Помоги проекту - поделись книгой:
Смущение молодого человека стало более явным:
— Вчера я встретил в городе Маргарет Хэмли, она где-то ухитрилась проколоть колесо. Я отвез её на машине в Чипвуд и постарался починить велосипед. Маргарет всё беспокоилась, как бы не опоздать к ужину. Сами понимаете, при том образцовом порядке, который царит в доме миссис Бойтон…
— Между прочим, вчера за ужином мисс Хэмли действительно выглядела утомлённой, — заметил я со значением. Однако мой намёк пропал втуне, так как Гарриса целиком поглотила новая мысль:
— Порядок… образцовый порядок… Вот оно! Как я мог это упустить! Бэнкс, мы немедленно возвращаемся. А вы, мистер Морган, срочно звоните инспектору в Миллен-Кинс.
— Боже мой! Но что случилось?
— Надеюсь, что пока ничего.
Гаррис развернулся и припустил так, что полы его коричневого макинтоша парусом выгнулись на ветру. Я изо всех сил старался не отставать.
— Если Маргарет… так задержалась из-за поломки велосипеда… значит… она не могла взять эту чёртову камею! — пропыхтел я на бегу.
— Камея, мой друг, не так уж важна!
— Да?! А что тогда важно?
— Дневники! Дневники Генри Бойтона! Все важные чертежи и светокопии заперты в сейфе, но есть же еще тетради… Образцовый порядок… ну конечно! Как я сразу не заметил? Тетради в шкатулке были перепутаны! А тетради с номером четыре вообще не было! Ясно как день, что кто-то охотится за изобретениями мистера Бойтона. Это вам не похищение какой-то камеи! Шпионаж — это гораздо серьезнее!
Признаться, при слове «шпионаж» я струхнул. Мне показалось, что Гаррис перегибает палку. Неужели кто-то из знакомых миссис Бойтон похож на шпиона?! Разве что мистер Масгрейв…
Вдоль обочин снова промелькнули серые коттеджи, и вот мы уже опять стояли перед воротами усадьбы. Ухватившись за ажурную решетку, Гаррис помедлил, переводя дыхание:
— Помните, Бэнкс, как инспектор Блейк рассказывал нам в Лондоне — строго конфиденциально, конечно — что наши секретные службы озабочены деятельностью одного агента? Его прозвали Антикваром. Путешествуя, он притворялся коллекционером, и это давало ему повод сблизиться с разными людьми. Он недавно гастролировал в Европе, но что ему стоит пересечь пролив? Я уверен, что он сейчас здесь. Не в силах устоять перед искушением, он в придачу к дневникам мистера Бойтона прихватил старинную камею. Это его и погубило!
С этими словами Гаррис решительно толкнул створку ворот и влетел во двор. Он сразу помчался в дом, а я задержался перед порогом. Возле крыльца стоял дамский велосипед. Вероятно, Маргарет добралась домой окольной дорогой, таким образом опередив нас. Я внимательно осмотрел шины, но не нашел ни малейших следов починки.
— Я надеялась поговорить с вами, — прозвучал рядом знакомый голос.
Медленно выпрямившись, я увидел мисс Хэмли, которая возникла словно из ниоткуда, грациозная и непостижимая, как эльф. Ее шляпка чуть сдвинулась набок, волосы медными прядями спускались на шею. Большие, выразительные глаза мягко блестели. Мне стоило некоторых усилий сосредоточиться и вспомнить, о чём мы хотели её расспросить. Камея, точно! Маргарет и сама была похожа на медальон викторианской эпохи, выточенный искусным мастером.
— Вы собирались сегодня уехать в Лондон, не так ли? — строго спросил я.
Она улыбнулась так, что докучавшие мне холод и ветер разом куда-то исчезли. День вокруг нас был полон хрустальной тишины.
— Верно. Я хотела уехать дневным поездом. Но как вы узнали?
— Вчера на почте вы отправили в Лондон несколько писем. Ещё раньше я заметил, что вы всегда внимательно просматривали газеты с объявлениями. Хотите устроиться стенографисткой? Разве вам плохо живется у миссис Бойтон? Неужели это всё из-за Моргана?
На нежное лицо девушки набежала тень:
— Ох, если бы вы знали! Тетя Эмма готова цепями приковать меня к своей юбке. Скоро мне даже в сад нельзя будет выйти одной! Конечно, будь я совершеннолетней, всё было бы гораздо проще… А насчет Джеймса у неё просто скрытый комплекс социальной неполноценности! Она ещё помнит те времена, когда все в округе были вассалами Морганов, и беспокоится, как это будет выглядеть в глазах соседей: словно она нарочно старается выгодно выдать меня замуж!
— Почему же вы остались?
— Сама не знаю, — девушка огорченно пожала плечами. — Тетя сегодня утром была так расстроена. И Джеймс очень возражал против моего плана. А ведь вчера мне все виделось таким ясным! Я даже упаковала вещи. Когда я вернулась из Чипвуда, то не стала спускаться к чаю, а сидела у себя тихо, как мышка, — глаза Маргарет озорно блеснули, как у ребенка, уверенного, что ему простят все шалости. — Мне никого не хотелось видеть.
— Я так и знал, что вы вернулись задолго до ужина. «Сломанный» велосипед был лишь предлогом повидаться с Морганом, не так ли? И если бы вы действительно приехали так поздно, то вас заметила бы Эдит, которая убирала в коридоре. Кстати, давайте-ка сюда эту камею.
Сунув руку в карман, Маргарет протянула мне на ладони овальную брошь в золотой оправе. Сердоликовая леди с цветком, изображенная на камее, обладала той же неуловимой прелестью, что и девушка, стоящая передо мной.
— Я хотела взять ее на память о маме. А тёте Эмме написала, что мне не нужно никакого другого наследства, мне вообще больше ничего не нужно! Правда, я так и не решилась отдать ей письмо. Вы думаете, она расстроилась из-за этой брошки? — с тревогой спросила Маргарет.
Некоторые вещи так сложно объяснить юному существу! Я постарался, как мог:
— Думаю, что, оставшись без мужа, миссис Бойтон теперь видит в вас единственного близкого человека и попросту боится вас потерять. Знаете что? Не уезжайте тайком, мисс Маргарет. Один задушевный разговор стоит десятка писем. А эту безделушку я, с вашего позволения, незаметно положу на место.
Мы вошли в холл, по которому в нетерпении метался Гаррис. Маргарет сразу прошла в гостиную, где всё общество уже собралось к обеду. Мне послышался голос Масгрейва. Интересно, кто его пригласил: миссис Бойтон или Сесили Ландер?
— Где же инспектор? — прошипел Джордж мне в ухо. — Придётся действовать своими силами!
Он проскользнул в комнату к остальным, а я на минутку поднялся наверх по парадной лестнице. Когда я вернулся, от беззаботного веселья собравшихся не осталось и следа. В обычное время гостиная миссис Бойтон была уютнейшим уголком: добротная мебель, гравюры на стенах, традиционный тёмный ковер на полу. На всем лежал отпечаток женственности. Но сейчас в воздухе явственно пахло грозой.
— Это чёрт знает что такое! — горячился Ландер. — Почему я не могу уехать, скажите пожалуйста? Сесили, сейчас же собирай вещи!
Миссис Ландер даже не шевельнулась, вопросительно глядя на моего друга. Гаррис замер в дверях, как олицетворение непреклонности:
— Вы не сделаете отсюда ни шагу, пока не вернёте записи мистера Бойтона и драгоценную камею, похищенные вами вчера вечером из шкатулки!
Это известие всех ошеломило. Пять пар глаз — изумленных, растерянных — уставились прямо на Ландера. Ему понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Выпрямившись, он захлопнул рот и гордо выпятил подбородок:
— Я отказываюсь отвечать на эти инсинуации! Вчера после обеда я отправился навестить Артура Моргана и вернулся как раз к чаю. К сожалению, по дороге мне никто не встретился.
— Да, вы постарались внушить мне, что вернулись через парадный вход, когда якобы искали портсигар на лужайке перед домом, — парировал Гаррис. — На самом деле вы пришли немного раньше, проникли в дом через заднюю дверь и поднялись в комнату миссис Бойтон по чёрной лестнице. Вы думали, что вас никто не заметил, но вы ошибаетесь. Вас видел Фридрих!
— Что? — Ландер невольно оглянулся. Кот безмятежно дрых в кресле, похожий на рыжую меховую шапку. — Вы хотите сказать, что в своих бредовых обвинениях опираетесь на свидетельство кота?
— Для опытного агента, Ландер, вы слишком несдержанны. Вчера, будучи не в силах подавить свою неприязнь к кошкам, вы кинули во Фридриха камнем. Он промчался через розарий, напугав Реймонда и вдохновив нашего поэта на очередное стихотворение: «Сквозь алый вихрь небесных роз…»
— Да, да, припоминаю! — вмешался Реймонд, напряжённо внимавший моему другу. — Всё так и было!
Никто даже не повернул к нему головы.
— Может, кто-то и спугнул кота, но почему именно я?! — рявкнул Ландер.
— Я вижу, вы сегодня в новых ботинках? — тонко усмехнулся Гаррис.
Все невольно посмотрели вниз. Воспользовавшись минутным замешательством, Ландер вдруг метнулся к окну. Признаться, я растерялся, зато мистер Масгрейв с неожиданной ловкостью бросился наперерез преступнику, и спустя минуту Ландер уже трепыхался в его железных руках. Подоспевший Гаррис запустил руку ему за пазуху и с триумфом продемонстрировал нам старую тетрадь в потёртой кожаной обложке.
— Боже мой! Это же одна из тетрадей Генри! — воскликнула миссис Бойтон.
Неделю спустя, когда мы с Гаррисом сидели в нашей лондонской квартире и слушали дождь, шуршащий за плотными шторами, неожиданно пришло письмо из деревни Коули.
— От мистера Масгрейва! — известил Джордж.
Письмо было коротким. Быстро пробежав его глазами, мой друг передал его мне, а сам уселся поудобнее в кресле с непередаваемо самодовольной ухмылкой. Я заинтересовался.
Дорогой Гаррис!
Надеюсь вскоре снова увидеть Вас и мистера Бэнкса в наших краях, так как у нас готовится свадьба Джеймса Моргана и Маргарет Хэмли. Кажется, эта пара твердо вознамерилась пожениться, и охладить их пыл сможет разве что падение метеорита. Безусловно, вы получите письмо от миссис Бойтон, как только она решится признаться Вам в том, что свою пропавшую камею она нашла под пачкой счетов на столе. Хочу отметить, что это обстоятельство отнюдь не помешало Вам с блеском закончить дело Антиквара.
Кстати, Вы не встречали миссис Ландер? Кажется, она вернулась в Лондон. Несчастная женщина, мне ее жаль. Сначала я подозревал ее в сообщничестве, но, очевидно, она не подозревала о преступной деятельности своего мужа.
P.S. Тысяча приветов мистеру Бэнксу.
Чужое дыхание
Небо над Дартмуром напоминало цветом выстиранную простыню. «Не слишком приятный городок», — подумал доктор Пейдж, сойдя на платформу маленькой захолустной станции в Принстауне. Ряды унылых серых домишек протянулись вдоль грязных оврагов, которые здесь именовались улицами. Общественную жизнь представляли почтовая контора, бакалейная лавка, гостиница и главная достопримечательность — Принстаунская тюрьма, построенная полвека назад для содержания пленных французов.
Джонатан Пейдж, преуспевающий столичный врач, был здесь проездом и приехал по просьбе старого друга, который попросил его совета насчет одной пациентки. Три года назад Генри Фремлинг, его товарищ по колледжу, купил здесь медицинскую практику и поселился в Принстауне. Мистер Пейдж сразу заметил на полупустой платформе знакомую коренастую фигуру.
— Рад, очень рад, что вы смогли приехать! — воскликнул Фремлинг, пожимая ему руку, и повел приятеля к ожидавшей их коляске.
— Признаться, меня заинтересовал случай этой девушки, Мэри Уэлш. Кажется, она вообразила себя духовидцем?
