Помоги проекту - поделись книгой:
В обеих странах большую политическую роль играл хранитель священного барабана — мистического вместилища сакральной силы правителя и мощи страны (примечательно, что этот символ власти был заимствован нилотскими правителями у глав покоренных банту). Однако организация такого важного политического института, как совет при правителе, в Бурунди и Руанде различалась. В Бурунди все высокие должности занимали члены ганва — клана верховного правителя (из тутси), ограничивавшие его власть. Ганва являлись владельцами земли и получали дань с земледельцев и скотоводов, пользовавшихся ею. В Руанде же исходили из принципа, что тутси обладают властью военной, а хуту — сверхъестественной, идущей от высших сил. Поэтому в Руанде совет при мвами (абииру) состоял только из хуту.
В Руанде и Бурунди нилоты переняли язык и многие традиции подчиненных им земледельцев, но их этнического слияния и образования новых этносов, как в Карагве, Кизибе или Нкоро, не произошло по сей день. Здесь тутси установили жесткий этнокастовый строй, закрепив свое превосходство над хуту (а также немногочисленными пигмеями-тва — охотниками-собирателями, использовавшимися в качестве домашней прислуги и поставленными на низшую ступень социальной лестницы). Эта система утвердилась в полном объеме в начале XVII в. Межэтнические (а следовательно, и межкастовые) браки были запрещены, и социальный статус каждого человека определялся в зависимости от его этнической принадлежности. В Руанде за соблюдением сословной замкнутости следили строже, чем в Бурунди, но и там и там воинственные скотоводы-тутси, будучи гораздо малочисленнее (менее 20 % населения), держали земледельцев-хуту в повиновении. Согласно кодексу чести тутси, они ни в коем случае не должны были заниматься каким-либо физическим трудом, кроме воинского. Зависимость банту от нилотов в числе прочего выражалась в том, что тутси отдавали хуту на выпас свой скот. Размер стада говорил о социальном статусе его владельца. Участки земли для обработки хуту тоже получали от тутси на правах держания под часть урожая. Взамен патрон-тутси брал на себя обязательство защищать своего клиента — хуту. Повысить свой социальный статус — оказаться приравненным к тутси — хуту мог только, если ему каким-то образом удавалось обзавестись собственным стадом. Напротив, тутси мог опуститься на социальный уровень хуту, потеряв свое стадо, например, в результате эпизоотии.
Южная Африка и острова Индийского океана
На Юге Африки португальцы, как упоминалось выше, в 1505 г. завладевшие самым южным крупным суахилийским торговым городом Софалой и изгнавшие оттуда арабов, попытались продавать африканцам льняные и шерстяные ткани из Европы, однако те предпочитали индийские хлопчатобумажные ткани, доставлявшиеся ранее арабскими купцами. Торговля в Софале замерла, а арабы освоили новый маршрут — по реке Замбези. Осознав свою ошибку, португальцы начали ввозить ткани из хлопка и быстро вытеснили арабов из бассейна Замбези, по которой отныне шла вся португальская торговля с внутренними областями региона. Это привело к окончательному упадку Софалы, из которой в конце XVI в. вывозили только слоновую кость.
Упадок Софалы прямо отразился на «королевстве» Мономотапа, что привело к переезду двора верховного правителя мвене мутапа из Зимбабве в Звонгомбе (близ столицы современной Республики Зимбабве Хараре). В XVI в. Мономотапа делилась на ряд областей, включая те четыре, о которых сообщают португальские источники: Китеве, Седанда, Манника и Мономотапа (столичная). Среди ученых нет единого мнения по поводу причин кризиса (см. т. 2). Очевидно, что с начала XVI в. на них наложился и внешнеполитический фактор — появление португальцев. Основой процветания Мономотапы являлась торговля золотом, железом и медью, причем не только с другими внутренними районами Африки, но и через Софалу с городами восточноафриканского побережья, Аравией, Индией, Юго-Восточной Азией. С упадком Софалы этой торговле пришел конец. К тому же проникновение португальцев на земли Мономотапы привело к столкновениям. Их обострения в течение некоторого времени удавалось избегать благодаря соглашению: назначенный португальцами и утвержденный мвене мутапа администратор управлял главной факторией в Массапе. Он взимал пошлины в пользу мвене мутапа, и ни один европеец не имел права проникнуть в глубь страны без его (или самого правителя Мономотапы) разрешения.
История Мономотапы XVI–XVIII вв. — наглядный пример того, как внутренний кризис может усугубляться внешними причинами. Чтобы не быть свергнутым с трона конкурентами, мвене мутапа был вынужден искать поддержки у португальцев, а в благодарность за нее в 1607 г. уступить им все рудники, включая золотые, и вплоть до 1759 г. держать при себе охрану из 30 португальцев, имевших огнестрельное оружие. В то же время попытки миссионеров крестить правителя завершились полным провалом. Укрепить свое положение мвене мутапа удалось, но лишь в краткосрочной перспективе: зависимость от португальцев оттолкнула подчинявшихся ему вождей, увидевших в чужеземном влиянии угрозу традиционным устоям. XVII–XVIII вв. стали периодом медленного, но неуклонного распада Мономотапы.
Хотя Португалии удалось закрепиться в Мозамбике, в низовьях и на среднем течении Замбези, и превратить его в свою колонию, ее присутствие в верховьях реки уменьшалось с конца XVII в. Главную роль сыграл один из вождей розви (субэтноса шона) Чангамира, в 1684–1693 гг. изгнавший португальцев почти из всех факторий. Он же в 1693 г. нанес поражение и Мономотапе, после чего она окончательно утратила господствующее положение в регионе. Гораздо менее враждебно к португальцам относились правители марави, чья полития, возникнув в XVI в., укреплялась к северу от Замбези по мере ослабления Мономотапы. У марави не было золота, но португальцы покупали слоновую кость, железо, рабов, а также хлопчатобумажные ткани местного производства для перепродажи в Мономотапе.
