Замес

— Ну да, вообще никому. Знаете ведь, как бывает.

— С ним еще кто-то есть?

— Да, друг мой.

— Охраняет?

— Да не, какое там. Просто друг.

Бертон кивнул, напряженно соображая.

— Но он в безопасности?

— На воде. Если кто начнет совать нос, есть лодка и с десяток вполне укромных мест. Но так-то где спрячешься, чтоб сто процентов не нашли?

— А ты у него на защите.

— Работа такая. — Тимми с улыбкой пожал плечами.

Бертон никак не мог взять в толк, чем же именно ему так интересен мальчишка. За долгие годы он перевидал их сотни, они приходили, работали, исчезали, их скармливали безопасности, они находили господа и сваливали из города. Правда, у Бертона на таланты был нюх, а в этом парне он видел что-то такое, из-за чего опять приходил к мысли о потенциале юноши. Может, ту простую логику, из-за которой умер Остин. Может, смерть в глазах.

Бертон встал, поднял палец. Тимми сидел на стуле прочно, словно ждущий команды дрессированный пес. Сильвия, или как там, пела в ванной. За плеском воды о фаянс было не слышно, как Бертон открывает оружейный сейф и достает оттуда пистолет и магазин к нему. Он вернулся в главную комнату и увидел, что Тимми даже не пошевелился. Бертон протянул пистолет.

— Знаешь, что это? — спросил он.

— Десятимиллиметровый полуавтомат, — ответил Тимми.

Он потянулся было, но на полпути остановился и вопросительно поднял на Бертона глаза. Бертон с улыбкой кивнул. Тимми взял ствол.

— Разбираешься в оружии?

— Оно кругом, — пожал плечами Тимми. — Он какой-то… липкий.

— Покрытие из пищеварительных ферментов. Кожу сильно не сожжет, зато отпечатков не остается, и вообще никаких улик. ДНК тоже.

— Вот это круто, — сказал Тимми и хотел уже вернуть пистолет. Бертон кинул ему на колени магазин.

— Они с пластиковым наконечником. Кишки в труху, но против брони, правда, не работают, — сказал он. — Но все равно покруче твоей самодельной пукалки?

— Это точно.

— Как все это собрать вместе, знаешь?

Тимми взял ствол в одну руку, магазин в другую. Задвинул магазин в пистолет, осмотрел патронник, снял с предохранителя, поставил обратно. Он работал с оружием не как профи, но одаренного любителя для целей Бертона вполне хватало. Тимми с пустой, ничего не выражающей улыбкой поднял глаза.

— Новая работа?

— Новая работа, — кивнул Бертон. — Я слышал, вы с Эрихом вместе выросли. Тебе это помешает?

— Нет. — Тимми опустил пистолет в карман. Даже глазом не моргнул.

— Уверен?

— Конечно, уверен. Все ж понятно. Теперь он у них в системе. Если его самого возьмут, сколько за ним всего потянется? А если его взять не смогут, то ничего никуда не уйдет, а я — единственный, кто может к нему подобраться, чтобы он ничего и не понял.

— Да.

— Тогда я его тебе убью, — сказал Тимми.

Точно тем же тоном он мог сказать что-то вроде: «Тогда захвачу ужин по дороге». Никакой бравады. Бертон сел, наклонил голову. Его взгляд уперся в дружескую улыбку и пустые глаза.

— Ладно, но мне вот любопытно, — сказал Бертон. — Ты так и задумал? План такой?

— Вот уж ни хера, шеф, — ответил Тимми. — Просто счастливое совпадение.

То ли правда, то ли самое непробиваемое спокойствие, какое Бертону приходилось видеть за долгие годы. Вода в душе затихла. На одном из экранов что-то говорила одетая в форму «Звездной Спирали» женщина с суровым лицом. Бертону захотелось сделать погромче, понять, есть ли в официальном заявлении что-нибудь для него полезное, погадать на этой кофейной гуще. Он сдержался.

— Мне понадобятся доказательства, — сказал Бертон. — Свидетельства, понимаешь?

— Так что, мне его сердце принести?

— Сердце. Мозг. Трахею. Что угодно, без чего он не сможет жить.

— Не вопрос, — ответил Тимми. — Чего-то еще, или можно идти?

— Ты за ним присматривал всю жизнь, — сказал Бертон. — Он за тебя впрягся. Ко мне привел. И ты правда возьмешь и вот так запросто всадишь ему пулю в башку?

— Конечно. Это ж ты тут рулишь.

Парень вышел, а Бертон встал рядом с Эстрой и посмотрел, как тот уходит прочь по залитой солнцем улице. Из-за редеющих рыжеватых волос и широких плеч Тимми походил на чернорабочего вдвое старше себя самого. Руки он сунул глубоко в карманы. Он мог быть кем угодно.

— Думаешь, сделает? — спросил Бертон.

Эстра ответил далеко не сразу.

— Наверное.

— Сделает это — сделает что угодно. — Бертон хлопнул Эстру по плечу. — Для такого парня это возможность роста.

— А если не сделает?

— Есть много способов избавиться от кого-то одноразового, — ответил Бертон.

Он вернулся в кресло и отмотал новости к началу речи женщины из «Звездной Спирали». Она заговорила, он стал слушать.

Руины Тимми давно превратились для Лидии в источник страданий, а страдание перетекло в некое удовольствие. Дни подчинялись своему ритму. По утрам первым поднимался Эрих, его неровные шаги звучали робким контрапунктом с тяжелым рокотом волн. Лидия лежала в теплом коконе, обернутая скользкой тканью, лишь рот и нос торчали наружу. Наконец притворяться спящей становилось невозможно, она выбиралась и готовила чай на маленькой плитке, а когда заканчивала, Эрих подключал к солнечной зарядке деку, скрючивался над ней и принимался за новости столь яростно и целеустремленно, что Лидии в голову приходило сравнение с поэтом, когда тот ищет идеальную рифму. Когда приезжал Тимми, она выходила к лодке и смотрела, какие новые припасы он притащил на сей раз: новую одежду, переносной тандури, батареи для деки и лампы. Чаще Тимми на месте не было, и она бродила по берегу как моряцкая вдова. Город хмуро обращал на нее свой злой серый лик с того берега, словно изучал все ее грехи.

«Что, вот сейчас? — думала она. — Он ушел, чтобы уже не вернуться? Или мы увидимся еще раз? Еще раз я посмотрю ему в лицо, услышу голос, поговорю с ним на языке, понятном лишь нам двоим?»

Она знала — там, за волнами пролива, идет своим ходом замес. Силовики скорее всего уже пришли к ней домой по указке Льева и ничего и никого не нашли. Люди, с которыми она работала все эти годы, уже стали частью прошлого. Частью жизни, оставшейся позади, когда ничего нового так и не началось. Лишь этот ссыльный остров и вечное ожидание.

Вечером они с Эрихом ужинали. Говорили неловко. Лидия понимала, она кажется ему чем-то сверхъестественным. Он-то думал, Тимми его личный друг, персонаж его личного прошлого. А тут появляется Лидия, причем они с Тимми весьма сдержанно объясняют, кто она и зачем, так что для Эриха все происходящее выглядит не менее странно, чем если бы из моря полезли омары и принялись болтать по-испански. С другой стороны, все что тебе останется в таком случае — поддержать с омарами беседу, так что Эрих с Лидией пришли к некоему странному добрососедскому сосуществованию двоих, близких во всем и совершенно далеких друг от друга людей.

Той ночью Тимми перебрался через пролив незамеченный ни Лидией, ни Эрихом. Она смотрела на бескрайнее море с восточного берега острова руин. Эрих свернулся калачиком в комнате, которую все по привычке уже считали его, и тихонько посапывал, пока заряд в деке у него под боком таял понемногу в ноль. Тимми пришел молча, обозначив себя лишь звуком шагов и запахом свежего имбиря.

Он вынырнул из темноты, в руке у него болтались два полиэтиленовых мешка. Лидия сменила положение, не поднялась, но поджала ноги и встала на колени и лодыжки, в позу гейши, как она ее себе представляла, хотя никогда не встречала ни одной гейши. Тимми положил мешки на землю рядом с ней, пристально глядя в тень за дверным проемом. Где-то вдали над водой плакали чайки.

— Два? — спросила она.

— Ммм? — Тимми вслед за ней посмотрел на мешки. В ее глазах на миг мелькнуло вроде бы огорчение. — А. В смысле ужина два? Это… Эрих у себя?

— У себя. Спит, кажется.

— Ага. — Тимми выпрямился, сунул руку в карман. — Посиди минуту.

Он пошел к темному проему спокойно, будто собирался проведать друга, может, к ужину его разбудить.

— Погоди, — Лидия окликнула Тимми, когда тот уже подошел к двери.

Он оглянулся на нее через плечо, не поворачиваясь.

— Посиди-ка со мной.

— Да, я только…

— Сначала, — перебила она. — Сначала посиди со мной.

Тимми помялся, колеблясь как перышко, подхваченное сразу двумя воздушными потоками. Потом опустил плечи и развернулся к Лидии целиком. Вынул из кармана руку. Лидия открыла мешки, распаковала еду, положила к тарелкам одноразовые вилки. Каждое движение напоминало ритуал, было выверено и красиво. Тимми сел по-турецки к ней лицом. Пистолет оттопыривал штанину, как спрятанный в карман кулак. Лидия склонила голову словно в молитве. Тимми взял вилку и ткнул в говядину с имбирем. Лидия последовала примеру.

— Значит, убьешь его? — спросила Лидия между делом.

— Ну да, — ответил Тимми. — Я так-то не особо рад, но это надо сделать.

— Надо. — Лидия сумела идеально сбалансировать интонацию между вопросительной и утвердительной.

Тимми отправил в рот следущий кусок.

— Видишь, это я беру у Бертона работу. Раньше была одна, теперь другая. Я ж не могу ему указывать, что и как делать, так?

— Ну да, он ведь Бертон.

— А я нет. Ты ж сама говорила, я стану ему важным, если переживу всю эту херню. Ну вот и переживаю.

— Я говорила, Бертон будет считать тебя важным, — сказала Лидия. — Но у тебя есть куда больше, чем способен увидеть Бертон. Больше, чем способен увидеть хоть кто-то вообще.

— Ну. Ты, например, все видишь.

«Даже я не постигаю всех твоих глубин», — встало комом у нее в горле. Озвучить эти слова у нее не хватило духу. Даже если они — чистая правда, что с того? Когда она дружила с правдой? Лидия взяла кусок говядины. Тимми тоже. Ей показалось, он дает время собраться с мыслями. Может, так и было. Черное небо прочертила идеально прямая молния рельсотронной транспортной капсулы, за ней волной прокатился гром. Имбирь с перцем жгли Лидии губы, она положила в рот очередной кусок, благословляя этот огонь. Внешняя боль всегда приносила с собой удовольствие.

— И потом, кем ты сам себя будешь считать? — спросила наконец Лидия. — Разве твои собственные мысли не важнее мыслей Бертона?

Тимми нахмурился.

— Нда. Что-то я не совсем понимаю, о чем ты сейчас.

— Кем ты сам для себя станешь, когда закончишь?

Она положила вилку и наклонилась к Тимми поближе. Подняла ему рубашку. Хоть она и делала так миллион раз, эротическая искра в этом движении оставалась все равно. Никогда не исчезала. Лидия положила ладонь на грудь Тимми, чуть надавила там, где под кожей билось сердце.

— Вот здесь, кем ты будешь?

Лицо Тимми совершенно застыло. Так с ним бывало, и это немного нервировало. Пустые акульи глаза, губы как гипсовая маска. Лишь говорил он так же, весело и дружески.

— Ты же знаешь, там никого нет, — сказал он.

Она провела рукой вбок, по жестким, таким знакомым волосам. Почувствовала твердость соска под большим пальцем.

— И кто же там поселится? Бертон?

— У него власть, сила, — сказал Тимми.

— У него нет силы убить Эриха. Нет власти заставить тебя убивать. Дело в тебе и только в тебе. Посмотри на людей вроде нас. Мы не праведники. Но можем притвориться ими, если хотим, а это почти то же самое.

— Такое чувство, что ты о чем-то просишь. Не понимаю, о чем.

— Я не хороший человек, — начала она.

— Да ну ладно…

— Но будь я хорошим человеком, хорошей женщиной. Чего бы я от тебя хотела?

Тимми опять набил рот говядиной, тщательно прожевал, сосредоточенно размышляя. Она наблюдала, как в его лице отражаются тени всех Тимми, каких она знала: от младенца до ползунка, от мальчика до подростка, от юноши до того, что сидел перед ней. Она сложила руки на колени.

— Ты как-то очень издалека ведешь к тому, что мне не стоит его убивать, — сказал он.

— Я разве так сказала?

Из-за проема послышался зевок Эриха. Лидия почувствовала, как от лица отлила кровь, как вспыхнул внутри страх, словно ее поймали на чем-то запретном. Эрих вышел на свет, приглаживая здоровой рукой взъерошенную со сна шевелюру.

— Привет, — сказал он. — Слышал, ты вернулся, здоровяк? О чем базар?

Тимми сидел тихо с пустым, как маска, лицом, и не отрываясь смотрел на Лидию.

— Люди. — Эрих похромал вперед. — Че за дела? Что-то случилось?

Тимми вздохнул так тихо, что даже Лидия едва услышала. Мальчик, которого она так долго и так по-разному любила, нацепил на лицо жизнерадостную улыбку и отвернулся. Ее глаза защипало от слез.

— Да, новости так себе, — сказал Тимми. — Бертону ситуация не особо нравится. Он тебя заказал.