ЭПИДЕМИИ И НАРОДЫ

Некоторые из этих существ могут способствовать пищеварению, а другие, как считается, играют определенную роль в недопущении того, чтобы в наших телах бесконтрольно размножались вредоносные организмы. Однако надежные данные о том, что можно назвать экологией человеческих инфекций и инфестаций*, в целом отсутствуют6.

Тем не менее с экологической точки зрения можно утверждать, что многие из наиболее смертоносных болез

---------

5 Срв. Т. Aidan Cockburn, The Evolution and Eradication of Infectious Diseases (Baltimore and London, 1963), p. 150 и далее.

6 Срв. Theodor Rosebury, Microorganisms Indigenous to Man (New York, 1962).

- 19 -

нетворных организмов плохо справляются со своей ролью паразитов. В некоторых случаях они по-прежнему находятся на ранних стадиях биологической адаптации к своим человеческим носителям, хотя не следует допускать, что их продолжительное сосуществование обязательно ведет к взаимной безвредности7.

Например, одним из старейших человеческих, а также дочеловеческих паразитов, вероятно, является малярийный плазмодий8,— однако же он продолжает возбуждать в своих человеческих носителях жестокую и изнурительную лихорадку. Человеческий организм инфицируют по меньшей мере четыре разных типа (forms) малярийного плазмодия*, и один из них, Plasmodium falciparum, обладает гораздо большей вирулентностью, чем остальные. По-видимому, он проник в человеческую кровеносную систему позже других и не имел достаточно времени, чтобы приспособиться к своим человеческим носителям так же, как другие формы малярийной инфекции. Однако в данном случае эволюционное приспособление между паразитом и его хозяином осложняется разнообразием носителей, к которым должен приноровиться инфицирующий организм, чтобы завершить свой жизненный цикл. Приспособляемость, которая позволяет малярийному плазмодию жить в красных кровяных тельцах человека неопределенное количество времени, не предполагает его успешной передачи от носителя к носителю.

Фактически доминирующая картина болезни при малярии предусматривает периодическое разрушение

---------

7 Срв. Theobald Smith, Parasitism and Disease, pp. 44-65; Richard Fiennes, Man, Nature and Disease (London, 1964). pp. 84-102 .

8 L J. Bruce-Chwatt, "Paleogenesis and Paleoepidemiology of Primate Malaria", World Health Organization, Bulletin, 32 (1965), 363-387 . Термин «плазмодий», который применялся к организму, вызывающему малярию, в те времена, когда его природа была не до конца изучена, стал традиционно употребляемым. Этот организм в действительности относится к простейшим, однако его формы существенно различаются на разных стадиях его жизненного цикла.

- 20 -

и уничтожение миллионов эритроцитов, что вызывает лихорадку у человека-носителя и позволяет плазмодиям в течение одного-двух дней перемещаться по кровеносной системе в качестве свободноживущих организмов, пока они не обосновываются в новом качестве паразитов внутри новых эритроцитов. Это вызывает у человека-носителя лихорадку и изнурительную слабость и в то же время позволяет плазмодию воспроизводиться за счет «поездки на попутке» — в последнем качестве выступают комары, которые всасывают свободноживущие формы плазмодиев вместе со своей пищей — человеческой кровью. Оказавшись в желудке комара, плазмодии демонстрируют иной тип поведения, кульминацией которого становится их половое воспроизводство. В результате спустя несколько дней появляется новая генерация плазмодиев, которые перемещаются в слюнные железы комара в готовности проникнуть в очередное человеческое тело, когда комар будет получать следующую порцию пищи.

Судя по установленным фактам, малярийные плазмодии не причиняют вреда комарам, которые передают их от одного человеческого носителя к другому столь любопытным способом. От того, что паразит, завершая свой жизненный цикл, существует за счет тканей организма комаров, жизнь последних, похоже, не становится короче, а их активность не уменьшается. На то есть очевидная причина: чтобы плазмодию удалось добраться до нового человеческого носителя, комар-переносчик должен быть достаточно жизнеспособным, чтобы нормально летать. Серьезно ослабленный комар просто не смог бы выполнить свою функцию в воспроизводстве малярийного цикла — эффективного перемещения паразита к новому человеку-носителю. А вот ослабленный и пораженный лихорадкой человек ни малейшим образом не нарушает этот цикл, поэтому неудивительно, что эта очень древняя форма инфекции должна быть безвредной для комаров и по-прежнему сохраняет свое вредоносное воздействие на людей*.

- 21 -

Некоторые другие важные человеческие инфекции подобны малярии, поскольку инфекционные организмы должны приспосабливаться более чем к одному носителю.

Если промежуточный носитель по какой-то причине более важен для паразита, то адаптация в процессе достижения стабильного биологического баланса будет сосредоточена на приспособлении именно к нему, а не к человеку Поэтому, когда подобные инфекции поражают человека, они могут неограниченно долго оставаться крайне опасными для его жизни. К таким случаям относится, к примеру, бубонная чума, поскольку возбуждающий ее паразит Pasteurella pestis обычно заражает грызунов и живущих на них блох, а в человеческие тела проникает лишь время от времени. В сообществах землеройных грызунов эта инфекция может сохраняться неопределенно долгое время. Паттерны заражения и выздоровления, зачастую включающие более одного вида грызунов, живущих в одной норе, очень сложны и полностью не изучены. Однако для ряда землеройных грызунов, которые обитают в больших подземных «городах», встреча с Pasteurella pestis — это детская болезнь, примерно такая же, как оспа или корь, привычные для жителей человеческих надземных городов. Иными словами, взаимное приспособление этой паразитической бациллы и ее носителя-грызуна приобрело довольно стабильный характер. Лишь те случаи, когда болезнь поражает ранее не контактировавших с ней грызунов и человеческие группы, имеют экстраординарные последствия, наподобие тех, что сделали нашествия бубонной чумы особенно ужасными для наших предков.

Шистосомоз, промежуточными носителями которого являются улитки, сонная болезнь (ее переносчиком выступает муха цеце), сыпной тиф, переносимый блохами и вшами, а также немало других заболеваний по-прежнему угрожают людям из-за сложностей приспособления паразитов к двум или более различным хозяевам. Особенно показателен случай сыпного тифа. Те же или близкие штаммы риккетсиальных организмов*, ответственные за его передачу, обитают

- 22 -

внутри некоторых видов клещей в стабильной форме, то есть передаются от поколения к поколению без явного отрицательного эффекта как для клеща, так и для паразита. Реакцией же на заражение тифом крыс и их блох является выздоровление, то есть они исторгают организм-захватчик из своего организма после некоторого периода заболевания. Но когда возбудители тифа переносят свою активность на человеческих вшей и человеческое тело, для вшей летальный исход наступает всегда, а для человека — часто. Подобная картина предполагает серию перемещений паразита — от стабильного сосуществования с клещами к менее стабильному приспособлению к крысам и крысиным блохам и далее к крайне нестабильному, а потому, видимо, и недавнему по времени переходу на человека и человеческих вшей9*.

Однако есть и другие человеческие заболевания, которые распространяются напрямую от носителя к носителю без какого-либо опосредующего переносчика и с минимальной задержкой. К этому классу относятся туберкулез, корь, оспа, ветряная оспа, коклюш, свинка (паротит), грипп.

Они в самом деле составляют список инфекционных заболеваний, с которыми цивилизованные народы по-прежнему основательно знакомы. Каждое из них, за исключением туберкулеза и гриппа, представляет собой инфекцию, которая дает долгосрочный, зачастую пожизненный иммунитет. Как следствие, эти заболевания обычно поражали детей, и это и по сей день происходит там, где вакцинация и другие искусственные методы не изменили естественные модели распространения инфекционных болезней.

Подобные детские болезни не обязательно являются слишком серьезными в том смысле, что выздоровление от них, как правило, обеспечивается просто медицинским уходом. Однако те же самые заболевания, поражая прежде не затронутую ими человеческую популяцию, с определен

---------

9 Hans Zinsser, Rats, Lice and History (New York, Bantam edition, 1965;

original publication, 1935), pp. 164-171.

- 23 -

ной вероятностью уничтожат значительную часть заболевших. Обычно чаще других возрастных групп от них умирают молодые люди в расцвете сил. Иными словами, когда такие инфекции вторгаются в популяции, не имеющие к ним иммунитета, они способны уничтожить или искалечить целые человеческие сообщества — что и проделали оспа и череда других заболеваний с цивилизациями ацтеков и инков.

Куда больше человеческих страданий, несомненно, причиняют другие болезни — медленные хронические инфекции, душевные болезни или расстройства, наступающие в пожилом возрасте. Они представляют собой нечто вроде «фонового шума», на котором всегда происходила человеческая жизнь. В последнее время значимость подобных недугов возросла, поскольку мы живем дольше, чем наши предки. Однако знакомая нам картина заболеваемости принципиально отличается от того опыта болезней, который был у них. В частности, ужасающей и всегда присутствующей вероятностью были спорадические вспышки чумы в любой из ее смертоносных форм. Хотя статистические и клинические данные, позволяющие четко определить, какие именно инфекции уничтожали людей и в каком количестве, когда и в каких местах это происходило, недоступны вплоть до XIX века (и даже в этот период остаются эпизодическими), в паттернах смертельных инфекций все же можно наблюдать значительные изменения, которые фактически и станут темой этой книги.

Комментарии

Организатор нападения также был среди тех, кто умер.— Речь идет об императоре ацтеков Куитлауаке, который изгнал испанцев из долины Мехико, но вскоре умер от оспы.

Почему у индейцев не было собственных болезней, которые выкашивали бы вторгшихся испанцев?' — Не вполне точная формулировка.

Скорее всего, из первых европейских путешествий в Америку оттуда был привезен сифилис, случаи которого были отмечены

- 24 -

уже во время Первой итальянской войны 1494-1498 годов (см.

главу V), хотя летальный эффект этой болезни определенно куда меньшим, чем у той же оспы.

Варьирующиеся паттерны распространения этих заболеваний.— Под паттерном заболевания в строго терминологическом смысле понимается его непосредственно наблюдаемая специфика: проценты заболеваемости, преимущественно поражаемые группы населения, способы передачи и т.п.

Макропаразитизм крупных хищников.— Разделение на микро- и макропаразитов проводится в биологической науке, однако понимается Макнилом намного шире. В биологии паразитом называется организм, использующий другие виды в качестве источника пищи и среды обитания и тем самым наносящий ему ущерб (при этом макропаразитов можно различить невооруженным взглядом, а микропаразитов нет). Макнил же понимает паразитизм куда шире, почти метафорически, относя к паразитам, например, хищников, которые не используют свои жертвы в качестве среды обитания, поэтому щадящее взаимодействие с жертвой в их случае вряд ли может наблюдаться (чтобы воспользоваться жертвой, хищник сначала должен ее убить). Если для эволюции паразита может быть выгодно, чтобы его хозяин жил как можно дольше (ведь с гибелью хозяина погибнет и сам паразит), то у хищника практически всегда есть возможность просто перейти к охоте на другие виды животных. Оговорка о том, что паразит — это всегда представитель иного, чем хозяин вида, также очень важна.

Существует внутривидовое поведение, когда, к примеру, дети питаются телом родителя или самка пожирает самца. Здесь несомненно вредное для особи поведение окупается эволюционно: в обоих приведенных примерах гибнущие особи повышают шанс собственного потомства на выживание — и поэтому может закрепляться отбором. Макнил же эти нюансы не принимает во внимание, рассматривая как паразитизм любые антибиотические отношения, что в целом допустимо с биологической точки зрения, однако требует осторожности для последующих рассуждений об отборе и эволюции, для которых эти нюансы вновь будут важны.

- 25 -

Однако медленные процессы эволюции, по всей видимости, применимы к человеческим обществам и их символическим системам в той же степени, что и к человеческому организму, так что там, где проблему не решит логика, с этой задачей в конце концов справится борьба за выживание.— По сути, Макнил кратко излагает концепцию'эволюционной эпистемологии, впервые последовательно сформулированную Конрадом Лоренцом в работе «Обратная сторона зеркала» (1973). Книга Макнила вышла лишь чуть позже лоренцовской, но похожие идеи высказывались и ранее, так что возможно, что Макнил узнал о них у кого-то из предшественников Лоренца. При этом стоит отметить, что процессы эволюции далеко не всегда медленны. Если чередование поколений происходит быстро (как в случае небольших, интенсивно размножающихся организмов — именно таковы очень многие паразиты и возбудители болезней, в первую очередь бактерии), то и эволюция может быть по человеческим меркам практически молниеносной — широко известно, например, как быстро изменяются штаммы вирусов гриппа. Даже в случае позвоночных изменения могут происходить в течение немногих лет — в книге Джонатана Лососа (2017) «Невероятные неизбежности: случайность, судьба и будущее эволюции» приводится в том числе множество примеров быстрой эволюции у ящериц, рыб и т.д.

Четыре типа (forms) малярийного плазмодия.— Здесь Макнил не совсем точен в терминологическом отношении. В строгом смысле видов плазмодиев-возбудителей малярии у человека сегодня известно уже пять или даже шесть. К ранее известным Plasmodium (P.) falciparum, P. vivax, P. malariae и P. ovale с недавних пор добавился P. knowlesi; при этом различия между двумя формами Plasmodium ovale — P. ovale curtisi и P. ovale wallikeri — достаточны для того, чтобы рассматривать их как отдельные виды. Современное состояние биологии позволяет утверждать, что почти каждый из возбудителей малярии поразил человека независимо — некоторые относительно давно, а как минимум один с высокой вероятностью совсем недавно, и это — первая причина, по которой утверждение о том, что малярия — «старая»

- 26 -

болезнь, вряд ли корректно. Вторая заключается в неясности, с какими именно болезнями Макнил сравнивает малярию, говоря о ее возрасте. В целом тезис о древности малярии Макнил использует для того, чтобы подтвердить излагаемые им ниже теории о меньшей вредности древних паразитов.

Эта очень древняя форма инфекции должна быть безвредной для комаров и по-прежнему сохраняет свое вредоносное воздействие на людей.—Из пяти видов малярии самым патогенным с большим отрывом является Plasmodium falciparum. Существенно менее вреден Plasmodium vivax, но он тоже часто вызывает летальный исход или серьезное протекание болезни. На третьем месте находится P. knowlesi, смерть или серьезный недуг от которого уже редки. Наконец, P. ovale и P. malariae, как правило, протекают относительно легко. Но если сравнить эту клиническую картину с данными по возрасту разных возбудителей (то есть предполагаемого времени, когда они впервые начали поражать человека), то правило «чем моложе паразит, тем серьезнее болезнь» не соблюдается. Древнее других наверняка Plasmodium ovale, обе формы которого поражают человека, при этом они разошлись порядка 2 млн лет назад (Sutherland et al., Two Nonrecombining Sympatric Forms of the Human Malaria Parasite Plasmodium ovale Occur Globally. The Journal of Infectious Diseasesy 2010, 201 (10), pp. 1544-1550), так что вероятно, что их предковая форма уже поражала человека. Происхождение P. malariae пока не до конца выяснено, но имеются интересные данные (Lalremruata et al. Natural Infection of Plasmodium brasilianum in Humans: Man and Monkey Share Quartan Malaria Parasites in the Venezuelan Amazon. EBioMedicine, 2015, 2 (9), pp. 1186-1192), согласно которым источником этого плазмодия, вероятно, являются обезьяны Нового Света. Следовательно, его ассоциация с человеком не может быть древнее, чем первые поселенцы Америки (15-20 тысяч лет назад). Plasmodium falciparum, согласно последним данным, перешел на человека около 10 тысяч лет назад от горилл (Loy et al. Out of Africa: Origins and Evolution of the Human Malaria Parasites Plasmodium falciparum and Plasmodium vivax. International Journal for

- 27 -

Parasitology, 2017,47 (2-3), pp. 87-97). Plasmodium vivax происходит от целого пула близкородственных форм, поражающих горилл и шимпанзе; авторы указанной выше работы не делают эксплицитных указаний на возраст, но, судя по представленным ими филогенетическим гипотезам, он сравним с таковым P. falciparum. Наконец, P. knowlesi стал известен только в нынешнем столетии (Singh et al. A Large Focus of Naturally Acquired Plasmodium knowlesi Infections,in Human Beings. The Lancet, 2004, 363 (9414), pp. 101-1024) и, возможно, является очень молодым для человека паразитом. Как видно, самые древние формы малярии P. ovale и P. malariae являются и самыми безвредными, а самая молодая — P. knowlesi — уступает в патогенности двум «средним», P. falciparum и P. vivax. Кроме того, именно в случае этих двух самых серьезных форм малярии в человеческих популяциях находятся свидетельства приспособления к ним. В странах Африки, где обычен вид P. falciparum, среди населения широко распространены гемоглобиновые мутации, вызывающие в гомозиготных формах серповидноклеточную анемию и разные виды талассемий. Эти болезни смертельны, но в гетерозиготном состоянии, то есть когда в геноме лишь один ген вызывает талассемию или серповидноклеточную анемию, а другой полностью функционален, это дает устойчивость к P. falciparum. Аномально высокая частота летальных мутаций указывает на то, что ассоциация этого паразита с человеком в тех регионах была достаточно длительной, чтобы вызвать приспособления на уровне популяции, однако летальность паразита, несмотря на этот возраст, не уменьшилась. Похожая картина и с Plasmodium vivax: в Африке распространены мутации групп крови Duffy, при которых на эритроцитах отсутствует рецептор, позволяющий плазмодию проникнуть внутрь. Вывод аналогичен: коэволюция человека и плазмодия идет в этом случае тоже достаточно давно, но паразит по-прежнему вызывает серьезное заболевание.

Подобная модель предполагает серию перемещений паразита...—

Во времена первого издания «Эпидемий и народов» паразитологи действительно по умолчанию считали, что эволюция паразита -

всегда направлена на мирное сосуществование с хозяином и поэтому рано или поздно приводит к комменсализму (когда хозяин не терпит ущерба от другого организма) или симбиозу (когда хозяину присутствие другого организма даже выгодно).

Соответственно зачастую делался и обратный вывод: если паразит серьезно вредит хозяину, это должен быть эволюционно молодой паразит. С тех пор эволюционные биологи подвергли эти воззрения серьезному пересмотру, рассмотрев разные формы давления отбора на паразита. Исследования продолжаются, и последнее слово еще не произнесено, но концепция эволюции в направлении взаимного довольства, из которой исходит Макнил, считается всего лишь частным случаем общей картины, пусть даже и довольно распространенным. Всё зависит от конкретных паразитов и хозяев, а также переносчиков; в ряде случаев паразиту может быть выгодно вызывать серьезный вред для хозяина — например, если это облегчит распространение паразита. Случай малярии именно таков: чем больше эритроцитов разрушится одновременно (а значит, чем сильнее отрицательные эффекты для человека), тем больше свободноживущих плазмодиев окажутся в кровотоке и тем выше их шансы попасть в желудок комара, когда тот будет пить кровь зараженного, и завершить свой жизненный цикл.

Существует мнение (Ewald, P. W. (1983). Host-parasite Relations, Vectors, and the Evolution of Disease Severity. Annual Review of Ecology and Systematics, 14 (1), 465-485), что заболевания, нуждающиеся в посредниках для передачи от человека к человеку, часто протекают тяжело, так как это облегчает им попадание в организм переносчика; хотя это, возможно, не всегда так (Day, Т. (2001). Parasite Transmission Modes and the Evolution of Virulence. Evolution, 55(12), 2389-2400). Макнил и сам замечает, что тяжелые болезни обычно вызываются паразитами, имеющими, кроме человека, еще и переносчиков или других хозяев, но даже распространенность этих случаев не заставляет его отказаться от теории «чем легче болезнь, тем древнее паразит». Между тем делать такой вывод без оговорок нельзя — как и обратный: чем древнее паразит, тем легче болезнь. Пример

- 29 -

с малярией показывает, в каком случае такие умозаключения оказываются ошибочными.

Инфестация.— Значение этого термина может различаться в зависимости от языка и контекста. В медицинском смысле говорят об инфестации в случае эктопаразитов, то есть паразитов, живущих на хозяине, а не внутри него (к примеру, подавляющее большинство членистоногих, пиявки и т.д.). В немецкой научной литературе, кроме того, под инфестацией понимают случай, когда паразит в организме хозяина не размножается половым путем, хотя может размножаться иными способами.

К примеру, когда ленточный червь попадает в кишечник в виде яйца и вырастает там во взрослую особь, он не размножается внутри организма, поэтому говорят об инфестации. Кроме того, случай малярии, чьи плазмодии внутри человека размножаются только неполовым путем (рекомбинация и обмен генетическим материалом происходит внутри комара) — это тоже инфестация в немецких терминах.

Риккетсиалъные организмы (риккетсии) — род бактерий-внутриклеточных паразитов, названный по имени впервые описавшего в 1909 году возбудителя пятнистой лихорадки Скалистых гор исследователя Ховарда Тейлора Риккетса (1871-1910). К этой категории относится возбудитель сыпного тифа, от которого погиб Риккетс, отправившись изучать его в Мексику.

Предисловие ко второму изданию

Читатели этой книги об эпидемических заболеваниях, конечно же, будут теряться в догадках, почему в ней отсутствует какое-либо упоминание СПИДа. Причина проста: эта болезнь была выявлена и получила свое название только в 1981-1982 годах, примерно через шесть лет после первой публикации «Эпидемий и народов». С тех пор эпидемия

СПИДа стала масштабной движущей силой, стоящей за неослабевающим интересом к тому, что требовалось сообщить в моей книге о предшествующих эпидемиях и реакциях человека на них. Теперь, вероятно, самое время признать сей факт и сказать несколько слов об этой болезни, которая привлекла так много внимания с того момента, когда она была впервые идентифицирована.

Со времен первого издания моей книги умонастроения в медицинских кругах существенно изменились, поскольку в 1976 году многие врачи верили, что инфекционные заболевания утратили свою могущественную способность серьезно воздействовать на жизни людей. Научная медицина, полагали сторонники этой точки зрения, наконец одержала решительную победу над болезнетворными микроорганизмами. Благодаря открытию антибиотиков, а также сравнительно простой профилактике и мероприятиям публичного здравоохранения инфекционные болезни наконец стало легко предотвращать и лечить. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) действительно добилась успеха в искоренении оспы с лица земли в тот же год, когда впервые вышла эта книга, и оптимисты были уверены, что нечто подобное может произойти и с другими заболеваниями, такими, как корь, если реализации всемирных кампаний по изоляции и излечению всевозможных инфекций будут посвящены достаточные усилия медиков.

- 31 -

Если обратиться к заключительным замечаниям, сделанным в моей книге, то они продемонстрируют, что я не был сторонником подобного взгляда на достижения медиков, и теперь понятно, что искоренение оспы в 1976 году было кульминацией проведенной ВОЗ после Второй мировой войны впечатляюще успешной кампании по сокращению смертности людей от инфекций. Однако в дальнейшем инфекционные организмы перешли в контрнаступление.

Первым существенным признаком этого процесса было появление СПИДа, а последующее выявление возбуждающего СПИД вируса иммунодефицита человека (ВИЧ/HIV-1), вопреки ожиданиям, не привело к появлению лекарства от него.

Появление резистентных штаммов малярии, туберкулеза и других знакомых инфекций было вторым и во многих отношениях более значимым признаком того, что достигнутые в XX веке победы над паразитическими микроорганизмами, питающимися нашими телами, были лишь необычайно впечатляющим и радикальным нарушением многовекового баланса между болезнетворными организмами и их человеческими хозяевами. Ближе к концу XX века инфекции, похоже, возвращаются, заново приобретая нечто вроде своей прежней значимости для человеческой жизни, а медики начинают осознавать, что их все более могущественные вмешательства в эту сферу произвели побочный эффект в виде ускорения биологической эволюции болезнетворных микроорганизмов, благодаря чему они приобрели устойчивость к череде химических атак.

На протяжении долгого времени я полагал, что наблюдений над тем, каким образом многовековой баланс между паразитом и его хозяином оставался устойчивой характеристикой человеческой жизни (и вообще всех многоклеточных форм жизни), достаточно для объяснения появления

СПИДа и возникновения резистентных штаммов прежних инфекций. Фактически я по-прежнему придерживаюсь данной точки зрения, поэтому и не стал вносить какие-либо

- 32 -

изменения в основной текст книги. Вторая причина, по которой в новом издании ничего не будет сказано о СПИДе, заключается в том, что обнаружить точную информацию о его истоках и распространении оказалось невозможно.

Подобная ситуация сохраняется и на данный момент, хотя со временем на сей счет появились различные теории, а также стали доступны определенные статистические данные о масштабе эпидемии во всем мире и в США. Поэтому ниже стоит представить несколько лаконичных наблюдений в связи с эпидемией СПИДа и относительно того, каким образом она, похоже, встраивается в привычные экологические и социологические модели.

Начнем с происхождения СПИДа. Когда в 1980-х годах эта болезнь только была открыта, а врачи по-прежнему рассчитывали обнаружить быстрое и легкое лекарство для

ВИЧ-инфекции, существование родственного ей вируса было выявлено среди одного из видов африканских обезьян. Это открытие подразумевало, что человеческая форма данной инфекции могла возникнуть не так давно, когда паразитирование вируса переместилось с обезьян на людей.

Затем были быстро выявлены пути его передачи из Африки на Гаити и далее в США, что дало некое правдоподобное объяснение возникновения и распространения СПИДа.

Однако у этой теории имеется два затруднения. У вируса, существующего среди обезьян в Африке, присутствовал относительно мягкий человеческий эквивалент ВИЧ-2, однако летальный вирус ВИЧ-1, возбуждающий СПИД, настолько отличался в элементах своей структуры, что утверждение о его недавнем происхождении от той формы инфекции, которая существует среди африканских обезьян и людей, выглядело недостоверным. В связи с этим в 1989 году выдающийся историк медицины Мирко Грмек предположил, что в действительности СПИД является давно существующей человеческой инфекцией, широко распространенной по всему миру, однако прежде она ускользала от внимания врачей из-за разнообразия симптомов, которые развива

- 33 -

лись у заболевших, и нечастых случаев ее проявления. Как полагал Грмек, эпидемию СПИДа спровоцировали изменения в медицинской науке, с одной стороны, и изменения человеческого поведения — с другой.

Разумеется, вирус ВИЧ-1 было невозможно идентифицировать без техник молекулярной биологии, появившихся за последние пятьдесят лет или даже меньше. Кроме того, симптомы, которые позднее ассоциировались со СПИДом, наблюдались еще в 1868 году, когда в Вене была диагностирована и получила свое наименование так называемая саркома Капоши. Начиная с 1930-х годов врачи, сталкиваясь с некими странными инфекциями, иногда консервировали образцы внутренних органов в надежде, что последующие достижения науки смогут ответить на вопрос о загадочной природе этих инфекций. В нескольких случаях анализ подобного материала обернулся появлением свидетельств о ВИЧ-инфекции за несколько десятилетий до первого обнаружения СПИДа.

Однако наиболее убедительное свидетельство того, что ВИЧ-1 является давней человеческой инфекцией, основано на том факте, что в разных частях планеты существуют слегка различающиеся штаммы этого вируса, которые сейчас, похоже, эволюционируют в рекомбинантную глобальную форму по мере смешения локальных штаммов, при котором численность наиболее энергичных и жизнеспособных вирусов умножается за счет менее успешных разновидностей.

Возможно даже, что эпидемия СПИДа в том виде, как она была выявлена в 1980-х годах, сама по себе была спровоцирована рекомбинацией более старых штаммов вируса, в результате которой от разных форм своих предков появился штамм, ныне именуемый ВИЧ-1. Точность этой гипотезы не гарантирована, но недавнее перемещение ВИЧ-инфекции из некоего африканского резервуара, похоже, уже не является обязательной или даже потенциальной версией.

Какими бы путями ни могли перемещаться разновидности ВИЧ в глубоком прошлом, представляется

- 34 -

определенным, что внезапная вспышка СПИДа в 1970-х годах была связана с изменениями человеческого поведения, которые благоприятствовали передаче данных вирусов от одного носителя к другому. Одним из подобных изменений было нарастание беспорядочных половых связей среди мужчин-гомосексуалов в США и других странах, что отчасти было результатом либерализации однополых отношений.

Вторым фактором было увеличение популярности внутривенных инъекций героина и других изменяющих сознание наркотиков начиная с 1970-х годов, когда впервые стали доступны дешевые пластиковые шприцы. По мере того, как эти практики становились более привычными, для штаммов

ВИЧ оказывалось гораздо проще распространяться от носителя к носителю. Прежде эта инфекция была редкой, поскольку необходимые для вируса возможности для прямого попадания в кровеносную систему человека были очень ограниченными. Цепь ВИЧ-инфекции могла спорадически и неустойчиво длиться — предположительно, только благодаря тому, что ее носители жили еще долгое время, прежде чем умереть от случайных смертельных инфекций. Однако совместное использование игл для шприцов и беспорядочные половые связи среди зараженных лиц резко расширили возможности вируса перемещаться от уже инфицированного человека к новому носителю, и результат этого, кажется, в самом деле был впечатляющим.

Например, ретроспективный анализ образцов крови, взятых у мужчин-гомосексуалов в Сан-Франциско, продемонстрировал, что в 1978 году (еще до того, как был диагностирован СПИД), 4,8% из них были ВИЧ-положительными.

Всего через шесть лет этот показатель составлял уже 73,1%.

К тому времени знание о способах передачи инфекции уже достигло цели. Сексуальные практики в сообществе гомосексуалов в Сан-Франциско резко изменились, уровень инфицирования среди геев перестал увеличиваться, но это произошло лишь после того, как анализ образцов их крови продемонстрировал, что большинство геев в этом городе

- 35 -

уже стали носителями болезни. Мне не удалось найти сопоставимые данные для инъекционных наркоманов, однако среди них безрассудное поведение может устойчиво сохраняться. В конечном итоге страх умереть от СПИДа когда-нибудь в будущем едва ли остановит всякого, чья жажда «ширнуться» по-быстрому затмевает любые соображения долговременного характера.

Однако осознание того, как передается СПИД, похоже, нагнало страху по поводу беспорядочных половых связей на все американское общество, а внутривенный прием наркотиков стал гораздо менее привлекателен, чем прежде.

Поэтому представляется почти определенным, что на дальнейшую распространенность СПИДа повлияют изменения в поведении людей. Скорее всего, высокие риски будут сохраняться только для немногих безрассудных лиц, концентрируясь с высокой вероятностью на разных социальных полюсах — с одной стороны, золотая молодежь, считающая, что сексуальные или какие-то прочие напасти ее не касаются, а с другой стороны, бедные опустившиеся бродяги, которые не знают о мерах предосторожности против заражения ВИЧ или недостаточно заботятся о себе и других в их принятии. Именно это происходило с сифилисом, а теперь, вероятно, происходит со СПИДом в Соединенных Штатах и других подобных обществах. В таком случае у эпидемии СПИДа появятся сдерживающие факторы, так что она никогда не окажет сколько-нибудь примечательного демографического воздействия на общество в целом — точно так же, как было в случае с сифилисом.

Но все может быть иначе в отдельных частях субсахарской Африки, где СПИД, похоже, стал широко распространенным заболеванием среди всего населения. Однако у нас нет соответствующей надежной статистики, а образцы крови, взятые в урбанизированных территориях, могут давать преувеличенную картину распространения инфекции.

Как и в других местах планеты, в Африке СПИД, похоже, является новым заболеванием, и за его распространением,

- 36 -

предположительно, стоят изменения в сексуальном поведении, связанные с масштабной миграцией из сельской местности в городские бидонвили. Эти изменения воздействуют и на мужчин, и на женщин и не связаны с гомосексуальностью. В связи с этим влияние СПИДа в Африке отличается от того, что имело место в Соединенных Штатах. Однако было бы слишком поспешным с уверенностью рассчитывать на то, что болезнь не будет сдерживаться изменениями в человеческом поведении, с одной стороны, и всемирными процессами эволюции ВИЧ-1, с другой. По крайней мере пока официальная статистика народонаселения африканских стран не отражает какого-либо демографического эффекта, который можно отчетливо связать со СПИДом.

Динамика роста населения в Африке снижается, но остается выше, чем в других частях света. До сих пор мы не наблюдаем ничего даже отдаленно похожего на те связанные с болезнями бедствия, которые были характерны для далекого прошлого, хотя значительный разрыв между исходным заражением ВИЧ и смертью от СПИДа подразумевает, что никто по-прежнему не может быть уверенным, какую значимость для статистики смертности приобретет эпидемия СПИДа в Африке.

Аналогичная неопределенность преобладает в таких странах, как Таиланд, где уровень распространения заражений ВИЧ-1 также считается высоким. В общемировом масштабе неопределенность еще выше, но по крайней мере в данный момент СПИД попросту несопоставим с деструктивными воздействиями Черной чумы или гибелью от различных болезней американских индейцев и других изолированных народов в не столь отдаленном прошлом.

Конечно, ситуация изменится после появления действительно эффективного медицинского средства лечения СПИДа, поскольку на сегодняшний день химические препараты лишь продлевают жизнь заболевших им, не обеспечивая окончательного излечения от инфекции. Тем временем в самом вирусе ВИЧ-1, предположительно, происходят