул, улыбаясь украдкой:

– Что ж поведать тебе… Хмель нахален, красноречив, хорош собою. И, пожалуй, сладкоголос, как соловей. Играет он искусно на свирели. Ой любят ту музыку девчата. Бывало, зайдет какая в лес, заблудится. А Хмель тут как тут. Знай, на свирели наигрывает, в чащу девицу заводит. А затем…

– Хватит! – сгоряча крикнула Марна и понеслась вперед. – Надоело про него слушать!

– Вот оно как, – промурлыкал в усы Кот. А спутнице крикнул: – Погоди, Марна, вскоре уж Чернолесье закончится. Не ходи сама!

Дождалась девица Кота, и дальше пошли они вместе.

Глава 4. Лихо

Долго ли коротко, а вышли Марна и Кот-Баюн из Чернолесья. И открылась их взорам земля чужеземная, вся белая от снега. Плотнее закуталась девица в свои колдовские одежды, натянула варежки да запахнула кафтан. А Кот только мех распушил да хвост трубой поднял.

Вот идут они день, два, а дороге конца-края не видно, вокруг только чисто поле.

И застала их к ночи третьего дня метель лютая: снег сыплет отовсюду так, что света белого не видать, ветер ярится.

– Ох не к добру это! – мяукнул Кот, закрывая собой спутницу от бурана. – Такая вьюга откуда ни возьмись. Чует мое сердце, прознала Зимава о нашем походе и хочет помешать разбудить Змия.

– Что же делать? – силясь перекричать ветер, спросила Марна.

Волосы ее были белы от снега, а глаза ничего не видели.

– Держись за меня! Найдем убежище!

– Где ж его искать в поле? – ухватившись покрепче за загривок Баюна, вздохнула девица.

А между тем метель крепчала, грозясь унести в небо и тоненькую девичью фигурку, и Кота.

– Гляди-ка! – заголосил радостно Баюн. – Что это вдалеке виднеется? Никак избушка.

Сколько ни смотрела Марна, ничего не смогла различить в белой круговерти.

– За мной! – закричал Кот, потащив замерзшую Змеевну к призрачному домику.

Еле одолели они четверть версты, прижавшись к земле, сражаясь с ураганным ветром и колючими снежными осколками, которые ранили глаза. Но таки добрались до чертога, что издали увидал зоркий Баюн. Был то не терем и не амбар, а старая скрипящая мельница с оскалившимися злобно дырявыми крыльями, давно заброшенная и разрушенная временем.

Вслед за Котом вошла Марна и попыталась прикрыть за собой двери, но те болтались на одной лишь петле.

– Заложим их мешками, что лежат под стеной, – предложил Кот.

– Но я ничего не вижу, – пожаловалась девица. Внутри было темно хоть глаз выколи.

– Не тревожься, я буду глядеть за нас двоих, – ответил глазастый Баюн и тут же подтащил несколько тюков к двери, плотно подперев ее.

Марна постояла немного, отряхивая снег, а затем сняла варежки, чтобы как следует растереть окоченевшие руки. И вдруг произошло чудо – перстень на ее безымянном пальце замерцал мшисто-зеленым светом, освещая комнату вокруг. И хоть огонь обсидиановый не был ярким, его вполне хватало, чтобы все рассмотреть.

– Спасибо, Хмель, – прошептала девушка, поднеся кольцо к губам. А затем пошла оглядеться.

Был первый этаж мельницы грязным от пыли и муки. И даже Кот оставлял на белом полу следы, как бы тихо он ни ступал. С деревянных гнилых балок свисала паутина, а в щели задувал ледяной ветер.

– Пожалуй, этот пол не мели целый век, – шепотом выдохнула Марна.

– Если не больше, – ответил Баюн, подойдя к стене, в которой зияла дыра размером с него самого.

У другой стены были в кучу свалены трухлявые заплатанные мешки, заполненные чем-то дополна. С потолка свисали ржавые крюки и веревки, а на полу валялись старые, потускневшие от времени инструменты.

– Гляди-ка, стремянка, – Марна указала рукой на тонкую деревянную лесенку, прислоненную к стене. – Куда она ведет?

– Кажись, на чердак, – опасливо молвил Кот. Он потер лапой нос и чихнул во весь дух, подняв облако белой пыли.

Раскачав стремянку и проверив тем самым ее на прочность, девушка стала подниматься. За ней Кот в два прыжка одолел путь на чердак. На старых балках виднелись в тусклом свете перстня кипы прелого сена и груды лохмотьев. Кое-где в стену были вбиты деревянные колья, с которых свисали черные сухие связки…

– Не нравится мне здесь, – крался осторожно Кот. – Больно гиблое место. Неизвестное…

– А я думала, ты все знаешь, – подивилась девица, расчищая от мусора лежанку.

– Нет на земле таких существ, чтобы ведали обо всем. – Сказал Баюн, присев позади. – Иначе зачем было бы жить?

– Так что будем делать?

– Переждем здесь, – вздохнул Кот. – Выбора у нас нет – в этой вьюге, не ровен час, потеряемся.

– Как скажешь, – и девица плотнее укуталась в платья.

Кот-Баюн, свернувшись в клубок, устроился рядом и прижал к себе Марну, согревая ее. Кошачья шерсть была мягкой, а девушка так устала, что тут же уснула, позабыв даже про ужин и огонь.

Сон ее был тревожным. То и дело что-то завывало вокруг, скреблось в двери, клацало зубами. В видении было темно, и только чей-то голос прорывался сквозь зловещую пелену:

– Марна, проснись! Плохое вы выбрали место, чтобы спать! Живет в этой мельнице Лихо, и оно вернется к полуночи. Проснись же скорее! Проснись!

Вздрогнула во сне девица и тут же вскочила. А открыв глаза, увидела, что перстень ее погас, а сквозь прореху в стене в мельницу проникал холодный лунный свет. Метель прекратилась, ветер совсем стих. И хорошо было видно, как раскачивается ветхая входная дверь.

Снаружи кто-то кряхтел и стонал, пытаясь отворить ее, а затем поддались тюки, и показалась в проеме белая костяная рука. За нею и нога, сухая, словно у мертвеца. И вошло в мельницу Лихо Страшное, одетое в лохмотья. Седые грязные космы его свисали до пояса, железные зубы торчали изо рта, а глаза сверкали недобрым огнем, от которого кровь стыла в жилах. Тонкая кожа так обтянула череп, что казалось, ее нет вовсе.

Через плечо Лиха была перекинута полная сума, которую оно опустило на землю со стоном и оханьем. Как только упала котомка на дощатый пол, выкатился из нее белый человеческий череп и уставился на Марну пустыми глазницами.

Ужас сковал девушку, и не могла она даже шелохнуться от страха. А Кот тем временем крепко спал, словно зачарованный своим же Баюнским колдовством.