— Александр умер?!! — пораженно воскликнул я.

— Не думаю. Похоже, он просто инсценировал свою смерть, чтобы навсегда покинуть этот мир.

— Но с какой стати?

Дионис смерил меня долгим взглядом.

— Мне кажется, его поступок вполне логичен. Ты знаешь, что сделал Магомет, когда гора не пошла к нему? Представь себе, он сам пошел к ней.

— По-твоему, Александр начал охоту на меня?

— А ты сомневался? Говорил же я тебе, что он жаждет твоей крови. И если он решил бросить свое уродливое детище, этот гнусный орден, то только ради мести. Я уже успел переговорить с дедом, и он согласен со мной Александр встал на путь вендетты.

Я ухмыльнулся.

— И как же он доберется до меня? Отправится в бесконечность? Скатертью ему дорога — в самое пекло.

Дионис покачал головой.

— Александр не глуп и не пойдет на верную смерть. Раз уж ты в данный момент для него недоступен, он постарается достать тебя опосредствованно. Конечно, Юнону он не тронет — она и его мать. К счастью, Пенелопа вне его досягаемости, также как и Брендон с Брендой. Другие твои сестры для мести не годятся — ведь ты не был особенно привязан к ним. Сумерки Александру не по зубам, так что остается твой Дом — вот по нему, я полагаю, он и ударит.

— Как?

— Возможностей много. Сейчас Царство Света на грани гражданской войны, достаточно одной маленькой искры, чтобы вспыхнуло пламя междоусобицы. А если в твоем Доме начнет литься кровь, ты не останешься в стороне, попытаешься прекратить бойню, ведь так?

— Да.

— Вот тебе и ответ. Я уверен, что именно таким путем Александр попытается выманить тебя из Срединных миров.

— Дрянь дело, — сказал я.

— Хуже некуда, — согласился Дионис. — Если моя догадка верна, тебе нужен надежный тыл у Истоков, чтобы ты не опасался за судьбу своего новорожденного Дома. Смею надеяться, что в такой ситуации я тебе пригожусь.

— Спасибо, кузен, — растроганно сказал я. — Ты один из немногих, кому я полностью доверяю, и я рад буду видеть тебя рядом со мной.

— Значит, лады, — подытожил Дионис. — Когда я закончу вербовку «уток», ты заберешь меня вместе с ними.

— А как же Земля Аврелия?

— О ней не беспокойся. Александр создал могущественный орден, это так; но он допустил ошибку, создав его под себя. При любом другом гроссмейстере орден Святого Духа окажется нежизнеспособным и зачахнет сам по себе. Впрочем, за оставшееся время я приложу все усилия, чтобы ускорить этот процесс.

Я понимающе кивнул. На Земле Аврелия Дионис слыл знатным и могущественным вельможей и был главным советником неаполитанского короля, фактического повелителя всей Италии, который мечтал сокрушить орден моего братца и распространить свою власть на германские земли. Теперь, похоже, настал его звездный час.

— Между прочим, — сказал я. — Через несколько часов моя коронация. Пожелай мне многая лета.

Дионис принял мои слова за намек.

— Что ж, желаю удачи. И выспись хорошенько, у тебя измученный вид.

Он поднял руку в прощальном жесте, но я быстро остановил его.

— Погоди, у нас еще есть время. Если, конечно, ты никуда не спешишь.

— Я-то не спешу. Просто я подумал, что тебе пора в постель. Негоже появляться перед подданными с воспаленными глазами, да еще в день коронации. С тобой все в порядке?

— У меня бессонница, — честно ответил я.

— Отчего? Неужели мандраж?

— Да нет, кое-какие проблемы личного плана.

Дионис сокрушенно возвел горе очи, как священник, принимающий исповедь у распутной вдовушки.

— Ты излишне сентиментален, Артур. И это твой минус.

— А ты слишком бесстрастен, — парировал я.

— Вовсе нет, — возразил кузен. — Просто я уравновешен и не позволяю своим чувствам возобладать над рассудком. Бери пример с меня.

Я вздохнул.

— Легко сказать — бери. Я такой, какой я есть, и, боюсь, уже неисправим. Мое двойное детство теперь сказывается легкой формой шизофрении — но, уверяю, вполне безобидной.

Дионис усмехнулся — уникальное явление.

— Надеюсь, твоя шиза не косит наши ряды?

Я понял, что он имеет в виду.

— Пока что нет. Все наши чувствуют себя прекрасно, особенно Брендон.

— Да, я слышал, что он влюблен.

— Вот как? — удивился я. — И от кого же ты слышал?