Важным фактором развития Южной Африки стало создание в 1652 г. Капской колонии. Она постоянно расширялась; все больше иммигрантов уходило в глубь континента, создавая там фермерские хозяйства. К 1689 г. коренное население — скотоводы-готтентоты — было вынуждено прекратить борьбу против отторжения своих земель. На фермах европейских переселенцев и их потомков широко использовался труд рабов. Пока Капская колония только укреплялась, европейцы не решались вступать в конфликты с автохтонным населением — готтентотами и бушменами, и рабов завозили из Западной Африки, Южной Азии, с Мадагаскара. Однако затем их основной контингент составили готтентоты. Бушмены же, охотники-собиратели, «непригодные» для сельскохозяйственных работ, подвергались истреблению.
Из переселенцев, в основном голландцев, но также немцев и бежавших сюда после отмены в 1685 г. Нантского эдикта французов-гугенотов на юге Африки сложился европейский по происхождению и языку этнос — буры, или африканеры. Результатом создания Капской колонии стало и появление так называемых «цветных» — потомков детей от расово смешанных браков (первое время разрешавшихся) и внебрачных связей.
Развитие Мадагаскара и большинства архипелагов в Индийском океане (Коморских, Маскаренских и Сейшельских островов) в раннее Новое время, как и в Средние века, протекало в изоляции от африканского континента. На Мадагаскаре наиболее сложно организованное общество — Имерина — возникло в гористом центре острова, населенном народом мерина. Согласно его устной традиции, записанной в XIX в., сложение Имерины началось в XIV–XV вв., однако значительное расширение ее территории произошло только в XVI–XVII вв. при мпанзака (правителях) Андриаманалу (ок. 1540 — ок. 1575), Раламбу (ок. 1575 — ок. 1610) и Андриандзаке (ок. 1610 — ок. 1630). Согласно устной традиции, институты центральной власти и система распределения земель между членами правящей династии были созданы Раламбу, при нем же страна получила название, а Андриандзака основал г. Антананариву. Наконец, на грани XVII и XVIII вв. все земли мерина были объединены Андриамасинавалуной (ок. 1675–1710). Даже при нем территория Имерины не превышала в ширину 50 км, но население ее росло, и возникали новые поселения. Для управления ими правитель назначил особых администраторов, контроль за которыми должны были осуществлять четыре его сына. В конце концов Андриамасинавалуна официально разделил Имерину между ними. Начавшаяся с его смертью эпоха междоусобиц продолжалась до 1794 г.
С конца XVI — начала XVII в. общество Имерины делилось на слои: аристократов (андриана) во главе с мпанзака, получавших от него, считавшегося верховным собственником всей земли, обширные наделы в условное владение; простолюдинов (хува) — в основном крестьян, живших на землях, не переданных во владение какому-либо аристократу, и обязанных податями и повинностями непосредственно монарху, а также торговцев, лично зависимых крестьян, проживавших на землях аристократов (менакели), и рабов (андеву). Одновременно каждая из этих страт состояла из билинейных родственных групп (каразана), внутри которых обычно и заключались браки. Таким образом, с появлением деления общества на страты в Имерине установилась жесткая социальная иерархия родственных групп. Ее идеологическим обоснованием являлось представление о том, что чем выше общественное положение родственной группы, тем большая часть жизненной силы, даруемой предками (хасина), ей достается. Мпанзака, как считалось, правили совместно с предками, более могущественными, чем монархи. Внутри же любой каразана обладателями большей хасина виделись ее старшие члены мужского пола.
Имерина была далеко не единственным политическим образованием на Мадагаскаре: к концу рассматриваемого времени не только мерина, но и некоторые другие народы создали более или менее обширные и сложно организованные политии. Так, «королевства» сакалава — Менабе и Буэни (или Буйна) — занимали обширную, хотя и слабо заселенную территорию на западе острова и богатели за счет торговли рабами. Во главе них стояли представители двух ветвей одной династии — Марусерана.
Из европейцев первыми у берегов Мадагаскара появились португальцы (в 1500 г.), но все их попытки закрепиться на юго-восточном, восточном или западном побережье Мадагаскара, предпринимавшиеся вплоть до 1619 г., заканчивались неудачей. В середине XVII в. свой форт возвели голландцы, но после основания Капской колонии ликвидировали его за ненадобностью. Судьба английских колоний, созданных в 1644 и 1650 гг., оказалась особенно трагичной: в первой через год в живых осталось лишь двенадцать человек, эвакуированных на родину, от второй вообще не сохранилось никаких следов. Серьезные попытки закрепиться на острове были предприняты в 1642–1671 гг. французами. Однако в 1674 г. воины народа антануси перебили большую часть колонистов и разрушили их факторию Форт-Дофин.
В то время гораздо увереннее чувствовали себя на Мадагаскаре европейские пираты, с 1687 по 1724 г. фактически бывшие хозяевами его восточного побережья и близлежащих мелких островов. Пираты вели активные действия практически по всей акватории Индийского океана; их добыча была столь велика, что на Мадагаскаре возник настоящий «рынок черного паруса».
Лежащие между Мадагаскаром и африканским континентом Коморские острова с XII в. находились под властью Килвы, причем ислам и его культура утвердились на островах еще раньше. К рубежу XV–XVI вв., когда Коморы стали известны европейцам, Килва ослабела и на островах шла ожесточенная борьба между мелкими султанатами. Попытка португальцев в 10-е годы XVI в. закрепиться на Коморах оказалась неудачной из-за сопротивления местного населения. Столь же нелюбезно в конце XVI в. были встречены голландцы и англичане. Однако в XVII в. европейские корабли заходили сюда для пополнения запасов продовольствия. Тогда же имела место волна миграций на острова выходцев из Африки, арабских стран, Индонезии и Мадагаскара. В тот же период использовавшие Коморы как базу европейские пираты начали завозить плененных индийцев и китайцев. В результате в сформировавшийся еще в Средние века на основе смешения африканцев с арабами народ анталоатра (основное население Коморских островов и в наши дни) влились новые этнические компоненты.
Расположенные к востоку от Мадагаскара Маскаренские острова получили свое название по имени португальца Педру ди Машкареньяша, достигшего их в 1507 г. На тот момент острова были необитаемы и интерес у европейцев вызвали не сразу. В 1613 г. к острову Реюньону пристали голландцы, но, не найдя удобной гавани, тут же его покинули. В 1638 г. на островах высадились французы, и в 1642 г. Реюньон был провозглашен владением Франции, каковым остается по сей день. Островом владела французская Ост-Индская компания, во второй половине XVII в. завезшая рабов из Африки для работы на основанных ею кофейных плантациях. Со временем в результате смешения потомков рабов и их хозяев образовался креольский этнос, представители которого сегодня составляют большинство населения Реюньона.
