Помоги проекту - поделись книгой:
Он оглянулся: никого. И осторожно стал спускаться, цепляясь за ветки деревьев, чтобы не поскользнуться и не загреметь вниз. Берег был довольно крутой и скользкий. А когда спустился, то снова подумал: «Бойтесь своих желаний».
Он ведь подсознательно
Убийца ее даже не прятал. Просто спустил с тропинки вниз, к самой реке, туда же швырнул и сумку. Женщина устроилась так, что сверху, с дороги ее не было видно. И только спустившись к сумке, Стас увидел, что рядом скорее сидит, чем лежит мертвая блондинка, без шапки, которая, видимо, потерялась во время борьбы. Женщину придерживали своими ветками растущие рядом деревья, и она словно задремала, заглядевшись на уток, уронив голову на грудь.
Поскольку был сильный мороз, зрелище можно было бы даже назвать красивым. Жутко красивым: убитая напоминала экзотическую бабочку, которую зима застала врасплох. Она и сидела, как бабочка, приколотая к белой бархатной подушечке, потому что снег вокруг был девственно-чистым. И Стас понял, что убили уж точно не сегодня. Сегодня снег не шел, день выдался солнечным, небо было без единой морщинки, словно натянутая на каркас голубая шелковая ткань.
Рядом сверкал на солнце лед, покрытые инеем деревья были сказочно прекрасны, и яркая куртка женщины, и ее белокурые волосы, местами вмерзшие в склон, тоже сияли на солнце. Стас поднял голову вверх и прикинул: значит, убийца спустил ее вниз, а потом просто разжал руки. И она села у реки, в которой теперь плавали утки. Не упала, покатившись вниз, а именно села. Убийца – физически сильный мужчина, высокого роста. Коротышке этот трюк проделать не под силу. Подходит под описание Люськи Ивановой. Значит, тем вечером в парке на нее и в самом деле напал маньяк. И ей невероятно повезло.
Стас не удержался от искушения и, положив на землю пустую пятилитровую канистру, куда решил набрать воды на обратном пути, аккуратно, за волосы, приподнял голову убитой женщины, чтобы увидеть ее лицо. И тут же отпустил: оно было ужасно. Все располосовано так, что невозможно было понять, красива блондинка или же нет и сколько ей лет.
«Скорее молодая», – подумал он и достал телефон. Стас звонил в дежурную часть, где с час назад у него брали свидетельские показания. Хмурый капитан, явно недовольный тем, что приходится работать в праздники. Шлейф запахов, исходящих от мужика, чьи щеки и подбородок были покрыты щетиной, был выразительным, послепраздничным: винные пары, жевательная резинка и резкий мужской парфюм. Хорошо хоть, телефончик дал. После того, как узнал, что говорит с бывшим коллегой. Смилостивился.
– Это Самохвалов. Да, я вспомнил кое-что еще. То есть нашел. Короче: у нас еще один труп. Выезжайте. Да, это женщина.
Машинально он сказал «у нас». А дав отбой, сообразил: так и замерзнуть можно. Они приедут через полчаса или даже через час. А ему все это время придется стоять у реки в пятнадцатиградусный мороз. Вспомнив о морозе, Стас тут же его и почувствовал. Он уже давно бродил по парку. Даже в теплой куртке и зимних ботинках он ощутил, как сильно замерзли ноги, особенно бедра спереди, где их прямо-таки сковал мороз, и икры. Их начало неприятно покалывать, пальцы рук тоже. Стас с досадой вспомнил, что не надел перчатки на меху, схватил другие, на шерстяной подкладке. Он ведь не рассчитывал на долгую прогулку, в парк Стаса понесло спонтанно, после того, как он разозлился на дежурного сотрудника уголовного розыска. За его бурчание и подозрительность.
«Пойду в машину, согреюсь», – решил он. «Подъедут – позвонят». И снова набрал дежурную часть. Того же хмурого капитана.
– На улице холодно, я долго не продержусь, – сказал он, снова представившись. – Это я, который только что в парке труп нашел. Короче передай: когда подъедут, пусть мне позвонят. И я приду. А пока в машине погреюсь.
