— Я не сплю, Артур, — будто из-за спины Брендона раздался немного приглушенный голос сестры. — Разговаривая с Морганом, брат так злился, что разбудил меня.

— Где ты?

— Не беспокойся, я в своей спальне. — Изображение в зеркале поплыло, смазалось, и вместо Брендона появилась Бренда в короткой полупрозрачной ночной рубашке. Она отступила в сторону и указала на разобранную постель. — Как видишь.

— Извини, сестричка, — смущенно пробормотал я. — Честное слово, я ничего такого не подумал. Просто мне было странно услышать вас обоих через одно зеркало.

— Это все наша связь, — отозвался Брендон; теперь уже его голос звучал на заднем плане. — Ну, ладно. Я пошел спать, а вы разбирайтесь, что делать с Морганом. Пока.

— Пока, — сказали мы с Брендой.

После короткой паузы сестра произнесла:

— Брендон отключился. Ты знаешь, он чуть не подрался с Морганом.

— Почему?

Бренда застенчиво улыбнулась.

— Ему снилась Дана, а Морган некстати вмешался.

— Ага, понятно… Так стало быть, вы видите одни и те же сны?

— Иногда. Когда снится что-нибудь приятное… либо гадостное.

Я набрался смелости и спросил:

— А твое замужество было каким сном — приятным или кошмарным? С какой это стати Брендон пьянствовал и накачивался психотропными средствами?

Бренда закусила губу; из груди ее вырвался тихий стон.

— Артур, давай поговорим об этом в другой раз.

— Но поговорим, — настаивал я.

— Обязательно, — пообещала она. — Но позже. Добро?

— Добро. Что ты думаешь о Моргане?

— То же, что и ты.

— В таком случае держи его на прицеле. Лучше всего в момент коронации на пару секунд парализуй его.

— Так я и сделаю, а потом извинюсь перед ним. В сущности, Морган хороший парень, только чересчур амбициозен.

— И кстати, подумай на досуге, где бы надежно припрятать камни. Морган только первая ласточка, а по мере становления Дома число желающих овладеть Силой будет возрастать в геометрической прогрессии.

Бренда в задумчивости наморщила лоб.

— Я уже анализировала эту ситуацию, Артур, и пришла к неутешительному выводу, что для охраны Источника необходим по крайней мере один адепт на каждую тысячу причащенных. Боюсь, мы открываем шкатулку Пандоры.

— Она уже открыта. И не нами, а Колином и Бранвеной. Назад пути нет, начинается новая эра.

— Или наступает конец всему, — мрачно заметила Бренда. — Может быть, так и погибли прежние цивилизации Одаренных — открыв шкатулку Пандоры.

— Может быть, — не стал возражать я. — Но это еще не повод впадать в отчаяние. Будем надеяться, что мы окажемся умнее наших предшественников. Я снова зевнул. — Спокойной ночи, сестричка. Я уже засыпаю.

— Приятных сновидений, брат, — сказала Бренда и прервала связь.

Я не стал дожидаться, когда зеркало обретет свои нормальные физические свойства. И так было ясно, что я чертовски устал, поэтому я призвал Образ Источника и дал ему соответствующую команду. Очутившись под зеленым небом Безвременья, я бухнулся ничком на лиловую траву и сразу же погрузился в желанное забытье. Последней моей мыслью было:

«Только бы снова не проснуться в постели Дейрдры…»

9

Первое, что я увидел, проснувшись, было склоненное надо мной прекрасное лицо моей Снежной Королевы. Ее большие голубые глаза смотрели на меня нежно, с лаской и заботой, а на коралловых губах играла приветливая улыбка.

— Надеюсь, ты хорошо выспался, Артур?

Несколько секунд я тупо глядел на нее, спросонья моргая глазами, затем перевернулся на бок, сладко потянулся и зевнул. В ходе этих нехитрых акробатических упражнений моя голова оказалась на коленях у Бранвены. Поначалу я хотел отодвинуться, но потом передумал и остался в прежнем положении. Я вовсе не был застенчивым юнцом, а перспектива понежиться на коленях у такой очаровательной женщины в данный момент представлялась мне весьма заманчивой — этакое пикантное, но в целом вполне невинное удовольствие. Как всегда, всласть выспавшись, я пребывал в благодушно-игривом расположении духа — до тех пор пока суровая действительность не наводила решительный порядок в моем затуманенном после купания в сладких грезах мозгу.

— Что ты здесь делаешь, Бранвена? — спросил я, прижавшись щекой к ее бедру. Сквозь тонкую ткань ее белого платья я чувствовал тепло ее тела, которое не так давно сводило меня с ума… Впрочем, то было не совсем это тело, однако принадлежало оно той же самой женщине, что сейчас сидела подле меня.

— Я берегла твой сон, милый, — просто ответила Бранвена. — Чтобы никто не потревожил его.

— А кто мог потревожить его в Безвременье?

— Ты сам. Ведь так и случилось с тобой в прошлый раз.

— Так это я сам…

— А кто же еще. С Безвременьем шутки плохи, мой дорогой. Слава Источнику, тебе снилась Дейрдра, а не черти рогатые.

— Думаешь, что тогда я попал бы в ад? Интересно было бы посмотреть, что он из себя представляет.

Бранвена усмехнулась.

— Ну, в ад бы ты вряд ли попал, но тебя вполне могло зашвырнуть куда-то к черту на кулички. В какое-нибудь жуткое местечко, каких во вселенной вдоволь.

— Бренда частенько спала в Безвременье, — заметил я. — И ничего с ней, насколько я знаю, не происходило.

— Не в пример тебе, Бренда очень уравновешенная девушка. Даже во сне она контролирует себя. Твоя сестра умница и настоящая душечка.

— Она тебе нравится?

— Я в восторге от нее. Да и Брендон ничего, хороший парень. Правда порой меня забавляет его чересчур пылкое увлечение Даной.

— Похоже, он нашел девушку своей мечты, — сказал я.

— И к твоему несчастью, — подхватила Бранвена, — этой девушкой оказалась именно Дана. Какая ирония судьбы! Твой брат — твой соперник.

Суровая действительность наконец навела шмон в моих мозгах. Я почувствовал себя неловко и убрал голову с колен Бранвены.

— Не сыпь мне соль на рану, — попросил я. — Разве я виноват, что так получилось? Я не хотел влюбляться в Дану.

Бранвена кивнула.

— И в этом твое отличие от меня. Я сознательно шла на это… хотя не думала, что мне будет так больно. Впрочем, если бы мне довелось начать все сначала, я бы повторила свой путь. Любить тебя — большое счастье, пусть оно и горькое.

Я виновато опустил глаза.

— Мне жаль, что так получилось, Бранвена. Но я не в силах помочь тебе.

— Увы, — печально вздохнула она. — Я упустила свой шанс. Мне следовало бы раньше явиться тебе в своем новом облике, тогда бы ты не устоял передо мной. А ты не повторяй моей ошибки, Артур. Воспользуйся тем, что Дану влечет к тебе; не мешкай, иначе опоздаешь. А так у тебя хоть останутся воспоминания о нескольких ночах любви.

— Ты предлагаешь мне соблазнить невесту моего брата?! — пораженно воскликнул я.

— Да, — невозмутимо подтвердила Бранвена. — Именно это я тебе предлагаю. Действуй, пока Дана не стала женой Брендона. Уж если выбирать из двух зол, то меньшее.

Я угрюмо покачал головой.

— Нет, ты не ангел-хранитель, Бранвена. Ты мой змей-искуситель.

— Я желаю тебе только добра.

— Не сомневаюсь. Но у тебя очень странные представления о моем благе. Изменить Дейрдре, обмануть доверие брата, и еще… — Тут я осекся.

— И еще ты боишься осуждения дочери. Даже больше, чем ревности Дейрдры и гнева Брендона. А зря. Пенелопа умная девочка и, думаю, поймет тебя.

Я оторопело уставился на Бранвену.

— Что ты сказала?

— То, что слышал. Пенелопа не сестра тебе, а дочь. Шила в мешке не утаишь.

— Черт побери! Как ты узнала?

Бранвена тихо рассмеялась.

— Это знаю не только я, но и Дана с Дейрдрой. А Пенелопа, в свою очередь, догадывается, что нам известна ваша тайна, однако делает вид, будто ничего не произошло и продолжает изображать из себя твою сестру.

— Но как же это всплыло? — недоуменно произнес я.

— Вы сами выдали себя своим поведением. Первой вас раскусила Дейрдра, то есть, как я понимаю, сначала она приревновала. Ведь вы относитесь друг к другу не как брат и сестра, а как робкие влюбленные, вот Дейрдра и решила, что Пенни твоя кузина и любовница.

— Ага! — сказал я. — Теперь понятно, что за муха ее укусила.

— Да уж, — кивнула Бранвена. — Бедняжка Дейрдра провела несколько бессонных ночей. Потом она поделилась своими подозрениями с Даной, и они вместе раскрутили Пенелопу.

— В каком смысле «раскрутили»?

— Время от времени, как бы между прочим, задавали ей каверзные вопросы, чтобы заставить ее проговориться, и вскоре пришли к выводу, что она твоя дочь.

— Это было так просто?

— В общем, да. Особенно, если учесть, что порой Пенелопа произносит твое имя с легким придыханием, вроде как «Оартур». Куда труднее было выяснить, какие у тебя отношения с ее матерью. Тут уж и я подключилась к их расследованию. Втроем мы установили, что матери Пенелопы давно нет в живых; а лично для себя я сделала еще одно открытие, но решила не делиться им ни с Дейрдрой, ни с Даной.

— Какое открытие? — обреченно спросил я, чувствуя себя как нашкодивший ребенок, которому вот-вот надерут уши.

— Мать Пенелопы, — спокойно ответила Бранвена, — была твоей близкой родственницей, предосудительно близкой — родной сестрой, тетей или племянницей. Я бы поставила на тетю, скорее всего, со стороны твоей матери.

Я тяжело вздохнул и пробормотал:

— Надо же, Пуаро в юбке… Нет, миссис Марпл — в клетчатой шотландской юбке.

— О чем ты говоришь?

— Да так, ни о чем. Кое-что из фольклора миров, где саксы крепко намяли бока наши родичам бриттам.

— Так я угадала? Мать Пенелопы была твоей тетей?

— Да, ты права, — сказал я, понимая, что возражать бессмысленно. Она была младшей сестрой моей матери.

— А как ее звали?

— Диана.

— Диана, — задумчиво повторила Бранвена. — Красивое имя. Между прочим, ты знаешь, что покойный дядя Бриан называл Дейрдру Дианой-охотницей?

— Правда? — удивленно спросил я.

— Забавное совпадение, не так ли? А может, и не совпадение. Может, ты вовсе не случайно полюбил Дейрдру. Она чем-то напоминает тебе твою Диану?

Я растерянно пожал плечами.

— Трудно сказать. Они очень разные и в то же время похожие. Обе веселые, непосредственные, жизнерадостные… То есть, Диана БЫЛА жизнерадостной. Она очень любила жизнь.

— Она была той самой Дианой-охотницей, о которой говорится в античных мифах?

— Нет. Прообразом той Дианы было несколько женщин из нашего рода, живших много столетий назад. Моя же Диана была семьдесят третьей из принцесс Сумерек, носивших это имя.

— Аж семьдесят третьей? Но ведь так немудрено и запутаться.

— Немудрено, — согласился я. — Поэтому в Сумерках установлено жесткое правило: ни один из новорожденных принцев или принцесс не может быть назван именем здравствующего родственника. Так, к примеру, за всю историю Дома был и есть только один Янус — мой дед. Все остальные семейные имена повторялись не раз и не дважды… За исключением Йове.

— Кого?

— Ну, Зевса или Юпитера, сына Крона.