Второй по величине остров архипелага Маврикий в 1598 г. начали осваивать голландцы. Его фактическим владельцем стала нидерландская Ост-Индская компания. Поначалу остров служил лишь стоянкой для торговых судов, но с 1638 г. голландцы начали создавать на острове плантации сахарного тростника, табака и хлопка, а также заниматься скотоводством. На плантациях использовался труд рабов, завозившихся с Мадагаскара и из Индонезии. В 1706 г. численность населения Маврикия составляла всего 236 человек. Отсутствие должной поддержки со стороны руководства Ост-Индской компании, истощение запасов ценного черного дерева и выступления рабов привели к тому, что в 1710 г. голландцы покинули остров.
Сейшельские острова к северо-востоку от Мадагаскара были открыты для Европы португальцами в первое десятилетие XVI в. В 1609 г. на Сейшелах высаживались английские моряки, но еще в конце XVII — начале XVIII в. эти острова служили лишь прибежищем для пиратов.
Следующая эпоха в истории Черной Африки — XVIII — начало XIX в. — ознаменовалась в первую очередь пиком работорговли.
Новый Свет в XVI веке
Начальный этап европейской колонизации Нового Света по традиции изображался как цепь завоевательных походов, сопровождавшихся географическими открытиями. В конце XX в. появилось немало публикаций, в которых история колониальной Америки выглядит уже как широкомасштабный «диалог культур». Накопленные сегодня материалы позволяют рассматривать Конкисту как сложный процесс, в ходе которого конкистадоры и первопоселенцы и разрушали, и созидали новый мир, мир соединения культурных традиций разных континентов, причем этот процесс протекал бурно, нередко вызывая трагические коллизии и непредсказуемые последствия.
С целью распространения христианства конкистадорам, согласно официальным документам, разрешалось «открывать, завоевывать и заселять» неведомые прежде европейцам земли. Им предстояло заложить основы новой системы управления, добиться существенных поступлений в казну, обеспечить наилучшие условия для дальнейшего проникновения и для распространения по другую сторону Атлантики своих традиций и своей культуры.
Историю Америки в конце XV–XVI в. можно разделить на несколько отрезков. Период 1492–1519 гг. — начальный этап европейского проникновения. Уроженцы Старого Света обследовали острова и частично приатлантическую зону двух континентов, заложили первые поселения в Карибском регионе. Колумб и его сподвижники пытались в Новом Свете внедрить меновую торговлю, как действовали европейцы при колонизации Азии и Африки. Испанские первопоселенцы добились, чтобы корона изменила отношение к заокеанским владениям. В 1503 г. была введена энкомьенда: номинально свободные индейцы попадали под «опеку» завоевателя (энкомендеро[8]), взимавшего с общин подать (трибуто), часть которой (обычно четвертая часть) вносилась в королевскую казну. Переселенцы получили возможность эксплуатировать индейцев на рудниках.
В 20-50-е годы XVI в. были покорены те регионы Америки, где были сконцентрированы ее основные людские ресурсы и сосредоточены немалые богатства. Одно лишь вторжение конкистадоров в Мексику принесло казне в 1522–1550 гг. золота, серебра и жемчуга на сумму свыше 1500 тысяч песо.
Во второй половине века испанцы окончательно закрепились в бассейне Ла-Платы, в Чили, Коста-Рике, на севере Мексики, но им, несмотря на все усилия, не удалось создать опорные пункты во Флориде и на Амазонке.
С 1532 г. на Востоке Бразилии появились португальские колонии, обитатели которых с целью захвата рабов периодически совершали рейды во внутренние районы континента, включая Амазонию. Охотники за рабами, называемые бандейрантами, появлялись, вопреки Тордесильясскому договору, и в испанских владениях, что вызывало трения между двумя монархиями.
Другие европейские державы также пытались получить доступ к богатствам Нового Света. Французские и английские пираты грабили груженые серебром корабли, Дж. Хаукинс, Ф. Дрейк, У. Рэли, Т. Кавендиш и другие корсары совершали налеты на прибрежные поселения. Предпринимались попытки создания колоний (подробнее см. в главе о колониях европейских держав в XVII в.). Обширные внутренние пространства обоих континентов фактически оставались вне контроля колониальных держав.
Коренные обитатели Нового Света не желали мириться с иноземным господством. Наиболее мощными очагами сопротивления служили возрожденное в Вилькабамбе государство инков (до 1572 г.), скрытый в дебрях Центральной Америки город-государство майя Тайясаль (до 1697 г.). С конца XVI в. борьбу вели чилийские арауканы, вытеснившие испанцев со своих земель. В антиколониальных выступлениях нередко участвовали беглые рабы.
Демографические последствия завоевания
Завоевание обернулось для индейского мира потерей примерно трети его состава. Щедрую жатву собирали эпидемии ранее неизвестных заболеваний, с 1519 г. прокатывавшиеся по Америке примерно раз в десять лет. Рабство и непосильный труд, разрушение традиционного хозяйства и иные причины содействовали демографическому спаду. К концу столетия на Карибских островах, в прибрежных районах Перу и Мексики коренных жителей практически не осталось, в областях с более сухим климатом уцелело порядка 10–50 % от первоначального числа их обитателей, наименьшие потери характерны для высокогорных районов.
Коренное население преимущественно было расселено в сельской местности, на значительном расстоянии от основанных колонизаторами городских центров, что позволяло снижать вероятность межэтнических конфликтов. В пригородах размещались набориос — индейцы, занятые обслуживанием горожан и в наибольшей степени подвергавшиеся ассимиляции.
Поскольку в годы колонизации индейцы, скрываясь от завоевателей, нередко переходили к полукочевому образу жизни, корона санкционировала создание редукций. В эти крупные поселения, возводимые на манер испанских, насильно сселяли аборигенов вне зависимости от их этнической принадлежности или особенностей культуры. Под присмотром миссионеров индейцы усваивали соответствующий испанским традициям образ жизни, выполняли повинности и выплачивали подати.
Исследователи полагают, что в течение первого столетия колонизации из Европы в колонии перебралось около 200 тысяч человек. Испанская корона разрешала переселяться только «старым христианам»; маврам, иудеям, позже — протестантам строжайше запрещалось следовать в Новый Свет, хотя на раннем этапе евреи фактически участвовали в его освоении. В начале XVI в. женщины составляли лишь 5,6 % переселенцев, к концу века — более четверти, из них около трети были замужними дамами. Мигранты с Пиренейского полуострова предпочитали оседать в столицах или в крупных центрах горнодобывающего производства. В среднем в заокеанских провинциях Испании «белое» население составляло около 5 %.
Заметный пласт населения колоний составляли негры, в основном — невольники, вывезенные из Сенегала и земель, прилегающих к Гвинейскому заливу. Половозрастной состав африканцев был неоднородным, мужчины численно превосходили женщин. По разным подсчетам, в испанские владения за столетие попало 75-100 тысяч рабов, в Бразилию — больше.
По обширным пространствам колониальной Америки население было размещено неравномерно. Наибольшая его концентрация сохранялась там, где прежде существовали индейские государства. На покоренных территориях завоеватели создавали опорные пункты, нередко в тех местах, где ранее располагались селения аборигенов. Так, город Мехико был основан по распоряжению Э. Кортеса на руинах ацтекской столицы Теночтитлан. Когда в основанном испанцами поселении набиралось 30 домовладельцев, они обращались к королю с прошением о предоставлении статуса города и о даровании привилегий. В XVI в. получение городом герба еще не служило гарантией, что его обитатели не предпочтут перебраться в иное место; некоторые населенные пункты исчезали, продолжая жить лишь на бумаге.
Среди горожан первоначально преобладали уроженцы метрополии и представителей знатных индейских родов, которых корона уравняла в правах с испанским дворянством. Помимо них в городах оседали креолы (потомки испанцев, родившиеся в Новом Свете) и лица смешанного происхождения, численность которых росла год от года.
Новым явлением для Америки стали поселения золотодобытчиков. Состав их обитателей был очень пестрым, притом что сами поселки были невелики. Например, в Новой Гранаде в одном из них проживало 212 испанцев, руководивших процессом добычи, 300 негров-рабов, осуществлявших промывку, и около 1,5 тысяч индейцев, использовавшихся как на основной, так и на вспомогательных работах.
Этносоциальная стратификация. Появление в Новом Свете разнородных этнических и расовых компонентов привело к метисации. Лиц смешанного происхождения в разных регионах обозначали неодинаково, отношение к ним во владениях разных держав тоже не было идентичным. Наибольшее количество категорий (около полусотни) различали в Мексике и Перу. Там начала формироваться так называемая «кастовая система», когда статус человека определялся его этнорасовой принадлежностью.
Привилегированный слой составляли знатные уроженцы метрополии, им доставались высшие посты в аппарате управления, армии и церкви. Участники Конкисты лишь на первых порах пользовались значительным авторитетом и влиянием. Среди них насчитывалось не так много дворян, как принято думать. Большинство испанских первопроходцев, мечтавших о гербах и титулах, получили за заслуги домовладение и небольшие земельные участки. Тем из завоевателей, кто получил энкомьенды и/или преимущественное право занимать и передавать по наследству муниципальные должности, приходилось отстаивать дарованные привилегии. Попытка короны ликвидировать институт энкомьенды путем введения так называемых Новых Законов Индий вызвала в колониях бурю возмущения. В Мексике и Центральной Америке напряжение нарастало до тех пор, пока монархия не пошла на уступки, в Перу конкистадоры подняли восстание и были готовы провозгласить своим королем Г. Писарро. Во второй половине века, когда из-за демографического спада экономическое значение энкомьенды снизилось, борьба за распределение и перераспределение общин постепенно прекратилась.
Немногочисленной, но влиятельной группой в Испанской Америке были лица, получившие образование: писцы-нотариусы, медики, священники. Материальное положение служителей Церкви и чиновников существенно варьировалось в зависимости от ранга, сана или чина. Но не все переселенцы из Европы сумели достичь успеха и разбогатеть. Ремесленникам в годы Конкисты при остром дефиците товаров удавалось добиться привилегий, но позже их социальный статус стал снижаться. Кто-то был вынужден довольствоваться малым или ни с чем вернуться на родину. К концу XVI в. многими ремеслами занимались уже не столько «белые», сколько метисы, мулаты и негры.
Креольские кланы часто были богаче уроженцев метрополии. Они владели энкомьендами, земельными угодьями, мастерскими и лавками, стадами скота и другим имуществом. В их руках сосредоточивались бразды правления на местах, контроль над внутренней торговлей, иными сферами жизнедеятельности. Но доступ к высшим должностям был для них закрыт, что вызывало напряжение внутри «белого» меньшинства Испанской Америки.
В сложной ситуации оказалось метисное население, численность которого неуклонно возрастала, а правовой статус не был определен. В основном лица смешанного происхождения попадали в услужение, занимались ремеслами и мелкой торговлей, иногда становились солдатами, чиновниками или служителями Церкви на низших должностях. Ниже всех в иерархии оказались негры-рабы. Труд африканцев использовался на плантациях и рудниках, в портах и на строительстве, немало чернокожих невольников было занято в услужении.
Корона проявляла заинтересованность в превращении индейцев-общинников в податное сословие, поэтому в середине XVI в. было запрещено обращать аборигенов в рабство. За общинами закреплялись земельные участки, что позволило взимать подушную подать и требовать выполнения трудовых повинностей. Тяжелой обязанностью для коренных жителей являлась транспортировка грузов (переноска, реже перевозка). В ряде областей Перу и Новой Испании труд общинников широко использовался на рудниках.
Метрополии и колонии: проблемы управления и административное устройство. Удаленность заокеанских владений, неоднородность их населения, сепаратистские устремления колонистов, изменения в политической ситуации на Пиренейском полуострове и иные факторы влияли на систему управления колониями. Ее формирование растянулось на десятилетия, причем подходы к решению проблемы неоднократно менялись.
Как показал печальный пример генуэзца Христофора Колумба, назначенного вице-королем, но высланного первопоселенцами в метрополию, игнорировать мнение колонистов при создании административного аппарата в заокеанских владениях было невозможно. В то же время и механическое воспроизведение традиционных институтов власти в новых условиях не давало желаемого эффекта. Испанская корона колебалась, передавая властные полномочия от одних должностных лиц и управленческих структур другим.
При Католических королях решение проблем управления колониями было возложено на Хуана Родригеса де Фонсеку, которого сменила хунта в составе двух человек, переросшая затем в Совет (1524). Входившие в него должностные лица, назначавшиеся и смещавшиеся королем, осуществляли высшую законодательную, исполнительную и судебную власть в Новом Свете. Состав совета и его полномочия постепенно расширялись.
В первые десятилетия XVI в. влиятельными фигурами в системе колониального управления оказались аделантадо, старшие алькальды и губернаторы — обычно ими становились организаторы заокеанских экспедиций, которые реально контролировали ситуацию на местах. Традиционно аделантадо считался главой военной и политической власти в пограничных районах. Старшему алькальду могла быть вверена судебная власть на какой-то обширной территории (алькальдия майор). Губернатору повиновалась провинция. Сферы компетенции перечисленных должностных лиц были четко обозначены, но они размывались в капитуляциях (договорах), заключенных между короной и конкистадорами. Однако по мере «умиротворения» покоренных земель влияние участников Конкисты падало.
В 1535 г. было образовано вице-королевство Новая Испания. До 80-х годов XVI в. в его состав входили территории, в настоящее время принадлежащие Мексике (исключая штат Чьяпас) и США (штаты Флорида, Аризона, Калифорния, Невада, Нью-Мексико, Техас, Юта, часть Колорадо и Вайоминга, а также некоторые земли в бассейне реки Миссисипи), Антильские о-ва и Северное побережье Южной Америки до устья Амазонки. С 1583 г. в состав вице-королевства были включены Филиппинские острова. Прочие испанские владения в Южной Америке и Панама в 1542 г. были объединены в вице-королевство Перу.
Непосредственно королю и Совету по делам Индий подчинялись генерал-капитанства: Санто-Доминго, включавшее владения в Вест-Индии, и Гватемала, объединявшее Чьяпас и территории современных государств Центральной Америки кроме Панамы.
По мере стабилизации колониальной системы власть сосредоточивалась в руках назначаемых монархом на определенный срок вице-королей и генерал-капитанов, которым подчинялись чиновники среднего звена. Перечисленные посты занимали уроженцы метрополии, часто аристократы, которых ничто кроме служебного долга с колониями не связывало.
В качестве консультативного органа, а также высшей судебной инстанции в колониях создавались состоявшие из 3-15 судей-оидоров коллегии (аудиенсии): Санто-Доминго (1511), Мехико (1528), Панама (1538), Лима (1543), Гватемала (1548), Гвадалахара (1548), Санта-Фе-де-Богота (1549), Ла-Плата-де-лос-Чаркас (1559), Кито (1563), Сантьяго (1565) и Чили (1563–1573). Границы аудиенсий и местоположение их резиденций изменялись. В пределах аудиенсий выделялись административно-судебные округа (коррехимьенто), причем испанским структурам подчинялись индейские коррехимьенто.
В колониях правовое положение человека зависело от того, принадлежит ли он к «республике испанцев» или к «республике индейцев». Принадлежность к «республике испанцев» означала свободу от подушной подати и право на участие в деятельности муниципальных советов, называемых кабильдо или аюнтамьенто. Полноправные горожане-домовладельцы, внесенные в официальные списки, могли занимать муниципальные должности, пользоваться выделенными городу землями, определять цены на местные товары и услуги, им были доступны различные виды хозяйственной деятельности. Домовладельцам приходилось нести бремя расходов на общие нужды, иногда выделять «подопечных» индейцев для участия в общественных работах, а также поддерживать в надлежащем состоянии оружие, верховых лошадей, чтобы участвовать в обороне города и в иных военных мероприятиях.
В индейской среде важным звеном в системе управления была община, которая считалась коллективным собственником земли и несла круговую поруку за выполнение возложенных на нее обязательств, в том числе за выплату подушной подати (трибуто). Жизнью общинников руководил передававший власть по наследству старейшина (касик, курака), который распределял земельные участки, занимался организацией общественных работ, отвечал за сбор налогов, судил соотечественников за мелкие преступления, опираясь на обычное право. Деятельность касиков контролировали особые чиновники.
В целом испанская система колониального управления отличалась жесткой централизацией, бюрократизмом, мелочной регламентацией. Несмотря на ее внешнюю стройность, функции властных органов перекрещивались, что порождало конфликты. Расходы на содержание аппарата были велики.
Устройство заокеанских владений Португалии было иным. В начале XVI в. создавались фактории, обеспечивавшие товарообмен с аборигенами. Посылаемые короной флотилии следили за тем, чтобы на побережье не закреплялись представители конкурирующих держав. В 1534–1536 гг. прибрежная зона Бразилии была разделена на 15 частей (капитаний), переданных в наследственное владение 12 дворянам. Им предстояло наладить оборону территорий и обеспечить их заселение и экономическое освоение. Поскольку не все капитаны справились с поставленными задачами, с 1548 г. по распоряжению короля начала формироваться система централизованного управления колониями. Бразды правления вручались генерал-губернаторам, которые осуществляли полномочия, опираясь на относительно немногочисленный бюрократический аппарат и небольшие воинские контингенты. После 1580 г., когда Португалия оказалась под властью Филиппа II, Бразилия фактически попала под испанский контроль.
Владения других европейских государств в Америке были меньше по территории и численности населения, поэтому система управления в них не была столь разветвленной, ключевой фигурой обычно являлся губернатор колонии, полномочия которого определял монарх.
Основные направления экономического развития
На протяжении XVI в. хозяйственная жизнь многих областей Америки протекала достаточно бурно. Вторжение колонизаторов нарушило традиционный экономический уклад в индейском мире, не уничтожив его полностью. Адаптируясь к непривычным условиям, мигранты из Европы были вынуждены в той или иной степени использовать хозяйственные навыки коренных жителей. В то же время с приходом завоевателей в Новом Свете появились ранее здесь неизвестные сельскохозяйственные культуры и домашние животные, орудия труда и предметы обихода, которые постепенно распространялись среди и колонистов, и аборигенов.