Потом он подумал, что у него в тот момент и мозги замерзли. Он говорил так, будто все еще был полицейским, а не случайным свидетелем, как он себя отрекомендовал, обратившись в дежурную часть.
Пока Стас говорил по телефону, у него и рот замерз. Он аккуратно отошел на пару шагов от убитой и попытался хоть что-то найти. Какую-нибудь улику, поскольку уж он оказался тут первым. На первый взгляд ничего необычного не было, кроме сумки.
Он дрожащими от холода руками приоткрыл сумку: в ней и в самом деле были две пустые канистры. Значит, женщина приходила на родник за водой. Стас еще раз взглянул на блондинку и понял, что она не так уж и молода. Скорее молодится. Волосы крашеные, это мороз и снег сделали блондинку такой красавицей, если, конечно, не смотреть на ее лицо. Зачем она так поздно пошла за водой в парк, ведь маньяк охотится на женщин после девяти вечера? Да еще одна. Скорее не замужем. Или… Тоже, что ли, на мониторинге? И не боится же этот маньяк короной заразиться! А, может, он уже переболел, потому и не боится?
Зацепка. Убийца болел коронавирусом или даже болен на данный момент. Хотя он может и за компанию сидеть, как контактер.
Орудия убийства Стас не увидел. Даже не понял: как? Отчего она умерла? Лицо изуродовано, но скорее располосовано, а не как у Масловой, которую били чем-то тяжелым по голове, а потом и по лицу, стараясь превратить его в кровавое месиво. В данном случае непохоже. Все равно причину смерти определить сможет только тщательная экспертиза. Вот сделают вскрытие, и…
Он внезапно почувствовал могильный холод. Словно сам лежал в морге под ножом у патологоанатома. Так и самому окочуриться можно.
«Я все уже увидел», – сказал он себе и торопливо стал подниматься наверх, цепляясь за обледеневшие ветки деревьев. Зубы у него стучали. Руки одеревенели.
Когда он вылез на тропинку, то увидел семейство, направляющееся покормить уток: маму и двоих детей, мальчика и девочку.
«Вот черт! – подумал он. – А вдруг они ее найдут?!»
И торопливо направился к женщине. Увидев выражение его лица, та шарахнулась в сторону, потащив за собой девочку и нервно доставая свободной рукой мобильник из кармана норковой шубки:
– Саша! Мы в парке! Да, приходи! Поскорее!
Она говорила намеренно громко, специально для Стаса. Он усмехнулся: напугалась, значит, к реке не пойдет. Женщина и в самом деле торопливо уходила прочь, ведя за собой девочку, а мальчик, который был постарше, шел следом и канючил:
– Ма, давай покормим уточек… ну давай… ма…
Чтобы сократить путь, Стас стал карабкаться в гору, вместо того чтобы пойти к лестнице, по которой все нормальные люди спускались на родник и поднимались наверх. Зато во время этого подъема он не только запыхался, но и согрелся.
Наверху он обернулся и увидел, что женщина, которую он так напугал, стоит и внимательно на него сморит, сжимая в руке телефон.
«Вот и я маньяк, – с усмешкой подумал он. – А, может, она одна из тех, к кому полиция приходила в связи найденным недавно в этом парке трупом Масловой?»
Он хотел было спуститься, чтобы успокоить мамочку и все ей объяснить, но понял, что не сможет. Едва он остановился и отдышался, мороз стал ощутимей. Пот моментально застыл и превратился в лед, который сковал ресницы и, казалось, проник аж за шиворот. Стас за каких-то пару минут совсем замерз, рук он почти не чувствовал, а пальцы ног словно собаки грызли. И он потрусил к выходу из парка, у которого припарковал машину, пытаясь опять согреться на бегу. Он быстро запыхался, сердце заколотилось, на лбу, несмотря на мороз, снова выступил пот.
«Спортом надо заниматься, а не пиво пить по вечерам», – обругал себя Стас и на ходу достал из кармана куртки ключи от машины. Но не удержал их в замерзшей руке и нецензурно выругался, когда брелок с ключами брякнулся на промороженную землю:
– Никогда, б… так не замерзал!
Только когда он сел в машину, включил печку и согрелся, он вспомнил, что пустая канистра осталась лежать у реки рядом с трупом блондинки.
«Бл…, что за день!» – мысленно вновь выругался он. И достал телефон, чтобы позвонить жене.
– Марина, как вы там?
– Нормально. А ты когда приедешь? У нас сахарный песок закончился. И молоко. На улице холодно, я не хочу выходить. У нас сопельки.
Она так и сказала: «сопельки», и Стаса слегка замутило. Его раздражало, что жена сюсюкает, когда говорит о сыне. С мальчиком она тоже сюсюкала, а когда приходила теща, то они начинали сюсюкать на два голоса. У Марины была младшая сестра, и из мужиков в семье один только тесть, до того как Марина вышла замуж и родила сына. Тесть, это безмолвное приложение к властной жене, новорожденному внуку, конечно, обрадовался, но еще больше обрадовался, что жена теперь надолго будет уходить из дома. И он сможет побыть один.
Стас охотно сваливал бы к тестю, пока две бабы сюсюкают у него дома, если бы он с отцом Марины нашел общий язык. Но тесть был совсем подкаблучник, в то время как Самохвалов – бунтарь в поисках союзника.
Но сегодня обстоятельства были таковы, что он проглотил сюсюканье жены и по-деловому сказал:
– Придется тебе вместе с сопельками прогуляться до магазина. Я буду не скоро. Даже и не знаю когда.
– А что случилось? – сразу насторожилась жена.
– Я труп нашел, – ляпнул он.
– Стас! Ты же за рулем! Ты что, пил?!
– Как стекло, – заверил он. – Видишь ли, я из дежурной части поехал в парк, водички набрать и заодно посмотреть, где убили Маслову. И случайно наткнулся еще на один труп.
– Почему ни я, ни мои знакомые, ни родственники, вообще ни один человек, кроме тебя, из всех, которых я знаю, на трупы не натыкается?
– Потому что они их не ищут, а я искал! Ты знаешь, что раньше я работал в полиции! Я знаю, где их искать, эти трупы, в отличие от твоих знакомых и родственников! Ты слышала наш разговор с Людмилой и Градовыми? Дело принимает скверный оборот. А поскольку этот труп нашел я, мне придется здесь задержаться. И, как бывший опер, я знаю: это надолго. Так что вы меня не ждите, я постараюсь по возможности звонить и сообщать тебе, где я и что со мной.
– Не утруждайся, – холодно сказала жена и дала отбой.
Вот почему у них разладилось? Когда Марина выходила замуж, то была уверена, что Станислав Самохвалов ее осчастливил. Но родила ребенка – и враз все изменилось. Неужели эти старые девы потому и девы, что подсознательно хотят не мужа, а ребенка? Желательно ребенка без мужа, но, так сказать, естественным путем и быстрей, и дешевле. Вот они и притворяются какое-то время любящими женами.
«О трупе думай», – сердито сказал он себе. И посмотрел на часы. Однако…
Он согрелся и решил выйти из машины, размяться. Подумал даже, что можно вернуться к трупу блондинки и подождать опергруппу там. И вдруг услышал:
– Стоять! Руки за голову! Лицом вниз, на капот, живо!!!
Стас в недоумении обернулся:
– Мужики, вы чего? Это же я ее нашел.
– Руки за голову!!!
На него нацелили пистолет, и Стас понял, что мужики не шутят. Баба, что ли, в полицию позвонила? Та, которая уточек шла кормить. Или видеокамеры его срисовали. Как он лазил по оврагу. Но, поскольку Стас и сам был когда-то опером, он тут же понял: «Вот, бл… попал!»
И покорно поднял вверх обе руки. В одной был зажат мобильник.
Тишина… Я даже сначала ушам своим не поверил. В квартире была тишина! Собака наконец не выла! Впервые за эти годы. Или год? Я не помню. Сначала из моей жизни ушла
Эти события как-то были связаны, да только я все никак не мог вспомнить: почему? И почему я запрещаю себе об этом думать? Но сегодня был особенный день. Потому что я ее убил.
Я удивительно ясно, до мельчайших деталей, помню, как искал ее в парке, но она как сквозь землю провалилась вместе со своей собакой. Я даже позвал пса:
– Эй ты! Где ты там? Давай полай на меня! Выдай свою хозяйку!
Потом я вспомнил, что в парке есть родник. Но зачем моим соседям идти на родник? Они покупают воду в канистрах. Заказывают ее оптом, и им привозят на дом. И правильно делают, несмотря на то, что к роднику то и дело приезжает санэпидемстанция, это сырая вода, я не раз видел в парке огромных крыс. Я бы брезговал.
Но женщины нигде не было. А я решился, потому что голова у меня уже не просто болела, я только ее и чувствовал, свою бедную голову. В ней беспрестанно что-то выло. Или кто-то.
– Убей ее-о-о-о… Убей… Она предательница… У нее есть другой мужчина… Убей…
Кого я спасал, себя или соседа? Обоих. Предали меня, но и его собирались предать. Мы должны были что-то сделать. Я даже пошел к нему и долго звонил в дверь. Чтобы сказать:
– Идем, ты мне поможешь. В конце концов, это твоя жена, а не моя.
Но его не было дома. Или он делал вид, что его нет дома. А собака не выла. Она же ушла вместе с хозяйкой. Значит, сосед сейчас готовит ужин. Так почему же он не открывает дверь? Ах, да! Он же видит в глазок, что это я! Не хочет выяснять отношения. Потому что я далеко не первый ему говорю: «А собачка ваша без вас воет. Вы бы сделали что-нибудь. Это ваше дело, как. Только она всех уже достала. Вам выносится последнее предупреждение».
Он больше не хотел предупреждений и старался не общаться со своими соседями. Поэтому я и пошел в парк один.
Я и в самом деле нашел ее у родника. Она явно наслаждалась прогулкой и даже спустила на подбородок маску. На самый его кончик, чтобы подышать морозным свежим воздухом. Собака сидела рядом, вид у нее был дружелюбный. И я понял, что у меня все получится даже и без соседа.
Женщина увидела, как я спускаюсь вниз, и заторопилась. До этого я какое-то время бесшумно стоял наверху и наблюдал за ними. Больше на роднике никого не было. Она так испугалась, что сначала захотела спрятаться и кинулась было к реке. Но потом опомнилась. Видимо, все поняла. Там, в темноте, ей точно конец, если я и в самом деле маньяк. И она побежала наверх, ко мне, в надежде, что появятся еще люди.
Сама побежала навстречу своей смерти. Я молча стоял и ждал.
– Пропустите, – пискнула она, потому что я загородил проход. – Меня там ждут.
И полезла в карман за мобильником. Сколько раз замечал, как в критической ситуации люди хватаются за него, будто за спасательный круг. И кому вы хотите позвонить? В полицию? В МЧС? Друзьям? В любом случае на то, чтобы набрать номер, уйдет какое-то время. А если вы уперлись в грудь убийцы, у вас этого времени нет. Ни секунды.
Мне нравилось ее убивать. Она была такая хрупкая, маленькая. Жалкий кусок плоти, такой уязвимой. И шейные позвонки поддались моим сильным рукам мгновенно. Я был чуть ли не в два раза выше ее и весил также в два раза больше. Я ее просто-напросто подавил. А потом схватил за ноги и поволок вниз по ступенькам обратно к роднику. Я не то чтобы хотел ее спрятать, я искал собаку. Но пес куда-то запропастился. А мне хотелось немедленно покончить и с ним. Чтобы он наверняка уже замолчал.
И мы пошли к реке. Я свистом подзывал пса, надеясь, что он придет отомстить за хозяйку.
– Эй, собачка! Где ты? Иди же сюда! Ну, попробуй меня укусить! Или гавкни хотя бы! Иди сюда, трус!
Я шел, а она, эта женщина, тащилась за мной, ибо я по-прежнему держал ее за ноги, зажав под мышкой массивные зимние ботинки, явно неженские. Весила она немного, и мне было легко, особенно после того, как в голове прояснилось. Я спустил тело вниз, к реке, и перевел дух. Голова болела, но гораздо меньше…
… – А ты не хочешь расписаться?
– Зачем? – она улыбнулась.
Эта улыбка мне сразу не понравилась. Коварная улыбка. Да еще и по волосам меня потрепала. Снисходительно.
– Мы ведь с тобой навсегда? – Я заглянул ей в глаза, надеясь, что они не такие же, как ее улыбка. И в них есть хоть капля любви ко мне.
– Конечно!
Я уже взломал ее почту. Я знал, на каких сайтах она зависает. На сайтах знакомств. Причем интересуется только иностранцами. Чем я-то ее не устраиваю? Тем, что у меня российское гражданство?
Она выкладывала свои фотки в купальниках, тварь! Которые я же и делал! А она капризничала:
– Ты разве не видишь? Здесь я толстая! А на этой фотографии у меня глаза закрыты. Ну постарайся, милый! Мне нужна всего парочка хороших фотографий! Просто нажимай на эту большую белую кнопку. Нажимай без конца. А я буду идти, потом стоять. Мои волосы будут развеваться на ветру. А ты просто дави на кнопку.
И я давил. У меня получилось не две, а с десяток хороших фотографий, моя девушка была довольна и поцеловала меня искренне. С чувством. Если вы когда-нибудь были на юге с женщиной, ведущей в Инсте блог, вы меня поймете. Они же помешаны на этих фотках! И это еще полбеды! Если бы они хотели быть безупречными в купальниках для тех, кто их сделал, фотки эти! Нет же! Это все на продажу! Потому что потом, когда получат от тебя все и высосут до дна, они заводят аккаунт на сайте знакомств! Со статусом «В активном поиске счастья».
Когда я это прочитал, то убить ее был готов. А вместо этого позволил гладить себя по голове, трус и плакса!
Так вот для чего я старался! Точнее, для кого! Для всех этих Джонов, Питеров и Максов! Почему ее так тянет на иностранцев? Мечта детства?
Поэтому я и сказал:
– А ты не хочешь расписаться?
Хотел проверить. Приняла она решение или еще нет. Она колебалась. Видать, что-то там не срослось ни с Питером, ни с Максом. А со мной пока срасталось: у меня была квартира, где мы с ней жили, и зарплата хоть и маленького, но начальника…
…Сумка? Откуда она здесь? Я оставил женщину у реки, а сам пошел домой. Сказать соседу, что дело сделано, если, конечно, он захочет со мной разговаривать. А его пес бегает по парку, и лучше бы он не нашел дорогу назад. Мне почему-то не нравилась эта сумка. Я пытался вспомнить, откуда она здесь? Когда я схватил женщину, она выпустила из рук свою сумку, и та скатилась по ступенькам вниз. И валялась теперь почти у самой трубы, из которой непрерывно лилась вода.
Кто-то спускался на родник, пожилые мужчина и женщина, видимо, супружеская пара, и я подобрал сумку, чтобы они ничего не заподозрили. И пошел с ней к реке. Где швырнул ее вниз, туда, где лежала ее мертвая хозяйка.
Когда я вернулся, на роднике уже никого не было. Старички набрали водичку и ушли…
И вот она благословенная тишина!
Тайна электронной медицинской карты
– Я только свидетель, – хрипло сказал Стас после того, как его обыскали.
– Свидетель, который пришел в дежурную часть аж утром в воскресенье. С бредовыми показаниями о том, что видел вечером в парке подозрительного мужика. Ты никого не видел, вранье все это.
Старший опергруппы, плечистый бугай в чине майора, держал в руках водительское удостоверение Стаса и смотрел куда-то вбок, не ему в глаза. Плохой знак.
– Почему? – Несмотря на мороз, Стас опять вспотел. Люська Иванова что-то напутала?
– Тебя пробили по базе. Ты женат, ребенок, подрабатываешь курьером. Чего тебе делать поздно вечером в парке?
– Водички решил набрать на роднике.
Поделиться книгой: