ЭПИДЕМИИ И НАРОДЫ

В самом деле, удивительно было бы ожидать какого-то иного развития событий. Если человечество возникло в Африке, что представляется вероятным, то у окружающих его жизненных форм имелось время для приспособления к тем рискам и возможностям, которые представляет собой человеческая деятельность, пока человекоподобные существа медленно эволюционировали в полноценные человеческие популяции. Верно и обратное: исключительное разнообразие человеческих паразитов, существующее в Африке, предполагает, что этот континент был главной колыбелью человечества, поскольку нигде больше взаимное приспособление человеческих и нечеловеческих форм жизни не достигло чего-то подобного по уровню биологической сложности.

А что же остальной мир за пределами африканских тропических лесов и саванн? Грозные человекоподобные охотники, несомненно, существовали на широко разбросанных территориях Старого Света, вероятно, еще полтора миллиона лет назад. Находки в Китае, на Яве, в Германии демонстрируют существенные отличия скелетов, однако открытий слишком мало, чтобы допускать какие-то определенные связи с более масштабными человеческими и дочеловеческими останками,

- 55 -

которые были обнаружены в Африке. Возможно, что происходила параллельная эволюция, начавшаяся от какой-то разновидности предков-приматов в разных районах Южной и Юго-Восточной Азии, поскольку выгоды от увеличенного размера мозга, прямохождения и приспособленных к использованию инструментов рук были значительными даже в тех естественных средах, где присутствовало меньше крупных животных для охоты, чем в территориях африканской саванны.

Аргументация на основе недостаточных доказательств может привести к неверным выводам. Археологические исследования упомянутых обширных территорий по-прежнему остаются фрагментарными, так что открытие даже одного нового места наподобие ущелья Олдувай в Африке может сильно изменить общую картину. Тем не менее те немногие данные, которые нам известны, похоже, демонстрируют, что дочеловеческие и проточеловеческие популяции в Евразии отставали от переживавших расцвет человекоподобных популяций в Африке. Такая ситуация сохранялась до того, как довольно внезапное появление полноценных современных форм человека совершенно изменило существующие экологические балансы на всей Земле, начиная с периода между примерно 100 и 50 тысячами лет назад.

Для точного определения, где именно впервые развился Homo sapiens, у нас по-прежнему слишком мало данных.

Фрагменты костей, классификация которых в качестве образца останков Homo sapiens является дискуссионной, датируются в Восточной Африке возрастом примерно в 100 тысяч лет.

В других местах следы полноценного современного типа человечества относятся к периоду после 50000 года до н.э. Кроме того, по мере появления современных форм Homo sapiens исчезли, не оставив почти или вовсе никаких следов, существовавшие ранее человеческие популяции наподобие хорошо известных неандертальцев Западной Европы12.

---------

12 В связи с этими замечаниями я обращался к следующим работам: David Pilbeam. The Ascent of Man: An Introduction to Human Evolution (New

- 56 -

В пределах Африки появление этой в высшей степени успешной человеческой популяции не вызвало столь же радикальных изменений, как те, что произошли в других местах. Так или иначе, исчезновение большого количества крупных животных, подходящих для охоты, и конкурирующих форм человека, если связь этого процесса с Homo sapiens корректна, демонстрирует, на что были способны людиохотники. Еще более впечатляющие результаты были получены тогда, когда человечество научилось сохранять тепло в условиях холодного климата, овладев огнем, и начало надевать на себя шкуры и мех других существ.

Великое изобретение одежды позволило группам охотников нападать на популяции животных, обитавшие на пастбищах и в лесах северных территорий. Последствия этого были аналогичны тому, что произошло, когда наши древнейшие предки впервые спустились с деревьев. Это означало, что перед первопроходцами распахнулась новая экологическая ниша — или, скорее, ряд новых ниш. Когда они обучились использованию новых возможностей для добывания пищи, открывшихся для них благодаря их навыкам, произошла очень быстрая глобальная трансформация экологических отношений. Примерно между 40000 и 10000 годами до н.э. группы людей-охотников заняли все материковые массивы планеты, за исключением Антарктики. 30-40 тысяч лет назад охотничьи группы проникли в Австралию, а спустя 5-15 тысяч лет другим группам удалось пересечь Берингов пролив со стороны Азии и ступить на американский континент. За несколько тысяч лет человеческие популяции распространились по всем климатическим поясам Северной и Южной Америки, около 8000 года до н.э. достигнув Огненной Земли.

---------

York, 1972), Frank E. Poirier, Fossil Man: An Evolutionary Journey (St. Louis, Missouri, 1973) и В. J. Williams, Human Origins, an Introduction to Physical Anthropology (New York, 1973).

- 57 -

Никогда прежде какой-либо господствующий крупный вид не был способен распространиться по всему земному шару Люди смогли осуществить этот подвиг, поскольку они научились создавать микросреды, подходящие для выживания тропического существа в крайне разнообразных условиях. Изобретение различных видов одежды и жилья стало тем трюком, который оградил человеческое тело от климатических крайностей и обеспечил его выживание, несмотря на минусовые температуры. Иными словами, культурная адаптация и изобретения сократили потребность в биологическом приспособлении к разнообразным условиям окружающей среды, что внесло принципиально разрушительный, постоянно подверженный изменениям фактор в экологические балансы на сухопутной территории всей планеты.

Столь же решающим, как и культурная адаптация к различным естественным средам, обусловившая необычайное распространение человечества между 40000 и 10000 годами до н.э, был еще один важный фактор. Оставив позади тропическую среду обитания, наши предки также избежали многих паразитов и болезнетворных организмов, к которым были привычны их предшественники и обитавшие в тропиках современники. Соответственно укреплялись их здоровье и энергия, а увеличение численности людей, похоже, приобрело ранее недостижимый масштаб13.

Место человечества в природном балансе тропических регионов принципиально отличалось от того, которое возникло в умеренной и арктической климатических зонах. Как уже было показано, в Африке южнее Сахары человечество

---------

13 По оценке Джозефа Б. Бёрдселла (Joseph B. Birdsell, "Some Population Problems Involving Pleistocene Man", Cold Spring Harbor Symposium on Quantitative Biology, 20 (1957), pp. 47-69), для заселения Австралии потребовалось всего 2200 лет. См. тж. Joseph B. Birdsell, "On Population Structure in Generalized Hunting and Collecting Populations", Evolution, 12 (1958), pp. 189-205;

"Some Predictions for the Pleistocene Based on Equilibrium Systems Among Recent Hunters-Gatherers", in Richard B. Lee and Irven DeVore, eds., Man the Hunter, pp. 229-240.

- 58 -

продолжало противостоять биологическим ограничениям, которые сохраняли свою высокую эффективность даже после того, как охотничьи навыки человека нарушили прежние природные балансы между крупными живыми организмами. Однако, когда человеческие сообщества научились выживанию и успешному развитию в умеренных широтах, они столкнулись с более простой биологической ситуацией.

В целом более низкие температуры означали менее благоприятные условия для жизни. Как следствие, виды растений и животных, приспособившиеся к умеренным и северным климатическим условиям, были не столь многочисленны в сравнении с теми, что кишели в тропических широтах

В результате, когда люди-охотники впервые появились на сцене новых регионов, им встретилась гораздо менее цельная жизненная ткань. Более того, экологические балансы умеренного пояса оказалось гораздо проще нарушать посредством человеческой деятельности. Исходное полное или почти полное отсутствие организмов, способных вести паразитический образ жизни на человеческом теле или внутри него, было преходящим явлением. Со временем, как мы вскоре увидим, и в человеческих сообществах, находившихся в умеренном климате, развились заболевания, имеющие биологическое и демографическое значение. Однако уязвимость экологических балансов для человеческих манипуляций оставалась постоянной характеристикой среды за пределами тропического пояса.

Таким образом, биологическое господство человека в умеренных широтах с самого начала предполагало иной порядок интенсивности. Будучи чужаком и первопроходцем вумеренныхэкологическихсистемах, человечество оказалось в ситуации наподобие той, с которой столкнулись кролики, когда их завезли в Австралию. При отсутствии в новой среде как естественных хищников, так и естественных паразитов и при наличии (по крайней мере поначалу) обильной пищи австралийская популяция кроликов невероятно увеличилась и вскоре стала мешать усилиям людей по разведению овец.

- 59 -

Аналогичные скопления завезенных форм жизни — свиней, крупного рогатого скота, лошадей, крыс, наряду с широким спектром растений — имели место и на американском континенте, когда туда впервые прибыли европейцы. Однако это исходное безудержное расширение популяции вскоре сформировало собственные коррективы14.

В достаточно длительной временной перспективе, вероятно, то же самое можно утверждать и об экспансии человека в разнообразные и новые экологические среды умеренного пояса планеты. Однако по меркам привычной для нас временной шкалы, где значение имеют столетия и тысячелетия, а не более крупные эры (eons), обычного биологического приспособления со стороны различных видов оказалось недостаточно для сдерживания размножения человечества.

Причина этого состоит в том, что всё человеческое предприятие осуществлялось и поддерживалось благодаря культурной, а не биологической адаптации. В результате, когда одна конкретная модель эксплуатации человеком окружающей среды начинала сталкиваться со сложностями из-за истощения того или иного ключевого ресурса, человеческая изобретательность обнаруживала новые способы жить, привлекая новые ресурсы, и тем самым вновь и вновь расширяла наше господство над живой и неживой природой.

Богатства в виде шерстистых мамонтов, гигантских ленивцев и других крупных и не имевших опыта встречи с людьми животных, которых ждало принесение в жертву человеку, не просуществовали долго. Действительно, одна из существующих оценок предполагает, что умелым и нерасчетливым людям-охотникам потребовалась всего тысяча лет, чтобы истребить большую часть крупной дичи в Северной

---------

14 Относительно кроликов в Австралии срв. очень информативную работу: Frank Fenner and F. N. Ratcliffe, Myxomatosis (Cambridge, 1965). Относительно американской ситуации срв. Alfred W. Crosby, The Columbian Exchange: Biological and Cultural Consequences of 1492 (Westport, 1972). Более общая работа: Charles S. Elton, The Ecology of Invasions by Animals and Plants (New York. 1958).

- 60 -

и Южной Америке. Согласно этому представлению о прошлом американского континента, охотники собирались в большие организованные группы вдоль подвижной границы (frontier), где можно было обнаружить крупные трофеи для охоты. За несколько лет они настолько истощали стада своих жертв, что им приходилось двигаться все дальше на юг, пока большинство американских видов крупной дичи не были полностью уничтожены15. Столь катастрофическая модель могла возникнуть конечно же лишь в том случае, когда умелые охотники сталкивались с совершенно не имевшей опыта встреч с человеком добычей. В Старом Свете никогда не было настолько выраженного противостояния. Охотничьи навыки там применялись чк стадам крупных северных животных более постепенно — хотя бы по той причине, что с каждым новым шагом в северном направлении охотникам приходилось приспосабливаться к более суровому климату и более морозным зимам. Напротив, на американском континенте передвижение людей происходило с севера на юг, от сурового климата к мягкому. Следствием этого стало гораздо более стремительное и масштабное уничтожение крупных животных для охоты, нежели в Старом Свете.

Последующие открытия новых технологий позволили людям вновь и вновь воплощать на практике этот характерный для пограничья феномен легкой эксплуатации и быстрого истощения ресурсов. Нынешняя нехватка нефти за пределами Ближнего Востока — это лишь самый близкий к нам пример способов человеческой расточительности.

Однако в результате заселения в каменном веке умеренной и субарктической частей планеты человечество также перешло к гораздо более устойчивой новой модели сосуществования с другими формами жизни — модели, которой суждено сыграть важную роль в его дальнейшей истории.

Распространение людей по различным климатическим зо

---------

15 Paul S. Martin, 'The Discovery of America", Science, 179 (1973), pp. 969974.

- 61 -

нам сформировало то, что можно назвать паразитическим вектором (gradient) среди разных возникших сообществ.

Общее истощение разнообразия форм жизни, происходившее по мере того, как климат становился более холодным и/

или более сухим, в конечном итоге подразумевает уменьшение количества и разнообразия паразитических организмов, способных воздействовать на человека. Условия успешного переноса инфекции от носителя к носителю усложнялись по мере того, как температуры и влажность снижались, а периоды тепла и солнечного света укорачивались. В результате возник такой вектор инфекций и инфестаций, когда популяции из более теплых, более влажных климатических поясов могли перемещаться в более прохладные и/или более сухие регионы с небольшой вероятностью встречи с незнакомыми паразитами, в то время как инфекции и инфестаций, таящиеся на южных и более теплых или более влажных территориях, представляли собой постоянную угрозу для пришельцев с более прохладного севера или из более сухой пустыни.

Этот вектор можно описать следующим образом: чем дальше человеческие популяции проникали в зоны холодного и/или сухого климата, тем в большей степени их выживание зависело от их экологических взаимоотношений с крупными растениями и животными. Балансы с мельчайшими паразитическими организмами, столь важные в тропиках, стали сравнительно незначительными.

Из этой разницы проистекает одно важное следствие.

Почти все микропаразиты слишком малы, чтобы увидеть их невооруженным человеческим глазом, и это означало, что до изобретения микроскопа и других сложных вспомогательных средств для человеческой способности наблюдения никто не был способен понять, как контролировать встречу с этими организмами. Несмотря на интеллектуальные способности, так хорошо служившими человечеству в обращении с вещами, которые люди могли видеть и с которыми они могли экспериментировать, отношения с микропаразитами до конца XIX века оставались главным образом

- 62 -

биологическими, то есть находились за пределами человеческой способности к осознанному контролю.

Однако в тех местах, где микропаразиты были не столь распространены и менее значимы, разум мог свободно распоряжаться теми параметрами человеческой жизни, которые имели наибольшее значение. До тех пор, пока мужчины и женщины были способны видеть пищу и неприятеля, они могли изобретать новые способы справляться и с тем, и с другим, и тем самым в конце концов они перестали быть теми редкими хищниками, которым был доступен только охотничий образ жизни. Вместо этого численность людей быстро увеличилась до миллионов в тех ландшафтах, где могли существовать лишь несколько тысяч охотников. Поэтому побег из тропической колыбели имел далеко идущие последствия для последующей роли человечества в природном балансе — он обеспечил гораздо большее пространство для «культурных» изобретений, чем это было достижимо в той более плотной ткани жизни, из которой первоначально вышло обнаженное человечество.

Очевидно, что конкретные локальные условия могли искажать эту общую модель. Разная плотность человеческих популяций, характер и качество доступных людям воды, пищи и крова, наряду с частотой и масштабом контактов между отдельными индивидами — все это могло существенно влиять на модели инфекционных заболеваний. Крупные города до недавнего времени всегда отличались нездоровой средой, даже когда они находились в прохладных или сухих климатических зонах. Однако в целом все подобные нарушения экологических взаимоотношений действовали в границах некоего биологического вектора, который характеризовался ростом разнообразия и частоты инфекций по мере увеличения температур и влажности16.

---------

16 N.A. Croll, Ecology of Parasites (Cambridge, Massachusetts, 1966), pp. 98-104 и далее. Кролла интересуют главным образом многоклеточные паразиты, однако его наблюдения применимы ко всем паразитическим

- 63 -

Пока процесс экспансии палеолитических охотничьих групп в умеренные и субарктические зоны планеты продолжался, это был период беспрецедентного биологического успеха человечества. Однако к тому моменту, когда все доступные для охоты территории были заняты, большинство подходящих для добычи видов животных в регионах, прежде освоенных человеком, были почти, а в ряде случаев и совершенно уничтожены в результате их убийства сверх всякой меры.

В разное время в разных частях света истощение продовольственных ресурсов в виде крупной дичи определенно приводило охотников к кризису выживания. Подобный кризис совпал с радикальными изменениями климата, связанными с отступлением (начиная примерно с 20 тысяч лет до н.э.) последнего ледникового покрова. Два этих фактора поставили человеческие охотничьи сообщества перед рядом суровых вызовов со стороны окружающей среды.

Везде, где старые способы переставали работать, ответом на это становились интенсификация поиска пищи и эксперименты с новыми видами еды. Изучение морских берегов, например, привело к появлению лодок и рыболовства, а собирание съедобных кореньев побудило другие группы к развитию сельского хозяйства.

Палеолитические охотники и собиратели, предположительно, в общих чертах воспроизводили опыт самых первых

---------

формам жизни, хотя, как мы увидим, распределение вирусных и бактериальных организмов, которые являются причиной наиболее важных форм инфекционных заболеваний среди цивилизованных популяций, управляется главным образом концентрацией их потенциальных носителей и тем самым существенно отклоняется от регулируемых климатом моделей. Ф.Л.Данн (F. L Dunn, «Epidemiological Factors: Health and Disease in Hunter-Gatherers», in Richard B. Lee and Irven DeVore, eds., Man the Hunter, pp. 226-228) также приводит ряд интересных примеров биологического разнообразия и человеческих инфекций в различных климатических условиях. Срв. тж. Rene Dubos, Man Adapting (New Haven, 1965), p. 61.

- 64 -

человекоподобных существ в их тропической колыбели. Как только были задействованы очевидные возможности новых экологических ниш, наступало нечто вроде примерного равновесия, за которым следовали различного рода ограничения, сдерживавшие рост человеческих популяций. Характер этих ограничений варьировался от места к месту, от сообщества к сообществу и от эпохи к эпохе. Тем не менее представляется вероятным, что за пределами тропических зон, где человечество само проходило процесс эволюции, болезнетворные организмы были не слишком значимы. Паразиты, способные распространяться от одного носителя к другому посредством прямого телесного контакта, наподобие вши или возбуждающей фрамбезию спирохеты, в умеренном климате могли выживать в пределах небольших и мигрирующих охотничьих сообществ. Пока инфекция действовала медленно и не выводила своего человеческого носителя из строя слишком резко или слишком внезапно, подобный паразитизм мог мигрировать — и, вероятно, на самом деле мигрировал — вместе с охотничьими сообществами из тропической колыбели человечества по всей планете. Однако совокупность подобных инфекций и инфестаций намного сократилась по сравнению с ее цветущим состоянием в роскошных тропических условиях древнейшего местообитания человека.

В результате древние охотники умеренного пояса были, скорее всего, здоровыми людьми, несмотря на то что продолжительность их жизни, похоже, была сравнительно короткой17. Факт их здоровья также подкрепляется тем, что

---------

17 Изучение скелетов кроманьонцев и неандертальцев допускает гипотетические определения возраста в момент смерти. Согласно данным, собранным на этом основании в работе: Paul A. Janssens, Paleopathology: Diseases and Injuries of Prehistoric Man (London, 1970), pp. 60-63, 88,2%

останков кроманьонцев принадлежат людям, которым в момент смерти было меньше сорока лет, а 61,7% — меньше тридцати. Для останков неандертальцев соответствующие данные составляют 95% и 80%. Однако подобные калькуляции основаны на статистически неудовлетворительных

- 65 -

известно о жизни современных охотничьих народов в Австралии и на американском континенте. За исключением грозных болезней, связанных с недавними контактами с внешним миром, у этих народов тоже, видимо, совершенно отсутствуют инфекционные заболевания и заражение многоклеточными паразитами18. Какой-либо иной сценарий был бы весьма удивительным, поскольку прошло недостаточно времени для медленной работы биологической эволюции по формированию болезнетворных организмов и моделей их переноса от носителя к носителю, подходящих для прохладных и сухих условий,— тех организмов и моделей, что потребовались бы для поддержания тропического

---------

примерах, а критерии установления возраста в момент смерти зачастую не являются однозначными.

18 Срв. Saul Jarcho, "Some Observations on Diseases in Prehistoric America", Bulletin of the History of Medicine, 38 (1964), pp. 1-19, T. D. Stewart, "A Physical Anthropologist's View of the Peopling of the New World", Southwestern Journal of Anthropology, 16 (I960), pp. 265-266 и Lucille E. St.-Hoyme, "On the Origins of New World Paleopathology", American Journal of Physical Anthropology, 21 (1969), pp. 295-302. В работе J. V. Neel et al., "Studies of the Xavante Indians of the Brazilian Mato Grosso", American Journal of Human Genetics, 16 (1964), p. 110, говорится о «несокрушимом здоровье» людей из изученного племени, хотя оказалось, что женщины не были настолько крепки или не были подвержены инфестации. Отчеты путешественников, в которых подчеркивается здоровье примитивных народов при первом контакте с внешним миром, присутствуют в избытке, хотя их точность вызывает сомнения. Срв. Robert Fortuine, "The Health of the Eskimos as Portrayed in the Earliest Written Accounts", Bulletin of the History of Medicine, 45 (1971), pp. 97-114. С другой стороны, в границах предполагаемой тропической родины первых людей и поблизости от нее разнообразные инфекционные заболевания процветают среди удаленных и изолированных сообществ точно так же, как и среди более крупных. Срв. Ivan V. Polunin, "Health and Disease in Contemporary Primitive Societies", in Don Brothwell and A. T. Sandison, Diseases in Antiquity, pp. 69-97. О, предположительно, хорошем здоровье австралийских аборигенов до контакта с европейцами срв. В. P. Billington, "The Health and Nutritional Status of the Aborigines", in Charles P. Mountford, ed., Records of the American-Australian Expedition toArnhem Land (Melbourne, 1960), I, pp. 27-59.

- 66 -

уровня инфекций и инфестаций среди небольших и относительно изолированных сообществ охотников, которые проникли в умеренные и субарктические климатические зоны планеты.

Еще до того, как подобные адаптации смогли бы оказать влияние на человеческую жизнь, новые и судьбоносные изобретения вновь революционизировали взаимоотношения человека с окружающей средой. Производство продовольствия обусловило огромный и быстрый рост количества людей, а вскоре поддерживало и подъем городов и цивилизаций. Сконцентрировавшись в столь крупных сообществах, человеческие популяции обеспечили потенциальным болезнетворным организмам богатый и доступный запас пищи, который сам по себе был довольно необычным,— точно так же, как для наших далеких предков необычным объектом охоты были крупные животные африканской саванны. В свою очередь, микроорганизмы могли рассчитывать на удачную охоту в новых условиях, созданных развитием человеческих деревень, городов и цивилизаций. То, каким образом они извлекали преимущества из этих новых возможностей, предлагаемых концентрацией людей в крупных сообществах, будет темой следующей главы.

Комментарии

Этот тип эволюционного рынка среди биологов известен как «ортогенный».— Ортогенез — концепция в эволюционном учении, утверждающая, что развитие живой природы обусловлено внутренними причинами, направляющими ход эволюции по определенному маршруту.

II. Прорыв в историю

Массовое истребление крупной охотничьей дичи, которое началось в Африке примерно 50 тысяч лет назад, распространилось в Азии и Европе около 20 тысяч лет назад и стало особенно выраженным на американском континенте порядка 11 тысяч лет назад, должно было стать суровым ударом для людей-охотников, чьи навыки были связаны с убийством крупных животных1. Возможно, что исчезновение одного вида крупной добычи за другим действитель

---------

1 Этот длинный список включает две сотни видов травоядных и зависимых от их наличия хищников; в него входят и такие потенциально полезные животные, как лошади и верблюды в Северной Америке. Срв. Paul Schultz Martin and H. E. Wright, Pleistocene Extinctions, pp. 82-95 и далее.

Недавние подсчеты объема биомассы в Африке, где уничтожение крупных животных было гораздо менее катастрофичным, чем в других местах, демонстрируют, насколько крупномасштабными могли быть потери продовольствия при исчезновении крупной добычи. Например, только слоны и бегемоты составляют порядка 70% совокупного объема животной биомассы на территориях африканской саванны. Даже в тех местах, где крупнейшими травоядными являются зебра и антилопа гну, на эти два вида приходится по меньшей мере 50% в совокупной оценке объема животной биомассы. Срв. F. Clark Howell and Francois Bouliere, African Ecology and Human Evolution, pp. 44-48.

Интересную попытку привнести экономический анализ в оценку феномена истребления видов путем массового убийства животных см. в: Vernon L Smith, "The Primitive Hunter Culture, Pleistocene Extinctions, and the Rise of Agriculture", Journal of Political Economy, 83 (1975), 727-756. Если исчезновение видов в ходе плейстоцена было делом рук людей-охотников, это катастрофическое древнее массовое убийство имеет близкие параллели с современным расточительным индустриальным использованием ископаемого топлива. Но есть и различие: у современных людей уничтожение ключевой энергетической базы их существования, вероятно, займет меньше столетий*, чем потребовалось нашим историческим пращурам, чтобы уничтожить их базу.

- 68 -

но вело к резким локальным сокращениям численности людей. Одно дело — когда отдельная группа охотится за одним единственным мамонтом неделю или больше, и совсем иная задача — день за днем убивать достаточную для выживания того же количества людей массу мелкой дичи. Одновременно климатические изменения трансформировали природный баланс как в северных регионах вдоль кромок отступающих ледников, так и в субтропиках, где из-за смещения пассатов к северу более сухой климат распространялся вдоль некогда хорошо подходивших для охоты территорий африканской саванны и прилегающих к ней частей Западной Азии.

Поэтому древним охотникам повсеместно приходилось адаптировать свои привычки, чтобы обеспечить более полное использование всего того, что они могли обнаружить в меняющихся ландшафтах. Когда крупные животные исчезли, нужно было искать новую пищу. Под воздействием этих обстоятельств наши предки снова стали всеядными, как и их прародители-приматы, употребляя в пищу все более значительное количество видов растений и животных.

В частности, впервые были систематически исследованы пищевые ресурсы побережья и моря, что демонстрируют многочисленные кучи выброшенных раковин моллюсков и гораздо менее заметные кости рыб. Кроме того, появились новые способы приготовления пищи. Например, многие человеческие группы обнаружили, что путем продолжительного вымачивания можно удалять ядовитые вещества из маслин и кассавы, сделав их пригодными для пищи. Другие виды растительности также могли оказаться более удобоваримыми и усвояемыми за счет перемалывания, варки и закваски2.

---------

2 Срв. Sherwood Washburn and С. Lancaster, "The Evolution of Hunting" in Richard C. Lee and Irven DeVore, Man the Hunter, pp. 293-303; Kent V. Flannery, "Origins and Ecological Effects of Early Domestication in Iran and the Near East", in Peter Ucko and G. W. Dimbleby, eds., The Domestication and Exploitation of Plants and Animals (Chicago, 1969), pp. 77-87.

- 69 -

Однако все эти продукты-заменители вскоре ушли на дальний план благодаря развитию производства продовольствия за счет доместикации животных и растений. В этом направлении двигались многие сообщества в различных частях планеты, и результаты варьировались в зависимости от того, что именно было исходно доступным для них в диком состоянии. В целом в Новом Свете, несмотря на то что эта часть планеты была особенно обделена животными, подходящими для одомашнивания, присутствовало значительное количество полезных растений, в то время как Старый Свет предоставлял человеческой изобретательности обширный ряд подходящих для одомашнивания животных и впечатляющий набор потенциально пригодных для пищи растений.

Подробности первых случаев доместикации остаются невыясненными. Можно предположить, что это был процесс взаимного приспособления между человечеством и различными пригодными к одомашниванию видами. Это подразумевало быстрые и порой далеко идущие изменения биологических качеств одомашниваемых растений и животных в результате как случайной, так и намеренной селекции по отдельным характеристикам. И наоборот: можно допустить, что радикальная, хотя и редко преднамеренная селекция происходила и среди людей. К примеру, индивиды, которые отказывались подчиняться утомительному однообразию сельского хозяйства, должно быть, оказывались неспособны выжить, а те, кто не мог сделать или не делал запасы семян для посадки в следующем году, вместо этого съедая всё, что имелось, быстро устранялись из сообществ, которые становились зависимыми от ежегодных урожаев.

Пастухи и земледельцы вместе с различными одомашненными ими видами животных и растений встраивались в первозданную основу растительной и животной жизни по-разному, в зависимости от климата, почв и человеческих навыков (или их отсутствия). Результаты значимым образом варьировались от деревни к деревне, от поля к полю, а то и, кстати говоря, в пределах отдельно взятого поля.

- 70 -

Тем не менее стоит отметить некоторые общие феномены. Прежде всего, когда человек производил переустройство естественных ландшафтов, заставляя размножаться некоторых животных и некоторые растения, другие животные и растения вытеснялись. Общим следствием этого было сокращение биологического разнообразия и появление большего единообразия локальных популяций растений и животных. Одновременно укорачивались пищевые цепи по мере того, как человеческая деятельность снижала роль конкурирующих хищников и создавала всё большие запасы продовольствия для потребление единственным видом — Homo sapiens.

Сокращение естественных пищевых цепей втягивало человечество в никогда не прекращавшееся напряжение. Защита стад и посевов от хищных животных не была серьезной проблемой для опытных охотников, хотя и требовала постоянной бдительности. Однако защита от других людей была задачей иного порядка, и усилия по обеспечению безопасности от сородичей-мародеров формировали главный стимул для политической организации — процесса, который еще никоим образом не завершен.

Более значимой для жизни людей, поскольку это предполагало больше постоянных усилий со стороны более существенной доли совокупного населения, была работа по искоренению сорняков, то есть попытка устранить конкурентные виды, соперничающие с одомашненными для жизненного пространства разновидностями растений и породами животных. Ручное удаление сорняков действительно могло быть первой формой «сельского хозяйства», однако человеческие силы достигли нового масштаба, когда люди обучились тому, как видоизменять природные среды более радикально, расширяя экологическую нишу, доступную для приоритетных для них культур, путем уничтожения естественной климаксовой растительности*. В данном случае эффективными оказались два метода: искусственное затопление земли, которая в естественном виде была сухой,

- 71 -

и механическое изменение поверхности почвы с помощью вскапывания и вспашки.