Фремлинг кивнул:
— Вы ведь всегда интересовались нервными расстройствами, верно? У Мэри Уэлш год назад умерла сестра, однако девушка заявляет, что ее дух остался в доме и не раз давал о себе знать.
От внимания Пейджа не укрылось, что его друг казался смущенным.
— Такое случается. Надеюсь, состояние девушки не ухудшилось?
— Нет, но ситуация осложнилась. Три дня назад, после того, как я отправил вам телеграмму, был убит майор Генри Уэлш, и кое-кто здесь уверен, что это сделал призрак.
Пока коляска везла их к усадьбе Уэлшей, которая находилась в четырех милях от города, Фремлинг коротко ввел приятеля в курс дела:
— Майор Уэлш долгое время служил в Индии, однако после смерти старшего брата решил вернуться в семейное гнездо. У его брата остались две дочери — Рэйчел и Мэри. Девочки рано потеряли мать, ими занималась их крестная миссис Фаррингтон. Я вас с ней познакомлю. Она очень добра и принимает большое участие в судьбе бедняжки Мэри. Вернувшись, майор обновил дом и решил, что девушкам лучше жить под родной крышей.
— Весьма благородно с его стороны, — сонно пробормотал мистер Пейдж, пряча руки в карманы и кутаясь в теплый шарф. Осенний воздух здесь на западе был острым и влажным. По обеим сторонам дороги простирались серые вересковые пустоши, вдалеке проплывала волнистая кромка холмов. Монотонный стук копыт нагонял дремоту.
— Прошлой осенью Рэйчел подхватила лихорадку и, несмотря на мои старания, через месяц скончалась… Я действительно ничего не мог сделать, — дрогнувшим голосом сказал Фремлинг.
— Понимаю, — сочувственно кивнул его друг. Доктора используют все знания и опыт, чтобы победить болезнь, но иногда она одерживает верх. У Пейджа, как у любого другого врача, тоже было свое маленькое кладбище.
— Майор Уэлш спокойно принял этот удар судьбы, они с Рэйчел не очень-то ладили, но для Мэри смерть сестры была трагедией. Девушки вели уединенную жизнь и были очень дружны. На похоронах с Мэри случилось что-то вроде припадка. Потом она не раз заявляла, что сестра обещала не оставлять ее после смерти и с тех пор незримо присутствует в усадьбе. Это превратилось в какую-то навязчивую идею. Даже миссис Фаррингтон сказала мне, что находит это чрезмерным, а ведь ей не в новинку общаться с духами — как-никак она глава нашего спиритического кружка.
От такого известия с Пейджа даже слетела сонливость:
— Бог мой, Фремлинг! Надеюсь, вы-то не принимаете участия в этом шарлатанстве?! Вы же понимаете, что весь этот спиритуализм, месмеризм и прочее — просто напыщенная чепуха!
Некоторое время они ехали в молчании.
— Сын миссис Фаррингтон погиб в Бенгалии, — глухо сказал Фремлинг. — Каждую среду она беседует с ним посредством столоверчения, и от этого ей становится легче. Могу ли я ее осуждать?
Мистер Пейдж, который до сих пор из каждой поездки прилежно писал письма своей матери, не нашелся что возразить.
— Но даже по ее мнению, Мэри Уэлш зашла слишком далеко. А теперь ее положение еще осложнилось.
— Из-за убийства ее дяди? — догадался Пейдж.
— Этот случай потряс всю округу и, конечно, наш сержант мигом отбил телеграмму в Скотленд-Ярд. Позавчера сюда явился инспектор Уолтон. Кстати, он тоже остановился в «Короне», так что у вас будет шанс встретиться. Он сразу дал понять, что считает Мэри Уэлш главной подозреваемой.
— Вероятно, она наследует все состояние?
— Да, но не только поэтому. У мисс Мэри был жених — немолодой человек, но порядочный — однако дядя возражал против их брака. Он ссылался на ее слабое здоровье, но, мне кажется, майор просто привык, что племянница вела его хозяйство, и не хотел ничего менять. Тем более что после замужества он обязан был выделить ей некоторую сумму годового дохода…
— Понятно. Что говорит сама девушка?
— Мэри сказала инспектору Уолтону, что в то утро почувствовала себя дурно и прилегла в своей комнате. Что было дальше — не помнит. Очнулась она, услышав крики служанки, которая нашла тело. В дальнейшем она ни на йоту не отступила от своих показаний, хотя инспектор, на мой взгляд, был с ней непозволительно груб. Мистер Робинс, наш викарий, даже сделал ему замечание.
Убийство майора невольно заинтересовало доктора Пейджа. Втайне стыдясь своего неуместного любопытства, он жаждал узнать подробности. Однако вдалеке уже показались темные крыши усадьбы Уэлшей, и его расспросы сейчас пришлись бы некстати. Старый приземистый дом стоял в конце тополиной аллеи, весь в золотистом сиянии ранней осени. Деревья, сросшиеся кронами, казались часовыми, охранявшими вход.
После теплого желтого света аллеи сумрачный холл показался Пейджу слишком угрюмым. А главное, здесь пахло бедой. Своим докторским чутьем он сразу уловил это. Пахло не острым отчаянием, как бывает после смерти близкого человека, а тяжелым, застарелым унынием, въевшимся в самые стены. Гостиная, обставленная со вкусом, тоже выглядела мрачной и нежилой. Монотонно тикали высокие часы, холодно поблескивала стеклянная горка с чайной посудой, тяжелые плюшевые портьеры ниспадали складками, как траурный покров на крышке гроба.
В комнате находились трое. Добродушный улыбчивый мужчина оказался священником, викарием местного прихода. Рядом с ним сидела пожилая леди в шуршащем оборчатом платье — миссис Эмма Фаррингтон, крестная обеих сестер. Но самый острый интерес у Пейджа вызвала худенькая, хрупкая девушка, сидевшая у окна. С той минуты, как он вошел, ее большие серые глаза настороженно следили за незнакомцем. Это была Мэри Уэлш.
Она сидела очень прямо, нервно сцепив пальцы. Траурный наряд еще больше оттенял ее бледность. На девушке было глухое черное платье, которое украшали только ряды крошечных пуговок от запястья до локтя. Она выглядела так, словно собиралась с силами для нового допроса, и вид ее невольно вызывал жалость.
«Здесь нужно действовать тонко», — подумал Пейдж. Прежде всего он выразил сочувствие ее недавней потере.
— Мое утешение в том, что сестра все же не совсем покинула меня, — прошелестела она в ответ, опустив глаза.
— Часто ли она появляется? — спросил Пейдж, не моргнув глазом. — Когда вы видели ее в последний раз?
— Утром, на следующий день после смерти дяди. Я была в этой комнате, смотрела в окно. Когда утреннее солнце медленно заливает долину, это очень красиво. Я подумала: «Жаль, что Рэйчел не видит этого» — и почувствовала ее присутствие за плечом. На какой-то миг я даже смогла ее увидеть.
Доктор Пейдж задумчиво кивнул. В том углу, куда показывала девушка, стояла стеклянная горка с посудой. Вряд ли Мэри могла принять ее за сестру.
Он задал еще несколько мягких, осторожных вопросов, глядя при этом не в лицо девушке, а на ее руки. Стоило ей задуматься над ответом, как ее пальцы принимались нервно крутить пуговицы одну за другой, будто ни на миг не могли остаться в покое.
Пейдж решил, что для первого раза достаточно.
После легкого обеда в компании священника и миссис Фаррингтон, двое друзей удалились в библиотеку.
— Ну, что скажете? — нетерпеливо спросил Фремлинг.
— Нервы у нее определенно не в порядке. Такой натуре, наделенной богатым воображением, очень вредно одиночество. Майору следовало поскорее выдать бедняжку замуж.
— Теперь-то он никак не сможет этому помешать. Разве что ее повесят за убийство. Между прочим, его убили в этой комнате.
Пейдж огляделся. Библиотека представляла собой типичный кабинет викторианского джентльмена, хотя, насколько он успел понять, по характеру майор Уэлш был ближе к средневековью. Он властно распоряжался жизнями своих домочадцев, словно какой-нибудь барон.
Поделиться книгой: