БРИГ «МЕРКУРИЙ»

«Что же это я так всполошилась?» - недоумевала теперь она. Объяснение, скорее всего, было очень простое - он застал её врасплох.

В ней проснулось любопытство:

- Какие же работы вы хотели посмотреть?

- Айвазовского.

Александра застыла. Вот уже несколько недель, с тех пор как глянцевый каталог «Вайта» лег на её стол, не находила она себе покоя. А теперь ещё этот тип со своими странными вопросами.

- У меня нет работ Айвазовского, - тихо, но четко выговорила она.

- Неужели? - переспросил он, и у неё возникло неприятное чувство, что он ей не очень верит. - А мне казалось, вы выставили на торги знаменитую работу Айвазовского «Возвращение брига «Меркурий».

«Кто этот человек?» - спросила она себя, а вслух уточнила:

- «Бриг «Меркурий» выставил на торги «Вайт». Они через дорогу… Не буду вас больше задерживать.

- Ну нет так нет, - миролюбиво прокомментировал незнакомец, словно не услышав её последней фразы. - Тогда покажите то, что есть. Марию Васильеву, например.

Александра взглянула на него с недоверием:

- Вы хорошо знаете творчество этой художницы?

- Совсем не знаю. Но по фотографии работа показалась мне очень интересной.

«Если скажу ему, что это одна из лучших работ в моём каталоге, буду выглядеть как дешевая торговка», - подумала она и, отказавшись от этой идеи, осторожно повела визитера вдоль зала, ещё во многом напоминавшего собой строительную площадку - повсюду валялись лампы, коробки, повесочные крючки, шнуры, молотки, мотки веревок, изоленты и многое прочее. Незнакомец, казалось, оглядывал окружающее с любопытством.

- Вот она. - Добравшись наконец до нужной панели, Александра нагнулась и подняла картину повыше, отметив про себя, что приходится своёму позднему посетителю по плечо. «Надо же, какой он всё-таки высокий», - мелькнула мысль. Стоя совсем рядом, ей пришлось неудобно задрать голову вверх.

Гость некоторое время рассматривал полотно, потом перевел взгляд на Александру.

- Расскажите мне о художнице, - попросил он.

Александра попыталась собраться с мыслями после всех сегодняшних треволнений.

- Васильева - художница-эмигрантка, поселившаяся в Париже ещё в самом конце девятнадцатого века… Не любила Россию, - зачем-то добавила она.

- Как и вы, - вскользь прокомментировал незнакомец.

Она метнула на него недоумевающий взгляд, но гость, казалось, снова погрузился в созерцание картины.

Александра продолжила:

- Это автопортрет.

- А справа от неё в терновом венце?…

- Модильяни. Она его очень любила.

- У них что, был роман? - Незнакомец чуть было не зевнул.

- Нет, романа у них не было. - Александра начала раздражаться. - Васильева была лесбиянкой. Она вообще мужчин не воспринимала, но она любила и ценила талантливых художников, какого бы полу они ни были.

Почему-то ей показалось, что он сейчас опять вставит своё дурацкое «как и вы». Но посетитель молчал.

Чуть успокоившись, она продолжила:

- Она по натуре была великим экспериментатором. Работала с деревом, пластмассой, металлом. Делала вещи из керамики, шила кукол, то есть творила свой мир из всего, что было под рукой.

Гость, казалось, внимательно слушал. Александра приободрилась:

- Васильева происходила из богатой дворянской семьи и, как люди, воспитанные в роскоши, очень легко расставалась с деньгами. Всю жизнь. Пока была обеспечена, кормила всю богемную братию, держала благотворительную столовую во время Первой мировой войны. В революцию семья, естественно, потеряла все. Но нищету свою художница переносила с достоинством, подрабатывала как могла, причем искусству не изменяла - иногда доходило до того, что совсем есть нечего было, и тогда она выходила на улицу, раскладывала свои иконки на тротуаре, сама садилась подле них и продавала прохожим за копейки. У меня на аукционе будет одна её икона. Хотите, покажу?

- Хочу.

Александра поставила картину на прежнее место и подала ему небольшую работу в простой деревянной раме.

- Не похоже на икону, - проронил посетитель.

Она вслед за ним посмотрела на простой женский лик с двумя голубками, словно рожками, над головой.

- Что это за материал? - тем временем поинтересовался он.

- Фольга, наклеенная на картон.

- Так почему вы называете это иконкой?

Она пожала плечами. Объяснять не хотелось.

- И всё-таки? - настаивал незнакомец.

- Понимаете, от этой работы исходит особая энергия. Энергия любви. Как от иконы.

- От многих работ исходит энергия, - возразил посетитель. - Совсем не обязательно при этом называть любую художественную фантазию конкретным христианским термином.

Она пожала плечами:

- Буддисты создают свои святые символы из песка, строго по канонам, и в процессе создания образ навсегда впечатывается им в душу. Затем песочную мандалу сметают в чашу особым образом, но в душе она запечатлевается и живет. - Она подняла на него глаза. - Так что мне кажется, что ни материал, ни техника не важны.

- И что же, по-вашему, важно? - На лице посетителя появилась заинтересованность.

Неожиданно она увидела бегущего к ней Джонатана; вид у него был испуганно-радостный.

- Александра, я все починил, - запыхавшись, затараторил он, не дожидаясь её вопроса.

- Молодец, - устало проговорила она. - А теперь идите домой.

Тут только Джонатан заметил незнакомца, выдав глубокий удивленный вздох.

- Пожалуй, и мне пора, - заметил загадочный посетитель, - спасибо за экскурсию.

Он отдал Александре икону, развернулся и уверенно пошел к выходу, словно бы и не уменьшаясь при этом в размере. Наконец он свернул за панель и окончательно скрылся из виду.

Александра потерла глаза. Спать хотелось невыносимо.

Но беспокойство, не покидавшее её с того момента, как она увидела «Меркурий» в вайтовском каталоге, внезапно усилилось. Неужели правда, неужели в гостиной княгини Оболенской действительно висел настоящий «Бриг «Меркурий», не копия, как убеждал её Макс, и она разминулась с картиной всего на несколько дней? Неужели Оболенская в конце концов отдала его на продажу «Вайту»? Оставалось только запастись терпением - тем более что ждать придется совсем недолго. До завтра.

ГЛАВА 9

Прием у «Вайта»

Взглянув в окно, Александра поежилась. Настоящий ураган.

Джонатан громко вздохнул и осторожно завозился, как большой верный пес. Выставку они закрыли ровно в восемнадцать часов, и в большом, все ещё парадно освещенном зале они оставались теперь вдвоем.

- Ну и погодка, - задумчиво произнес он. - Как говорится, все черти сегодня сбежали из ада.

Александра, сидя на подоконнике, поболтала ногой. При Джонатане она могла расслабиться.

- All hell broke loose, - повторила она за ним по-английски. - Слава богу, мне только сквер перебежать.

Но, несмотря на высказанный оптимизм, вставать и идти к «Вайту» на прием мучительно не хотелось. И дело тут было не только в погоде.

Джонатан выдохнул из легких что-то похожее на сомнение. Потом поднялся из-за стола у входа в зал, где он весь день занимал позицию глухой обороны, и привычно предложил:

- Чай принести?

Она кивнула и снова отвернулась к окну. Вот и наступил он, первый день выставки. Завершающий этап. Несмотря на всю суету и нервотрепку, открылись они ровно в назначенное время, в час дня. В этот же час, минута в минуту, подъехал Макс.

Он внимательно осмотрел с ней всю экспозицию, одобрил и отбыл в гостиницу отдохнуть и переодеться к приему у «Вайта».

На выставку сегодня зашло три человека, но так и должно было быть: сегодня все у «Вайта», а завтра - у неё.

- Опять опаздываете, - неодобрительно пробормотал Джонатан, ставя перед ней чашку чая.

- Что значит «опять»? - притворно рассердилась она на ассистента и украдкой взглянула на часы. - Десять минут седьмого, ничего себе опоздание. - И добавила по-русски, благо русский он хорошо понимал: - Поговори у меня ещё.

Но Джонатан, проигнорировав угрозу в её голосе, красноречиво хмыкнул, изящно расширив тонкие ноздри. Отчасти он был прав; к тому же в последнее время Александра значительно повысила личное потребление алкоголя. Умом она понимала, что перед аукционом надо быть предельно дисциплинированной, вести здоровый образ жизни и заботиться о сохранении энергии. На деле же получалось совсем другое: от постоянного стресса и нехватки времени она окончательно забросила спортзал, ела на бегу, пила за шестерых да ещё и перешла с «Монтекристо» номер 5 на «Монтекристо» номер 2, нанося значительный удар по здоровью. По утрам от крепкого табака кружилась голова и было сухо во рту, но по вечерам после долгого утомительного дня она просто не могла отказать себе в удовольствии закурить превосходную сигару. А вчера ещё как идиотка уселась смотреть перед сном «Ночной дозор» и просидела на полу с бокалом вина до трех утра. Ничего глупее и безответственнее представить себе было нельзя. Но иначе справиться с нервами она не смогла, срок аукциона неумолимо приближался.

К тому же по утрам после трех чашек чая, заботливо принесенных ей всеведущим Джонатаном, она на удивление быстро приходила в себя. Нервная энергия кипела в ней, и казалось, во сне она практически уже не нуждается.

«Все-таки есть в Джонатане что-то успокаивающее, - подумала Александра. - Несмотря на всю его нелепость, добровольно никогда бы с ним не рассталась».

Джонатан вернулся на свой форпост у входа и снова взялся листать вайтовский каталог.

- Александра, скажите, а Айвазовский повторял свои работы?

- Случалось. Однажды, например, устроил он у себя званый ужин и каждому из ста пятидесяти гостей нарисовал по картине. То есть воспроизвел свою работу сто пятьдесят раз.

Джонатан некоторое время переваривал информацию.

- А «Бриг «Меркурий» он когда-нибудь повторял? Александру встревожил этот разговор, но она всё же ответила:

- Этот сюжет Айвазовский использовал три раза: в сорок восьмом году он написал «Встреча брига «Меркурий» с русской эскадрой после поражения двух турецких кораблей», сейчас эта работа в Русском музее; в девяносто втором создал «Бриг «Меркурий», атакованный двумя турецкими кораблями», это полотно висит в галерее Айвазовского в Феодосии; а в девяносто третьем появилось «Возвращение брига «Меркурий».

- А где сейчас эта картина?

- В частной коллекции. - Она сделала последний глоток слишком крепкого чая.

- Так это её сейчас выставили на торги у «Вайта»?

Александра слегка пожала плечами, встала и старательно завернулась в длинную черную накидку с пластмассовой фосфоресцирующей бахромой - её новое дизайнерское приобретение.

- До завтра, Джонатан. - Она быстро окинула взглядом зал. - Не забудь погасить перед уходом свет и, ради бога, не прикасайся больше к проводке.

В ответ юноша прилежно вздохнул.

На улице творилось что-то невообразимое. Сильнейшие порывы ветра пригибали к земле огромные деревья, бросаясь на них, как остервенелые дикие псы. Ветки стонали и метались из стороны в сторону, беспомощно пытаясь отбиться от атаки. Ветер же закручивался вокруг фонарных столбов мини-смерчем, гикал и летел дальше, обрушиваясь на все и вся с устрашающим ухарством.

Александре ветер обрадовался несказанно, чуть не сбив её с ног. Стараясь идти как можно ближе к чугунной ограде сквера, боясь, чтобы её, как девочку Элли, смерч не поднял в воздух и не унес куда-нибудь в Изумрудный город, она пробиралась в сторону «Вайта» маленькими шажками, едва продвигаясь к цели. Пространство и время расширились, и мгновение длилось вечно; фонари светили черным клубящимся светом, который не рассеивал, а, казалось, усиливал мрак ночи. Ветер дул прямо в лицо и не давал прохода, она словно врубалась в монолитную стену. Не пускали её. Но она всё-таки шла.

Когда показались наконец яркие огни подъезда аукционного дома «Вайт», ветер вдруг стих как по команде. Беспрепятственно достигла Александра ступеней и взошла на крыльцо. Усердный швейцар распахнул перед ней массивную дверь.

«Отчего, - вдруг подумалось ей, - лилии и орхидеи в дорогих местах пахнут сильнее и слаще?» Она ведь тоже, в подражание «Вайту», заказала себе лилии да орхидеи на ресепшен, но стояли они себе там как-то скромно, словно смущаясь. И почти совсем не пахли. А здесь, в роскоши и неге трех столетий, они царили гордо и источали такой аромат, от которого впору было сойти с ума. Запахи мехов, шелка, денег, духов - все смешалось в одну непередаваемую, захватывающую кутерьму, не поддаться которой было просто невозможно.

Осторожно ступая, Александра поднималась по широкой дубовой лестнице, застланной дорогим ковром.

Вокруг неё все сверкало: обложки каталогов; девушки, эти самые каталоги продающие; перила лестницы, отражающие огни огромных люстр; гости, стремительно её обгонявшие; стеклянные витрины вдоль стен, в которых красовались яркие побрякушки; ну и, конечно же, картины в начищенных до блеска рамах, свисающих повсюду на золотых цепях.

Александра двигалась наверх медленно, казалось, не замечая царившей вокруг неё праздничной суматохи. Бешеное нетерпение владело ею - поэтому так неспешно направлялась она в главный зал, туда, где ждал её бриг «Меркурий».

Едва она достигла верхней площадки лестницы, как к ней уже подлетел официант с подносом шампанского; она машинально взяла бокал и ступила вовнутрь. В черном сиянии смокингов и фраков вились дамы в тончайших платьях; прямо перед ней блондинка с великолепными русалочьими волосами играла на саксофоне, бледно-голубой тенью выделяясь на фоне темно-синих стен. За строгими пиджаками мелькали обнаженные плечи; то прятались, то возникали вновь помпезные букеты цветов на высоких дворцовых консолях; красные подвыпившие лица, словно воздушные шары, то и дело проплывали в толпе, - и над всем этим приземленным безумием парил бриг «Меркурий».

Словно завороженная, шла Александра навстречу своёму кораблю. Шестнадцать долгих лет ждала она этой встречи…

Вот уже отчетливо донесся до неё шум волн, перекрывая гул нестройных голосов, вот уже стали различимы человеческие фигурки на корме. Вот уже ясно видно, как ветер треплет опущенные паруса и закатный свет падает на гладкие волны через дыры в парусах, разорванных снарядами…

- Александра, дорогая, как я рада тебя видеть!

Остановившись как вкопанная, Александра ошалело уставилась на двух красоток, внезапно преградивших ей путь. Одна - длинная блондинка в Кавалли, с абсолютно модельной внешностью, в темных очках, вторая - невысокая брюнетка в Шанели, с крупно вьющимися блестящими волосами. Блондинка показалась Александре знакомой, это была какая-то преуспевающая дилерша из Москвы. Брюнетку она, кажется, тоже видела раньше, но представлены они точно не были.

Александра недоуменно переводила взгляд с одной на другую и обратно.

- Катя, ты иди, увидимся позже, - несколько бесцеремонно попрощалась со своёй спутницей брюнетка и сосредоточилась на Александре. - Меня зовут Роза, - представилась она. - Я уже лет пять вижу тебя на аукционах и давно хотела к тебе подойти, даже здоровалась пару раз. Но ты ни разу мне не ответила, просто мимо прошла, - незло прибавила она.