За пределами лун

— Не знаю, Рядовой Гомджа. Послушай, я просто хочу снять этот плащ и вернуться на свою ферму. Может быть, тебе пора остаться одному, — предложил Телдин, поднимаясь на второй этаж.

Гомджа выглядел смущенным. — Но я не знаю, куда идти, сэр.

На это у Телдина не нашлось ответа. Хотя фермер знал, что это не так, он чувствовал себя обязанным помочь гиффу. Часы, проведенные за выпивкой, кружились у него в голове и мешали думать, пока он не пожалел, что заговорил об этом. — Ладно, неважно. Забудь об этом. А сейчас ты можешь поспать. Не дожидаясь гиффа, Телдин с трудом втащился в комнату и рухнул на кровать. Гомджа не отставал от него ни на шаг.

Глава 8

Телдин сидел на краю смятой постели, его глаза были закрыты в напряженной сосредоточенности. Луч утреннего солнца медленно скользнул по тусклому деревянному полу и заиграл на ноге фермера. В другом конце маленькой комнаты Гомджа стоял у умывальника, обтирая свое лицо холодной водой. Журчание воды смешивалось с редкими криками торговцев с улицы внизу. Гомджа начал фальшиво напевать какой-то марш, но он звучал заунывно. Прежде чем гифф успел пропеть несколько нот, Телдин в отчаянии бросился обратно на кровать.

— Черт возьми! И что мне теперь делать с этой штукой? — крикнул Телдин в потолок. Он в отчаянии ударил ладонями по изжеванным молью одеялам, подняв облако пыли. — Я не могу снять эту чертову штуку. Я даже не могу заставить ее изменить размер, хотя я знаю, что она может это сделать! В явно плохом настроении Телдин, скатился с кровати и подошел к окну, как лиса, крадущаяся по краю курятника.

Гифф наблюдал за этой вспышкой широко раскрытыми глазами, но ничего не сказал, так как это продолжалось все утро. В любом случае, как солдат, он не имел права давать комментарии. Не сводя настороженного взгляда с фермера, гифф вернулся к своему омовению.

— Еще, — сказал Телдин с принужденным вздохом, пытаясь успокоиться. Человек закрыл глаза, нахмурил брови и стиснул зубы, переводя умственную концентрацию в физическое усилие. В затылке у него что-то защекотало, как от статического электричества в шерстяном свитере. Щекотка усилилась и побежала вниз по позвоночнику, слегка приподнимая волосы. Телдин остановился и посмотрел на мерцающую ткань, свисавшую с его плеч. Не было никаких сомнений, что теперь она стала короче, чем была раньше.

Телдин вздохнул и попробовал снова. — Сократись,— приказал он. Мысленно он представлял себе плащ упрямым мулом. Щекочущее ощущение вернулось, а затем, казалось, обратилось вспять, приближаясь к его шее. Плащ снова превратился в маленький воротник на его шее. — Наконец-то, что-то получилось, — торжествующе выдохнул он.

Пока гифф заканчивал мыться и одеваться, Телдин упражнялся в обретенном управлении плащом, сначала неуверенно, а потом все увереннее и увереннее. Плащ увеличивался, уменьшался, увеличивался и снова сжимался. — Это работает! Я думаю о нем, как о муле, и он, кажется, реагирует! Фермер, торжествуя, захохотал. После стольких бедствий и разочарований этот маленький успех был возведен в ранг крупной победы. Превратив плащ всего лишь в любопытное ожерелье, Телдин схватил сапоги и приготовился идти.

Рядовой Гомджа где-то нашел яблоко и теперь шумно жевал его. — Куда мы теперь, сэр? — спросил гифф, проглотив последние остатки, вместе с сердцевиной.

— Ты что, не слышал? Я уезжаю из города в Палантас, — почти весело ответил Телдин. — Я договорился с Вандурмом встретиться с ним у западных ворот. Там я куплю лошадь и поеду в Палантас. Телдин даже не удосужился взглянуть на гиффа, когда говорил, но подчеркнул исключительность своих планов. Как только был натянут второй сапог, человек вскочил на ноги и поспешно начал складывать свои немногочисленные пожитки в небольшой узелок.

Гомджа начал подражать упаковке вещей, которую делал человек. Он просунул голову под потолочную балку и положил свое имущество на кровать. С точностью, выработанной годами военной подготовки, солдат начал аккуратно складывать свое снаряжение. — Мы, сэр? — с надеждой спросил гифф, складывая несколько карт, извлеченных из-под обломков «Пенумбры».

Телдин остановился, укладывая свою единственную запасную рубашку на дно узла. — Мы с Вандурмом, — отчетливо произнес фермер.

— Понятно. Гифф продолжал собирать вещи. На его лице не отразилось ни малейших эмоций или огорчения. — Вандурм… он ведь наемник, не так ли?

Телдин медленно продолжил собирать вещи. — Да, так и есть, — настороженно ответил он. Фермер на ощупь укладывал свои вещи, не сводя глаз с высокого гиффа.

— Тогда я предложу ему свои услуги, — спокойно объявил Гомджа, не отрывая взгляда от своих вещей.

— Что ты сделаешь?

— Я наймусь к нему, сэр. Он наемник, а я солдат без команды. Гомджа, наконец, остановился и посмотрел на Телдина, спокойно излагая свой план. Гифф, пользуясь, случаем, был уверен в успехе своей идеи.

— Ты не сделаешь ничего подобного! Ты можешь просто перестать преследовать меня и убраться из моей жизни, — пробормотал Телдин. Он схватил свой узелок и яростно закинул его на плечо.

— Конечно, сэр, — ответил Гомджа, все еще не обращая внимания на вспышки гнева Телдина. Гифф продолжал методично упаковывать вещи, завязал узел и перекинул его через плечо. — Я ищу оплачиваемую работу. Это просто совпадение, что единственный человек, который возьмет меня на работу, — ваш друг Вандурм. Гиффы — лучшие телохранители и исполнители во всех известных Сферах. Кроме того, у меня тоже есть вопросы к этому Астинусу из Палантаса. Чем скорее я найду выход из этого мира, тем дальше «уйду из вашей жизни». Гифф спокойно, почти безмятежно улыбнулся. — Увидимся у западных ворот, сэр.

Телдин издал вопль, точнее, блеяние отчаяния и закрыл лицо руками. — Ладно, ты победил! Давай просто пойдем к воротам вместе. Глубоко внутри себя человек почувствовал легкую дрожь облегчения. Может быть, потому, что ему начинало нравиться общество этого большого зверя? Или это было просто освобождение от чувства вины за то, что гифф застрял в Каламане? Телдин не мог сказать наверняка.

Они тихо вышли, стараясь не потревожить спящего трактирщика. Хозяину уже заплатили, так что Телдин не видел необходимости будить его. За ними в открытую дверь последовал кот и исчез в переулке, пока они шли по улице. Ясное небо и утреннее солнце уже предвещали теплый день, но прохладный ночной бриз все еще дул с залива.

Телдин, не теряя времени, направился к главной улице. Этот широкий проспект прорезал сердце Каламана, прямо от замка к западным воротам. Вдоль проспекта росли молодые деревца, а в центре парка цвели цветы. Прямо перед замком стояла огромная бронзовая статуя Лораланталаса, Золотого Генерала и освободителя Каламана. Генерал был верхом на своей лошади. В дальнем конце улицы возвышалась огромная башня западных ворот, превалирующая над маленькими домиками, окружавшими ее. Статуя и ворота были хорошо видны на всем протяжении бульвара.

Телдин вспомнил, что когда Каламан был освобожден от осады драконидов, улица представляла собой унылую и безрадостную полосу, усеянную лагерями солдат и бездомных. Во многом она напоминала парк, в который они с Гомджей забрели две ночи назад. Там были те же самые лачуги, те же самые ободранные деревья, даже печальные и отчаявшиеся люди. Телдин задумался, сколько же людей когда-то жили в этом парке вдоль этой зеленой аллеи.

— Сэр, а кто такой этот Вандурм? — спросил Гомджа, когда они торопливо шли по улице. Голос гиффа был приглушен складками ткани, покрывавшей его голову. — Он храбрый командир? Я должен знать, прежде чем подписывать контракт с ним.

Долговязый фермер на мгновение решил не отвечать ему — или даже солгать, чтобы досадить гиффу, но передумал. Гифф, может быть, и доставляет ему неприятности, но он не заслуживает такого обращения, — Вандурм старый солдат и, как мне кажется, достаточно храбрый. Я никогда не служил под его началом, так что не знаю наверняка.

— Тогда откуда вы его знаете? Я предполагал, что вы сражались под его началом на войне. Гомджа боролся с одеялом, стараясь не дать ему соскользнуть с ушей.

Телдин протянул руку и помог поправить одеяло, пока они шли. — Я познакомился с ним во время войны в Палантасе, когда только поступил на службу. Я был неопытным юношей — Телдин приостановился, тщательно подбирая слова, вспомнив, что солдату Гомдже было всего шестнадцать лет. — Так или иначе, я встретил Вандурма в Палантасе. Он объяснил мне, как все устроено в армии, и этим уберег меня от неприятностей.

— Он, похоже, опытный воин,— предположил гифф.

— Это так, конечно, и еще он богохульник, похабник и еще кое-что. Телдин увеличил темп, опасаясь, что он может опоздать на утреннюю встречу. Гифф засуетился, стараясь держаться рядом с человеком, эффектно закончив их разговор.

— Доброе утро, Мур! — крикнул кто-то, когда они приблизились к воротам. Мускулистый Вандурм отделился от более высоких людей и лошадей, сгрудившихся у крепостной стены. — Наконец-то ты появился. Я всегда думал, что фермеры встают рано утром, но, может быть, фермерство сделало тебя нежным, а? Насмешка приземистого наемника была добродушной. Похлопав Телдина по плечу, коротышка повернулся к всадникам и, махнув рукой, хвастливо представил их друг другу. — Это мой эскадрон, самые крутые бойцы во всей Соламнии.

Телдин оглядел двадцать или около того человек, составлявших военный отряд Вандурма. Это были безошибочно наемники; некоторые из них сидели высоко и гордо, другие напряженно сидели в седлах, но все они были отмечены жестким взглядом, подозрительными глазами, словно высеченными из камня. Каждый человек был готов к бою. Здесь были копья, украшенные потрепанными вымпелами, щиты, расписанные причудливыми узорами, и бесподобные доспехи, окрашенные в яркие цвета и покрытые серебром и медью. Из-под плащей торчали мечи, луки и колчаны висели на боках лошадей, копья вставлялись в гнезда по бокам седел, в то время как другие орудия войны предоставляли каждому человеку индивидуальный и уникальный арсенал.

Несколько всадников выделялись из общей группы, и Телдин обратил на них внимание. Один из них, щеголяя повязкой на глазу и гривой черных волос, имел два огромных ножа, перекрещенных на поясе поверх кольчуги. Другой наемник, одетый только в простые коричневые одежды, изучал вновь прибывших, натирая воском тетиву своего длинного лука. Эти двое, в частности, казалось, выделялись из остальной группы.

Пока Телдин изучал их, два десятка всадников внимательно оглядели фермера. В их взглядах не было ни ненависти, ни злобы, только холодное презрение, порожденное инстинктом самосохранения. Наконец, Вандурм разрушил возникшую задержку. — Мы готовы ехать, Мур. Месхиор даст тебе лошадь, пока ты будешь прощаться со своим… спутником. Вандурм кивнул в сторону гиффа.

— Он хочет пойти с нами, — коротко ответил Телдин, подходя ближе к гиффу.

Капитан наемников остановился и посмотрел на Телдина. — Прошлым вечером ты говорил совсем другое, — удивленно ответил Вандурм.

— Все изменилось, — ответил Телдин, пожав плечами. — Теперь он хочет пойти со мной.

Невысокий человек задумчиво поджал губы, явно немного скептически относясь к новому предложению. — Подойди сюда, — наконец, приказал он громадному незнакомцу в накидке, стоявшему перед ним.

— Есть, сэр! — прогремел Гомджа из складок, все еще скрывавших его лицо. В истинно военной манере гифф быстро шагнул вперед и резко вытянулся по стойке «смирно». — Рядовой Гомджа просит разрешения поступить на службу, сэр!

Оглядев гиффа, Телдин улыбнулся, а Вандурм удивленно выгнул бровь. При росте в пять футов нос капитана едва доставал до середины груди Гомджи. — Ты умеешь обращаться с мечом? — наконец спросил Вандурм.

— Да, сэр!

— Ты сражался в бою?

Гомджа на мгновение заколебался, но потом решил, что бой ««Пенумбры»» имеет какое-то значение. — Да, сэр.

— Тебе приходилось убивать человека?

Глядя прямо перед собой, избегая взгляда Вандурма, Гомджа ответил: — Нет, сэр. Гифф стоял, ожидая новых вопросов, но Вандурм просто промолчал. Вместо этого капитан медленно обошел гиффа, отметив пухлые серо-голубые руки, толстые ноги и широкие плечи.

— Не знаю, Телдин. Для тебя лично я согласен, но сначала спрошу своих помощников, — сказал Вандурм, остановившись рядом со своим старым другом. — Брюн, Месхиор, нужно поговорить. Отойдя от Телдина, Вандурм жестом пригласил двух своих помощников присоединиться к нему. Телдин, не слишком удивленный, заметил, что к капитану присоединились одноглазый и лучник. Все трое вели тихую беседу, прерываемую взглядами на гиффа и Телдина и несколькими показами пальцами. Телдин не слышал, о чем они говорили, но по выражению их лиц догадался, что дело идет не очень хорошо. Когда дискуссия закончилась, все трое подошли, Вандурм шел впереди.

— Как и мне, моим помощникам это не нравится, — объявил бородатый капитан, обращаясь в основном к Телдину. — Он выглядит сильным, но почему прячет лицо?

— Прошлым вечером я рассказывал тебе, что с ним сделала Темная Королева, — быстро сказал Телдин, прежде чем гифф успел сказать что-то еще. — Это привлекает слишком много внимания в городе, так что будет лучше, если он останется скрытым. Гомджа, узнав свою роль, согласно кивнул.

Ответ был недостаточно убедителен для Вандурма. — Покажи мне свое лицо,— потребовал он, поворачиваясь к гиффу. Гомджа повернулся, чтобы спросить Телдина, но фермер лишь пожал плечами. Скрепя сердце, гифф медленно открыл складки одеяла. Когда он отодвинул ткань ровно настолько, чтобы они могли видеть, Вандурм, Брюн и Месхиор прижались друг к другу, как мальчишки, жаждущие заглянуть в спальню трактирной девки. Увидев лицо Гомджи, глаза Вандурма слегка расширились. Взгляд его помощников оставался таким же жестким и непроницаемым, как и прежде. Наконец капитан медленно заговорил: — Теперь я понимаю, почему ты его прячешь. Он привлечет внимание в городе. Он оглянулся на Гомджу, оценивая гиффа в новом свете. Едва взглянув на своих помощников, Вандурм небрежно добавил: — Хороший боец, я думаю. Он пойдет с нами. Готовьте людей к походу. Последнее было адресовано его помощникам.

Предводитель наемников повернулся к Телдину и похлопал его по спине. — Я делаю это, потому что ты мне как сын, Тел. Я уверен, что по дороге вы мне все отплатите той же монетой. Он расхохотался, увидев озадаченное, испуганное выражение, промелькнувшее на лице фермера. — Вы позаботитесь о моих лошадях, а я о вас. Пойдем, я дам тебе лошадь. Схватив Телдина за локоть, Вандурм повел фермера к ожидавшей его команде для инструктажа. Гомджа, довольный результатом, последовал за ними.

Они быстро двинулись в путь, но вскоре поездка стала монотонной, раздавался только ровный стук лошадиных копыт по пыльной дороге. Даже идя рядом, Гомджа мог довольно хорошо сохранять темп. За городом гифф покончил с пыткой горячим и душным одеялом, закрывавшим его лицо. Первое появление серо-голубого чудовища среди них поначалу вызвало у людей немалый испуг, но они быстро скрыли свое удивление и любопытство, за исключением редких настороженных взглядов.

В ту ночь группа разбила лагерь у подножия Даргаардских гор. Где-то на юге, не слишком далеко, находилась зловещая крепость Даргаард-Кип. Несмотря на то, что она находилась далеко за пределами Соламнии, за ней внимательно следили, помня рассказы о Лорде Соте и его темной крепости.

Покончив с супом из сушеного гороха и трав, Телдин сел поближе к огню. Ночное небо было ясным, и солнечное тепло быстро улетучилось, сменившись прохладным ветерком с гор. Костер служил хорошей защитой от не по сезону холодного воздуха. Телдин хотел было использовать плащ, но передумал. Он не доверял его силам, потому что, хотя это была неодушевленная вещь, она, казалось, обладала способностью причинять больше неприятностей, чем разрешать их. Кроме того, он был так же счастлив, когда ему не напоминали о странной вещи, которую он носил на шее. Гомджа, всегда чувствуя опасность, сел подальше от костра, стараясь как можно внимательнее наблюдать за остальными.

Вандурм закончил обход людей и присел на корточки рядом с Телдином. — Вчера вечером мне показалось, что у тебя был плащ — теплый на вид. Воин зевнул и потеребил бороду.

— Да, — медленно ответил Телдин. Хотя вопрос был достаточно невинным, любое любопытство по поводу плаща заставляло Телдина насторожиться. Его первым побуждением было отрицать существование плаща, но логически он понимал, что это невозможно.

— Глупо вот так сидеть на холоде, вот и все. Вандурм улыбнулся и развел руками.

Голубые глаза Телдина сузились, нервно оглядывая капитана с головы до ног. — Это был плащ двоюродного брата. Я одолжил его и вернул обратно.

— А. Тебе нужно одеяло? У меня найдется дополнительное одеяло для старого друга, — великодушно предложил Вандурм. Когда Телдин покачал головой, капитан улыбнулся и пожал плечами. — Всегда одно и то же. Моя щедрость тебе не нужна. Вандурм кивнул в сторону Гомджи. — Этот странный тип — вы встретились с ним на войне?

— Вроде того, — солгал Телдин. История о Гомдже и Темной Королеве не выдержит критики, если Вандурм начнет задавать слишком много вопросов. Ветеран знал о Войне Копий больше, чем Телдин, и уж точно больше, чем Гомджа. Фермер не хотел, чтобы их мошенничество было раскрыто. — Он появился на моей ферме вскоре после войны. Бедняжка на самом деле даже не помнит, что с ним произошло.

— Так гораздо лучше, — проворчал Вандурм. — Ты ему все про нас рассказал, да? Насколько я похож на твоего отца?

Телдин усмехнулся над добродушным тщеславием капитана. — Совсем немного, Вандурм. Рассказы никогда не смогут воздать тебе должное.

— А, может быть, я расскажу ему, как учил тебя пить, как пьют настоящие солдаты. Наемник усмехнулся, подбросив еще одно полено в маленький костер. — Ты помнишь, а?

— О, я все еще помню, Вандурм. Как я могу забыть твои уроки? Эта выпивка, первая выпивка молодого фермера, была совершенно незабываема в памяти Телдина. Потом были уроки Вандурма, как избегать караульной службы, правильному подходу к лагерной жизни, реквизиции припасов и блуду. Вандурм был превосходным учителем в практической части военного дела.

— Это были хорошие времена, война, — сказал Вандурм, глядя на огонь. — Не то, что сейчас — мало работы для старого солдата. Наемник выдернул волосок из своей бороды. — Может быть, я стану фермером, как ты.

Телдин расхохотался при мысли о том, что его старый друг пытается ухаживать за полем. — Ха! — фыркнул он сквозь зубы. — Я так и вижу, как ты отдаешь приказы цыплятам в курятнике! А, ну, шевелитесь, ленивые птицы, — проревел фермер, подражая своему старому другу. Подражание Телдина вызвало на лице капитана самодовольную улыбку. Вскоре тихая ночь наполнилась их смехом.

Наконец Вандурм поднялся, отряхивая затекшие ноги. — Ты не меняешься, Тел. Я рад, что встретил тебя в Каламане. Спокойной ночи. Завтра мы еще поговорим о старых временах. Вандурм обменялся рукопожатием со своим старым другом и снова отправился на обход.

После всех предосторожностей, принятых в лагере, ночь прошла мирно. Проснувшись на рассвете, Телдин увидел темную фигуру Гомджи, скорчившуюся у костра. Гифф спал, все еще сидя, словно на страже. Фермер разворошил угли в костре и приготовил завтрак. Только после этого он разбудил своего спутника. Вскоре военный отряд свернул лагерь, и люди с радостью покинули район крепости Даргаард-Кип.

Оказавшись на дороге, поездка быстро превратилась в ту же простую рутину, что и накануне. Верный своему слову, Вандурм ехал рядом с Телдином. Отдав вчера приказы, у капитана больше не было забот. Иногда он просил Телдина проверить груз или почистить лошадиные копыта, и движение продолжалось без каких-либо проблем.

Их разговор коснулся многих вещей. Вандурм рассказывал, как он скитался после войны. Оказалось, что при наличии групп драконидов, все еще находящихся на свободе, иногда была работа для наемников. За эти годы Вандурм прошел путь от простого наемника до предводителя небольшого отряда. Он заработал приличную долю денег и, как хороший солдат, умудрился промотать большую их часть.

Со своей стороны, Телдин описал, что произошло с его фермой за эти годы и за последнее время, хотя и не упомянул ни о летающих кораблях, ни о неоги, ни о своем странном плаще. Фермер утверждал, что это налетчики разгромили ферму, и теперь он едет в Палантас искать средства у дальних родственников.

Разговоры вернулись к былым временам. Вандурм с удовольствием рассказывал Гомдже смущающие истории о юности Телдина. — Мне пришлось отговаривать его от вступления в передовые отряды, — недоверчиво объяснил Вандурм. — Когда Телдин прибыл в Палантас, он был готов сражаться с драконидами в одиночку. Капитан ухмыльнулся при этой мысли. — Чтобы сохранить ему жизнь, я позаботился о том, чтобы он стал погонщиком мулов. Разве это не правда, Тел?

Гифф посмотрел на Телдина, чтобы проверить правдивость слов наемника. Фермер кивнул, его голова покачивалась в такт шагам лошади. — Это правда, но я возненавидел его за это. Он сказал командиру, что я фермер и умею обращаться с мулами.

— Этот человек был дураком, его легко было обмануть, но я сделал это для тебя. Он был слишком молод, чтобы погибнуть на войне, и у него не хватило духу стать настоящим солдатом, — гордо вставил Вандурм. — Это было к лучшему. Вот видишь, ты сегодня жив, а?

Телдину не хотелось признавать, что капитан прав, но он был прав. Наемник уже тогда хорошо разбирался в людях. Телдин прибыл в Палантас, полный идеалов, но не слишком разбирался в реальности. Вандурм понял это и устроил так, чтобы мальчик с фермы научился. — И вообще, зачем ты это сделал? Это то, что я всегда хотел понять.

Вандурм некоторое время покачивался в седле, прежде чем ответить. — Мне кажется, ты напомнил мне сына моей сестры, — уклончиво ответил он, сверкнув озорной улыбкой. — Ты мне понравился, и я не хотел видеть, как ты умрешь, а?

Телдин не стал спорить. Их дружба была одной из тех вещей, которые он никогда по-настоящему не понимал. Правда, они неплохо ладили, но, ни тогда, ни сейчас фермер не мог понять, почему Вандурм взял его под свое крыло.

И все же дружба между Вандурмом и Телдином, казалось, мало влияла на остальных членов отряда. Но Телдина это не беспокоило. Как правило, он находил наемников неприятной и неправедной командой. Телдин вспомнил их на войне — людей, которые, увидев кровь, сначала научились ее не бояться, а потом полюбили. Они сражались не потому, что это было справедливо, а потому, что им это нравилось. Для наемников деньги решали все моральные вопросы. Не раз во время войны Телдин встречал людей, которые сражались на обеих сторонах, выбирая ту, которая платила больше или была наиболее выгодной. Они никогда не понимали и не заботились о том, какая сторона права. Месть была их идеей справедливости.

Всадник с дикой гривой и повязкой на глазу, одноглазый Брюн, казалось, особенно подозрительно относился к Телдину и его спутнику. Три – четыре раза в час Телдин ловил на себе его пристальный взгляд, устремленный в их сторону. Брюн никогда не был враждебен и даже дружелюбен. Иногда он ехал рядом, задавая вопросы о гиффе, их целях, где они были и что видели. Но Телдин отвечал сдержанно; одноглазый наемник не внушал ему доверия.

По ночам, когда Вандурм был занят, Телдин показывал Гомдже созвездия. Солдат запоминал их позиции, названия и истории; Баланс, Паладин и Королева Тьмы были одними из немногих, которых Телдин мог опознать.

Со своей стороны гифф пытался объяснить фермеру чудеса космоса: как горят звезды, как странные существа двигаются по другим мирам и как корабли летают между планетами. Слова слишком часто подводили Гомджу, и Телдин запутался еще больше, чем вначале. И все же рассказы гиффа были полны чудес и приключений, о которых Телдин никогда раньше не слышал.

Отряд путешествовал без изменений в течение нескольких дней, интенсивно двигаясь днем, и, разбивая лагерь, на краю полей ночью. Они редко останавливались на постоялых дворах вдоль дороги. Вандурм соблюдал строгую дисциплину, а таверны были слишком большим соблазном для пьянства. — «В этом отношении капитан сильно изменился», — подумал Телдин. Кое-кто из наемников ворчал, но большинство были профессионалами, привыкшими к обычаям Вандурма.

В семи днях пути от Каламана и в шести от их лагеря возле крепости Даргаард-Кип наемники достигли стен Башни Верховного Жреца. Массивное укрепление — место первой великой победы в Войне Копий, располагалось на перевале Вестгейт, перекрывая узкий каньон, который, в конечном итоге, вел к далекому Палантасу. Дорога пронизывала стены крепости и проходила через меньшую секцию, известную как «Шпора Рыцаря». По одну сторону отрога возвышались характерные строения цитадели: группа башен, сгруппированных вокруг одного главного шпиля, святилище Верховного Жреца, которое парило на головокружительной высоте над остальными. Один рыцарь как-то сказал Телдину, что с вершины виден пролив «Тротил», а до него шестьдесят лиг. Если отбросить очевидное преувеличение, башня была достаточно высокой, чтобы дотянуться до стен каньона, отмечавших край равнины. Эти скалы отбрасывали тени на дорогу в том месте, где она приблизилась к воротам.

За пределами крепости годы забвения и войны медленно сводились на нет. Свежая каменная кладка отчетливо выделялась на фоне старого темного камня. Когда-то крепость была почти пуста, но теперь на ее стенах стояло много людей, скучающих, но настороженных. Воспоминания о двух войнах все еще были свежи в умах большей части гарнизона, войнах, во время которых крепость была плохо вооружена и плохо управляема. Солдаты крепости теперь, казалось, были полны решимости, чтобы не допустить таких проблем.

Там, где стражники Каламана были осторожны, их товарищи в Башне Верховного Жреца были откровенно подозрительны. Отношение людей в Палантасе постепенно менялось, и эти стражники отражали эти новые чувства, тщательно проверяя всех, кто пытался пройти через вход. Движущийся поток медленно вился через ворота, когда каждый экипаж, каждый путешественник останавливался, а затем проверялся для входа через проход «Вестгейт». Наконец, Вандурм выступил вперед, представляя своих людей. Вернувшись, он махнул отряду вперед, а стражники лениво наблюдали за ними. Когда приблизились Телдин и гифф, Вандурм отвел их в сторону.

— Чтобы провести твоего друга через ворота, потребуется много уговоров. Рыцари больше не самые доверчивые и глупые воины. Даже некоторые из моих людей советуют мне оставить твоего друга. Если охранники вызовут его, убедись, что он не сделает ничего опрометчивого. Вандурм многозначительно кивнул в сторону гиффа и тронул лошадь с места. Телдин тоже посмотрел на своего спутника, пытаясь прочесть выражение его лица, но широкое лицо Гомджи было бесстрастной маской. Подавив чувство обреченности и дурного предчувствия, Телдин последовал за Вандурмом через ворота башни.

Когда они, наконец, миновали решетки, перешли через мост, прошли сквозь стены и вошли в узкий каньон, Телдин с облегчением посмотрел на Гомджу. Гифф не сделал ничего необдуманного, что было небольшим благословением.

Войско Вандурма воссоединилось, его авторитет был восстановлен, и он легко взмахнул на коня, крепкую гнедую кобылу. По его пронзительному приказу солдаты вскочили на коней и начали долгий спуск к Палантасу.

После выхода из крепости дорога нырнула в узкое ущелье, прорезавшее два острых, как нож, горных хребта. Дорога шла по дну каньона рядом со стремительным потоком, питаемым дождями и снегами, которые стекали вниз по изрезанным оврагами склонам. Лишь немногие деревья могли найти опору на крутых и скалистых склонах, поэтому вода текла красно-коричневой от минералов, унесенных эрозией. Дорога шла вдоль ручья там, где только могла, петляя между тенями. На дне каньона редко бывал полный дневной свет.

Там, где раньше они скакали быстрым шагом, теперь Вандурм приказал полностью перестроиться, замедляя колонну до легкого шага. Телдин, уставший и измученный седлом после нескольких дней тряски рысью, не жаловался, а Гомдже было легче поспевать за всадниками. Большой гифф шел рядом с человеком, который скакал на коне.

Слегка покачиваясь в седле, Телдин заговорил с гиффом, повышая голос, чтобы его было слышно сквозь стук копыт колонны. — Ну, Гомджа, этот разлом в горах ведет прямо в Палантас. Через несколько дней мы будем там.

— Вы знаете эту дорогу, сэр? Каким-то образом гиффу удалось раздобыть немного продуктов, и он снова принялся за еду.

— Во время войны — первой войны — я служил в Палантасе. Я был в первой колонне подкрепления, прибывшей в Башню Верховного Жреца после победы Лорда Маркенина над армией драконов.

Гомджа поднял голову, его маленькие глазки расширились от любопытства. Военные истории для него никогда не были скучными, и ему показалось, что Телдин вот-вот начнет их рассказывать. — Должно быть, это было великолепно, сэр! — нетерпеливо сказал он.

Телдин закрыл глаза и подавил дрожь, вспомнив этот поход. — Нет, не было, — наконец ответил он. В своем сознании, Телдин смог увидеть каньон так, как это было тогда. — Была зима, и перевал был закрыт снегом. Наша колонна двинулась вперед как раз в тот момент, когда началась оттепель, и нам пришлось пробиваться сквозь тающую корку, чтобы добраться до башни. Вода поднялась высоко, и дорогу не раз размывало. Три человека были сметены этим… — Телдин открыл глаза и показал на поток, журчащий рядом с ними — и их тела не были найдены до весны. К тому времени, как мы добрались до башни, половина наших людей была обморожена. И тут все стало еще хуже.

— За несколько дней до этого Соламнийские Рыцари «выиграли» битву за перевал Вестгейт. Но они были рыцарями, а не солдатами. В голосе Телдина, вспомнившего прошлое, не было ни малейшего намека на презрение. Гомджа внимательно слушал, даже забыв жевать. — Рыцарей было слишком мало — и они были слишком важны — чтобы выйти на поле боя и заявить свои права. Все это время, пока мы пробирались сквозь сугробы к башне, Соламнийские Рыцари оставались внутри крепости и чтили своих павших командиров. Они оставили остальных погибших, чтобы их похоронили мы. Три дня, да, три дня — они оставили их лежать там, в течение трех дней.

Телдин закрыл глаза, пытаясь совладать с подступающим гневом. Воспоминания были болезненными, даже сейчас. Когда он снова открыл их, то заметил, что рядом с ними оказался Вандурм. Как долго капитан слушал его, Телдин не знал. — Нам потребовалось два дня напряженной работы, чтобы похоронить их всех. Несколько человек стояли на страже, пока остальные копались на ледяном ветру. Мы не могли кремировать тела — не хватало дров и смолы, чтобы сделать эту работу, — поэтому нам пришлось использовать кирки, чтобы выкопать мерзлую землю для могил. Мы сложили двадцать или тридцать тел в одну яму. Когда мы закончили с этим, в крепости все еще оставались драконы.

— Драконы, сэр? — спросил Гомджа, внезапно, оживившись. — И копья драконов? В своем сознании гифф был сборщиком трофеев.

— Три дракона, — ответил Телдин, продолжая свой рассказ, не обращая внимания на любопытство Гомджи. — Рыцари каким-то образом заманили их туда, убили всех, а потом бросили вон там. Когда мы добрались до башни, тела все еще лежали во дворах. Мы не могли похоронить драконов — они были слишком большими, даже слишком большими, чтобы протащить их через ворота. Поэтому нам пришлось разделывать их на месте. Затем мы вынесли куски замороженного мяса на равнину и сожгли их с помощью небольшого количества дров, которые у нас были. Телдин прервал свой рассказ, ожидая, пока образы исчезнут из его сознания.

— Вот, какой была эта война, — закончил Телдин, глядя на гиффа.