— От матери. Ей рассказала об этом Юнона, которой не так давно Брендон поверил свои сердечные тайны.

В этом не было ничего смешного, однако я рассмеялся.

— Тогда понятно. Это то же самое, что поместить во всех газетах вселенной заметку под рубрикой «Светские сплетни».

— Да, кстати, что она собой представляет? — спросил Дионис. — Меня интересует твое объективное мнение. Ведь, как я понимаю, речь идет о весьма вероятной королеве Света.

— Дана замечательная девушка, — ответил я, сознавая, что вряд ли смогу удовлетворить любопытство кузена по части объективности. — Она весьма незаурядная личность.

— Хороша собой?

— Настоящая красавица, и Брендон от нее без ума.

— Они любовники?

С моих губ готово было сорваться категорическое «нет!» с нотками неприкрытого возмущения, но я вовремя сдержал свой ребяческий порыв.

— Вообще-то я не имею обыкновения совать свой нос в чужую постель или подглядывать в замочную скважину, — сухо ответил я, стараясь не выдать своих чувств. — Брендон нравится Дане, они очень дружны, но я не думаю, что она согласится на близость с ним до брака.

— Да никак ты смущен! — заметил Дионис, слегка прищурившись. — Раньше ты не был столь щепетилен.

— Раньше я был немного другим человеком.

— Ну да, разумеется. Новое воспитание и все такое. Впрочем, ладно, замнем это. Как там Пенелопа?

Этот вопрос он задал без всякого перехода, казалось бы — с вежливым безразличием. Однако я сильно подозревал, что Дионис неравнодушен к моей дочери, хотя никакими конкретными доказательствами его тайного увлечения не располагал. Бренда и Брендон считали мои подозрения беспочвенными, а Пенелопа и вовсе была поражена, что такое могло прийти мне в голову, но все же интуитивно я чувствовал, что здесь что-то нечисто. А своей интуиции я доверял.

— Пенелопа довольна жизнью, — ответил я. — У нее появились новые друзья, знакомые, почитатели ее таланта и даже поклонники. (При этом я внимательно следил за реакцией Диониса — полный ноль, он и бровью не повел). Здесь никто не смотрит на нее косо из-за ее происхождения, для всех она — сестра короля, правнучка великого Артура Пендрагона. И знаешь, Бренда говорит, что за последнее время Пенелопа сильно изменилась, стала более раскованной и общительной, реже впадает в меланхолию.

— Еще бы! Ведь у нее появился ты.

— Не только это. В Экваторе она общалась на равных лишь с простыми смертными и немногочисленными родственниками; все прочие Властелины относились к ней свысока, пренебрежительно. А тут из изгоя она превратилась в важную персону, стала одним из главных лиц в Доме, пусть еще только нарождающемся. Да и Брендону с Брендой дышится свободнее вдали от клеветников. Вот уже целую неделю я не слышал от них заверений, что между ними ничего нет, не было и быть не может.

— Бренда по-прежнему избегает мужчин?

Я кивнул.

— У меня постепенно складывается впечатление, что она боится их. Панически боится, хоть и скрывает свой страх под маской непосредственности и дружелюбия.

Дионис ненадолго задумался, будто колеблясь, потом заговорил:

— По-моему, все началось с замужества Бренды. Странный был этот брак, и вовсе не потому, что она взяла себе в мужья неодаренного. Тогда она очень страдала…

— Да, Брендон говорил, что она очень болезненно перенесла смерть мужа.

— Нет, это не вся правда. Еще болезненнее Бренда переносила само свое замужество. В тот период я несколько раз встречался с ней; она была очень плоха — тени под глазами, опустошенный взгляд, изможденное лицо, какая-то вялость, апатия. А с Брендоном вообще черт-те что творилось. Тогда он сильно запил, пригоршнями ел таблетки — и не только транквилизаторы, но и барбитураты, нейролептики, антидепрессанты и всю прочую гадость. И если говорить по правде, то только после смерти мужа Бренда понемногу начала приходить в себя, но так и не стала прежней беззаботной девчонкой.

Какое-то время я переваривал услышанное. То, что рассказал Дионис, совсем не соответствовало версии Брендона о романтической любви, которая так трагически оборвалась в результате нелепой авиакатастрофы. Самые разные мысли путались в моей голове, извиваясь, как змеи, кусаясь и жаля друг дружку.

— Ничего не понимаю! — наконец вымолвил я.

— Я тоже не понимаю, — признался Дионис. — Впрочем, у меня есть одна версия, согласно которой муж Бренды был сексуальным извращенцем, но она так безумно любила его, что не могла бросить.

— Это не похоже на Бренду, — покачал я головой.

— Вот именно. Она всегда была здравомыслящей девочкой, очень волевой и решительной. — Тут Дионис хмыкнул. — Но, с другой стороны, женщины парадоксальные существа, не зря поэты так много говорят об их загадочной душе. А Бренда, согласись, по части парадоксальности может дать сто очков вперед любой другой женщине. Чего только стоит ее иррациональное увлечение модными, к тому же крикливыми нарядами. Кстати, ее одежды не сильно шокируют твоих новых соотечественников?

Я невольно улыбнулся.

— Понемногу шокируют, но не очень. Бренда обещала мне вести себя паинькой и пока что держит слово. Правда, мы лишь только приехали в Авалон, и судить, что будет дальше, трудно, однако похоже, что Бренда намерена действовать, хоть и решительно, но осторожно, эволюционным путем. — (Я хотел было добавить, что сестра активно внедряет новые веяния моды через Дейрдру и Дану, но затем передумал, опасаясь дать Дионису повод для расспросов о Дейрдре. В моем теперешнем взвинченном состоянии это было чревато тем, что я вполне мог поплакаться ему в жилетку, сетуя на свою горькую судьбу). — Так сколько времени тебе понадобится, чтобы закончить вербовку?

— Максимум месяц. Теперь я более или менее свободен и смогу действовать активнее. Ты не против, если я посоветуюсь с дедом?

— Нет проблем. Я сам хотел обратиться к нему, но затем подумал, что негоже взваливать на него свои заботы.

— А зря. Ведь речь идет об основании Дома, и помощь Януса в отборе кандидатур была бы нам очень кстати. У него безошибочное чутье на людей.

— Хорошо, — кивнул я. — Принимаю твои доводы. — Последнее слово я произнес зевая.

Уже во второй раз за время нашего разговора Дионис усмехнулся.

— Вижу, твоя бессонница проходит. Ступай-ка отдохни, кузен. Впереди у тебя хлопотный день.

— Так я и сделаю, — сказал я. — Доброй тебе сиесты, Дионис.

— А тебе спокойной ночи, Артур.

Фигура Диониса растворилась в тумане. Я немного задержался у зеркала, чтобы посмотреть, вправду ли у меня воспаленные глаза, но когда туман расступился, я с удивлением увидел в зеркале не собственное отражение, а Брендона — в одних трусах, со всклоченными волосами, заспанным лицом и сердитым взглядом.

Сначала я несколько раз моргнул, убеждаясь, что это не галлюцинация. Но нет, Брендон был реален, к тому же зол.

— Привет, братец, — сказал я. — Тебе тоже не спится?

— Меня разбудил Морган, черт бы его побрал! — раздраженно ответил Брендон. — Он то ли рехнулся, то ли что-то задумал.

— А в чем дело?

— Он просил уступить ему место Отворяющего на завтрашней церемонии.

— Ага… И под каким соусом он преподнес свою просьбу?

— Его аргументы были неубедительны. Он нес какую-то чушь о престиже, о положении при дворе. Дескать, мне это ни к чему, все равно я твой брат, а он отставной регент и теряет свой былой авторитет.

— Глупости! — сказал я. — Ведь он знает, что завтра я назначу его первым министром королевства.

— Вот то-то же. Так я ему и ответил, но он продолжал настаивать, чуть ли не умолять, и я вынужден был послать его к черту. Даже не к черту, а кое-куда подальше. Это же надо — заявиться среди ночи и начать ломиться в чужую спальню! Определенно, у него крыша поехала.

Я задумчиво покачал головой.

— Пожалуй, нет. Он в своем уме. Часа два назад Морган ушел от меня вполне нормальный. Мы с ним болтали о пустяках, и теперь я припоминаю, что ненавязчиво, как бы между прочим, он расспрашивал меня о функционировании камней. Боюсь, он что-то замышляет.

— Пробраться в Безвременье?

— Похоже на то. Особо Моргана интересовал характер связи Знака Мудрости со Знаком Силы в момент активирования контуров. Если эту связь предельно усилить, образно говоря, «зацепиться» Знаком Мудрости за Знак Силы, то… Нет, сейчас я туго соображаю. Мне нужно выспаться.

— Ты так и не спал?

— Нет.

— Это плохо. Скоро твоя свадьба и коронация, а глазищи у тебя еще те.

— Не беда. Я смотаюсь в Безвременье и там хорошенько отдохну. А что касается Моргана… В общем, когда проснется Бренда…