Испанские монархи пытались направлять хозяйственное развитие заокеанских территорий. Экономические интересы короны была призвана отстаивать размещенная в Севилье Торговая палата (1503), которая контролировала поток мигрантов, трансатлантическую торговлю, а также ведала вопросами мореходства. С 1543 г. параллельно с ней в том же городе начал действовать объединявший местных купцов и защищавший их привилегии консулат. Доходы в казну обеспечивали разнообразные налоги.
Горнодобывающее производство и лесоразработки. Едва закрепившись в Новом Свете, колонизаторы не столько заботились о производстве продуктов питания и потребительских товаров, сколько любыми способами приобретали дорогостоящее сырье и ценные изделия, воплощавшие собой богатство в представлении людей XVI в. Драгоценные металлы и камни, в меньшей степени редкие породы дерева, красители, лекарственные растения сулили роскошь и были удобны для вывоза.
Испанские колонисты не без помощи аборигенов выявили множество месторождений золота и серебра, определили участки побережья для ловли жемчуга. Поиск и разработка коренных месторождений драгоценных металлов потребовали немало времени и сил, но богатейшие природные и людские ресурсы Нового Света позволили испанцам решить данные проблемы.
Важнейшим достижением стало открытие и освоение рудников Потоси (1545). Помимо них разработки велись в Сакатекасе (1546), Гуанахуато (1550), Пачуке (1552), Кастровиррейне (1555), Сомбререте (1558), Санта-Барбаре (1567) и в других районах, где в основном добывали серебро, хотя горные породы содержали некоторое количество золота, меди и других металлов. Золотоносные прииски были обнаружены во внутренних районах Новой Гранады (Антиокия), в провинции Кито (Сарума и Томебамба), в Перу (Карабайя), в Чили (Конфинес, Килакойя, Чоапа, Майпо). В целом золотодобыча в Новом Свете в XVI в. составляла 19 % мировой.
Честь обнаружения ртути в Новом Свете принадлежит Энрике Гарсии, горняку, имевшему опыт работы на рудниках Альмадена; в 60-е годы XVI в. была начата ее разработка в местечке Уанкавелика. Введение монополии на добычу ртути позволило короне влиять на владельцев золотых и серебряных копей, нуждавшихся в жидком металле для проведения амальгамации (обработки руды ртутью для получения ее сплава с серебром).
В испанских заокеанских владениях были найдены изумруды (совр. Колумбия), жемчуг (остров Маргарита, Кубагуа, северное побережье Южной Америки), поделочные камни. Помимо них в колониях добывали соль, цветные металлы, строительный камень и древесину. Хотя в колониях были обнаружены и железные руды, их практически не разрабатывали.
Золото добывали преимущественно путем полукустарной промывки россыпей. Серебро извлекали из-под земли, для чего прокладывали шахты и штреки. С целью обогащения руды возводились сложные конструкции, включающие каналы, водоподъемные колеса, механические песты и другие приспособления. Несовершенство техники и технологий позволяли вести разработки только верхней части месторождений.
Испанские монархи жестко контролировали деятельность шахтовладельцев. В колониях последовательно реализовывались два принципа: право на земельный участок не дает права на разработку недр, эксплуатация полезных ископаемых — привилегия короны. Лишь в конце века лица, обнаружившие жилы или россыпи, не обещавшие солидных поступлений, получали право собственности на них. Специальные чиновники наблюдали за добычей драгоценных металлов, производя отчисления в казну. Основным видом налогообложения являлась «королевская пятина» (quinto) — 20-процентный налог.
В первой половине XVI в. был задан высокий темп развитию добывающих отраслей, дававших 9/10 вывозимой из испанских колоний продукции. По данным П. Шоню, только в 1551–1560 гг. в Севилью поступило 42 620,08 кг золота. Месторождения Потоси обеспечили к концу столетия 50 % мировой добычи серебра. Добиться столь высоких результатов удалось благодаря мобилизации рабочей силы. После запрещения рабства индейцев труд невольников в горном деле оказался нерентабельным. В Новой Испании шахтовладельцы пошли по пути привлечения наемных работников, наряду с которыми трудились и полузависимые индейцы. В Перу регулярное поступление рабочей силы на рудники обеспечивала система мыты — приписанные к шахтам общины направляли на разработку месторождений в установленные сроки определенное количество людей под присмотром касиков.
На восточном побережье Южной Америки, где закрепились португальцы, месторождения драгоценных металлов не были найдены. Здесь добывали «бразильское (красное) дерево» и иные дары тропического леса.
Обрабатывающее производство. Хотя колонии нуждались в потребительских товарах, их производство развивалось медленно из-за нехватки капиталов, специалистов, рабочей силы, высокого налогообложения и иных причин. Формы производства были более архаичными, чем в Европе.
В заокеанских владениях разрешалось производить строительные материалы, посуду, одежду, утварь, мебель, изготавливать сахар, бумагу, печатать книги, обрабатывать шерсть, кожи и другие виды местного сырья. Аналогичные товары, доставляемые из Европы, нередко оказывались и качественнее, и дешевле. Единственным видом американской готовой продукции, пользовавшимся широким спросом в Старом Свете, оказались серебряные песо, которые чеканились в Испанской Америке с 1537 г. и не подвергались порче. Монетные дворы были сооружены в Мехико, Лиме, Потоси и Санто-Доминго, предполагалось их возведение и в других городах.
Наиболее распространенной формой мануфактуры в колониях были обрахе (obraje, букв, мастерские), на которых производилась текстильная продукция. В Новой Испании к 1570 г. насчитывалось свыше 80 крупных производств данного рода. В Перу к концу столетия действовало около трех сотен обрахе. В разведении шелкопряда и изготовлении шелковых тканей немалых успехов добились жители Новой Испании, но в конце XVI в. данную отрасль настиг кризис. На верфях Гаваны, Панамы, Картахены и других портов сооружались корабли, что обеспечило колонии водным транспортом на 40 %.
Сельское хозяйство. Снабжение колоний продукцией потребительского земледелия и скотоводства обеспечивалось разными путями. Индейцы, попавшие под власть завоевателей, были вынуждены обеспечивать себя и пришельцев продовольствием, шерстью, хлопком и другой продукцией традиционного хозяйства. Благодаря аборигенам Америки колонисты, а затем и жители метрополий и других стран Старого Света познакомились с маисом, фасолью, картофелем, томатами, маниоком и другими американскими культурами, с индюками и ламами. Но переселенцам требовались и привычные для Европы злаковые, садовые и огородные растения, крупный и мелкий рогатый скот, лошади, ослы, свиньи, разнообразная домашняя птица. Их разведением также занимались коренные жители, но под контролем колонистов и на специально выделенных для этого участках. Процесс акклиматизации растений и животных, освоение новых хозяйственных навыков в разных регионах протекал неодинаковыми темпами и дал несходные результаты.
Производство пшеницы было налажено на плоскогорьях Мексики, в горных, отчасти прибрежных районах Перу, в Чили и в других сходных по климату областях. Урожаи были высокими, но занимаемые злаком площади были невелики. Значительные затраты труда, уменьшение количества рабочей силы в сельском хозяйстве, увеличение числа мигрантов из Европы обеспечивали рост цен на пшеницу и на зерновые в целом, несмотря на попытки их искусственного сдерживания. Проблема обеспечения хлебом, особенно низших слоев городского населения, не теряла своей актуальности. Разведение винограда было налажено возле Лимы, Арекипы, в долине Ика, в районе Сакатекаса. Оливковые рощи появились в Чили и Перу. Но местные производители полностью не покрывали потребности колоний в вине, уксусе, оливковом масле.
С каждым годом все большую мощь набирало плантационное хозяйство, характерное для тропической зоны. Завезенный с Канарских островов сахарный тростник прижился на островах Вест-Индии, на Карибском побережье, на Юге Мексики и в Бразилии. Хотя создание плантаций и изготовление сахара и патоки требовали значительных капиталовложений, данная отрасль неуклонно прогрессировала, поскольку цены на ее продукцию росли, а спрос не ослабевал. Плантации какао существовали в Мексике и Центральной Америке задолго до прихода европейцев. Под испанским влиянием его культивация началась в Венесуэле. Важной статьей экспорта были производимые в Новом Свете красители: индиго, кошениль, кампешевое и бразильское дерево.
Скотоводство, нехарактерное для большинства районов Доколумбовой Америки, с появлением европейцев получило широкое распространение. Испанцы обучали обслуживавших их индейцев ухаживать за крупным и мелким рогатым скотом, лошадьми, свиньями, что способствовало распространению среди аборигенов новых видов хозяйственной деятельности.
Торговля. Обмен на местных рынках был незначительным из-за дороговизны, нехватки платежных средств и низкой покупательной способности широких слоев населения. За пределы областей, где были произведены, вывозились лишь кожи, позже солонина; вина, оливковое масло, ремесленные изделия зачастую ввозились из Испании.
Торговля между метрополиями и их колониями не была эквивалентной. Европейские державы в ущерб интересам обитателей заокеанских владений стремились сбыть собственную продукцию по максимально высокой цене, чтобы обеспечить устойчивое развитие своей экономики. Например, при попадании в Вест-Индию стоимость доставленного из метрополии груза возрастала в три-четыре раза, в Мексику — в 10–15 раз, в Перу — в 15–20 раз. Ради достижения подобного эффекта вводились налоги, действовала система монополий, утверждались разного рода ограничения и тому подобные меры. Показателен пример Испанской Америки. По распоряжению Филиппа II исключительным правом на торговлю с колониями наделялась Севилья, в заокеанских владениях сходные привилегии обрели порты Веракрус (Новая Испания) и Кальяо (Перу); Картахена в Колумбии и Панама служили основными перевалочными базами. Колониям запрещалось вести обмен друг с другом и с иными державами кроме метрополии. Контрабандная торговля по возможности пресекалась.
Своеобразной формой контроля торгового обмена метрополии и колоний была система флотилий, созданная в целях защиты от пиратов. Купеческие корабли в определенное время пересекали Атлантику по специально установленным маршрутам под охраной военных судов. Одна флотилия следовала из Севильи до порта Веракрус, другая — до Картахены и Номбре-де-Диос (позже до Портобело). При возвращении из Америки корабли соединялись в гавани Гаваны и далее следовали вместе к берегам Испании. Через Тихий океан аналогичным образом передвигался Манильский галеон, доставлявший в Мексику (порт Акапулько) товары из Азии. Использование системы флотилий упрощало не только охрану судов, но и процедуру взимания налогов с ввозимых и вывозимых товаров. Французское, английское, голландское купечество пыталось нарушить испанскую монопольную торговлю с колониями. Столкновения с вражескими кораблями, пиратские налеты стали системой.
Церковь
Католическая церковь играла в жизни заокеанских владений особую роль. Ее служители в качестве военных капелланов сопровождали отряды завоевателей, способствовали установлению традиционного для католических стран миропорядка в создаваемых ими поселениях, осуществляли «духовную Конкисту», приобщая к христианству «диких индейцев», а также доставляемых из Африки рабов. Духовные лица занимались отнюдь не только делами веры, они помогали решать проблемы управления, способствовали созданию образовательных, медицинских и тому подобных учреждений, содействовали развитию колониальной культуры, осуществляли идеологический контроль, в том числе при участии инквизиции. Роль Католической церкви в Новом Свете подчеркивали соборы, располагавшиеся на центральных площадях городов рядом с важнейшими административными зданиями.
На заре колонизации папы относились к Конкисте как к Крестовому походу. В дальнейшем служители Церкви не обнаружили единства мнений в вопросе об аборигенах Америки. Бартоломе де Лас Касас и его сторонники предлагали обращать индейцев в христианство мирными методами. Их оппоненты, лидером которых стал Хуан Хинес де Сепульведа, стремились доказать, что войны с индейцами справедливы и необходимы для обращения язычников в истинную веру. Официально ни та, ни другая сторона не получили одобрения.
На протяжении первой половины столетия испанская корона предпринимала разнообразные шаги, чтобы добиться от Рима права на патронат над Церковью в Америке, но ее претензии не были удовлетворены. В 1574 г. появилась королевская грамота, в которой король самовольно объявил о патронате, с чем папа де-факто примирился. Под покровительством монарха позиции духовенства в колониях постепенно укреплялись, чему также немало способствовала активная деятельность первых епископов, таких как X. де Сумаррага, В. де Кирога, X. де Лоайса и другие. Если в начале века за океаном насчитывалось лишь три епископства, то к его концу было создано пять архиепископств (с резиденциями в Санто-Доминго, Мехико, Санта-Фе-де-Богота, Лиме и Маниле), в которые вошел 31 диоцез и аббатство на острове Ямайка. Поскольку многие церковные должности подолгу оставались вакантными, в конце века при диоцезах было решено создавать семинарии.
Белое духовенство в основном контролировало приходы в городах. Христианизация аборигенов в основном была уделом францисканцев, доминиканцев, августинцев, иезуитов и представителей других католических орденов. Несмотря на внешний успех (номинально в колониях были крещены едва ли не все индейцы), проблема борьбы с язычеством не утрачивала актуальности. Методы и результаты обращения коренных американцев неоднократно обсуждались на провинциальных церковных соборах, проводившихся в Лиме и Мехико.
Инквизиция утверждалась параллельно с созданием других религиозных институтов. До 1569 г. в Новом Свете находились ее комиссары, нередко данные обязанности выполняли епископы. Первые два трибунала в Мехико и Лиме начали функционировать с 1571 г. О характере их деятельности говорят такие факты: до конца столетия мексиканский трибунал провел 902 процесса, вынес 600 обвинительных вердиктов, по которым 13 человек были казнены.
Поскольку духовенство составляло основную массу образованного населения колоний, то ему часто приходилось заниматься вопросами воспитания и обучения. Под руководством служителей Церкви были созданы начальные и средние учебные заведения, в которые принимали мальчиков и девочек. Появились коллегии для знатных индейцев и метисов, причем в некоторых из них аборигены осваивали не только католическую доктрину, но и испанский и латинский языки, логику и риторику, музыку и философию.
Священнослужители, в первую очередь миссионеры, внесли немалый вклад в изучение историко-культурного наследия индейских народов. Труды Б. де Лас Касаса, Б. де Саагуна, Д. де Ланды и других служителей Церкви и сегодня остаются важными источниками для изучения прошлого аборигенов.
В португальских владениях влияние Церкви было не менее значительным. Король Португалии, обладавший правом патроната еще в XV в., как только была открыта Бразилия, стал направлять туда францисканцев, позже иезуитов и представителей других орденов. Как и во владениях Испании, основной задачей миссионеров было обращение индейцев, для чего предпринимались попытки создания редукций. Поскольку масштабы португальской колонизации были относительно невелики, то в Бразилии был создан лишь один диоцез с центром в Байе (1551).
Культура
Противостояние, симбиоз, иногда синтез культурных традиций разных регионов Старого и Нового Света, уничтожение ряда памятников индейской культуры — отличительные характеристики раннеколониальной Америки. Европеизация, обусловленная превосходством завоевателей в сфере техники и технологий, — важная, но не единственная тенденция развития. Существенный вклад уже на этом этапе формирования латиноамериканской культуры внесли многие индейские и некоторые африканские народы.
В XVI в. результаты взаимодействия цивилизаций воплощались и в материальных предметах, и в произведениях духовной культуры. Изменения, происходившие в повседневной жизни аборигенов и переселенцев, способствовали языковым заимствованиям, формированию так называемых скрещенных языков (испано-науатль, испано-майя, лингва жераль и т. п.), созданию оригинальных произведений фольклора. Письменность, ранее известная только в Месоамерике, превратилась в привычный компонент культуры во всех колониях. Ее основой стала вытеснившая иероглифику и пиктографию латиница, в том числе приспособленная миссионерами для обозначения фонем индейских языков.
Стремясь запечатлеть на бумаге прошлое и настоящее Америки, за перо взялись не только уроженцы Европы, но и креолы, индейцы и метисы, отражавшие позиции различных конфессиональных и социальных групп. В разных странах Старого Света издавались и переиздавались сочинения Э. Кортеса, Г. Фернандеса де Овьедо и других участников Конкисты. Под впечатлением завоевания Чили А. де Эрсилья создал знаменитую эпическую поэму «Араукана», ставшую своеобразным эталоном жанра как в колониях, так и в метрополии. Самой пространной в истории испанской литературы оказалась поэма Хуана де Кастельяноса, прославлявшая покорителей Нового Света. Восприятие коренными жителями Америки Конкисты и колонизации отразили в своих произведениях потомки знатных индейских родов и аборигены-летописцы. Следуя древней традиции, авторы сопровождали, а иногда и заменяли текст рисунками («Флорентийский кодекс», «Полотна из Тлашкалы», труд Гуамана Помы де Айала и т. д.) даже в тех случаях, когда желали донести информацию до адресата в Европе.
Немногие из историко-литературных сочинений, созданных в Новом Свете в XVI в., тогда же были опубликованы. Хотя в 1535–1539 гг. в испанских заокеанских владениях появились первые типографии, перечень издаваемых ими книг оставался невелик, в основном печатники обслуживали нужды Церкви. Торговцы частично восполняли потребности колонистов, доставляя печатную продукцию из метрополии.
Под испанским влиянием за океаном получили распространение новые принципы градостроительства, архитектурные стили и приемы зодчества, но во многих городах, не говоря о сельских районах, сохранялись индейские постройки, подчас определявшие особенности планировки. Сочетание художественных приемов, выработанных народами Старого и Нового Света, можно проследить в декоре католических храмов, в их внутреннем убранстве, в сохранившихся памятниках декоративно-прикладного искусства. Сплетение элементов разных культурных традиций отличало музыку, танцы, театрализованные представления, созданные в колониях.
Взаимодействие цивилизаций коснулось даже такой сферы, как университетское образование. Испанская корона согласилась на создание за океаном соответствующих учебных заведений. В 1538 г. был основан университет в Санто-Доминго, в 1551 г. — в Мехико и в Лиме. Причем в стенах мексиканского университета можно было изучать не только традиционные дисциплины, но и языки аборигенов, осваивать индейскую медицину.
С Новым Светом связано немало научных открытий, касавшихся географии и мореходства, ботаники и зоологии, истории и лингвистики, религиоведения и медицины, горного дела и металлургии.
Раздел IV
Отдельные народы и их судьбы
Поделиться книгой: