Шок-контент

– Около шести…

– А где Игорь? – Катерина побледнела, занятия заканчивались в три часа дня, сын уже два часа как должен быть дома. И он к тому же не позвонил ей, что вышел из школы, с этой суетой в больнице она совсем забыла о старшем сыне.

Павел сел рядом на диван, Катерина видела, что муж нервничает, но старается не подавать виду.

– Набери его, – попросил он.

Катерина схватила сотовый, и тут она вспомнила, что Игорь ей и утром сегодня не позвонил, не сообщил о том, что вообще пришел в школу.

– О, господи! – Она набрала старшего сына. – Телефон «абонента выключен или временно недоступен».

– Паша! – закричала Катерина. – У него сотовый выключен! А он никогда не выключал сотовый! Я ему сто раз говорила, что телефон нельзя отключать!

– Подожди, – Павел сильно побледнел, – я сейчас его классному руководителю позвоню. Алло? Елена Анатольевна? Это папа Игоря Данилова, да, он сегодня в школе был? Как не был?

Катерина вскрикнула и в ужасе закрыла лицо руками.

– Но почему вы мне или жене не позвонили, что ребенок в школу не пришел? Думали, заболел…

Павел прекратил разговор и посмотрел на Катерину:

– Я в полицию, ты звони в поисковый отряд, потом снова Елене Анатольевне, пусть обзвонят всех его одноклассников. Я потом не вернусь домой, буду обходить все подъезды, стройки рядом со школой и домом. Сейчас позвоню друзьям, может, помогут…

А Катерина трясущимися руками уже набирала классного руководителя.

Варвара

Она вернулась домой, когда за окном уже плотным слоем лежал снег. Теперь у Варвары в животе была установлена стома и калоприемник, а руки все так же не шевелились, не говоря уже про ноги. Теперь опять требовался длительный период реабилитации после удаления части кишечника, поэтому плановую операцию на верхний отдел позвоночника снова перенесли на неопределенный срок.

Дома с ней теперь никто не разговаривал, мать молча ее кормила, мыла стому, протирала пролежни камфорным маслом, меняла подгузник, но все время молчала. Молчала и Варвара, после этой неожиданной операции она окончательно утратила веру в свое выздоровление и ждала конца. Варю перенесли из комнаты Марии, чему та была несказанно рада, прямо в крохотный коридор и положили на раскладушку. Голова Варвары теперь почти касалась двери туалета, а ноги едва не доставали до входной двери. Вся семья старалась как можно реже выходить из своих комнат, мать даже готовить начала по ночам, лишь бы не смотреть на Варю. Все ждали логичного конца этой истории, и все без исключения хотели, чтобы развязка наступила как можно раньше.

Мать теперь давала ей сильные антидепрессанты, поэтому Варвара почти все время спала, а в то время, что бодрствовала, почти ничего не соображала.

Сегодня утром Варя проснулась и, на удивление, поняла, что голова у нее не такая тяжелая, как обычно, и что она даже может соображать.

Из комнаты родителей доносились истеричные крики:

– У Марии положительный тест на коронавирус! – почти визжал Алексей Геннадьевич. – Нам надо срочно уезжать на дачу, пока мы с тобой не заразились!

– А как же Варвара? – испуганно спросила мать.

– За Варварой две недели может и Машка поухаживать, Машка молодая, болеет в легкой форме, а если мы заразимся, то уже не выберемся! Я собираю вещи, предупреди Машку, и поехали скорее от-сюда!

– А если Варя заразится? – вполне логично предположила мать.

– Ну, и слава богу, – Алексей Геннадьевич даже голос не понизил, – отмучается хоть, и нас избавит от себя! Разве это жизнь? Да она пошевелиться не может сама, а как эту трубку в живот вставили, так совсем вся квартира говном провоняла. Невозможно дышать, невозможно ходить, жить невозможно!

– Я поняла тебя. – Мать, не выходя из комнаты, позвонила Машке, которая сидела в соседней, за закрытыми дверями.

Варвара слышала, как мать просит сестру поухаживать за Варей две недели, пока не закончится карантин. И на удивление, Машка сразу же согласилась.

Через два часа родители, собрав кучу сумок с одеждой и едой, уехали на дачу, на самоизоляцию. Мария, которая переносила коронавирус в легкой форме, чувствовала себя терпимо, поэтому в хорошем настроении бродила по квартире.

– Варька, тут мать тебе оставила кучу лекарств: камфорное масло, пролежни протирать, потом для давления что-то, для кишечника таблетки, какие-то гормоны, что ли. Короче, тебя можно и не кормить, на одних лекарствах две недели протянешь.

– Мне все равно, – ответила Варвара чистую правду.

– Ну, нет, – засмеялась Машка, – ты мне еще нужна, очень как нужна! Поэтому сейчас придет Костя, ну, мой парень, он у нас поживет, пока родителей нет, надеюсь, ты не против?

– Я против, – Варвара с трудом говорила, настолько она ослабла, – я не хочу находиться в одном помещении с чужим человеком.

– А ты и не будешь! – пообещала ей Машка. – Мы тебя пока перенесем в комнату к родителям, ты там будешь совершенно одна.

Варвара хотела возразить, но потом поняла, что это бесполезно, и замолчала.

Через некоторое время в дверь позвонили, и сестра, радостно взвизгнув, бросилась в коридор. Это пришел Костя. Пока он разувался в коридоре, Варвара его осторожно разглядывала: на вид лет сорок – сорок пять, т. е. в два раза старше сестры, худой, впалые щеки, серое лицо.

– Ну что, гуляем, дорогая? – Костя прошел мимо Варвары, даже не взглянув на нее, и обнял Машку. – На две недели эта хата наша?

– Или больше, – Мария рассмеялась, – я не буду лечиться от короны, я переношу инфекцию легко, а поболеть хочу подольше. Пока у меня тесты положительные будут, родители не вернутся сюда под страхом смерти, а это значит, мы может жить здесь вдвоем и дольше.

– А эту куда? – Варвара догадалась, что Костя спрашивает про нее.

– Да в комнату к родителям забросим, да двери закроем, делов-то! – рассмеялась Машка, она была абсолютно счастлива, что проведет много времени наедине с любимым мужчиной.

– Ну, когда она понадобится, я к ней зайду! – произнес Костя странную, непонятную для Варвары фразу.

Зачем она ему может понадобиться? Но до конца развить эту мысль она не успела, потому что Костя и Машка схватили ее раскладушку и понесли ее в комнату к родителям. Буквально перебросили ее на постель и тотчас вышли.

Варвара осторожно покрутила головой, она давно здесь не была, почти полгода, ровно столько, сколько не могла ходить. В комнате стоял плотный запах табака и перегара, на стене висели иконы, много икон, на столе стоял большой телевизор, почти на весь стол. Телевизор был новый, плоский, огромный. Больше Варвара ничего рассмотреть не смогла, в ее положении она могла видеть только с определенного ракурса.

В комнате уже стемнело, спать она не могла, сон как рукой сняло, и Варваре пришлось просто лежать с закрытыми глазами. Она слышала, как Машка с Костей громко занимаются сексом, потом сестра пошла в душ, а ее мужчина – на кухню. Открыл холодильник, загремели тарелки, потом появился табачный дым. Видимо, Костя закурил прямо на кухне.

Варя сморщилась от вони и поняла, что хочет пить, чувство голода у нее совершенно отсутствовало. Сначала она решила дождаться, когда к ней зайдет сестра (должна же она сегодня к ней зайти?) и попросить воды, но время шло, за окном уже наступила настоящая ночь, а Машка к ней не заходила. Варя слышала, что в соседней комнате включен телевизор, сестра и ее мужчина громко смеялись, что-то обсуждая.

– Маша! – крикнула Варвара, но из горла раздался только слабый писк. – Маша! Принеси мне воды!

Конечно, ее слабый крик утонул в какофонии орущих голосов, доносящихся из телевизора.

– Маша! – крикнула Варвара как можно громче, но снова безрезультатно.

От жажды пересохло горло, сначала просто было неприятно, а затем стало больно: нёбо и язык распухли. Жажда мучила Варвару все сильнее и сильнее, она уже не могла кричать, просто лежала с закрытыми глазами и старалась не плакать.

– Варька! – Машка ввалилась в комнату глубоко за полночь, она была сильно пьяна и включила верхнее освещение. – Я же про тебя и забыла совсем! Сейчас тебя маслом оботру, покормлю, дам лекарство, я тут… – сестра рассмеялась, – мы тут с Костиком загуляли немного.

– Пить, – прошептала Варвара, щурясь, от яркого света она почти ослепла, – воды.

– Что ты говоришь? – Пьяная Машка не расслышала.

– Пить она хочет, – на пороге комнаты появился Костя, – воды ей принеси.

Пока Машка, икая и шатаясь, ушла на кухню за водой, Варвара приоткрыла глаза и встретилась взглядом с Костей. Мужчина смотрел на нее и улыбался, и улыбка эта была нехорошей.

– Что? Пошевелиться не можешь? – Костя смотрел на Варвару с явным интересом, похотливо так смотрел.

Варя опешила, внутри у нее все похолодело, она не смогла ничего ему ответить, и в этот момент в комнату вернулась сестра.

В одной руке Машка держала стакан с водой, а во второй тарелку с кашей.

Она осторожно приподняла Варе голову и дала напиться.

– Давай поедим! – Сестра села с ней рядом и протянула ей ложку с гречневой кашей. – Надо немного поесть.

Варя посмотрела на дверь, Костя ушел.

– Маша, – Варвара смотрела сестре прямо в глаза, – с твоим Костей что-то не то, он… ты давно его знаешь?

Машка была пьяна и весела, и болтовня Варвары ее забавляла:

– Костя прекрасный парень, ему тридцать лет, он блогер, знаю его давно, месяца два, отличный человек. А что с ним не так?

Варвара хотела рассказать сестре, КАКИМ взглядом он на нее смотрел, но потом решила, что лучше с Машей поговорить еще раз, когда она протрезвеет.

– Я не хочу есть, – Варвара поджала губы, – почему ты не лечишься? От коронавируса надо принимать лекарства, это очень опасно.

– Ерунда, – Машка настойчиво толкала ей кашу в рот, – я переношу в легкой форме. Ешь, Варя, да побыстрее. Мне еще тебя протирать маслом, менять памперсы и, вообще, кучу таблеток давать.

Варвара покорно проглотила несколько ложек холодной гречневой каши, затем Машка дала ей таблетки, Варя заметила, что там были все медикаменты, кроме антидепрессантов.

– Здесь не все лекарства. – Варвара посмотрела на Машку, сестру совсем развезло, она едва держалась на ногах.

– Все, – возразила Маша, – все, что мать оставила, я тебе и принесла. Давай памперс поменяю и протру тебя маслом.

Машка откинула одеяло и расстегнула Варваре халат, в это время в дверях комнаты появился Костя, он смотрел на обнаженное, искореженное тело Вари тяжелым взглядом.

– Машка! – крикнула Варвара. – Выгони его немедленно!

Сестра обернулась, Костя отвел глаза в сторону.

– Это ужасно, – сказал он наигранно, – я пойду в кухню, не могу на это смотреть.

Когда он ушел, Варвара попыталась еще раз сказать Машке, что с этим Костей что-то не в порядке, что-то сильно с ним плохо… Но сестра уже была почти невменяемая, видимо, слабость на фоне болезни и хорошая доза спиртного окончательно ее добили. Она кое-как поменяла Варваре памперсы, протерла пролежни камфорным маслом и повернула ее на левый бок.

Когда Машка застегивала ей халат, Варя подняла глаза и снова увидела в дверях Костю, мужчина жадно пожирал глазами ее обнаженное тело, а когда встретился с ней взглядом, то ухмыльнулся и послал ей воздушный поцелуй. И тотчас ушел. Варвару сковал самый настоящий ужас.

– Машка! – крикнула она, но сестра уже, сильно шатаясь, вышла из комнаты и плотно закрыла за собой двери. Свет она оставила включенным.

Катерина

Она звонила мужу каждые полчаса и буквально билась в истерике, об Игоре никто ничего не знал. Павел подал заявление об исчезновении ребенка в полицию. Городской поисковый отряд экстренно собирал людей, у нее попросили последнее фото Игоря для листовок.

Катерина не могла остановиться, слезы лились из ее глаз, не переставая, проснулся Сережа, увидел зареванную мать и даже не стал капризничать. Спокойно съел ужин и сел тихонечко играть в машинки на полу.

Тем временем Катерина отправила фото по электронной почте в поисковый отряд, а потом вспомнила, что у нее сегодня не было ни одного тренинга, и вышла в прямой эфир. Но вместо привычных мотивирующих речей «счастливой жены и матери» она, заливаясь слезами, попросила о помощи:

– Уважаемые друзья, мои подписчики! У нас в семье случилось страшное горе, мой старший сын Игорь сегодня утром вышел из дома, но до школы так и не дошел. И до сих пор местонахождение его неизвестно. Пожалуйста, разместите его фото где только можно, вдруг его кто-то видел. Одет был в синюю куртку, голубую шапку, вязаную такую, черные брюки… На спине черный рюкзак.

Пока Катерина общалась с аудиторией, в коридоре хлопнула входная дверь, а затем в комнату зашел Павел и незнакомый мужчина в черной куртке.

– Это из полиции, следователь, – мрачный муж кивнул в сторону мужчины, – Артем Леонидович, он задаст тебе несколько вопросов. А где Сережа?

Катерина прервала прямой эфир и обратилась к мужу:

– Сережка в детской, играет в машинки.

– Мне надо с вами поговорить, – следователь без спроса сел на диван, – когда вы последний раз видели Игоря?

– Утром, он ушел, как всегда, в школу, и все.

– Что-то необычное было? Особенное в поведении ребенка? В его состоянии?

– Да. – Катерина с трудом вспоминала, что было сегодня утром. Она находилась в таком стрессе, что мозг отказывался работать. – Игорь кашлял, – она снова залилась слезами, – и есть он отказался, но температуры не было, и он ушел в школу.

– Может, по дороге ему стало плохо и его забрали в больницу? – предположил Артем Леонидович. – Надо проверить все детские отделения. Еще что-то можете вспомнить? Думайте, любая мелочь может быть важной.

– Нет, – Катерина мотнула головой, – больше ничего не было, все, как всегда.

– А вы в декрете? – Артем Леонидович огляделся. – Или работаете уже?

– Я в декрете, работаю блогером.

Следователь скривился:

– Что за работа такая? Кривляетесь перед большой аудиторией? Учите жить?

Катерина оторопела, она не ожидала такой негативной реакции от представителя власти и поэтому не нашла, что ответить. Тем временем Артем Леонидович продолжил:

– Я думаю, что пропажа вашего сына как-то может быть связана с вашей работой. Вы фото или видео сына в соцсетях размещали?

– Да, – ответила Катерина, похолодев. – И фото, и видео.

– Поздравляю, – мрачно ответил следователь, – ну, сколько раз можно говорить, что нельзя размещать фото и видео детей в социальных сетях! Кругом полно идиотов, извращенцев! Вы же сами провоцируете их своими выходками!

– Вы думаете, Игоря кто-то похитил? Из-за меня? – Катерина снова разревелась.

– Вполне вероятно. – Следователь нахмурился. – Если не найдем ребенка в больницах, значит, его похитили. У друзей его нет, до школы он не дошел. Конфликты у вас были? Сбежать он мог?

Заливаясь слезами, Катерина отрицательно мотнула головой.