Помоги проекту - поделись книгой:
Настя откинулась на спинку стула и изучала мое лицо — внимательно так, пытливо. И наконец, выдохнула:
— Ну да. Они те еще выдумщицы.
Фу-уф! Поверила!
Мы еще попили чаю, и за мной зашел Ирек. Весь светящийся, как новенькая монета. Мда… Этот сплетен явно не слышал. И слава богу. Пока едем домой, расскажу ему все так, чтобы поверил моей версии и ни в чем не усомнился.
— Поехали домой? — предложил он.
— Да, конечно! — как можно более оптимистично ответила я, наскоро собирая сумку.
Чмокнула Настю в щеку и отправилась вслед за Иреком. Тот сразу же забрал мою сумку, и мы гордо двинулись на выход.
На протяжении почти половины дороги я никак не могла найти нужных слов, чтобы правильно объяснить Иреку все, что сегодня случилось в подсобке. Поворачивала голову к нему, открывала рот и… закрывала. Наконец, спутник не выдержал:
— Что-то случилось? — спросил он обеспокоенно. — Проблемы на работе?
— Да, так! — вздохнула я. — Понимаешь. Светлана Максимовна видела меня с Шаукатом Вяземцевым и все не так поняла.
— Это когда он бежал за тобой с букетом? — вскинул бровь Ирек. — Не беспокойся. На заседании кафедры я подтвержу, что ничего пикантного там не случилось. Я ведь сам все видел. Собственными глазами.
— Не только… она видела нас еще сегодня…
Ирек даже на минуту обернулся ко мне.
— И что произошло? — его взгляд казался пытливей, чем взгляд Насти Рудниковой. Ревнует? Вот уж совсем не хотелось бы!
До сих пор мы с Иреком не выходили за рамки оговоренного дружеского общения. Пара попыток взять меня за руку или под руку — не в счет.
Парень стойко придерживался нашего уговора. А, скорее всего, просто чувствовал, что иначе я пойду на попятную…
А вот теперь приступ ревности? Это уже вовсе не к месту! А главное — совсем не ко времени! Ирек мне очень нужен, причем, именно в качестве друга. Защитника на заседании кафедры. А не ревнивого Отелло с допросами и подозрениями. Тем более, что за последние дни мы не раз уже поднимали тему, того, что пока встречаемся исключительно, как хорошие приятели. Я постоянно об этом напоминала. И Ирек все подтверждал.
Ладно. Вот и проверим, насколько он со мной честен.
Меньше всего мне хотелось, чтобы в Иреке вдруг проснулся этот пресловутый инстинкт собственника. Такой классический для мужчины, даже если он вас уверяет, что вы — просто друзья. Стоит нарисоваться сопернику, не совсем далеко, а поблизости, прямо под вашим носом, как этот ваш «просто друг» начинает показывать зубы. Мериться градусниками с потенциальным разлучником. И ничем хорошим это обычно не заканчивается.
В особенности, если вспомнить, что Ирек занимался борьбой, и Вяземцев, видимо, тоже.
Я начала осторожно, медленно подводя спутника к тому, что мне требовалось внушить ему.
— Я пошла в подсобку к Ефремовичу. Ну ты ж знаешь… Он нам все чинит. А у нас одна струна для изучения стоячих волн ослабела. Крепление пытались затянуть — бесполезно, как мертвому припарки. Видимо, что-то с механизмом.
— Да. Эта струна в последнее время стала слабеть. А дальше? — голос Ирека звучал очень напряженно и это мне совершенно не нравилось. Надо, надо исправлять ситуацию. Не дай бог еще тут проколоться! Хватит мне на сегодня стрессов! Они мне еще завтра светят! Как хирургические лампы в глаза.
— После меня в подсобку зачем-то зашел Вяземцев. Я споткнулась о всякий хлам, который складирует Ефремович. Ну ты же бывал в подсобке? Видел, что там творится?
— Бывал и видел. Что дальше?
— Я практически упала, причем на какую-то установку с ужасно острыми краями. А Вяземцев подскочил и ловко поймал меня на лету. Я даже синяка не заработала. Отделалась легким испугом.
— А дальше? — в голосе Ирека напряжение только нарастало, глаза его странно поблескивали.
— Светофо-ор! — вскрикнула я, потому что Ирек едва не влетел в притормозившие впереди машины.
На эмоциях не увидел красный свет.
Я с облегчением выдохнула. Спутник забористо выругался. Вначале матом, а потом культурней. Вытер испарину ладонью и виновато посмотрел на меня:
— Извини, Алина. Я слегка облажался… Больше такое не повторится.
— Да уж! Совсем не хотелось бы! А то я с тобой больше не поеду! — неловко пошутила я.
Ирек резко прищурился и вдруг спросил:
— А с кем ты поедешь? С Вяземцевым?
— Да что ж он вам всем сдался-то! — возмутилась я, всплеснув руками. — Вяземцев и Вяземцев! Вам бы только романы писать про меня и студента. И продавать их в электронном виде на каком-нибудь популярном сайте. Например, на ЛитНете!
Ирек мягко тронулся с места и не стал сильно разгоняться. Несколько минут мы ехали молча. Спутник только странно посматривал и ничего не комментировал. Видимо, переваривал мое возмущение и едва не случившуюся аварию. Я сама уже думала, что мы вот-вот врежемся…
Наконец, Ирек разродился:
— Алина. Прости. Я не дал тебе договорить. Помню. Мы просто друзья. Рассказывай все, как другу.
— Точно? Ты в этом уверен?
— Да! — выдохнул Ирек.
Я постаралась выглядеть как можно более убедительной. Даже слегка улыбнулась.
— Да ничего дальше не случилось! Вот прямо совсем ничегошеньки! Я поблагодарила и вышла. А Шаукат вышел следом. Я спешила на пару и он, вероятно, тоже. Ефремовича мы так и не дождались. Так, что пришлось на занятии не давать 207 работу.
— И наша Светлана Максимовна, как всегда, кучу всего нафантазировала? Усмотрела в вашем совместном минутном пребывании в подсобке нечто страстное, жгучее и порочное? — усмехнулся Ирек и в его голосе явственно слышалось облегчение.
Ну слава богу! Его мне удалось настроить как надо. Правильно. И обойтись без эксцессов. Если не считать нескольких метров нервов, потерянных в ожидании аварии.
— Представляешь? Мы были вместе минуту! Может две! Ну максимум, пять! А она такого понапридумывала! И разнесла уже по всей кафедре! Мне Настя Рудникова сказала…
— Это она может, — согласился Ирек. — Я понимаю, ты переживаешь, что она опять начнет мутить воду. Причем, на заседании кафедры. У нас это излюбленная тема. Среди все этих блюстителей морали, нравственности и культуры воспитания. Не стоит заморачиваться, Алина. Это все бабские сплетни. Я просто скажу, что мы встречаемся и все вопросы отпадут.
— Думаешь, стоит публично заявить, что мы с тобой встречаемся?
Я чувствовала себя так, словно Ирек собирался сказать, что мы скоро поженимся. Причем, без моего желания и согласия.
Или будто бы он, несмотря на наш уговор, все равно делает предложение и заказывает свадебный банкет. Уже даже список гостей и блюд лично заверил. Начал рассылать приглашения…
Стало даже будто бы тесно. Словно машина Ирека резко поменяла габариты и стала намного меньше.
Будто мне некуда деваться. Либо под венец с Иреком, либо под смолу и перья за бурный роман с Вяземцевым. Либо приличное объявление о нашем липовом романе, либо прилюдное клеймо женщины легкого поведения.
Так себе выбор, надо отметить.
— Не хочешь ничего не скажу, — Ирек Назимов, как всегда, сразу поймал мое настроение. А вот причину его объяснил для себя не совсем верно. — Понимаю. Не хочешь новых сплетен. Чтобы еще и нас всякий раз рассматривали под лупой. Следили за каждым жестом и не оставляли одних. Забей. Тогда я скажу, что видел вас в окно подсобки. И ничего такого там не случилось. А если Светлана Максимовна так любит служебные романы, пусть пишет о них книги. Говорят, это очень котируется и даже неплохо продается.
— Спасибо! — от души поблагодарила я. — Ты очень меня выручишь.
— Да забей! Светлане Максимовне только бы блюсти нравственность преподавателей. У самой дочка родила ребенка невесть от кого. Мы отца так и не знаем. Думаю, сама Светлана Максимовна о нем тоже ничего не ведает. Может это один из студентов? Может вообще первокурсник? Почему его так скрывают? А при этом Светлана Максимовна в каждой бочке затычка.
— Ну ты можешь сказать, что тот эпизод с цветами не имел никакого личного подтекста? Просто взрослые студенты достали меня на лекции, и Вяземцев извинился за них? Один за всех. А?
Ирек усмехнулся.
— Скажу. Хотя это неправда. Он явно что-то к тебе испытывает. Но Вяземцев не такой дебил, чтобы приставать к женщине, которая встречается с другим. Да и не думаю, что после первого отказа, он все еще питал к тебе какие-то чувства.
— Это почему же? Думаешь, я не так хороша? — я притворно усмехнулась, выпятив грудь и губы. Хотя, на самом деле, предположение, что Вяземцев сразу же ко мне охладел, вызвало неожиданно неприятные ощущения. Даже захотелось выругаться.
— Ты очень хороша, Алина. Но такие, как Вяземцев, в любовном спорте скорее спринтеры, чем марафонцы и стаеры. Они привыкли к быстрым победам. А если те внезапно не наступают, просто находят новый предмет для ухаживаний. Ну сама посуди! Это же какой удар по самолюбию? Его, красавца, богача, всего такого плейбоя, отвергли! Нужно срочно доказать себе, что еще вполне на коне. А та, что отказала, просто дурочка! Думаю, он взял штурмом во всех смыслах слова, не одну крепость! Дабы себя любимого убедить в собственной неотразимости!
Я постаралась очень тихо вздохнуть. И вдруг поняла, что ужасно расстроена тем, что Вяземцев мог так поступить. Черт побери! Почему? Я ведь только того и хотела, чтобы он оставил меня в покое? Разве нет? Разве это не так?
Я запуталась. А Ирек нежно погладил мою руку и еще раз произнес:
— Не бойся. Мы достойно ответим сплетницам на заседании кафедры. Даже не сомневайся!
Ну ладно. По крайней мере, в моих окопах Настя Рудникова и Ирек. Хочу надеяться, что еще Хайруллин и Ковин. Эти два препода старшего поколения сами частенько распивали чаи со студентками, и поэтому всегда вступались за «коллег фривольного поведения».
Всю ночь мне снилась какая-то ерунда. Словно подсознание играло со мной в непонятные игры. То мы с Катом целовались в подсобке, да так, что у меня прямо дух захватывало. Я могла обманывать Настю, Ирека, да кого угодно. Только не саму себя! Мне доставляло удовольствие целоваться с этим мужчиной. Такое, какого я уже давно не испытывала.
Даже не уверена, что испытывала, в принципе!
Затем в подсобке пропадали все вещи, и мы с Вяземцевым оказывались на заседании кафедры. Прямо перед нашим заведующим — Александром Семеновичем Неженцевым. Мужчиной, который, несмотря на преклонные годы, а ему уже перевалило за шестьдесят, выглядел очень бодро и моложаво. Вроде бы бегал по утрам круглый год и регулярно ездил на лыжах зимой.
Вначале Александр Семенович молча удивлялся, а затем строго требовал:
— А ну прекратите! Анна Ивановна подала всем ужасный пример!
Затем вступался Ирек.
— Ты же говорила между вами ничего нет! Ты меня обманула!
Затем пел хор осуждающих преподов.
— Как вы могли?
— Это непрофессионально!
— Вы ведете себя недостойно!
— Вы действуете как женщина легкого поведения!
— В стенах вуза шашни между студентом и преподавателем недопустимы!
Я не понимала — то ли бежать, то ли оправдываться, а то ли на все плюнуть. А Вяземцев почему-то продолжал, заставляя меня краснеть и смущаться. Почему я не отбивалась, сама не понимала. Только Вяземцев раздевался, показывал всем, как он меня хочет, прижимался и целовал взасос.
А хор осуждающих преподов продолжал аккомпанировать нашей страсти.
— Да что вы такое себе позволяете?
— Как вы можете так вести себя?
— Это возмутительно и недопустимо!
Я совершенно терялась и не знала, что предпринять. Я совсем ничего не могла. Словно меня охватила полная растерянность, апатия или безразличие…
А затем появлялась Ляля Голда. Как обычно расфуфыренная до скрипа.
— Ты дура! — сообщала она мне зачем-то. И остальные не возражали. Напротив, хор преподов вторил Ляле.
— Дура!
— Дура!
— Дура!
— Это ты лгунья! — выпалил Вяземцев в лицо Ляле, и та отступила, а потом вдруг ушла куда-то…
Исчезла из сна совершенно.
Когда проснулась, я совсем ничего не понимала в этом сновидении абсурда. Ну да, я боялась, что на заседании кафедры меня представят в том виде, в каком я во сне была с Вяземцевым. Ну да, я боялась осуждения и выговоров со стороны старшего поколения кафедры.
Но причем тут Ляля? И ее оскорбления? Бред какой-то!
Я решила на этом не зацикливаться. Хотя сон, как я позже поняла, предупреждал.
Посмотрев время на сотовом, я вдруг обнаружила несколько сообщений в вотсапе от Вяземцева. То, что высвечивалось на экране, гласило: «Простите пожалуйста, Алина Хаматовна. Меня занесло…»
Я не удержалась и открыла сообщение.
«Алина… Вы мне очень нравитесь. Действительно нравитесь. Вы мне не верите. И я вас понимаю. Я натворил дел. Я все бы отдал, чтобы этой сцены в подсобке не случилось… Я даже не знаю, как просить у вас прощения за свои ужасные действия… Это было временное помутнение, совершенно мне не свойственное… Но прошу вас, дайте мне шанс доказать, что я с вами вовсе не играю… Что я не такой урод… Вы, действительно, вызываете во мне искренние чувства…»
Я не стала отвечать на эту провокацию. Хотя сердце подскочило к горлу и забилось так, словно я была вне себя от счастья и радости. Бред какой-то! Я совсем не интересуюсь этим Вяземцевым. Ну да, он мне нравится. Как мужчина. Как самец. Что в этом такого? Но ничего большего! Ни-че-го!
Он целовал меня и лапал без разрешения. Да что там! Против моей воли! Это же гадко! Гадко!
Это отвратительно до тошноты!
Поделиться книгой: