Соратник Орлеанской девы. Триумф и трагедия Жиля де Рэ

Внутренние неурядицы приводили к непоследовательности во внешней политике королевства. В результате правящие круги Франции безнадёжно упустили все возможности возобновить войну в опасное для Англии время. В 1410 году по предложению британской стороны перемирие было ещё раз официально подтверждено.

Разгромивший своих противников бургундский герцог проявил политическую близорукость. Заполнив королевский совет преданными людьми, он забыл о своём спасителе – Жане Беррийском. В результате орлеанская партия обрела двух новых вождей: оскорблённого королевского дядю и его энергичного зятя – графа Бернара д’Арманьяка. Вскоре ссора враждующих группировок переросла в гражданскую войну. Бургиньоны[13] и арманьяки[14] убивали друг друга, подготавливая почву для нового британского вторжения. Англичанам не пришлось искать предлог для высадки во Францию. Лидеры враждующих сторон сами обратились к ним за помощью в междоусобной борьбе.

Первыми это сделали представители бургундской партии. В разгар войны с арманьяками Жан Бесстрашный направил в Англию посольство. В обмен на военную помощь он обещал Генриху IV передать под британский суверенитет всю Нормандию и четыре ключевых города во Фландрии. За остальную территорию Фландрского графства бургундский герцог обязался принести оммаж английскому королю как своему сюзерену. У Генриха IV появилась возможность без особых усилий добиться того, что не удалось Эдуарду III, – отхватить огромный кусок от Северной Франции и поставить под свой контроль Фландрию.

Осенью 1411 года английские войска выступили из Кале и соединились с отрядами герцога Бургундского. Объединённая армия подошла к Парижу и после кровопролитного боя с арманьяками вступила в город. Вскоре британцы вернулись на свои острова. Однако беды Франции на этом не закончились. Униженые поражением арманьяки решили перетянуть Генриха IV на свою сторону. В феврале 1412 года их представители прибыли в Британию для переговоров.

Условия, которые выставил английский король, были поистине ужасающими: сюзеренитет над герцогством Аквитанским (в границах, установленных при Чёрном Принце), оммаж за Понтье, Перигор и Ангулем. И это – не считая денежных обязательств. Фактически договор перечёркивал все успехи Франции, достигнутые на втором этапе Столетней войны.

Английские войска под командованием герцога Кларенсского высадились в Нормандии. В ожидании союзников британцы захватывали города, жгли деревни. Вскоре выяснилось, что арманьякам соглашение с Генрихом IV было нужно лишь для политического давления на бургиньонов. Враждующие партии уже договорились о примирении и взаимном отказе от союза с англичанами. Герцог Кларенсский был вне себя от ярости. В отместку за обман его войска прошли опустошительным рейдом по Мену, Вермандуа, Берри и прибыли в Бордо…

Начался новый этап переговоров. Теперь обсуждалась плата за то, чтобы экспедиционная армия согласилась покинуть Францию. Герцог Кларенсский получил дорогие подарки и обещание денежной компенсации. Однако на слово он французам не поверил. Британские войска осталось зимовать в Бордо, и неизвестно как повернулось бы дело, но из Англии пришло сообщение о смерти Генриха IV.

Его сын, Генрих V, взошёл на трон 9 апреля 1413 года. Молодой король с 13 лет участвовал в военных действиях. Возглавляя королевский совет в годы правления отца, он ещё до вступления на трон заслужил репутацию мудрого политика. Через два года Генрих V полностью стабилизировал ситуацию на Британских островах и подготовил армию для вторжения во Францию. А там дела шли из рук вон плохо…

Примирение в 1412 году бургиньонов с арманьяками было неискренним и носило временный характер. Феодальная анархия последних лет привела к обострению социальных противоречий. Банды мародёров, прикрываясь именем то одной, то другой партии, грабили крестьян. Глубокое недовольство парижан налоговой политикой вылилось 27 апреля 1413 года в восстание под руководством Кабоша. Горожане захватили в ратуше оружие, осадили королевский дворец. Они требовали прекращения междоусобиц и ареста чиновников, виновных в росте налогов.

Не в силах совладать с восставшими, герцог Бургундский бежал из столицы, в которую тут же вступили Жан Беррийский и Бернар д’Арманьяк. Им удалось стабилизировать ситуацию в городе, но страна снова погрузилась в гражданскую войну. Боевые действия приостановил договор, подписанный бургиньонами и арманьяками в Аррасе 4 сентября 1414 года. Однако к этому времени уже наметился неформальный союз английского короля с Жаном Бесстрашным. В награду за поддержку он соглашался уступить британцам владения своих противников. В этих условиях войну против Англии можно было заранее считать проигранной.

В августе 1415 года герольд вручил Карлу VI письмо, в котором Генрих V именовал себя «…Божьей милостью королём Англии и Франции». Британский монарх утверждал, что «обязан» вернуть законные права предшественников. Это означало, что Генрих V готов к войне и считает дальнейшую отсрочку ненужной. А в это время от берегов Англии уже отплывала армада, которая переправит во Францию самую многочисленную и тщательно снаряжённую армию за всю историю Столетней войны.

Высадка английских войск, численностью более 30 тысяч человек, произошла не в Кале, как ожидали французы, а вблизи одного из важнейших портов Нормандии – Гарфлера. Несмотря на огромные силы англичан и имеющуюся у них мощную артиллерию, жители города оказали отчаянное сопротивление. Гарфлер был взят лишь после полуторамесячной осады. Армия Генриха V понесла большие потери.

Оставшиеся в живых жители были выселены из города, как за много лет до того – из Кале. Гарфлер заселили англичане, превратившие его в свой очередной форпост на побережье. Чтобы навязать противнику генеральное сражение, Генрих V двинул армию в опустошительный рейд: через Нормандию, Пикардию и Фландрию на Кале. В это время французы ещё собирали войска. По стране были разосланы письма, призывавшие рыцарей и горожан под королевское знамя. Мобилизация вызывала противодействие бургиньонов. Жан Бесстрашный прямо заявил действовавшему от имени Карла VI дофину Людовику, что не будет ему служить. В результате в королевской армии преобладали арманьяки.

24 октября 1415 года около деревни Азенкур, примерно в 60 километрах от Кале, французские войска перекрыли дорогу противнику. Битва началась на следующий день. Французской армией командовали маршал Бусико и коннетабль Карл д’Альбре. Их предшественники в сражениях при Креси и Пуатье стремились во что бы то ни стало атаковать первыми. На этот раз была применена оборонительная тактика. Французские войска заняли позицию в тесном пространстве между двумя лесными массивами. При том, что они имели ощутимый численный перевес, это было не самое лучшее решение. Пришлось выстроить оборону в несколько линий, из которых в бою могла участвовать только первая.

Генрих V быстро сориентировался в ситуации. В атаку на спешенных французских рыцарей пошли английские лучники. Приблизившись на расстояние выстрела, они принялись осыпать противника градом стрел. Французской армии отвечать было практически нечем. Из-за царившей в её рядах неразберихи арбалетчики оказались в задних рядах. Понеся большой урон от английских стрел, французские рыцари пошли в атаку.

Британская армия отступила на исходную позицию, закрыв проходы в частоколе заострёнными кольями. Наступление французской конницы захлебнулось перед этими укреплениями. Пришлось двигать в бой пехоту. Одетые в тяжёлые доспехи рыцари медленно шли по размокшей от дождя земле. С английской стороны им противостояли легковооружённые воины, которые двигались быстрее. Потери французов были ужасны. Контратака захлебнулась. Англичане перешли в наступление и начали теснить противника. В сражении наметился перелом…

И тут на британский обоз внезапно напали партизаны – около шести сотен крестьян из ближайших деревень во главе с местными рыцарями. Сам по себе удар был не критичен, но в обозе англичане держали запасное оружие, воинские припасы и… многочисленных пленных. Их освобождение увеличивало силы партизан втрое… А удар двухтысячного отряда в не защищённый частоколом тыл английской армии был для неё смертельно опасен. Генрих V среагировал мгновенно: охрана получила приказ связать особо ценных пленников, а остальных – перебить. С трудом отразив партизанскую вылазку, англичане завершили разгром французской армии. Её потери при Азенкуре составили более 7 тысяч убитыми (из них не менее трети – рыцари) и около 1,2 тысячи пленными.

Выиграв сражение, Генрих V проследовал с армией в Кале и вернулся в Англию. Он понимал, что достигнутый при Азенкуре успех ещё не означает победы в войне. Английский король готовил новое вторжение на континент. На этот раз перед его армией стояла задача покорения всей Франции. Важным моментом подготовки, как обычно, стал поиск союзников. Весной 1416 года в Лондоне прошли переговоры с германским императором. Осенью того же года в Кале состоялась встреча с герцогом Бургундским. Был заключён договор, в котором Жан Бесстрашный признал права Генриха V на французский трон и обещал военную помощь. Таким образом, союз Англии с Бургундией, наметившийся несколько лет назад, был наконец-то официально оформлен. Это стало ещё одним крупным успехом дипломатии Генриха V.

Тем временем во Франции дела шли всё хуже и хуже. 18 декабря 1415 года после двух месяцев болезни[15] умер 18-летний дофин Людовик Гиенский. Наследником престола был провозглашён Жан Туренский, который в это время находился в Геннегау. Во Францию он смог вернуться только в январе 1417 года, а уже 4 апреля скончался в Компьене от гнойного воспаления[16]. Дофином стал 14-летний Карл Понтье. Раньше в качестве наследника его никто не рассматривал и к управлению страной не готовил.

Ещё хуже обстояли дела у партии арманьяков, руководителем которой числился до своей смерти дофин Людовик. 15 марта 1416 года в Нельском замке Парижа скончался её фактический лидер, герцог Жан Беррийский. У руля власти оказался граф Бернар д’Арманьяк, назначенный после Азенкура коннетаблем Франции. В наследство от Жана Беррийского ему достались лишь огромные долги, а ведь требовалось ещё и платить жалование наёмникам. К тому времени половина страны была в руках англичан и их союзника – бургундского герцога. Его войска обложили Париж, и получить деньги из провинций коннетабль не мог. Требовалось найти их на месте.

Вариантов было не так уж много: обложить новыми налогами парижан или обвинить в измене кого-то из богачей. Выбор Арманьяка пал на Изабеллу Баварскую. Перед королём её обвинили в супружеской измене, а на роль любовника «назначили» одного из кавалеров двора, Луи де Буа-Бурдона. Никаких доказательств адюльтера получить не удалось, но они и понадобились. Безумный король готов был поверить во что угодно.

Осуждение и изгнание Изабеллы позволило коннетаблю не только прибрать к рукам личную казну королевы, но и окружить своими людьми дофина Карла, который, надо признать, и без того давно уже симпатизировал арманьякам. Денег, как это часто бывает, хватило ненадолго. Пришлось вернуться к идее чрезвычайных налогов. Неизвестно, обладал ли Арманьяк талантами стратега, но на встречах с городским купечеством он вёл себя как обычный солдафон. Вместо уговоров и компромиссов чрезвычайные налоги принялись буквально выбивать из парижан. Ничем хорошим это закончиться не могло.

В мае 1418 года в городе вспыхнул мятеж. Дофину Карлу с горсткой преданных людей удалось ускакать в Бурж. Бернар д’Арманьяк оказался в тюрьме. Через несколько дней в Париж вступили войска Жана Бесстрашного. С ними вернулась и королева Изабелла. Началась резня сторонников коннетабля. Погибли свыше 5 тысяч человек. Бернара д’Арманьяка обезумевшая толпа убивала три дня. Затем его изуродованный труп протащили по всему городу и бросили в выгребную яму.

Пока французы были заняты междоусобной войной, английская армия во главе с Генрихом V приступила к захвату Нормандии. Хорошо экипированные, снабжённые осадными орудиями и артиллерией войска продвигались по стране, занимая один город за другим. Однако, несмотря на отсутствие «в поле» армии противника, наступление не стало лёгкой прогулкой. Многие крепости и города держались до последней возможности. Их сопротивление приводило англичан в бешенство. С огромным трудом захватив Канн, Генрих V велел перебить всех его защитников, включая мирных жителей. Шербур англичанам удалось взять лишь после десяти месяцев осады, да и то с помощью подкупа. Но сопротивление не могло продолжаться вечно. Один за другим пали Понтуаз, Макт, Фалез. В июне 1418 года английская армия осадила столицу Нормандии – Руан. Жан Бесстрашный от имени короля обещал прислать войска для деблокады города. Семь месяцев жители Руана терпели обстрелы и голод. Однако помощь не пришла, и в декабре 1418 года город капитулировал.

Расправившись с гарнизоном Руана и ограбив жителей, Генрих V вынужден был остановить вторжение. Его переговоры с королевой Изабеллой и Жаном Бесстрашным закончились безрезультатно. Генрих V требовал признать его сюзеренитет над Нормандией, Анжу и Бретанью. Бургундская партия считала эти условия неприемлемыми. Ещё одной причиной срыва переговоров стало появление в стране нового, не подконтрольного Парижу, центра силы.

В конце 1418 года дофин Карл, опираясь на уцелевших арманьяков, объявил себя регентом Франции. Он создал парламенты в Пуатье и Понтуазе, а также счётную палату в Бурже. Вскоре ему удалось получить военную помощь от Шотландии и политическую поддержку Кастилии. Своей главной задачей Карл провозгласил борьбу против английского завоевания. Ради достижения этой цели он готов был примириться с бургиньонами. Переговоры решено было провести на мосту Монтеро 10 сентября 1419 года. Однако встреча закончилась трагедией. Приближённые дофина зарубили Жана Бесстрашного и захватили в плен его свиту.

Планировал ли Карл это убийство заранее, или всё случилось помимо его воли? Среди историков преобладает бургундская точка зрения: арманьяки ненавидели Жана Бесстрашного и расправились с ним… Однако не стоит торопиться с выводами. Убийство герцога не сулило никаких выгод дофину, ведь у Жана Бесстрашного был взрослый сын Филипп, успевший заслужить репутацию храброго и умелого полководца. Зато смерть Карла грозила арманьякам катастрофой. Заменить дофина в их рядах не мог никто!.. В этой ситуации, как мне думается, стоит внимательно прислушаться к тем хронистам, которые утверждают, что бургундцы первыми обнажили оружие, а сторонники дофина оборонялись.

Однако кто бы ни был реальным виновником трагедии, пострадала от неё вся Франция. 21 мая 1420 года Генрих V и Карл VI, который вряд ли понимал значение своих действий, подписали договор в Труа. В этом документе дофин объявлялся незаконнорожденным, а наследником Карла VI становился английский король.

Таким образом, феодальная верхушка Франции согласилась с ликвидацией своего государства, как самостоятельной политической единицы. Однако оставался ещё простой народ. Его упорное нежелание сдаваться на милость оккупантов вскоре станет стержневой основой следующего – четвертого и последнего – этапа Столетней войны, где ключевыми фигурами будут уже не короли и принцы, а крестьянская девушка Жанна д’Арк и главный герой этой книги, барон Жиль де Рэ.

Глава 4

История Лавалей, Шабо и Краонов. Завещание Жанны Мудрой. Детство и отрочество Жиля де Рэ. Две неудачные помолвки

Принято считать, что короля играет свита, а человека создают обстоятельства. Так это или нет – сказать сложно. Бесспорно одно: любой характер проявляется в действии. Пожалуй, это единственный пункт, с которым согласны психологи разных научных школ. Но каждое ли действие человека позволяет понять характер? В русских сказках герой на первых же страницах встаёт перед выбором: по одной дороге пойдёшь – коня потеряешь, по другой – денег лишишься, по третьей – без головы останешься. Каждый вариант связан с риском. Огромным, зачастую – смертельным… И это не случайно, ведь все мы одинаково умываемся, чистим зубы, ходим за покупками, но очень по-разному себя ведём, когда из тёмного переулка навстречу вываливается толпа пьяных хулиганов.

Однако действие – само по себе – немного может сказать о человеке, если не знать, какие мотивы вынудили его так поступить, ведь избежать драки постарается не только трус, но и хирург, которому надо беречь руки. Огромное значение для оценки поступков имеют законы, нравы и обычаи, господствующие в обществе. Мужчина, убивший и съевший молодую соседку, – жестокий маньяк, если это случилось в наши дни… Или прогрессивный гуманист – в обществе древних каннибалов, где девушек из соседнего племени принято есть живьём, отрезая кусок за куском от ещё трепещущего тела.

Предыдущие главы дают общее представление об эпохе, в которую жил герой этой книги – Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Рэ. Теперь пришло время познакомиться с семьёй, где он появился на свет. Понять, в какой среде рос, в какие игры играл, кто и как его воспитывал.

Основателями этого древнего рода историки считают Ги I де Лаваля (годы жизни: примерно 990—1062) и его жену Ротруду де Шато-дю-Луар. Их потомки за три века успели послужить всем французским королям. Лавали роднились с лучшими бретонскими семьями. Их считали одной из знатнейших фамилий в этой части страны. В начале XIII века мужская линия рода пресеклась. Земли и титулы перешли к Эмме де Лаваль. В 1211 году она вышла замуж за коннетабля Франции, Матье II де Монморанси. Соединив, как тогда требовал закон, свои фамилии и гербы, супруги продолжили линию Монморанси-Лавалей (часто для краткости именуемых просто Лавалями).

Отец Жиля, Ги II де Лаваль де Блезон, представитель одной из младших ветвей семьи, унаследовал от родителей знатное имя, но большая часть богатства и земель досталась другим. Поэтому молодой рыцарь внимательно следил за судьбой баронства Рэ, принадлежавшего его тётке по матери, одинокой и бездетной Жанне Шабо. Владелица обширных земель и огромного состояния, получившая к тому времени прозвище Мудрая, прожила очень сложную жизнь. Ровесница Столетней войны была ещё совсем юной, когда в 1344 году скончался её отец – Жирар Шабо IV. Главой семьи стал старший брат – Жирар Шабо V.

Бретань в это время не раз становилась ареной битв и грабежей. Однако стены крепостей в баронстве Рэ были крепкие, бойцов тоже хватало, поэтому для Жанны Шабо следующие 25 лет прошли достаточно спокойно. Вызывает удивление: почему она не вышла замуж? При таком богатстве семьи размер приданого наверняка был соответствующим. Однако из-за отсутствия информации строить догадки бессмысленно. Возможно, это была какая-то личная история… Но в таком случае девушка обладала поистине железной волей, если отец и брат примирились с её решением.

Как бы то ни было, а переговоры о замужестве сестры Жирар Шабо V начал только в 1370 году, да так и не успел довести дело до конца. Умер он от болезни или погиб в сражении – неизвестно. Второе более вероятно, так как в 1371 году к владениям Жанны добавились земли, отбитые у англичан в сеньории л’Иль де Буэн. Это был дар «за добрую службу» Жирара Шабо V при особе короля.

Таким образом, в 34 года Жанна осталась одна. Жених, с которым её брат договорился о свадьбе, находился в английском плену. Это был Роже де Бофор, родной брат папы Григория XI. Он служил в гарнизоне Лиможа и был захвачен в плен войсками Чёрного Принца 19 сентября 1370 года. Одинокая женщина всегда уязвима. В те времена, о которых идёт речь, любое земельное владение нужно было постоянно защищать – то от судебного преследования, а то и с оружием в руках. Среди знатных дворянок встречались женщины, способные самостоятельно вести тяжбы и командовать войсками. Однако в большинстве случаев для этого требовался мужчина. Богатая вдова или девица, оставшись одна, вынуждена была срочно искать себе супруга по душе. В противном случае её ждало похищение и насильственное замужество.

Во многих герцогствах и графствах сеньор имел право пригласить одинокую даму ко двору и предложить на выбор нескольких женихов, равных ей по знатности. Домой новобрачная возвращалась уже после венчания, вместе со счастливым супругом. В случае если речь шла об аллодиальных[17] землях, подобные действия сеньора были незаконны, но это мало кого останавливало, ведь заступиться за женщину мог только король, а ссориться с могущественными вассалами во время войны ему, как правило, не хотелось.

Баронство Рэ – лакомый куск, и бретонский герцог Жан IV де Монфор был не прочь прибрать его к рукам. Дело казалось простым и верным. Сначала обручить Жанну с кем-то из вассалов, попокладистей… Затем наложить руку на её приданое. Но в дело, по понятным причинам, вмешался папа. Григорий XI напомнил Жанне, что его брат ждёт ответа на своё предложение. Скорее всего, за спиной папы стоял французский король, не желавший усиления герцога. Прикинув все плюсы и минусы, Жанна Мудрая дала согласие на брак с Бофором.

Поскольку жених всё ещё томился в плену, свадьбу сыграли в Авиньоне по доверенности. Охрану баронства Рэ, на время отсутствия Роже де Бофора, поручили будущему коннетаблю Франции Оливье де Клиссону. Король Карл V и папа Григорий XI были довольны. Но время шло, а Роже де Бофор продолжал томиться в плену. Это не устраивало Жанну. Замужество в таком возрасте – последний шанс обзавестись потомством. Похоже, именно ради этого она и шла под венец…

Когда скончался папа Григорий XI, отчаявшаяся женщина стала искать нового супруга. Её выбор пал на Жана де Ларшевека из Пуату. Сыграли свадьбу, но герцог Бретонский не желал мириться с тем, что баронство досталось человеку «со стороны». За двоемужество и кровосмешение (жених приходился ей кузеном) Жанну отлучили от церкви. 18 августа 1381 года брак был официально аннулирован. Несчастная женщина скрылась от позора в замке Принсе. Однако в покое её не оставили. Герцог Жан IV периодически наведывался в гости, предлагая принести ему вассальную клятву и передать под опеку баронство Рэ. Жанна не соглашалась. Было ясно, что уговорить упрямицу не удастся. Тогда Жан IV под каким-то предлогом заманил её в Нант и заключил под стражу в замке Тур-Нев. При Карле V это бы не прошло безнаказанно. Но король к тому времени умер, его сын был ещё ребёнком, а младшие братья боролись за место регента.

К тому же в 1378 году начался «великий раскол» католической церкви. На троне святого Петра оказались одновременно двое пап: один – в Авиньоне (его поддерживала Франция), второй – в Риме (он опирался на англичан). Духовная и светская власть находились в глубоком кризисе. В результате на местах укоренялся принцип: кто смел, тот и съел.

Следуя духу времени, герцог Бретонский утвердил в ключевых крепостях баронства свои гарнизоны, а на присвоенных землях повёл себя как типичный временщик, грабя и притесняя население. Он рассчитывал, что сломленная заключением женщина согласится подписать любые бумаги. А если нет – тихо умрёт в тюрьме.

Однако у Жанны Шабо оказался поистине железный характер. 15 лет она ждала помощи от короля и дождалась. Как только было подписано перемирие между Англией и Францией, дело сдвинулось с мёртвой точки. 4 мая 1496 года суд обязал Жана IV выпустить узницу, выплатив ей в качестве компенсации 60 тысяч экю. Вскоре бретонский герцог умер. Его наследнику Жану V удалось снизить размер выплат до 16 тысяч экю, но в остальном приговор не изменился: богатые земли уплыли из рук.

Жанна вышла на свободу 60-летней старухой. На мечте о собственном ребенке можно было ставить крест. Оставалось одно – усыновить кого-то из родственников. Поразмыслив, она выбрала племянника Ги II де Лаваля. По условиям сделки от него требовалось отказаться от фамилии предков. Теперь Ги должен был именоваться сиром де Рэ, а его гербом становился чёрный крест на белом щите. Зато после смерти Жанны Шабо приёмный сын получал всё её огромное состояние.

23 сентября 1401 года Ги дал письменное согласие на усыновление, а шестью днями позже его приёмная мать также поставила свою подпись. Затем, согласно законам и обычаям, наследник баронства Рэ закрепил за собой право на титул и герб. Казалось бы, история с наследством должна на этом закончиться… Но не тут-то было!

14 мая 1402 года Жанна Мудрая заявила, что берёт свои слова назад и назначает наследницей престарелую Катрин де Краон. Ги, естественно, подал на приёмную мать в суд. Дело дошло до Парижского парламента, представлявшего тогда высшую судебную власть в стране. Тяжба продолжалась больше года и закончилась весьма оригинально. Ги согласился на обручение с единственной внучкой Катрин де Краон – Марией, а в приданое за ней получил спорные земли. 5 февраля 1404 года все стороны подписали договор.

24 апреля отец невесты, Жан де Краон, подтвердил соглашение перед парламентом, днём позднее это сделал Ги де Лаваль. 2 мая парламент ратифицировал сделку. 24 июля 1404 года Жанна Мудрая передала приёмному сыну права на большинство владений: сеньории Рэ, Ла Мот-Ашар, Ле Шен и Ла Мовьер, оставив себе часть доходов в качестве пожизненной ренты. По всей видимости, свадьбу сыграли вскоре после этого – поздним летом 1404 года. По настоянию своих новых родственников Ги де Лаваль перебрался к жене – в замок Шантосе, выстроенный на границе Анжу и Бретани.

Ситуация, типичная для французской аристократии XV века: несколько поколений дружной семьи живут под одной крышей в мире и согласии. Впрочем, так же хорошо окружающим были видны и ссоры между родственниками. Чтобы не мозолить друг другу глаза, родители с детьми (а то и муж с женой) разъезжались по отдалённым замкам, появляясь вместе лишь на официальных мероприятиях.

Семейство Краонов, в которое вошёл новоиспечённый зять, было одним из знатнейших в Анжу, а по богатству уступало лишь герцогскому дому. Безоговорочным главой рода была бабушка – Катрин де Краон (урождённая де Машкуль). Та самая, что сначала перехватила у Ги де Лаваля богатое наследство тётушки, а затем вернула его на таких своеобразных условиях. Катрин – практически ровесница Жанны Мудрой. В то время ей было 63 года. Последняя в своём роду, после смерти отца – Луи де Машкуля – она сосредоточила в своих руках все богатства семьи и управляла ими очень эффективно.

В 1376 году Катрин осталась вдовой с двумя сыновьями на руках. Старшему из них было на тот момент 14 лет, младшему – 7. Однако решительная вдова, положившись на собственные силы, отказалась от второго замужества. Мы уже представляем, каким бесстрашием и волей нужно было обладать богатой аристократке, чтобы решиться на такой шаг. Будучи очень религиозной, дама де Машкуль на собственные деньги содержала богадельню, построенную по соседству с одним из её замков – Лоро-Боттеро.

Зачем же этой богатой, решительной женщине потребовалось тяжба за наследство Жанны Шабо? И почему она так легко выпустила из рук спорные земли? Ответа мы не узнаем никогда, но можем сделать кое-какие предположения… Мария де Краон влюбилась в Ги де Лаваля. В отличие от пушкинской Татьяны, девушка доверила секрет не бездушной бумаге, а заботливой бабушке. Катрин посвятила в тайну Жанну Шабо. После чего две мудрые женщины решили стать добрыми феями и поспособствовать чужой любви, ведь их самих в этом плане жизнь явно не баловала. Вся история с судебной тяжбой была нужна, чтобы натолкнуть Ги на мысль: а не предложить ли Марии руку и сердце?

В эту схему отлично укладывается и странное поведение Жана де Краона. Обычно напористый и энергичный, в истории с баронством Рэ он ведёт себя как безвольный статист. А ведь Жану уже 42 года! Он известен в Анжу как храбрый рыцарь и способный командир, ловкий интриган и изворотливый дипломат. Это один из лучших охотников своего времени, любитель хорошо поесть и выпить… Затейник, кутила, весельчак, но одновременно с этим – расчётливый купец, никогда не упускающий выгоду и всегда остающийся при барышах. Такой человек способен уступить без борьбы только в одном случае – если поражение сулит ему больше, чем победа.

Так что можно сказать, Ги де Лавалю повезло во всём сразу: он получил богатство, любящую жену и обожающих её родственников. Брак, к которому Ги стремился по расчёту, оказался на редкость счастливым. Через год у молодой пары родился первенец. Появление на свет наследника в знатной семье – всегда повод для ликования. У постели роженицы столпотворение: радостная толпа родственников, вассалов, соседей и друзей семьи. У каждого в руках – подарки для матери и малыша.

Ребёнка нужно быстрее окрестить, чтобы уберечь от козней дьявола. На церемонии в приходской церкви Сен-Пьер-де-Шантосе яблоку негде упасть… Помещение освещено множеством факелов. Зрители и участники держат в руках горящие свечи. Главным восприемником малыша от купели стал Жан де Краон, о крёстной матери ничего не известно.

Выбор имени для первенца был тогда делом ответственным и серьёзным. В знатных семьях малыша часто называли в честь основателя рода или кого-то из прославленных предков. У Лавалей старших сыновей обычно именовали Ги, у Краонов – Морис или Амори, в семействе Шабо преобладали Жирары. Но ни в одном из этих родов не было первенцев Жилей. Однако существовал и другой обычай: давать ребёнку имя святого, в день которого малыш появился на свет. Это позволяет предположить, что Жиль де Рэ родился 1 сентября 1405 года, когда во Франции празднуется день Эгидия[18] Гарского. Его святилище находится на юге страны.

Когда Жилю исполнился год, умерла Жанна Мудрая, и Ги де Лаваль получил вторую часть её наследства. На следующий год молодая семья перебрался в замок Машкуль, где до этого жила Жанна. Катрин де Краон не стало 21 июля 1410 года, когда Жилю было пять лет.

О его детстве мало что известно. Но ничего удивительного в этом нет. Хроникёры интересуются лишь королевскими детьми, которые могут сыграть важную роль в истории страны. Скорее всего, жизнь Жиля текла по типичному для его круга руслу. До семи лет ребёнку полагалось развлекаться и играть. Можно предположить, что в компании сверстников из числа союзников и вассалов семьи он лихо скакал на деревянных лошадках, играл в мяч и крутил на бегу палкой поставленный стоймя обруч.

В семь лет, как было принято в те времена, беззаботное детство закончилось. После первого причастия мальчику полагалось погрузиться в учёбу, чтобы за годы отрочества подготовиться к взрослой жизни. Первые уроки чтения и письма ребёнок, как правило, получал у матери. Затем его образованием занимались домашние учителя. Перед юным дворянином открывались три дороги для карьеры: церковная, военная и придворная. Как старшему сыну, Жилю полагалось выбирать из двух последних. В качестве ментора к Жилю приставили аббата Жоржа де Буссака. Он был лиценциатом права и большим другом Ги де Лаваля. Вторым преподавателем стал анжерский викарий Мишель де Фонтене[19].

Будущего барона учили латыни, французскому языку, истории и богословию. Мальчик был смышлёным, всё схватывал на лету. Позже друзья и соратники Жиля утверждали, что он свободно говорил и писал по-латыни. Учителя привили ему любовь к поэзии и литературе. Жиль зачитывался римской историей и богословскими трудами. Даже в походы он брал с собой книги и на привалах с головой погружался в чтение. В личной библиотеке Жиля были произведения Светония Транквилла и Валерия Максима, красочные Библии и Псалтыри, сочинение Блаженного Августина «О граде Божьем» и другие издания.

Дворянин должен быть умелым воином. Под руководством отца Жиль начал учиться верховой езде, фехтованию, стрельбе из лука – всему тому, без чего не обойтись рыцарю на поле боя. Мальчик рос смышлёным, любознательным, хватким в учёбе и жадным до всего нового. В соревнованиях и играх он неизменно стремился к победе. Быть первым, всегда и всё делать лучше других… Очень нужное качество для лидера.

Вот так он и рос – под присмотром любящих родителей, заботливых слуг, строгих учителей и целого консилиума медиков, призванных следить за здоровьем наследника знатного рода. Счастливое детство, о котором большинство из сверстников могли только мечтать…

Всё изменилось, когда Жилю исполнилось девять лет. В январе 1414 года неожиданно умерла его мать, Мария де Краон. Её похоронили на церковном кладбище у Нотр-Дам-де-Рэ. Некоторые исследователи предполагают, что Мария скончалась от послеродового сепсиса, подарив жизнь младшему сыну – Рене[20]. Меньше чем через два года, в октябре 1415 года, умер и отец Жиля, Ги де Лаваль. Причина смерти в точности не известна. Историки высказывают разные предположения, в числе которых война, дуэль, несчастный случай на охоте и тяжёлая болезнь.

Перед смертью Ги поручил опеку над сыновьями своей кузине Жанне де Саффре и её мужу Жану Турнемину де Юноде. Душеприказчиками были назначены отец Жанны – Ален де Саффре (бывший в то время капитаном крепости Машкуль), а также Жан де Роже, Юд де Соваж и Жорж де Буссак. Историки часто обращают внимание, что умирающий выбрал опекуном кузена, хотя у мальчиков был дед со стороны матери, Жан де Краон. Высказываются предположения, что Ги де Лаваль всеми силами пытался удалить сыновей от семейства Краонов. Якобы он предполагал, что в доме деда детей станут неправильно воспитывать, и поэтому…

Мне кажется, причина намного проще. Кроме внуков у Жана де Краона был сын Амори. В этой ситуации Ги де Лаваль постарался решить вопрос об опеке так, чтобы не создавать в душе у деда конфликт мотивировок, ведь, как глава рода, Жан де Краон обязан был заботиться в первую очередь об интересах своего сына, а уже потом – о благополучии внука – наследника баронства Рэ. Опекун «со стороны» должен был защитить собственность и доходы Жиля от возможных посягательств деда. С той же целью Ги де Лаваль завещал крупную денежную сумму – 10 тысяч ливров!!! – герцогу Бретонскому и епископу Нанта. Однако, делая эти распоряжения, Ги не знал, что ситуация в семье изменилась, причём коренным образом.

Единственный сын Жана де Краона, Амори, погиб 25 октября в битве при Азенкуре. Наследниками стали Жиль де Рэ и его младший брат Рене. В этих условиях последние распоряжения Ги де Лаваля потеряли смысл. Жан де Краон из потенциальной угрозы благополучию внуков превратился в их главную надежду и опору. Понятно, что в скором времени он стал опекуном обоих мальчиков, и никаких особых усилий для этого прилагать не пришлось. Жиль и Рене переехали к деду в Шантосе, где старший внук продолжил образование.

Молодых дворян той эпохи, достигнувших подросткового возраста, полагалось отдавать в обучение к одному из старших родственников или к феодальному сеньору. Будущий защитник государства при дворе своего воспитателя начинал военную карьеру в роли «благородного слуги». Он прислуживал господину за столом, работал на кухне, чистил и кормил лошадей. Кроме черной работы юноша учился верховой езде, фехтованию, стрельбе… В общем, проходил «курс молодого бойца» тех лет. Кроме того, его учили сочинять стихи, играть на музыкальных инструментах и вести светскую беседу с дамами. В итоге молодой дворянин получал из рук воспитателя звание оруженосца и был готов принимать участие в военных действиях. В рыцари его посвящали уже позже – за боевые заслуги.

Если юноша рос без родителей, роль воспитателя мог исполнять опекун. Правда, тогда в оруженосцы воспитанник должен был идти к кому-то другому. Жан де Краон избрал для Жиля второй вариант. Дед хотел, чтобы старший внук и наследник всё время был у него на глазах. Так легче контролировать качество обучения. К тому же дед уже начал искать для Жиля невесту. А это проще делать, когда жених под рукой.

Внук этим планам не противился. Наследнику угасающего рода полагалось заводить детей как можно раньше, чтобы при любом повороте судьбы – не будем забывать, шла Столетняя война – имущество осталось в семье. Впрочем, Жан де Краон думал не только о продолжении рода. Ничуть не меньше ему хотелось с помощью выгодного брака преумножить достояние семьи. В этом отношении наилучшим вариантам была женитьба на богатой сироте или на наследнице состоятельной вдовы. Понятно, что за такой лакомый кусочек могла развернуться нешуточная борьба. Но Жан да Краон верил в свои способности дипломата и сутяжника. Да и связи у него были на зависть многим.

Сначала дед выбрал для внука четырёхлетнюю Жанну Пейнель, дочь Фулька IV Пейнеля де Амбийе и Маргариты де Динан. Жилю в то время было 11 лет. Маленькая Жанна осиротела, и король назначил ей опекуна, который немедленно просватал малышку за своего семилетнего сына. Узнав, что дедушка невесты, Шарль де Динан, увяз в долгах по уши, Жан де Краон пообещал ему 4 тысячи золотых экю в обмен на руку внучки. Динан тут же ухватился за это предложение. Помолвка была объявлена и 14 января 1417 года скреплена подписями обоих дедушек. Однако их соперники не пожелали сдаваться, и дело ушло в суд.

Процесс закончился соломоновым решением: обе помолвки были аннулированы, а девочка передана на попечение тётки, Жаклин де Пейнель, с указанием: не выдавать Жанну замуж до 21 года. Возможно, в иных обстоятельствах этот суд не стал бы последним. Однако вскоре Нормандию захватили войска Генриха V. Английский король аннексировал владения семейства Пейнель и подарил их графу Суффолку. Без приданого Жанна никому не была нужна. Повзрослев, она ушла от мира и закончила свои дни аббатисой монастыря Нотр-Дам-де-Лизье в 1457 году.

Обдумав неудачу, Жан де Краон решил поискать невесту поближе к дому. Теперь его выбор пал на Беатрису де Роган, дочь виконта де Рогана и Беатрисы де Клиссон. Девушка была сверстницей Жиля. Помолвка состоялась 28 ноября 1418 года в замке Эрмин. На церемонии присутствовали родной дядя невесты, бретонский герцог Жан V де Монфор, и вся местная знать. Однако свадьбе не суждено было состояться. Документы умалчивают о причинах разрыва, но скорее всего стороны не сошлись в цене. Семейства Монфоров и Роганов славились своей скупостью, а Жан де Краон был не из тех, кто берёт в приданое голое родство с герцогским домом. Вскоре после разрыва помолвки Беатриса умерла. Возможно, именно тогда Жан V и затаил обиду на зазнавшихся вассалов.

Однако вскоре сердечные дела отступили на второй план. 13 февраля 1420 года все участники неудачного сватовства оказались втянуты в междоусобную войну, известную историкам как заговор Пентьевров.

Глава 5

Междоусобные войны в Бретонском герцогстве. Первые сражения Жиля де Рэ. Две свадьбы с Катрин де Туар.Тяжба за наследство жены

Герцогство Бретань занимало в те годы весь одноимённый полуостров, похожий на голову дракона, вглядывающегося в океан чуть южнее Британских островов. Собственно, от них герцогство и получило своё название, поскольку именно сюда бежали остатки древних бриттов от захвативших их страну англов, саксов и ютов. Бретонский язык не имеет ничего общего с французским. Вместе с валлийским, шотландским и ирландским он относится к кельтской группе. Двуязычие внедрялось здесь крайне медленно, несмотря на все усилия центральной власти. Даже в конце XX века в глухих бретонских деревнях можно было встретить стариков, не понимающих ни слова по-французски.

С самого начала Столетней войны бретонские герцоги, связанные с Францией лишь вассальной присягой, старались занять в конфликте максимально нейтральную позицию. Это не устраивало ни одно из воюющих королевств. И англичане, и французы старались перетянуть бретонцев на свою сторону. Когда в 1341 году, не оставив прямых наследников, умер герцог Жан III из династии Дрё, в Бретани началась война между претендентами: Жаном де Монфором и Карлом де Блуа.

Борьба шла с переменным успехом вплоть до 1360 года, когда Англия и Франция заключили мирный договор в Бретиньи. По его условиям герцогство решено было разделить между лидерами враждующих партий: северную часть отдать ставленнику Франции Карлу де Блуа, южную – стороннику англичан, молодому Жану де Монфору. Это уже сын того Монфора, который начал войну. Его отец умер от ран в 1345 году. Однако сами бретонские претенденты не согласились на раздел страны. Они начали готовить войска для решающей битвы. 29 сентября 1364 года франко-бретонская армия Карла де Блуа у города Орей потерпела поражение от войск молодого Жана де Монфора и его союзников-англичан. Карл де Блуа был убит в бою. По договору, заключённому в 1365 году в Гуеранде, Франция согласилась передать герцогскую корону молодому де Монфору, отныне официально именуемому Жаном IV.

Надо признать, что в этой междоусобной войне противоборство не ограничивалось верхушечными группировками. Монфоры имели прочную опору в среде коренных бретонцев: крестьян, мелкого дворянства, жителей южных и западных городов. Партию Блуа поддерживали в основном франкоязычные слои населения: аристократия, духовенство, крупное купечество, жители северных и восточных районов.

Герцог Жан IV повёл себя как мудрый правитель. Он помирился с бывшими соперниками, предоставив им право жить в столице герцогства Нанте и принимать участие в управлении страной. Однако противники Монфоров не желали сдаваться. Вражда разгорелась с новой силой, когда во главе этой партии встали Пентьевры, родственники покойного Карла де Блуа по линии жены. Непререкаемым авторитетом в семье пользовалась Маргарита де Клиссон, дочь коннетабля Франции и вдова Жана де Блуа, графа Пентьевра. Герцогскую корону она мечтала возложить на голову своего старшего сына Оливье.

Однако дела у Пентьевров-Блуа шли не лучшим образом. Войск для полноценных боевых действий не хватало, и вся борьба против «узурпатора» сводилось к разбойничьим набегам на земли Монфоров. Время шло. Умершего Жана IV сменил его сын, Жан V. Ситуация оставалась прежней. Бандитские рейды Пентьевров были чувствительны для кармана молодого герцога, но не представляли опасности для его власти.

В 1417 году английский король Генрих V перешёл от набегов и рейдов к планомерному захвату территории французского королевства. Столетняя война подошла к критической точке, и обе стороны были заинтересованы в поддержке бретонского герцога. Жан V колебался. Как вассал французского короля, он был обязан поддержать сеньора. Но английская армия в военном отношении выглядела сильнее, и разгневанный Генрих V легко мог превратить территорию герцогства в пустыню.

Ведя секретные переговоры с Англией, Жан V открыто не ссорился и с правительством дофина Карла. Герцог всеми силами старался сохранить нейтральную позицию, чтобы дождаться результатов борьбы и присоединиться к победителю. Дофин, правильно истолковав эти манёвры, начал поиск вариантов, которые способны подтолкнуть Жана V к союзу с Францией или заменить его более сговорчивым правителем.

Наиболее предпочтительным выглядел план радикального решения проблемы – с помощью клана Пентьевров-Блуа. Агенты дофина аккуратно дали понять, что их господин считает Жана V предателем, в борьбе с которым все средства хороши. А значит, в случае успеха, Оливье де Пентьевр может рассчитывать на герцогскую корону – вне зависимости от того, каким способом он её добудет. Всю эту комбинацию провернули очень ловко, не оставив письменных следов. Позже, когда мятеж Пентьевров провалится, дофин легко отречётся от союзников. Так уже в юные годы – а ему едва исполнилось 17 лет – будущий Карл VII проявил себя величайшим асом тайной дипломатии и непревзойдённым мастером ударов из-за угла.

Пентьевры воспряли духом. В короткие сроки был разработан вероломный план: с помощью показного миролюбия заманить Жана V в ловушку. 10 февраля 1420 года Оливье де Пентьевр прибыл в Нант, где на коленях просил прощения за прошлые обиды. В присутствии местного епископа враги поцеловались в знак примирения и завершили встречу торжественным ужином. Три дня спустя Жан V отправился с ответным визитом в Шантосо, луарский замок Пентьевров, где планировались празднества в его честь. Однако в дороге герцога поджидала засада. После короткого, но жаркого боя Жан V и его свита были захвачены в плен. Герцога содержали в кандалах в подземной тюрьме. Его пугали пытками и казнью, требуя отказаться от титула и владений в пользу Пентьевров.

Считая замок Шантосо неприступным, Маргарита де Клиссон была уверена в победе. Однако низость Пентьевров возмутила всю Бретань. Супруга пленного, Жанна Валуа (дочь Карла VI и сестра дофина), встала во главе герцогского совета. Собрав в Нанте Генеральные штаты, она призвала к оружию всех, кто готов восстановить справедливость и наказать виновных. Штаты единогласно поддержали призыв. Бароны поклялись на свои деньги вооружить войска и предоставить всё необходимое для боевых действий. В их числе были Жан де Краон и Жиль де Рэ. Несмотря на то что несколько поколений их предков сражались за Пентьевров-Блуа, дед и внук торжественно объявили, что не станут отныне служить клятвопреступникам. Всего на призыв откликнулись около 50 тысяч человек – наглядная иллюстрация широкой народной поддержки династии Монфоров.

Чтобы деморализовать армию противника, Пентьевры казнили слугу, похожего на герцога, и распустили слух, что Жана V уже нет в живых. Однако это не оказало влияния на ход боевых действий. Армия Монфоров постепенно одерживала верх. Владения Пентьевров сдавались одно за другим: Ламбаль, Генжан, Жюгон, Ла-Рош-Дерьен, Шатолен-сюр-Тре. Наконец в мае герцогские войска подошли к стенам Шантосо, главной и наиболее укреплённой резиденции Пентьевров. Осада длилась почти два месяца: с 8 мая по 5 июля 1420 года. Она стала одним из первых случаев эффективного использования артиллерии. Пушечным огнём в крепостной стене была пробита брешь, которая затем увеличивалась день ото дня. Маргарите де Клиссон пришлось начать переговоры о сдаче. Герцога Жана V привезли из Сен-Жан-д’Анжели, где он содержался под стражей. Бретонская армия с триумфом встретила его под стенами Шантосо. Маргарите де Клиссон и её сыновьям сохранили жизнь. Вскоре герцог простил участников мятежа. Оливье и Шарль де Пентьевры получили места в герцогском совете.

В этой войне Жиль де Рэ показал себя храбрым воином. А ведь ему едва исполнилось 15 лет! Молодой барон умело руководил своим отрядом в сражении у крепости Ламбаль, завершившемся победой. После освобождения Жана V Жиль де Рэ и Жан де Краон торжественно въехали в Нант в составе герцогской свиты.

Заслуги деда и внука перед домом Монфоров не остались незамеченными. Уже 6 июня 1420 года герцогиня своим приказом даровала «сиру де Ла Сюз и сыну его, сиру де Рэ, земли, принадлежавшие ранее Оливье де Блуа, графу де Пентьевру». Освобождённый из плена Жан V сначала пошёл ещё дальше, 10 июля добавив к этому владения брата Оливье де Блуа – Шарля. Затем, решив, видимо, что это чересчур, 21 сентября отменил все пожалования, ограничившись рентой в 240 турских ливров. После чего, спохватившись, неделей позже увеличил её до 340 ливров. Впечатляющая сумма, что и говорить! Особенно если вспомнить, что одно только баронство Рэ приносило юному Жилю более 8 тысяч ливров в год… Похоже, всякий раз, когда в душе Жана V благодарность начинала тяжбу со скупостью, исход борьбы предсказать было нетрудно.

Внешне смирившись с поражением, Пентьевры на деле и не думали успокаиваться. Вскоре они возобновили набеги, и война разгорелась с новой силой. Герцогиня Бретонская упросила английского короля выпустить из плена младшего брата Жана V, Артура де Ришмона. Этот храбрый и умелый полководец попал в плен при Азенкуре. Вернувшись на родину, он возглавил бретонскую армию и повёл её к окончательной победе. Под руководством Артура де Ришмона Жилю де Рэ довелось сразиться с войсками Пентьевров при Эссаре и Клиссоне. Теперь силы мятежников были окончательно сломлены. Маргарита и её сыновья бежали из страны. Суд заочно приговорил каждого из троих к отсечению головы, бесчестью и лишению герба. Их имущество конфисковали в пользу герцога.

Когда завершились боевые действия, Жиль де Рэ и Жан де Краон вернулись в свои владения. Картина, которую они увидели, глаз не радовала. В отсутствие сеньоров и защитников многие их земли разорили и разграбили отряды Пентьевров. Замок Мот-Ашар, сожжённый и разрушенный, практически перестал существовать.

Первая в его жизни война потребовала от Жиля де Рэ грандиозных затрат, принесла ему и деду большие убытки. А награда за подвиги оказалась так мала, что о ней не стоило и говорить… В активе была лишь заслуженная в боях репутация храброго воина. Что ж, если с умом подойти к делу, то и слава может пролиться золотым дождём. Женщины во все времена любили героев… А Жиль пока ещё не был женат. Неутомимый Жан де Краон продолжил поиск богатой невесты, от которого их с Жилем оторвала война. На сей раз дед обратил внимание на Катрин де Туар, наследницу миллионного состояния и обширных поместий в Пуату.

Жилю явно приглянулась невеста. И, судя по всему, Катрин тоже питала к нему нежные чувства. Однако сватовство затягивалось. Отец девушки, Миле де Туар, терпеть не мог Жана де Краона. Его жена, Беатриса де Монжан, тоже отнеслась к предложению Жиля без восторга. Начались затяжки, интриги, пересуды. Многочисленная родня семейства Туар, испугавшись, что такой лакомый кус уплывёт на сторону, принялась искать причины и поводы для отказа.

Напрасные потуги. Жиль и не думал соревноваться с ними в плетении интриг. Мышиная возня никогда его не прельщала. Наплевав на все приличия, Жиль попросту выкрал невесту из дома. Кто согласился обвенчать их без согласия родителей, точно не известно. Обычно в подобных случаях молодые обращались к какому-нибудь странствующему монаху. Современный французский историк Матеи Казаку считает, что обряд совершил аббат де Буссак, в детстве обучавший Жиля латыни и богословию. Так это или нет – сказать трудно… Документы не сохранились.

Намного позже, уже после суда над Жилем, любители мистики утверждали, что первая брачная ночь барона де Рэ и его молодой супруги пришлась на 30 ноября 1420 года. Существует поверье, будто именно в эти часы, отделяющие осень от зимы, ведьмы с колдунами получают особую власть и могут вершить свои чёрные дела безнаказанно. Утверждалось, что эта дата стояла в брачном контракте Жиля и Катрин. Стоило влюблённому барону потерпеть ещё день-другой, и его жизнь могла закончиться по-иному… Скорее всего, это домыслы поздних времён.

Обвенчавшись втайне от родителей невесты, счастливая пара укрылась от их гнева в замке Шантосе. Семья Катрин с ситуацией не смирилась. Миле де Туар развил бурную деятельность, пытаясь официально аннулировать брак. Шансы на это были: в числе предков у Жиля и Катрин имелось одно общее звено – Амори де Краон. Невеста приходилась жениху кузиной, и на такой брак требовалось разрешение римского папы. Особой проблемы это не составляло. Были бы деньги и связи! Однако беспокоиться о таком разрешении полагалось до свадьбы, а не после неё.

Похоже, в папской резиденции к ходатайству семьи Туар отнеслись благосклонно. Однако вскоре родителям Катрин пришлось менять планы. Из Шантосе поползли слухи, что их дочь беременна. Жалоба была тут же отозвана. Свадьба без благословения стала казаться меньшим злом…

Что там произошло на самом деле: ошибка медиков, случайный выкидыш или ловкий дипломатический ход Жана де Краона – а он был мастером на такие дела, мы не узнаем никогда. Единственный ребёнок Жиля и Катрин – дочь Мария – появится на свет через девять лет. Однако слух сработал как надо. Отец Катрин вынужден был смириться с замужеством дочери: рождения ребёнка вне брака Миле де Туар не хотел.

Возобновить ходатайство ему было не суждено. 6 октября 1421 года, после захвата Дрё, Вандома и Божанси, Генрих V приступил к осаде города Мо. Вскоре его защитников начали косить болезни. В числе умерших от «горячечной лихорадки» был и отец Катрин. Узнав о смерти мужа, Беатриса де Монжан сразу перебралась в Шантосе, к дочери и зятю. Похоже, ни в семействе Туар, ни среди собственных родственников она не чувствовала себя в безопасности. Вряд ли что-то угрожало жизни немолодой вдовы, но сохранить земли и финансы в то время можно было только силой. Похоже, единственным своим защитником Беатриса де Монжан считала зятя.

Чуть раньше решение о переезде в Шантосе приняла бабушка Катрин, Анне де Силье. Впрочем, она пошла в этом вопросе дальше дочери. 18 июня 1421 года умерла первая жена Жана де Краона, Беатриса де Рошфор. Несколько недель спустя в Шантосе праздновали свадьбу. Анна де Силье и Жан де Краон сочетались законным браком. Семейство Силье быстро прижилось во владениях Жана де Краона и не покинуло их даже после его смерти. Многие из Силье стали соратниками и слугами Жиля де Рэ.