За пределами лун

— А что чиновники? А как насчет Рыцарей Соламнии? Неужели они не могут с этим справиться?

— Какое-то время так и было. Наверное, это было недостаточно гламурно для этих рыцарей. С тех пор как они ушли, местная милиция не может угнаться за разбойниками. Кого-то ограбили, и милиция некоторое время гонялась за бандитами, пока все не успокоилось. Потом все разошлись по домам. В голосе старика послышались зловещие нотки.

— Не хочу показаться грубым, — сказал Якос, меняя тему разговора, — но что случилось с вашим другом? Вы сказали, что это было что-то такое во время войны.

— Что? Телдин опешил. Он стал придумывать историю для этого вопроса, и теперь ему нужно было вспомнить все детали. Он понизил голос до заговорщического шепота.

— А, вы о нем. Он не любит много говорить об этом. Это всё, знаете ли, Верховные Лорды что-то с ним сделали. Пытались переделать его, как это делали с драконидами. Голубые глаза Телдина озорно блеснули. — Только они получили вот это, — он кивнул в сторону Гомджа, — вместо того, что хотели. Они назвали его гиффом. Это было ужасно. Он вообще не хочет об этом говорить. На самом деле, я не думаю, что он даже помнит об этом.

Якос и его сын кивнули, широко раскрыв глаза от удивления.

— Лучше всего, — продолжал Телдин, наслаждаясь их доверчивой реакцией, — просто никогда не упоминать об этом. Мне бы не хотелось, чтобы он что-нибудь об этом вспомнил. Иногда ему снятся кошмары, и он просто раздирает свое место во сне. Фермер нервно сглотнул и оглянулся на дремлющего гиффа.

— Так почему же вы с ним не расстаетесь, мистер?— спросил мальчик. Якос бросил на сына мрачный взгляд.

— Он мой друг, — нерешительно ответил Телдин. — Вы же не можете просто так бросить друга.

— Хватит об этом, парень. Давай не будем грубить. Мальчик выглядел разочарованным, так как интересная для него тема была закрыта.

После этого разговор перешел на более безопасные темы. Телдин рассказал о своих двоюродных братьях в Каламане и о том, как он был там во время войны. Мальчик жаждал военных историй, и Телдин, чтобы скоротать время, сплел ему несколько рассказов о драконах, летающих цитаделях и битвах. Телдин просто рассказывал истории, которые слышал от других, но для мальчика это не имело никакого значения. Для него все эти истории были захватывающими. Энтузиазм юноши снова сделал все ясным и простым — кто был добрым, кто злым, какие подвиги совершались. — «Все вышло не совсем так», — подумал Телдин.

К тому времени, как Телдин закончил свои военные рассказы, день уже клонился к закату. Неровные долины остались далеко позади, а впереди дорога тянулась прямой линией через равнину, окружавшую Каламан. Дорога была усеяна маленькими деревушками и полями. Даже по прошествии пяти лет в большинстве мест сохранились следы разрушений, вызванных осадой и освобождением Каламана. Дома все еще оставались заброшенными, их владельцы давно бежали или были убиты. Линии траншей, осыпающиеся и заросшие, все еще пересекали поля. Лесные участки, которые росли в пустошах, с трудом восстанавливались. Телдин вспомнил, что почти все деревья были срублены двумя армиями. Руины земляных валов и частоколов, возведенных осаждающими и осажденными, стояли ломаными линиями по всему ландшафту.

Но это была не только разрушенная земля. Телдин удивился, как много удалось сделать за пять лет. Оставшиеся в живых сами находчиво взялись за восстановление. Многие дома были отремонтированы с помощью бревен, взятых из заброшенных частоколов; заостренные бревна теперь образовывали углы домов. Траншеи были превращены в ирригационные каналы. Миновав скопление лачуг, Телдин увидел остатки старой деревянной башни, превращенной в дюжину маленьких лачуг.

В нескольких лигах впереди знакомые серые стены Каламана стояли темной массой, маленькие шпили центральной крепости возвышались над стенами. Рядом блестела серебром река Вингаард, там, где она расширялась, впадая в большой одноименный залив.

Телдин перебрался на заднюю часть телеги, где на куче апельсиновых корок лежал Рядовой Гомджа. Гифф съел огромное количество фруктов. Телдин обещал Якосу заплатить, но теперь его беспокоило, какова сейчас цена апельсинов в Каламане. Кошелек у него был далеко не солидный. Однако, учитывая недавние события в его жизни, это было лишь незначительным беспокойством.

Когда фургон приблизился к городским воротам, Телдин осторожно попытался разбудить спящего гиффа. Ворча, Гомджа отбил руку Телдина и попытался перевернуться, так что вся повозка заскрипела под его перемещающимся весом. Не желая так легко сдаваться, Телдин схватил гиффа за плечо и сильно встряхнул. Инопланетянин сонно открыл глаза.

Поторговавшись с Якосом, Телдин достал из своего маленького кошелька несколько драгоценных монет и расплатился с фермером. К счастью, в этом году апельсинов было в избытке, так что на дне его кошелька все еще звенела сталь. Выбравшись из повозки, они подошли к воротам. Телдин поймал себя на том, что беспокоится, правильно ли гифф сыграет свою роль, а затем на мгновение задумался, почему он, вообще, собирается помочь гиффу пройти через ворота. Но он так и сделал.

Глава 6

Потребовался час и еще несколько драгоценных монет Телдина, чтобы убедить стражников, что Гомджа не был опасным шпионом из драконовских земель. Фермер описал ужасы, которые пришлось пережить солдату Гомдже, и, к счастью, гифф правильно сыграл свою роль, пробормотав несколько зловещих фраз в подтверждение рассказа Телдина. Хотя и не вполне убежденные, охранники решили, что пара достаточно безвредна — стальные кусочки из кошелька Телдина позаботились об этом. — Напишите ваше имя и распишитесь, — приказал сержант стражи, указав на Телдина. — Вы отвечаете за это существо. Если он что-нибудь предпримет, мы арестуем вас обоих. Понятно?

Телдин подавил стон отчаяния и кивнул. Учитывая склонность солдата создавать проблемы, Телдин не осмелился оставить гиффа в городе одного, как он планировал. Похоже, гиффу придется быть с ним еще какое-то время.

— Они здесь очень осторожны, — презрительно заметил Гомджа, когда они прошли через ворота. — У них есть враги, сэр?

Телдин сначала не ответил, сосредоточившись на том, чтобы провести гиффа через толпу лоточников, столпившихся у ворот, стараясь не обращать внимания на взгляды, которые бросали на его спутника. Было бы здорово, если бы он мог просто исчезнуть, подумал Телдин, но у него не было такой возможности. Толпа легко расступалась перед ними, никто не хотел подходить слишком близко к этой паре. — Жители Каламана все еще помнят войну, — объяснил Телдин. — Город находится довольно близко к границе. Жители Каламана от природы недоверчивы и не храбры. Полагаю, охранники помогают им чувствовать себя в безопасности.

Гомджа презрительно фыркнул. — Им было бы гораздо лучше нанять кого-нибудь из крепких ребят, чтобы они решили все эти проблемы, если вы понимаете, что я имею в виду, сэр. Прежде чем Телдин успел ответить, гиффа отвлек продавец с корзиной пирожных. Ноздри солдата раздулись, когда он глубоко вдохнул и начал следовать за запахом. Торговка ускорила шаг, испугавшись голодного взгляда в глазах странного существа. Когда она исчезла в толпе, внимание Гомджи привлек фруктовый киоск, и он направился туда.

Телдин схватил гиффа за рукав. Он догадывался о намерениях солдата, и был полон решимости остановить его прежде, чем Гомджа что-нибудь съест на последние монеты в их кошельке. — Не сейчас, — отрезал он, уводя своего спутника прочь. — Мы пойдем к моему кузену. Там, я уверен, вас накормят. Возможно, будет прекрасный ростбиф, или что-нибудь вкусненькое, — заметил Телдин, сворачивая в переулок.

— Фу… мясо. Гомджа даже содрогнулся. Заметив озадаченный взгляд Телдина, гифф объяснил: — Наш вид не пожирает падаль… я не имею вас в виду, сэр, — поспешно добавил Гомджа. — Просто фрукты и овощи гораздо вкуснее. Они делают нас сильными, вот почему мы, гиффы, такие хорошие солдаты. Для пущей убедительности Гомджа хлопнул себя по груди, которая отозвалась глухим стуком. Телдин только кивнул, преисполненный молчаливым удивлением этим последним откровением своего спутника.

Поиски дома кузена заняли некоторое время. Прошло пять лет с тех пор, как Телдин в последний раз был в Каламане. Он был здесь в самом конце великого парада победы, уже после осады Каламана, и у него не было времени навестить дальних родственников. Он смутно представлял себе, где находится этот дом, но после войны казалось, что все улицы были перестроены или переименованы. В конце концов, Телдин сдался и стал приставать к прохожим, спрашивая дорогу. В основном это были бесплодные, отрывистые отнекивания, прерываемые испуганными взглядами в сторону существа, стоявшего позади Телдина. Наконец, заставив Гомджу ждать в темной тени переулка, Телдин нашел кого-то, кто знал дорогу и не был готов бежать, как кролик, при приближении незнакомца.

Указатели привели их к маленькой улочке недалеко от главной площади. В дверях и окнах по обеим сторонам было что-то знакомое, но в темноте трудно было сказать наверняка, что все осталось таким же, как помнил Телдин. Он внимательно изучал каждый вход, высматривая вывеску сапожника, висевшую над дверью и сообщавшую о ремесле мастера Трандалли.

У четвертой двери, в темном полуразрушенном строении, Телдин остановился, и Гомджа чуть не налетел на него. Над дверью была покосившаяся железная скоба, на цепях которой отсутствовала табличка, которую она когда-то держала. Дверь была сорвана с петель и неуклюже подперта у входа. Фермер вытаращил глаза на разрушения.

— Ваши кузены живут здесь, сэр? — изумленно прогремел Гомджа.

— Я так и думал, — медленно ответил фермер, осматривая ветхое строение. Обрывок вывески на двери объявлял это место жилищем «Мастер Транд…» Остальная часть названия давно сгнила.

— Убирайтесь прочь, голодранцы! Там никого нет! — раздался пронзительный голос с другой стороны улицы. Ставни распахнулись, и женщина с двойным подбородком угрожающе перегнулась через подоконник. — Трандалли уехали из города много лет назад, даже не сказав, куда они направляются, так что просто убирайтесь отсюда! Телдин стоял, ошеломленный этой новостью. Его кузены, его единственная надежда, исчезли. Гомджа сделал угрожающий шаг вперед, но его остановил Телдин.

— Пошли отсюда, — в смятении пробормотал фермер. Ему нужно было найти тихое место, чтобы пересмотреть свои планы. Схватив гиффа за руку, фермер потащил чужака прочь с улицы. Его внимание привлекло трепетание ткани в темном проходе. Остановившись на мгновение, Телдин метнулся в переулок и сорвал ткань с веревки. Это было большое серое одеяло грубой вязки, но именно то, что искал Телдин. Поспешив обратно на улицу, он бросил ткань гиффу и поспешил дальше. — Завернись в это одеяло, — приказал Телдин. — Я уже устал объяснять тебе. Его сердитый тон фактически отбил у гиффа охоту спорить.

Пара прошла несколько кварталов, прежде чем кто-то из них заговорил. В конце концов, молчание нарушил гифф. — Куда теперь, сэр?

Телдин помолчал, обдумывая свои скудные возможности. Он был слишком расстроен, чтобы думать. Все было поставлено на то, чтобы найти его кузенов и заручиться их помощью, но теперь эта надежда рухнула. Они уехали в неизвестном направлении, и он остался один — гифф едва ли считался — особенно, в Каламане. Его следующей запланированной остановкой был базар, где он собирался снять плащ и продать его. Если ничего другого не остается, он может найти кузнеца, чтобы тот разрезал цепь. Базар, однако, не откроется до рассвета.

Судя по положению лун, Телдин решил, что сейчас около двух часов ночи. В это время там почти ничего не будет открыто. Каламан не был городом, известным своими бесконечными развлечениями. Все гостиницы закрыли свои двери гораздо раньше этой ночи. Во время войны на набережной всегда что-то происходило, но Телдин не мог представить себе, как он возьмет Гомджу в один из таких шалманов. Он знал по опыту военного времени, что в этот час там можно застать людей, жаждущих выпивки. — Мы подождем утра.

— Где, сэр? — спросил гифф. Прохладный ветерок дул вдоль набережной, поднимая вверх обрывки мусора, которыми была усеяна улица.

— В любом месте, которое сможем найти. Все гостиницы уже закрыты. Давай не будем здесь оставаться, — уныло сказал Телдин.

Они вдвоем отправились в никуда, пересекли извилистые улицы и направились на север, в сторону рыночной площади. Несмотря на поздний час, на улице было довольно много людей. Некоторые из них могли быть ворами или даже хуже, но они отступали, увидев семифутовую неуклюжую тень, которая следовала за Телдином. Тем не менее, фермер заметил, что многие из них были просто бедны, спали в самодельных палатках или сгрудились вокруг костров. Некоторые из тех, кого он видел, были калеками, лишенными одного или обоих глаз, ноги или руки. Он предположил, что это — выжившие на войне солдаты. Как и он сам, немногие из этих людей видели какую-либо выгоду от возвращения богов и их целителей.

Еще более тревожным было то, что увидел Телдин: целые семьи теснились в маленьких лачугах, построенных в тени величественных домов города. Из этих лачуг доносились прерывистый кашель и жалобные стоны. — «Беженцы», — догадался Телдин. Война сорвала с мест так много людей. Некоторые из них еще не вернулись домой. Другие никогда не вернутся, потому что их фермы все еще могут быть в руках драконидов. — «Это потенциал войны», — вздохнул он про себя. — Мы сражались за этих людей, Гомджа, и посмотри, что они получили от великой победы. Сейчас Телдин не мог избавиться от чувства горечи. Гифф с любопытством посмотрел на фермера, пытаясь понять отношение человека, но чувства были слишком чужды большому чужаку. Война всегда была славным делом в его глазах.

Чувствуя себя полностью опустошенным, Телдин выбрал место, которое выглядело как тихий, сухой уголок. — Нам придется переночевать здесь, — мрачно объявил он, смахивая ногой мусор. Гифф посмотрел на их пристанище и равнодушно пожал плечами.

— А что же потом, сэр? — спросил инопланетянин.

Телдин продолжал заниматься тем, что убирал мусор. — Завтра пойдем на рынок. Я хочу быть там, как только он откроется утром.

— Надеюсь, мы сможем там что-нибудь поесть, — высказал свое мнение гифф.

Глава 7

Утро было пасмурным и теплым. Над набережной дул влажный ветер, предвещая дождь на весь день. И в самом деле, облака делали слабые попытки достичь этой цели, разбрызгивая жирные капли на город. Этого было достаточно, чтобы увлажнить землю и превратить пыльные булыжники в скользкую грязь. Телдин плотнее закутался в плащ и удивился, как это дождь может превратиться в грязь еще до того, как достигнет земли. Казалось, что каждая капля оставляла коричневатый след на всем, куда она попадала.

Плохая погода никак не влияла на торговцев на большой рыночной площади. Они уже сидели в своих палатках и усердно работали, продавая свой товар. Узкие проходы были забиты поварами, несущими корзины, молодыми родителями, тянущими орущих детей, и нищими студентами, надеющимися на кусок черствого хлеба. Ветхие строения из дерева и ткани принадлежали состоявшимся бизнесменам, в то время как простые соломенные циновки, раскатанные на земле, были всем, что нужно фермерам, чтобы показать свои товары. — Дорогу! Дорогу! — крикнул в толпу слуга птицевода, толкая тележку с ощипанными и выпотрошенными цыплятами к палатке своего хозяина.

Во всем этом месте царил установленный правительством порядок, которым радостно управлял предприимчивый дух торговцев. Якобы ровные ряды палаток рассеянно продвигались в проходы, по мере того как каждый торговец толкал свои столы или циновки все дальше и дальше в поток движения. Внешнее кольцо площади состояло в основном из еды. У входа с улицы теснились жаровни с горячим хлебом, котлы с клецками, продавцы сладостей и супа Последние звенели ложками о миски, стараясь подманить покупателей поближе, чтобы они могли понюхать их товар, в то время как рядом шипело в горячем масле сладкое тесто. Старые друзья — торговец рыбой из соседнего дома, кожевенник, направлявшийся к своему ларьку, даже соперничающие повара, стоявшие друг напротив друга, — обменивались шутками и сплетнями.

Наконец, миновав бакалейщиков, мясников, бондарей, суконщиков, лудильщиков, торговцев коврами и гончаров, они добрались до небольшого прохода, расположенного под углом к основной линии палаток. — Вон там, впереди, переулок торговцев сталью, — ответил старый торговец чаем Телдину, указывая на мрачный ряд. Проход, по сравнению с суетой внешних районов, где располагались продуктовые лавки, был почти тихим. Палатки здесь были крепкими маленькими лачугами с жалюзи на дверях и занавесками. Длинные карнизы крыш превратились в навесы, закрывавшие большую часть узкой улицы. Солнце, просачиваясь сквозь оранжевые и синие ткани, поднимало маленькие клубы пара от едва влажных булыжников мостовой. Несколько кусков потертой керамики и тусклой бронзы были аккуратно расставлены на полках некоторых киосков, обещая большие сокровища внутри. Телдин с удовлетворением отметил, что антикварный рынок все еще здесь, но теперь он казался гораздо меньше.

На середине прохода на табуретах, друг напротив друга, сидели двое торговцев, их голоса лениво плыли в тишине. Один из них был человеком, широкоплечим и очень толстым, с одутловатым лицом, видимым даже под аккуратно подстриженной бородой. Седые волосы мужчины были редкими и вялыми, свисая из-под кожаной шапки без полей. Купец лениво помахивал веером, отгоняя от себя роившихся вокруг него мух.

Его собеседником был карлик, одетый в крепкую рабочую одежду из кожи, сверкающую так же ярко, как и позолоченная деревянная вывеска в форме наковальни, качавшаяся над его головой. На своем табурете маленький ювелир казался не менее высоким, чем его спутник — человек, но Телдин предположил, что карлик был не выше четырех футов ростом. Густая, курчавая, черная борода сужалась к кончику, свисала чуть выше талии, нелепо уравновешенная его стриженым, щетинистым скальпом. На слегка загорелом лице кузнеца выделялся плоский нос, опаленный и прокопченный огнем горна. Сложив руки на широкой груди, маленький ремесленник держал в ладонях длинную трубку церковного старосты. В этот момент карлик многозначительно указывал чубуком трубки на торговца — обычного человека.

Телдин остался стоять у входа в проход, поначалу предпочитая не заглядывать в его мрачные закоулки. — Позволь мне поговорить, и я получу хорошую цену, — предупредил фермер гиффа, задрапированного тканью. Слова Телдина эхом разнеслись по проходу, заставив двух торговцев обратить внимание на своих потенциальных покупателей.

Гомджа насупил брови, когда переваривал слова Телдина. — Хорошая цена… Вы действительно хотите продать плащ, не так ли, сэр? — спросил он обвиняющим тоном.

— Конечно, собираюсь, — отрезал Телдин, раздраженный тем, что гифф только сейчас собрался протестовать. — Как, по-твоему, я буду восстанавливать свою ферму? Фермер не мог не заподозрить, что гифф знал все это с самого начала, и только теперь, когда было уже слишком поздно от него избавиться, высказал свои возражения.

Купцы поднялись в знак приветствия, едва скрывая свой интерес к двум незнакомцам, которые подошли к ним. Если бы Телдин был один, высокий и долговязый в своей потрепанной фермерской одежде, то вряд ли он показался бы потенциальным покупателем торговцам экзотическими товарами, хотя прекрасный черный плащ, свисавший с его плеч, был необычен. Интерес торговцев вызвал широкоплечий гигант, неуклюже шагавший позади фермера. С лицом, закутанным в толстое грубое одеяло, и пухлыми, пепельно-голубыми руками странное существо уверяло торговцев, что эти два покупателя — не просто сброд. — Приветствую вас, сэр, — выдохнул человек, направляя свое тучное тело вперед в чрезмерном поклоне. — Добро пожаловать в мастерскую мастера Менделя, который стоит перед вами.

Толстый купец повел уступчивого Телдина к своей лавке. — Что вы ищете, сэр? Может быть, вам понравится вот этот прекрасный кристалл с острова Эргот, а может быть, эта брошь, изготовленная для самого главы клана Торбардин? Называя каждую вещь, мастер Мендель показывал замысловатую безделушку или указывал на экзотическую вещь, притаившуюся в тени за его стойкой. Торговец продолжал гордо перечислять свои товары. Наконец Телдин смог вставить хоть слово.

— Я пришел продавать, а не покупать.

Тон торговца мгновенно изменился, когда он перешел от продажи к покупке. Глаза мужчины, казалось, ярко блестели из-под глубоких складок, когда он оценивал характер Телдина. — В самом деле, а что вы можете продать такого, что может мне понадобиться? Он изобразил вежливое равнодушие — первую фазу любых переговоров.

— Вот этот плащ. Телдин повернулся к карлику — кузнецу, который все еще с большим интересом наблюдал за этой парой. — Я думаю, это работа гномов. Может быть, вы знаете? Телдин протянул ткань карлику, чтобы тот мог ее рассмотреть.

Ювелир презрительно фыркнул. — Мы специалисты по камням, парень, а не портные. Мы не делаем плащей. А карлик постучал по груди Телдина кончиком трубки. На заднем плане Гомджа напрягся, но тут, же расслабился, поняв, что гном не собирается причинять тому вреда.

— Нет, я не это имел в виду, — поправил его Телдин, наклонившись, чтобы показать гному серебряное украшение, висевшее у него на шее. — Все дело в застежке. Она не открывается, и я думаю, что у нее есть какой-то секретный подвох. Вот, почему я подумал, что это сделали гномы.

— Хммммм.

Менделя вдруг охватило любопытство. Торговец знал своего соседа достаточно хорошо, чтобы истолковать размеренное «Хммм» гнома как знак большого интереса. Он попытался заглянуть через плечо Телдина.

Теперь карлик взял цепочку двумя руками и поднес ее к самому глазу, потянув за собой подбородок Телдина. — Хммм, — снова прокомментировал кузнец. — Ээ… хммм.

Внезапно карлик закончил осмотр и спрыгнул с табурета. — Это сделали не гномы, ручаюсь, но все равно отличная работа. Слишком маленькая вещь для гномов. Не могу сказать, кто это сделал. Мендель, торговец редкими древностями, заинтересованно поднял бровь.

— Значит, вы не знаете, как его снять? — с некоторой тревогой спросил Телдин. Он был уверен, что карлик поймет этот трюк с застежкой, и внезапно эта надежда рухнула.

— Нет, — последовал резкий ответ.

Телдин поник. Он устал от поражений на каждом шагу. Почему хоть раз что-то не может пойти как надо?

Теперь вмешался купец Мендель, который оказался позади фермера. — Ткань, кажется, не имеет большого значения, — протянул он, продолжая ощупывать темную шелковистую ткань. — Если я сниму плащ, то дам вам десять стальных монет за застежку. Торговец поспешил завершить сделку.

— Сто стальных монет, — возразил Телдин.

Встречное предложение следовало за встречным, пока двое мужчин торговались о цене. Как раз в тот момент, когда они уже собирались заключить сделку, Гомджа, завернутый в одеяло, шагнул вперед и положил руку на плечо Телдина, словно пытаясь прервать всю эту торговлю. Мрачно сверкнув глазами, Телдин отогнал гиффа и в следующее мгновение продал плащ или, по крайней мере, его части.

— Мастер Стоунбитер, — обратился торговец к своему другу — карлику, — если вы принесете инструменты, мы сможем освободить этого молодого человека от его проблем.

Заинтересованный в исходе дела, карлик быстро достал острый нож, лезвие которого было украшено чеканными серебряными кольцами. — Этим инструментом вполне можно сделать эту работу просто отлично. Быстрым шагом он запрыгнул обратно на табурет и приготовился расстегнуть застежку. Гомджа выпрямился во весь свой грозный рост и шагнул вперед, держа руку на рукояти собственного ножа. Телдину было ясно, что гифф изо всех сил старается сдержаться, но он понятия не имел, намеревается ли это существо защитить Телдина или предотвратить поломку.

Как только лезвие почти коснулось ткани, Телдин закрыл глаза. Он со страхом подумал, что гифф собирается сделать что-то опрометчивое — например, сбросить гнома вниз на проход. Он приготовился к нападению солдата. Вместо этого тело Телдина охватило покалывание, от которого задрожали все его нервы. Глаза фермера широко распахнулись от шока, тело непроизвольно дернулось, и его отбросило назад, пока он не рухнул возле двери в палатку Менделя. И там он сидел, ошеломленный и задыхающийся, как форель, вытащенная из ручья, а волосы на затылке, казалось, переползали то вверх, то вниз по голове по его собственной воле.

Мастер Стоунбитер чувствовал себя не лучше. Пока Телдин сидел в оцепенении, карлик — кузнец дергался и крутился, ухая и подпрыгивая, словно в каком-то судорожном танце. Клинок выпал из его онемевшей руки.

Изумленные Гомджа и Мендель поспешили поправить ситуацию. Менделю потребовалось некоторое время, чтобы успокоить своего соседа, и к тому времени, когда торговец преуспел в этом, Гомджа уже поставил Телдина на ноги. — В-в-великий Паладин, — пробормотал Телдин, — что это было?

— Это было проклятие Темной Королевы! — крикнул Стоунбитер, пытаясь унять маленькие тики и припадки, которые его мучили. — Эта чертова штука — она проклята.

Телдин потряс головой, чтобы прояснить ее. — Я не имел в виду…

Внезапно оба купца широко раскрыли глаза и уставились куда-то поверх плеча Телдина. Под их испуганными взглядами сердце фермера подпрыгнуло от страха. Он резко обернулся, ожидая худшего, но обнаружил, что Гомджа стоит там без одеяла. От волнения оно соскользнуло с головы гиффа на плечи, обнажив широкую серо-голубую морду и вздернутые уши.

— Клянусь ужасами Бездны,— пробормотал Стоунбитер, — эта тварь — шпион! Убирайтесь отсюда! Немедленно уходите! — карлик схватился за топор. Сам Мендель мог только стоять посреди прохода, беспомощный и испуганный. Тонкий, пронзительный вопль отчаяния начал просачиваться сквозь его вялые губы, медленно, но неуклонно увеличиваясь в своем тоне.

Прежде чем они привлекли к себе внимание, Телдин схватил одеяло и снова накрыл гиффа. Панический вой Менделя становился все громче, поэтому фермер умело вывел своего спутника в грубом одеянии с рынка.

Следуя старым ориентирам, Телдин повел гиффа по узким улочкам к набережной. Необходимость прятаться от каждого прохожего делала их продвижение мучительно медленным. Только ближе к вечеру они, наконец, добрались до маленькой захудалой таверны. Над дверью висела потрепанная вывеска, сообщавшая, что это «Морской Конь». Изнутри доносился шум голосов.

— Просто следуй за мной и ничего не говори, — посоветовал Телдин гиффу. Гомджа выпрямился и коротко кивнул из-под одеяла.

Телдин с удовлетворением отметил, что за пять лет «Морской Конь» почти не изменился. Таверна была все еще маленькой, но теплой, несмотря на прохладный бриз с залива. В очаге мерцали угольки. Около половины свечей на канделябре были зажжены, капая горячим воском в центр исцарапанного стола. Остальная мебель была такой же простой: несколько щербатых столов, каждый со странно подобранным набором стульев и скамеек вокруг него. За дверью пахло дымом, солью, рыбой и застоявшимся элем.

Несмотря на ранний час, заведение не пустовало. Три столика были заняты: два — одинокими выпивохами, третий — группой из пяти человек, тихо беседовавших между собой. Трактирщик дремал на табурете у камина, приоткрыв один глаз и наблюдая за посетителями. Служанка уже скрылась из виду, вероятно, помогая кухарке на кухне.

Когда Телдин вошел, те, кто был способен на это, подняли глаза и, не прекращая собственных разговоров, обратили внимание на незнакомца. Как раз в тот момент, когда они собирались отвести взор от вновь прибывшего посетителя, в дверь позади него протиснулась темная фигура. Внезапно все голоса смолкли, все взгляды устремились на гиффа. Трактирщик вдруг приподнялся, широко раскрыв глаза.

Телдин изо всех сил старался не обращать внимания на эти взгляды, он уже привык к ним. Выбрав столик, он пододвинул к себе скамейку и подозвал трактирщика. Гомджа взял другую скамью и сел. Она тут же сломалась под тяжестью гиффа, сбросив Гомджу на пол, но никто не засмеялся. Никто не проронил ни звука. Никто не осмеливался. Смутившись, Гомджа сдался и сел на пол, скрестив ноги; стол по-прежнему доставал ему только до груди.

— У вас есть комнаты? — спросил Телдин хозяина гостиницы.

Мужчина кивнул. — Наверху, третья справа. Быстро поторговавшись, Телдин заплатил за постель и кружки эля. Пока они с гиффом пили, Гомджа широко раскрытыми глазами оглядывал зал. Остальные в комнате исподтишка поглядывали на эту пару, пытаясь понять, кем или чем является гифф.

Когда Телдин печально допивал свой эль, один из мужчин, сидящих за соседним столиком, подошел и встал напротив фермера. Хотя незнакомец был невысок ростом, возможно, на полфута ниже Телдина, он обладал мощной мускулатурой. Он был одет в потрепанные кожаные доспехи, грубо залатанные. Лицо незнакомца было широким, нос раздавлен и сломан в нескольких местах. Густые черные пряди волос свисали из-под кожаной шапочки, которую воин носил под шлемом. На боку у него висел практичный нож. В этом человеке было что-то знакомое, но, как Телдин, ни старался, он не мог его узнать.

Незнакомец стоял, ничего не говоря, только изучая лицо фермера. — Вы — Телдин Мур? — наконец, спросил он, наклоняясь ближе, чтобы лучше видеть в сумрачном свете.

— Да, — осторожно ответил Телдин.

— Клянусь всеми проклятыми богами! Я так и знал! — воскликнул незнакомец. — Разве ты меня не помнишь? Вандурм, Вандурм из легкой пехоты Солантуса? Он широко развел руки в дружелюбном жесте.

Внезапно лицо и имя соединились в сознании Телдина в одно целое. — Вандурм! Почему… что… что ты здесь делаешь? Я не видел тебя в течение пяти лет! — Телдин поднялся на ноги и протянул руку своему старому товарищу. Они тепло обнялись, приветствуя друг друга, как подобает старым друзьям.

Покончив с приветствиями, Вандурм посмотрел на гиффа, который все еще сидел на полу. — Что это за чертовщина? — тихо спросил он у Телдина.

— Это, — твердо и с некоторым раздражением ответил Гомджа, — Рядовой Гомджа.

— Он… мой друг. И Телдин поспешно объяснил, почему его друг так странно выглядит. Гомджа наблюдал за ними, ожидая хоть малейшего признака подозрительности со стороны их гостя, но рассказ, казалось, был принят. Вандурм, в свою очередь, представил своих спутников, четверых таких же крепких старых воинов, как и он сам. В мгновение ока Телдин и Вандурм погрузились в воспоминания о былых временах. Проходили часы, пока они ели, пили и разговаривали, пока совсем не стемнело.

Хотя Гомджа и был очарован их рассказами, он едва держался, чтобы не заснуть. Разговор, казалось, длился бесконечно, с историями, ложью и вопросами. Наконец Телдин встал и еще раз обнял своего друга. — Тогда до встречи утром, — сказал фермер, когда они расставались.

— Действительно. Утром я буду у западных ворот, — хрипло сказал Вандурм. — Если тебе нужна работа, приходи. Мне всегда пригодятся такие хорошие руки, как у тебя. С этими словами он и его спутники ушли в ночь.

Подняв Гомджу на ноги, Телдин повел сонного друга наверх, возбужденно переговариваясь на ходу. — Это большая удача — встретить Вандурма так неожиданно. Теперь он наемник, переезжает с одного места работы на другое. Завтра он отправляется в Палантас искать работу. Люди говорят, что там живет мудрец, по имени Астинус. Может быть, он расскажет мне, что такого особенного в этом плаще. Я, черт возьми, никогда не узнаю этого здесь. Будь прокляты мои кузены и все прочее.

— А может быть, вы отправите меня домой, сэр? — сонно спросил Гомджа.