Роза токсичная

Розалин задержала дыхание, окутала пальцы крупицей силы и медленно, аккуратно нацелилась на часы. Пыльцы дрожали. Хорошо, они примут это за напряжение и за неумение владеть силой. Сами маги, которых тренируют с малолетнего возрасты, так виртуозно владеют движениями, что это даже завораживает. Как танец рук — плывущие ладони, резко обрывающие свой полёт, пальцы, мгновенно складывающиеся в невероятно сложные фигуры… само по себе удивительное мастерство. А женщины, по определению наделённые магией в гораздо меньшей степени, и управляются со своими крохами кое-как.

Ощущение тёплого комочка на конце пальцев Розалин пропустила через внутреннее зрение. Нет, слишком большой. Она мизинцем разделила комок и большую часть растворила в воздухе, а остальную толкнула в часы. Стекло треснуло. Фух. Получилось.

Только не мало ли?

Розалин опустила пальцы и с тревогой взглянула на главного изыскателя. По его лицу не было понятно, прошла ли она испытание.

— Ещё? — Спросила Розалин. — Я могу ещё…

— Достаточно. — Господин Анисенко перевёл взгляд ей за спину. — Господин Браббер, что скажете насчёт нашей новой соискательницы? Она вам подходит? Да, госпожа Ветлицкая, позвольте представить вам господина Браббера, нашего ценнейшего мага-изыскателя.

Розалин резко обернулась.

Он сидел в кресле, глубоко откинувшись на спинку и положив руки на боковины. Такой же прямой, как господин главный изыскатель. Он был… обычным. Обычное мужское лицо, не красавец, не урод. Обычная для местных дворян прическа со светлыми волосами до плеч, которые слегка спутались, но всё же сохранили следы ухода. Обычный мужской профиль с прямым носом и плотно сомкнутыми губами. Обычный светло-бежевый пиджак и тёмные брюки. Обычное телосложение, поза — нога на ногу, пальцы легко и расслабленно лежат на выпуклых деревянных боковинах. Розалин пыталась найти на его лице след каких-нибудь совершённых им злодеяний, которые наверняка должны были проявиться во внешности, но ничего не обнаружила. Если бы она увидела его на улице, никогда бы не подумала, что перед ней убийца, которому не жаль её ни в чём невиновных сестёр. Скорее всего, она и внимания бы на него не обратила.

Потом этот Браббер повернулся и взглянул на неё прямо.

И вот тут-то Розалин поняла, в чём дело. Во взгляде.

Нет сомнений, что не из-за внешности о нём столько противоречивых слухов. Дело в другом. Этот человек имел стальную, негнущуюся волю. Твёрдый, непробиваемый характер. Смотреть в его глаза было всё равно что смотреть в дуло пистолета, направленного тебе в лоб.

Розалин невольно опустила глаза, пытаясь убедить себя, что отворачивается единственно чтобы не нарушать правила этого общества, а не потому, что испугалась. Её посетила странная мысль, что её рука с ножом могла и дрогнуть. Ну, в тот момент у приёмного зала, когда она хотела развернуться и ударить его в самое сердце… рука могла дрогнуть.

И это настораживало.

— Бумажки переписывать много ума не надо. — Безразлично сказал господин Браббер, рассматривая кандидатку в свои помощницы. Розалин не видела, но прекрасно чувствовала этот изучающий взгляд. И невольно сравнивала с тем, которым её одарил тот, другой маг. Там, у приёмного зала. Вот уже кто смотрел с интересом и одобрением. А под взглядом господина Браббера Розалин почувствовала себя препарируемым объектом, у которого копошатся в голове и прочих внутренностях.

— Вот и прекрасно. — Старший изыскатель встал и подошёл к двери, распахнул её и позвал слугу. Появился тщедушный человек в обычной ливрее. — Проводите госпожу Ветлицкую в женский жилой дом и устройте её в свободных покоях. Госпожа Ветлицкая, вы приняты. Утром зайдите в канцелярию, там объяснят ваши обязанности, пока можете отдыхать. Господин Браббер, задержитесь, мне нужно кое-что с вами осудить.

— Благодарю. — Розалин очень хотелось остаться и послушать, что же намерены обсуждать эти двое, но конечно же, она не могла этого сделать. — До свидания, господин Анисенко. До свидания, господин Браббер.

Закончив прощаться и надеясь, что последние слова не прозвучали так, как были произнесены — сквозь зубы — Розалин вышла в коридор и дверь за её спиной закрылась.

Розалин немедленно окутало тёплое, ласковое торжество победы.

Да!

Итак, можно подвести итоги. Шагая по тихим коридорам вслед за слугой, Розалин не могла согнать с губ улыбку. Ей повезло. Кажется, Розалин приставят сразу к господину Брабберу, черти его дери! Кажется, именно ему искали помощницу. Вот это совпадение!

Только в комнате, которую ей выделили, оставшись одна, Розалин выдохнула. И тут улыбка пропала, а её начала бить крупная дрожь. Розалин с ногами забралась на большую, крытую атласным покрывалом кровать, спряталась под балдахин, обняла себя за плечи и сжала зубы. Мышцы сковало будто цепями.

Ты молодец, повторяла Розалин. Ты всё сделала! Сделала правильно! Ты строго следуешь плану. У тебя вышло устроиться на работу в Дом магических изысканий, хватило на это смелости и безрассудства, и устроиться не абы куда, а сразу к тому магу, к которому нужно.

Первый, возможно, самый смелый шаг сделан. Ты молодец!

Но как же ей было страшно! Совсем одна… в логове проклятых магов, где её убьют, стоит им только заподозрить в Розалин воспитанницу Питомника.

Почему они вообще ополчились на Питомник? Чем он им мешает? Они живут себе в уединении, никому зла не причиняют. Старцы, которые видят будущее, но ничего не видят у себя под носом, говорили, что пришлые и местные маги смешаются и в результате породят новых магов, которые не зависят, как местные, от энергии окружающего мира, а будут создавать энергию сами. Что все эти трудности — временные и по этой причине не стоят внимания.

Это они про смерть Вики так говорили? Временная трудность? Розалин ощутила привычную ярость. Это они посмели гибель её сестры обозвать происшествием, не стоящим внимания! О, как это её потрясло! Розалин вспомнила своё бесконечное разочарование так ясно, будто это случилось только что, хотя прошло несколько месяцев с момента, когда она стояла и, всхлипывая через каждое слово, рассказывала Старцам о своём горе, и как один из них ответил — мягким, сочувствующим тоном.

— Мы понимаем, дорогая моя, как тебе сейчас тяжело. И скорбим от потери Виктории вместе с тобой. Но твоя месть бессмысленна и неразумна, ведь рано или поздно ты станешь матерью нового поколения магов, а их отцом будет местный житель. Мир между вами неизбежен. Пусть тебя успокаивает эта мысль.

Только вот ни черта эта мысль не успокаивала! А только ещё больше бесила!

Тогда-то Розалин и решила действовать самостоятельно. Она завела пространные разговоры с Виктором, который был поглощён горем не меньше, чем она сама, и с Геннадием Ивановичем. Именно с мужчинами, потому что все женщины в это время походили на трепетные бумажные фигурки, сносимые ветром малейших сомнений. С ними каши не сваришь. Разве что Маргарита Павловна… но она ни за что не позволили бы Розалин делать то, что та собиралась. Заперла бы в кладовке и сторожила бы день и ночь. Потому что кроме своей слепой любви, ничего вокруг не видела.

А мужчины видели происходящее в реальном свете. Они избегали громких выражений вроде «Это война» или, что вернее, «это геноцид», потому что иначе Питомник превратился бы в свору безумных заполошных куриц, но зато без утайки использовали другие. Они рассказали Розалин о реальном положении дел в мире. Континент Рузь, на территории которого появился Питомник, заселён людьми, чья магия постепенно истощает и разрушает мир. Этого не может не понимать магический совет, но власть — это оружие, которое они не собираются передавать в чужие руки — а дальше хоть трава не расти. Никто добровольно не отдаст власть. И даже не поделится, что было доказано примером Вики. А ведь она всего лишь предлагала мир. Но появление воспитанников Питомника с совершенно иной магией означало одно — по своей воле или против неё, но они станут неизбежными ключевыми фигурами в борьбе за власть. Кто первый сумеет прибрать их к рукам — тот и встанет во главе страны. Поэтому проще их уничтожить, чем позволить своим политическим недругам их использовать.

Вике не раз пытались это объяснить, но она не прислушалась. А Розалин прислушалась и поверила мужчинам, потому что сама только-только начинала разбираться, как всё устроено — и кстати, устроено, по её глубочайшему убеждению, было просто ужасно! Неправильно, несправедливо, нехорошо!

И ничего с этим не поделаешь…

В комнате давно сгустилась тьма, от тишины тонко звенело в ушах, а Розалин всё не спала. Её страшило собственное будущее. Сможет ли она выполнить то, что задумала? Остановит ли Браббера и всех тех, кто грозит гибелью её сёстрам? И что делать с пророчеством Старцев, которое на фоне текущих события выглядит словно изощрённое издевательство? Как? Как Розалин может полюбить местного мага? Да её от отвращения тошнит даже при виде таких очаровашек, как красавчик-изыскатель, окинувший её заинтересованным взглядом! Она только и думает, что его улыбка фальшивая, а руки в крови. Только и представляет, как меняется его лицо, когда он слышит, что Розалин — воспитанница Питомника. Вместо восхищения и интереса — презрение и брезгливость. И ужас.

За последние месяцы Розалин собственными глазами видела, как пугаются люди, заслышав о пришлых магах, чернодушниках. Такого страха и злости… таких открытых, яростных чувств она никогда ещё не наблюдала.

И каждый раз думала — за что? Ну за что?

И не находила ответа.

Но Старцы никогда не ошибались. По крайней мере в тех вещах, которые можно было проверить… Вот так.

В любом случае, Розалин пришлось учиться общаться с мужчинами. В последние пару месяцев она даже устала от вежливых разговоров и многозначительных взглядов. Всему виной отсутствие опыта… в Питомнике не было мужчин. В смысле, подходящих объектов для романтических целей. Виктор всегда и всецело принадлежал Виктории, Геннадий Иванович давно вошёл в почтенный возраст, а остальные мальчишки были младше Розалин на несколько лет. В её окружении не имелось молодого человека, в которого можно было бы влюбиться. Ни одного.

Во время выходов в новый мир, в обязательном порядке происходящих раз в пару месяцев, Розалин видела, конечно, местных парней и общалась с ними. Ну, то есть перебрасывалась несколькими фразами под присмотром взрослых. Временами эти парни были привлекательны и интересны, особенно изнеженные разодетые дворяне. Но все они казались Розалин какими-то ненастоящими, словно ряженые актёры. Она и сама играла роль, была кем-то другим и вела себя словно на сцене.

По-настоящему она увидела и приняла местных только после смерти Вики, когда собрала вещи и перебралась в город. По сути сбежала. В городе она направилась прямиком к Лантане, даже не секунды не сомневаясь, что Лантана её примет.

Лантана с Хидэ ушли из Питомника несколько лет назад, когда не сошлись с планами Старцев на Питомник и решили жить как сами посчитают нужным. Они планировали жить как местные, стать местными, потому что иного выхода не было. Они не допускали возможности возвращения домой, как мечтала, к примеру, Моза, которая воспринимала всё происходящее просто как некое приключение, как переходный этап к этому самому возвращению. Моза не хотела слушать и не слушала Старцев, которые утверждали, что пути домой нет и быть не может. Моза не желала жить в местном магическом мире, она всё ещё жила в своих воспоминаниях. В общем, Лантана и Хидэ ушли и прекрасно устроились в столице, но год назад в Питомник почему-то вернулась Хидэ и принесла, что называется, в подоле. А Лантана продолжала жить в столице и старалась не поддерживать связь с остальными. Впрочем, все понимали, что это опасно. Все знали, где Лантана находится, но не мешали ей. Каждый сам волен выбирать, как ему жить, это честно.

И вот Розалин явилась на порог дома названной сестры с одним чемоданом в руке, в какой-то несуразной юбке и в плаще, купленном в ближайшей деревенской лавке, и с упорством барана стучала в дверь почти час.

Потом Лантана приехала на экипаже и впустила Розалин в дом. Она уже знала про Вику и спокойно выслушала план Розалин, который Виктор и Геннадий Иванович не одобрили, но с которым смирились. Лантана выслушала, а потом помогла ей влиться в местное общество, стать одной из тысяч девушек, которые обитали в городе. Она же вывозила Розалин в кафе, в театры и на прогулки, где буквально заставляла общаться с мужчинами. До тех пор, пока Розалин не смогла разговаривать с ними легко и непринуждённо, и даже немного кокетничать.

Она же принесла Розалин поддельные документы. В деньгах Лантана не нуждалась, потому что приторговывала сильнейшими артефактами. Создание одного такого забирало у местных силы сразу нескольких магов, а Лантана могла сделать его в одиночку. Конечно, она не очень-то разбрасывалась этими артефактами, а то возникли бы вопросы, но даже продажи пары штук в месяц хватало для безбедного существования.

За все последующие месяцы Лантана ни разу не сказала, что думает насчёт плана Розалин. Иногда она бросала какую-нибудь расплывчатую фразу, которую можно было принять за одобрение, иногда высказывалась в пользу отказа от глупой идеи, но на прямые вопросы, как она на самом деле к этому относится, ни разу не ответила. Розалин, конечно же, предпочитала полагать, что Лантана на её стороне, но рассчитывала только на свои силы. Ей и без того помогли. Виктор и Геннадий Иванович поделились информацией и, скрипя зубами, согласовали план, потому что не могли ей запретить его исполнить, как и бросить несведущей. Лантана помогла привыкнуть к миру и обеспечила вещами и документами. Большего просить просто неприлично.

Розалин прекрасно отдавала себе отчёт, что когда переступит порог Дома магических изысканий, ей уже нельзя будет рассчитывать на чью-либо помощь.

В тот вечер… позавчера! Это было всего позавчера! Когда Лантана принесла объявление, которого Розалин ждала уже давно, в тот вечер они попрощались, возможно, навсегда.

Из дома Лантаны вышла сверхсильная магичка из Питомника, на порог Дома магических изысканий вступила местная сирота без особого дара.

И вот она внутри.

Всё в её руках.

Глава 2. Распределение

Глубокой ночью Розалин заставила своё онемевшее скрюченное тело разогнуться. Было холодно, но она, стиснув зубы, встала и выпрямилась, разделась, расчесалась и заплела косу. Достала из вещей, которые слуги придут разбирать только утром, ночную рубашку и халат. Рубашку местного кроя — до пят с длинными рукавами — натянула, чуть не запутавшись в огромном подоле, халат оставила рядом на кушетке, и забралась под одеяло.

Она будет вести себя естественно всегда, даже находясь в одиночестве в своей комнате. Она сама должна поверить в своё происхождение из семьи обедневших дворян, в своё воспитание и обучение магии на дому, в свои маленькие, но всё же магические силы. Поверит сама — поверят и остальные.

«Спокойной ночи, Вика, — сказала Розалин перед тем, как закрыть глаза. — Я за тебя отомщу».

А ночью Розалин снились сны. Какие-то странные, безо всякого сюжета. В них ничего не происходило, только ей всё время казалось, что извне, сквозь стены реальности к ней пытается пробиться, протиснуться что-то чужеродное. Розалин даже не поняла, это нечто — живое или мёртвое, опасное или безобидное, ничего такого. Просто что-то лезло, билось, как муха о стекло и не давало этим стуком спать.

Из-за всего этого Розалин, понятное дело, не выспалась. Вскочила чуть свет и поняла, что это к лучшему.

Нужно было сразу решить несколько вопросов, например, с причёской. С одеждой проблем не предвиделось — тут наверняка есть прачечная, куда можно сдавать стирку по мере необходимости. Но горничной, чтобы ухаживать за работницами, пусть и дворянками, наверняка нет. Розалин придётся делать всё самой. И тут вставал принципиальный вопрос магии. Можно было создать расчёску или заколки, наполнить их магией и тем самым временно решить проблему укладки. Но высока вероятность, что об этом узнают, а ведь такие дамские штучки очень дорого стоят. Стоимость самых качественных, с большим набором функций просто зашкаливает! Исключением является только губная помада, пудра и тушь — они требуют такую малую крошку силы, что стоят вполне доступно даже для торгового люда. Конечно, это потому что они имеют определённый объём, расходуются и быстро заканчиваются. Полноценные артефакты действуют годами или даже десятилетиями, в общем, до тех пор, пока не начинает разрушаться сам предмет, из которого они сделаны. И хотя заряд артефакта ограничен, он сам по себе восстанавливается. Например, артефакт может создать две причёски в день… и до конца следующего дня будет заряжаться. Так устроены местные бытовые артефакты.

И чем дольше может работать артефакт в сутки, тем он дороже.

И откуда, спрашивается, дорогой артефакт у сироты, которая вынуждена работать, чтобы себя содержать? Будь у неё артефакт, она могла бы его продать и полученных средств было бы достаточно, чтобы выйти замуж или просто жить на проценты от банковского вклада. Пусть и не шикарно, зато горбатиться ни на кого не придётся. Так что наличие артефакта будет выглядеть крайне подозрительно, а что о нём узнают, в том никаких сомнений. Увидят или почувствуют остаточный фон — всё равно.

Или второй вариант — делать укладку самой. Но Розалин не хватало нужных умений, да и времени тратить не хотелось. Нет, она, конечно, могла и локоны завить, и какую-нибудь хитрую гульку соорудить, но как это сделать аккуратно самой себе, не имея глаз на затылке?

В запасе у Розалин было две-три совсем простеньких причёски, которые она могла с большим трудом соорудить себе сама, но этого слишком мало.

Обдумать этот вопрос заранее времени не нашлось, они с Лантаной были заняты в основном тем, что натаскивали Розалин на общении с сильными мира сего, то есть с магами, что Розалин давалось непросто. Она же выросла и Питомнике, где всё устроено как в её родном мире. Там все общались друг с другом запросто, могли и пошутить, и посмеяться. Никто не вставал столбом при виде Старцев или Геннадия Ивановича, никто не одевался в три слоя одежды перед встречей с Виктором, чтобы тот не заподозрил у них легкомысленного нрава. Никто не опускал глазки, сталкиваясь взглядом с кем-нибудь старше себя, чтобы тот не решил, будто бы его не уважают.

Вот что было основной проблемой — научиться быть естественной в обществе этого жестокого мира. К счастью, они успели.

В потом они с Лантаной продумывали, как лучше появиться в Доме магических изысканий, чтобы наверняка получить работу, ведь именно это было первоочередной задачей.

Но теперь, когда вышеперечисленные проблемы решены, встала новая — с причёской.

Розалин металась по комнате. В голову ничего дельного не приходило. Наверное, придётся сегодня сделать одну причёску из простых, имеющихся в наличии, а потом подумать ещё…

А если…

Может же быть такое, что у обедневшей дворянки осталась дорогая сердцу вещь от… матушки? По совместительству артефакт для придания красоты? А сюда эта одинокая симпатичная дворянка пришла совсем не ради поиска работы, а ради поиска… мужа. Может?

Розалин задержала дыхание, быстро представляя перед собой образ такой девицы. Её саму он ни разу не радовал, наоборот, эта вымышленная девица её уже бесила. Но для планируемого дела от такого типажа одни плюсы. Её никто не будет воспринимать всерьёз, если она станет искать себе мужа. А артефакт помогает ей идти к этой цели, всегда быть красивой, потому она его и не продала. И не продаст до последнего.

Эта линия поведения близка и понятна местным жителям. Так бы поступило большинство девушек этого мира. Правда ведь?

Розалин нахмурилась. Жаль, что рядом нет Лантаны, было так удобно расспрашивать её о подобных мелочах. Лантана говорила, что большинство девушек хотят замуж, потому что это проще, чем пытаться устроиться в местной жизни самой. Но что касается девушек с даром? Включаем логику… Они тоже хотят замуж, они же девушки. Только… за магов!

О! У Розалин даже глаза загорелись. Кажется, волей-неволей ей пришла в голову гениальная идея. Она будет изображать глупую девочку, желающую выйти замуж за мага и именно по этой причине появившуюся в Доме магических изысканий, где этих магов пруд пруди.

Вот так вот!

М-да… Только где же ей взять семейную реликвию?

Розалин разворошила чемодан и разбросала по столику всю косметичку и все женские принадлежности. Тут, как и в родном мире были вещи разного качества и, соответственно, цены. Как в родном мире никто не стал бы украшать алмазами пластик, так и в этом артефакт не мог быть вещицей массового производства. Однако у Розалин были только такие. Деревянная зубчатая расчёска, железные шпильки и заколки, и тряпичные ленты. Ничего из этого не подходит!

А кстати, Лантана оставляла ей что-то… сунула напоследок какой-то свёрток. Розалин ещё спросила, что там, нет ли магических вещей, которые её выдадут? Лантана ответила, нет, там просто мелочи, которые могут пригодиться.

Розалин бросилась к чемоданам и стала рыться в одном из них. Куда-то в угол, Лантана сунула свёрток в угол, едва приоткрыв крышку.

Вот он. Розалин стремительно метнулась со свёртком в руках на кровать и развернула простую плотную ткань. Радостно вздохнула. Ай ла Лантана! Брошь, две заколки, браслет и ожерелье. Украшения, которые есть в каждом дворянском доме, у каждой высокородной девушки. Штучная работа, недорогая, но тонкая и изящная. Украшения, доступные даже обедневшей дворянке.

А может Лантана… знала? Розалин нахмурилась и подняла пальцами брошку. Переплетение тончайших серебряных нитей и ажурные лепестки скрывали несколько крошечных прозрачных камней. Как красиво!

Вдруг в голову пришла неожиданная мысль. Лантана помогала Розалин всем, чем могла. А… сама? Кто помогал им с Хидэ? Они ведь такими же появились в этом мире — чистые и наивные, словно младенцы, безо всяких знаний. Когда они ушли в свободное плавание, им обеим и двадцати не было… Розалин не представляла, как бы справилась без Лантаны. А той пришлось учиться всему самостоятельно. И она не просто научилась, сейчас её от местной дворянки и с лупой не отличишь!

Что-то тревожное вдруг охватило Розалин и подуло прохладой ей на виски. Словно эти мелочи были последним подарком от человека, которого больше никогда не увидишь. Непрошенным подарком, но таким нужным!

Ну уж нет! Никаких фобий! Всё в порядке, всё идёт по плану.

— Спасибо, спасибо тебе! — Прошептала Розалин, прижимая брошку к губам.

Она рассмотрела все подарки и взяла в руки одну из заколок — небольшое серебряное пёрышко с несколькими камешками по центру. Идеально! Итак, у неё был подходящий предмет, осталось его зачаровать. Когда выдастся свободное время и умелая модистка, Розалин наберёт большое количество причёсок, пока же нужно зарядить хотя бы несколько.

Розалин принялась рыскать по тумбочкам, и под туалетным столиком нашла все необходимые для ухода за собой предметы, в том числе чугунную плойку. Жуткая штука, похожая на железный прут, требующая ювелирного мастерства. К счастью, Розалин не нужно было упражняться со всей своей головой. Она сунула плойку в печку — в небольшой ящик с тёплыми стенами, который в этом мире исполнял роль одновременно батареи и микроволновки, и нагрела до более-менее подходящей температуры, потом с помощью расчески и плойки завила себе ровно один идеальный локон. Осторожно и аккуратно. Вышло лишь с третьей попытки, зато результатом Розалин осталась целиком и полностью довольна, тут же окутала локон силой, сняла слепок и влила его форму в артефакт. Потом несколько пассов, несколько движений над головой — и все волосы завились ровными локонами, один к одному. Осталось собрать пряди вокруг лица и сколоть их на затылке тем самым пёрышком. И сбрызнуть укрепляющим средством.

Вуаля! Причёска готова. Розалин повертелась перед большим зеркалом, придирчиво осматривая себя со всех сторон. Локоны, которые лежали на спине были так хороши, что об использовании артефакта сразу же все догадаются. Ну и ладно.

Будем придерживаться образа!

Розалин вернулась к чемодану и принялась перебирать одежду. И поняла, что они с Лантаной подобрали не самый подходящий гардероб для девушки, которая находится в поисках мужа. Они набрали строгих цветов и кроя юбок, блузок и жакетов. Платьев всего два, да и те для официальных торжественных приёмов. Ничего фривольного или соблазнительного.

Ну и ладно. Будем использовать, что есть.

Розалин взяла первую попавшуюся тёмно-зеленую юбку с небольшим турнюром, такого же цвета жилетку и белую блузку. Скорчившись, натянула ботинки. Местная обувь Розалин жутко не нравилась, но заменить ее не было никакой возможности. Разве что добавить артефакторные свойства, но в случае с обувью это не останется безнаказанным — её сразу раскусят. Одно дело — артефакт для красоты, но местные маги никогда не сделали бы ботинки, которые «не так сильно жмут». Никто и крошки силы бы на такую ерунду не потратил.

Розалин была готова. Осмотрела себя в последний раз и довольно улыбнулась. Одежда, причёска, розовые щёчки, открытый доверчивый взгляд. То, что нужно. Правда, нет даже помады, на работе косметика категорически запрещена, но и без неё Розалин прекрасна. Это всё привлекательная внешность и юные лета. По легенде Розалин всего шестнадцать — возраст, начиная с которого в местном мире заключают брачные договора, хотя на самом деле ей уже двадцать два. Но в Питомнике жизнь лёгкая, Розалин не приходилось сутками вкалывать, как низшему сословию, или сутками чему-то соответствовать, одновременно находясь в состоянии нервного и магического истощения, как высшему. В Питомнике всё было проще и легче. А может, корни родного мира помогли, передали хорошую наследственность. А может, магия сдерживала старение. У Мозы была какая-то теория насчёт этого, но пока её нечем было подтвердить. Вот лет через пятьдесят… Если они доживут. Если их всех не перебьют раньше.

Глаза девушки в зеркале потемнели, мягкие губы сжались.

Нет-нет-нет! Вот сейчас было плохо. Розалин тут же заставила себя расслабиться и вернуть образ пленительной искательницы мужа. Вот так! Свежая, только-только вступившая в возраст взросления, толком не успевшая настрадаться. Идеальная жена для многих. Если специально не выделяться и не показывать, что кроме внешности у неё имеются ум и знания, никто не догадается.

Розалин успела закончить все свои дела вовремя. В дверь постучали и на пороге появилось две женщины, судя по виду, экономка и служанка. Первая — сухая и желчная, в чёрном вдовьем платье, с жидким простым пучком на голове. Она еле слышно поздоровалась и принялась прохаживаться по комнате, перечисляя служанке, что необходимо сделать.

Потом повернулась к Розалин, окинула неодобрительным взглядом, которым старушки окидывают молодых свежих девушек, и нехотя сказала:

— Госпожа Ветлицкая, добро пожаловать. Меня зовут госпожа Тернопольская. Комната вас устраивает?

— Да, господа Тернопольская, вполне.

— Хорошо. Расскажу немного про наши порядки. Уборка через день или по необходимости. Корзина для прачечной стоит в уборной, когда нужно что-то отнести на стирку, вот звонок. — Она указала на кнопку у двери — в доме Лантаны были точно такие же. Потом указала на служанку, та, не торопясь, присела. — Это София, отвечает за всё крыло. Прошу сильно не нагружать её своими личными просьбами, София — не ваша личная служанка. Это понятно?

— Да, госпожа Тернопольская.

— Хорошо. После завтрака зайдите в секретариат, там вас будут ждать.