Первых Тихонов привечал, поддерживал, продвигал по службе, хотя требовал с них больше, чем с других. Да и по правде сказать, почти все любимчики были толковыми оперативниками, способными и хваткими ребятами, которые работали, не щадя себя, не считаясь ни с личными интересами, ни со временем.

Вторых шеф едва терпел, терзал насмешками, саркастическими замечаниями, убийственной иронией, можно сказать, убийственной в прямом, а не в переносном смысле.

Когда Тихонов командовал европейским отделом, один помощник оперуполномоченного, молоденький лейтенант, скромный тихоня, невесть как попавший к шпионам, не выдержал его обидных слов и пустил себе пулю в лоб прямо в приемной начальника на глазах у онемевшей секретарши. Разразился скандал, который, конечно, постарались замять. Тихонов, как говорится, отделался легким испугом.

С тех пор он, правда, стал поосторожнее.

«Фред» числился у генерала в любимчиках. Не знаю как, но мой сослуживец дал согласие на длительную нелегальную командировку, или, как пишут в официальных бумагах, на «командировку в особых условиях».

До нас дошли слухи, что наш коллега подался на «нелегалку».

Случилось это в конце сорок шестого. Мы сидели втроем в одной комнате. Начальство нас конторской площадью не баловало: численность персонала службы после войны быстро росла, а помещений не прибавлялось.

Само собой разумеется, «Фред» ничего никому не сказал о резком повороте своей судьбы. Он просто исчез, а нам сообщили, что его перевели в другое место.

Но шила в мешке долго не утаишь.

Его будут готовить в советской зоне оккупации Германии, а куда потом пошлют — держалось в строгом секрете.

С «Фредом» у меня были нормальные служебные отношения. Этим все и ограничивалось. Приятелями мы не стали.

Какое-то время он был у меня в подчинении. После удачной операции, которую мне пришлось проводить за кордоном, начальство высоко оценило мои старания: я стал заместителем начальника отдела сразу через две должности, что было в нашей службе довольно редким явлением.

Я заметил, что «Фреда» неприятно поразил крутой взлет моей карьеры. Правда, внешне он держался по отношению ко мне вполне нормально и если завидовал, то умело скрывал.

Но я понял, что ему никак не нравилось ходить под «выскочкой», который, как он считал, был на голову ниже него в оперативных вопросах.

И скорее всего, неприязнь ко мне и чувство обиды, что его незаслуженно обошли, толкнули моего сослуживца на многотрудную и опасную нелегальную тропу. Он решил: именно здесь сумеет быстро доказать начальству, что способен на большее.

Зная, что меня направили в Вену и что в конечный пункт назначения — в Соединенные Штаты, — он попадет только через меня, «Фред» оговорил у Тихонова для себя дополнительные условия.

Они заключались в том, что он действовал в Австрии автономно, имея собственный канал связи с Центром, а ко мне обращался в случае крайней необходимости. И я должен был оказывать ему помощь и содействие, не входя в детали.

К моменту приезда «сепаратиста», как я мысленно окрестил своего бывшего сослуживца по седьмому этажу здания номер два по Большой Лубянке, где располагалась штаб-квартира нелегального управления, на мне замыкались десятка полтора нелегалов — кадровых сотрудников разведки и агентов из числа советских граждан и иностранцев.

Примерно половина из них, создав надежные прикрытия, действовала в Австрии. Они выступали в качестве владельцев небольших импортно-экспортных фирм и магазинов, торговавших продуктами, текстилем, парфюмерией и прочим товаром.

Например, один из агентов — «Эрих» — советский гражданин, бывший инженер, после войны перевоплотился в чистейшей воды австрийца, прочно закрепился здесь, женившись на местной очаровательной вдовушке.

Он держал на Кертнерштрассе, в самом центре дунайской метрополии, шикарный магазин для толстосумов, в котором продавались дорогие изделия из панциря черепахи, крокодиловой и змеиной кожи, славившиеся далеко за пределами Австрии.

Так торговля черепаховыми гребнями, украшенными жемчугами и самоцветными камнями, художественно оформленными дамскими сумочками и бумажниками с золотыми монограммами мирно уживалась со шпионажем, а точнее, с кражей политических, военных, экономических и научно-технических секретов других государств, какими бы красивыми словами это не прикрывалось.

Остальные нелегалы использовали Австрию как трамплин для проникновения в другие западные страны — в Англию, Францию, Аргентину, Мексику, Бразилию, Венесуэлу, Канаду и прежде всего в Соединенные Штаты.

«Фред» с «Хельгой» принадлежали к их числу.

«Фред» явился на встречу секунда в секунду.

Пожалуй, в нем уже не осталось ничего русского: годы интенсивной подготовки, полное погружение в немецкую среду превратили коренного москвича в саксонского бюргера.

В ярком свете ясного октябрьского утра его высокая, статная фигура четко просматривалась в тихом переулке, ведущем от улицы Волльцайле к площади Святого Штефана: именно туда он завернул на всякий случай перед встречей со мной. Все правильно — «хвоста» нет!

Я отхожу от витрины магазина и не спеша направляюсь к Рингу, кольцевой магистрали, опоясавшей центральный район столицы.

«Фред» догоняет меня.

Мы приветствуем друг друга и несколько минут идем молча.

Чувствуется, что он чем-то расстроен.

Мы добрались до тихих аллей Штадтпарка — чудесного зеленого острова в самом сердце Вены, где высится великолепный памятник королю вальсов Иоганну Штраусу.

— Что случилось? — спросил я. — Какие-то осложнения с отъездом?

— Значительно хуже, — ответил «Фред». — Похоже, что я засветился. За мной следят американцы.

Ничего себе! От такой новости у меня сердце ёкнуло.

— Ты уверен? Ведь сейчас за тобой все было чисто.

Лицо «Фреда» передернула судорога:

— Мне удалось уйти от «наружки». Но в том, что за мной «топают» уже несколько дней, я абсолютно уверен. А вчера…

Накануне вечером, собираясь лечь спать, он выключил свет, но вдруг услышал разговор на улице, в котором упомянули его имя.

Подкравшись к окну, «Фред» увидел, что местный полицейский беседует с каким-то человеком в штатском. Навострив уши, он разобрал, что речь действительно идет о нем.

«Фреду» стало ясно, что к нему приставили наружное наблюдение.

Дело серьезное. Похоже, что его собираются взять.

Потому он и решил немедленно связаться со мной, обсудить создавшееся положение и принять необходимые меры.

Какие — решать мне, но в первую очередь надо поставить в известность Центр.

Да и как тут оставаться спокойным.

Ведь над «Фредом», судя по его словам, нависла реальная угроза захвата. Почему им занимаются американцы — понятно. Он живет в районе, которым управляют оккупационные власти США. Это — раз.

Кроме того, его соседям и хозяину дома известно, что он собирается переехать в Соединенные Штаты. Это — два. Обратившись ко мне, «Фред» тем самым возложил ответственность за свою безопасность на меня.

Впрочем, и без того случись что с ним — отвечать мне.

Если он попадет к противнику, мне несдобровать.

Страх сжал мне сердце…

В считанные секунды мне удалось овладеть собой.

В конце концов, все не так страшно, стал я успокаивать себя.

Главное, «Фред» здесь, рядом со мной. Сейчас вытащим его жену и сына и быстренько переправим их в Москву. Черт с ним, с прикрытием, имуществом и всяким барахлом! Все это — дело наживное. Главное — уберечь наших людей. А там уж разберемся, почему он расшифровался, где произошел прокол.

Решение пришло само собой.

— Слушай, здесь все предельно ясно, — сказал я. — Тебе нельзя возвращаться домой. Позвони жене. Пусть заберет сына, складывает в сумку деньги, ценности, подчеркиваю — в одну сумку, и едет к нам. Помещу вас на конспиративную квартиру. Там вы будете в безопасности. Доложим в Центр, и через два-три дня отправим нашим военным самолетом в Москву.

Честно говоря, я ожидал, что «Фред» с пониманием отнесется к моему предложению. Поэтому его реакция привела меня в изумление.

— Знаешь, — ответил он, — ты слишком торопишься. Зачем же мне бросать имущество? Все еще не так страшно. А ты ведешь себя как банальный перестраховщик.

И «Фред» стал с жаром убеждать меня, что без риска может вернуться домой, спокойно собрать необходимые вещи и предупредить своего адвоката, чтобы тот присмотрел за прикрытием. Он объяснит ему, что получил большое наследство в Финляндии и должен срочно выехать туда. Все будет выглядеть правдоподобно, что позволит впоследствие без суеты ликвидировать прикрытие и выручить если не полностью вложенные в дело средства, то существенную из часть.

«А не придумал ли все это наш подпольщик? — мелькнуло у меня в голове. — Ведь дело подошло к концу, визы получены, а ехать расхотелось. Может, сам струсил, а то и гляди, жена отсоветовала. И историю рассказал какую-то странную. „Наружка“ ходит за ним несколько дней, а он мне не просигналил. Потом этот случайно услышанный разговор у него под окном… Зачем, спрашивается, полицейские стали бы толковать на улице о задержании подозреваемого? Да и с чего американцы решили привлечь к такому делу местных полицейских? Сами в состоянии сделать все лучшим образом».

Видимо, «Фред» решил увильнуть от «нелегалки» и все придумал, чтобы сделать это моими руками. Но мне нельзя подавать виду, что я раскусил его.

Еще выкинет со страху какое-либо коленце, пойдет к американцам, чтобы не отвечать за свой поступок. Ведь совсем недавно здесь, в Вене, сотрудник нашей легальной резидентуры, который присматривал за советской колонией, перебежал к противнику. Случилось это после того, как инженер из нашего торгового представительства «выбрал свободу» — рванул на Запад. Страх перед наказанием, которое должно было последовать за этим, погнал незадачливого офицера безопасности за беглецом.

Такое могло случиться и с «Фредом».

Поэтому лучше промолчать и сделать вид, что я ему поверил и согласился с его доводами.

Я оглянулся. За разговором мы пересекли парк и очутились на просторной площадке. Плотно утрамбованный желтый песок расцвечивали несколько больших цветочных клумб.

На противоположной стороне возвышалось окаймленное открытой террасой воздушно-легкое здание Курзалона, где по вечерам давались концерты.

— Сядем, — прервал я затянувшийся монолог «Фреда» и показал на ближайшую скамью.

В этот утренний час кругом не было ни души. Никто не мешал нам закончить разговор.

— Думаю, ты прав. Не стоит пороть горячку. Но и не будем забывать, что ты ходишь по лезвию бритвы. В любую минуту тебя могут схватить.

Я выдержал паузу, чтобы мой собеседник почувствовал важность момента, и предложил:

— Согласен отпустить тебя максимум до завтрашнего утра. Будь только предельно осторожен. Если почувствуешь опасность, немедленно бросай все и уходи. Завтра встретимся в девять на Восточном вокзале в зале ожидания. Ты с женой и сыном приедешь в восемь пятьдесят, а я — на десять минут позже. Только предупреждаю: багажа должно быть немного — один-два чемодана и дорожная сумка.

Лицо «Фреда» прояснилось.

Он с готовностью принял мое предложение. Обговорив все детали завтрашней встречи, мы разошлись.

«Фред» пошел к Шубертринг, к оживленному центральному кольцу, и смешался с толпой.

Я поспешил на Хоймаркт — тихую улицу Сенного рынка, где оставил свой новенький «опель-капитан» последней модели.

Надо было срочно сочинить депешу в Центр, чтобы доложить о чрезвычайном происшествии с незадачливым кандидатом в нелегалы.

Не скажу, что мне хорошо спалось в эту ночь.

Устал я за день, конечно, до чертиков, но и заснуть долго не мог — ворочался и не находил себе места.

Все-таки мозг сверлила мысль: а вдруг он не соврал и его могут замести американцы?

И тогда сердце холодело, а виски начинали гореть жарким пламенем. Страх терзал душу. Я вновь и вновь уговаривал себя, что нет серьезного повода для беспокойства.

Все обойдется.

В конце концов мне удалось капля за каплей выдавить из себя страх, и я забылся беспокойным сном.

Меня преследовали кошмарные видения, связанные с «Фредом».

То вроде я назначил ему явку в кафе «Моцарт», недалеко от одетого в строительные леса здания оперы.

Он запаздывает, я волнуюсь.

Вдруг «Фред» появляется, спешит ко мне, но его задерживают какие-то люди. Я хочу бежать, но не могу оторвать ноги от пола, пытаюсь крикнуть — и не слышу своего голоса. Ужас охватывает меня, я просыпаюсь, весь мокрый. Снова забываюсь, и опять меня кто-то преследует.

Я стараюсь уйти от погони, но меня настигают, вот-вот схватят…

На рассвете я поднялся с тяжелой головой, во рту все пересохло.

К утру я немного успокоился, убедив себя в том, что опасность «Фреду» не угрожает.

Быстро привел себя в порядок.

Большая чашка крепкого кофе взбодрила меня, и я направился к своему «опель-капитану», быстро протер ветровое стекло, смахнул пыль с кузова.

Нужно было выехать пораньше, чтобы не спеша провериться перед встречей с «Фредом».

Лучшего места для этого, чем Венский лес, не найти.

Дороги в огромном зеленом массиве на отрогах Восточных Альп, примыкающем с севера к австрийской столице, сейчас пустынны и хорошо просматриваются.

В гастхаузах и трактирах тоже мало посетителей.

Можно спокойно позавтракать: теплые венские булочки, масло, джем, пара тонких сосисок, неизменный высокий стакан апельсинового сока и чашка «браункаффэ» — натурального кофе, разбавленного сливками до коричневого цвета,

Постепенно я пришел в себя после беспокойной ночи.

Настроение стало лучше, хотя в душе остался какой-то горький осадок.

Надо сказать, что многие разведчики суеверны. И склонны к толкованию снов.

Если оперативнику, например, снится, что он ворует секреты для своего отечества, то жди из Центра трудное и малоприятное задание.

А приснится ему, что за ним ведется наружное наблюдение, значит, следует воспринимать это как предостережение: будь поосторожней!