Помоги проекту - поделись книгой:
За окном было раннее утро.
апрель, 2017. апрель, 2018. июнь, 2018
Прошлое п(р)ошло
…Черт возьми, я была в шикарном сне в этот раз! Я точно попала жить в Тихий Дом! Я вам рассказывала, что это? Представьте себе пространство с небом, которое меняется по непонятным законам, бывая черным, бордовым, а то и серым, и сам весь мир в этой палитре – цветы, деревья, даже существа… А прямо перед тобой действительно огромный дом с тысячами комнат, коридоров, а главное – дверей, к которым нужны определенные ключи. Попасть в сам Дом крайне трудно, редко кому это удавалось, закономерность не выявлена. А вот за дверями…
Мы всегда повторяем, что прошлое ушло или уходит, что время умирает, что от него остались лишь памятные вещи, а то и не осталось совсем. Мы возвращаемся туда мыслями, думами, воспоминаниями. Мы обсуждаем его с родственниками, приятелями и просто близкими. Мы даем ему определенную силу в эти моменты, будто оживляем его, чувствуем нутром. Прошлое остается в прошлом – расхожая, казалось бы, фраза. Вот только оно действительно остается, никуда не уходя, не исчезая и не умирая. И путь туда – Тихий Дом.
Так наконец-то и я попала туда по чистой случайности, сразу за дверь, ведущую к моей прошлой жизни. Вот мой двор, состоящий из трех домов, вот мой дом с номером 119 и квартира 48, а вещей как будто половины нет, хотя есть все необходимое. Прабабушка с дедом все те же, оттого и страннее, и страшнее. Как же так, умерли же вроде давно… И ходят как в воду опущенные, молчаливые… Дворы почти пусты – правильно, кто может жить здесь, кроме мертвецов? Никого из моих живых знакомых, а я только радуюсь, осознав эту мысль, напяливая старую куртку. Радуюсь, что теперь заживу по-старому, что снова буду закаленной и здоровой, как когда-то в детстве, что зимой теперь буду бегать без шапки в магазин, как раз под эти мысли выбегаю на унылую улицу с редким снегом и лужами, хотя на улице декабрь, в этот самый магазин! А в голове все время: все правильно, так и должно быть, только так!
Заходит какой-то сосед сверху, молодой совсем, лет 25. Не было его никогда в этом доме, не жил тут такой, я всех соседей поименно знала. Вяло, сонно спрашивает, а почему это у нас, снизу, пахнет мертвечиной?.. Секундный ступор, и я начинаю злиться и ругаться, потому что какая тут мертвечина, видишь же, живые все, иди нюхай в другие квартиры. Если это “статист” прошлого, не должен он был этого спрашивать. Откуда же он тогда?
А потом настала ночь. Не думала, что здесь идет время. Имею привычку смотреть трансляции на всем известном сайте по любимой старой игре, вот и тут не оставила ее. Из мира живых была трансляция, завораживающе. Находишься по ту сторону, и оттуда наблюдаешь за когда-то своим миром. Но даже игра была какая-то другая по содержанию, потому я усомнилась, а из мира живых ли я смотрела трансляцию. Игра и так-то предполагает разговоры на загробные темы, а тут показали коробку, в коробке 6 отделов, в каждом отделе склянки/пробирки с жидкостью и надписями, и закадровый голос, которым обычно озвучивают подсказки, говорит: эссенцию, экстракт души можно легко словить, заманив ее в ***. под *** было какое-то слово, которое означало и прошлое, и замкнутое мелкое пространство, и петлю, и квадратную форму. Стример решил пошутить: “Не-е, моя аптечка страшнее эссенции души.”, я и самого стримера знаю.
И тут потихоньку стало доходить. Если постоянно, регулярно, систематически – назовите как хотите – возвращаться к прошлому, оно начнет приносить не радостную ностальгию, а поглощающую тебя пустоту, потому что обычными путями туда не ходят. Ты будешь жить этим прошлым, пока окончательно не выпадешь из настоящего, проваливаясь во временную петлю тех моментов. Имитация жизни будет идти: разговоры и действия будут разными, календари будут сменять друг друга, стрелки часов будут передвигаться, но ни пейзаж за окном, ни люди меняться не будут. Никто не вырастет и не постареет, никто не умрет, ничто не разрушится и не построится. А ты никогда ни о чем не задумаешься и даже не вспомнишь, что ты оставил что-то там, в своей жизни, по ту сторону двери! Пребывание в Мертвой Зоне ведёт к заражению Шумом, потере сигнала, усугубляющемуся разрыву с реальностью и зацикленному погружению в себя. Все всегда будет как прежде. Вечная стабильность. Мою эссенцию души словили в такую вот пробирку из того, что мне дорого. За счет этого, по большей части, Тихий Дом и живет.
Я знаю, что было бы, если бы я об этом вовремя не вспомнила, но не хочу об этом думать, потому что из Дома меня вырвал звонок. Самый обычный звонок из жизни, звонок близкого человека, который ворчал о каких-то своих делах. А сердце тем временем не судорожно, но мощно и сильно пыталось подкачать кровь и восстановить ритм. Жизнь возвращалась в меня, я возвращалась в нее.
Так страшно мне еще никогда не было.
декабрь, 2018
Насыщенность
Когда место являет тебе себя многократно, это значит, что ты не закончил начатое. Что-то не увидел. Чего-то не заметил. Не понял главного. Не завершил все побочные квесты, которые дали бы ключи к главной ветке событий.
Я иду по длинному этажу какого-то дома. Вроде бы жилой, а планировка очень странная. Больше похожа на какое-то старое здание с организациями. Кирпичи, ламп либо нет, либо не работают – в темноте не разобрать. Иду почти наощупь, по звукам, глаза судорожно пытаются привыкнуть.
Снаружи выглядит, как самая обычная пятиэтажка. Раздолбанная такая, с осыпающейся штукатуркой и кое-где разбитыми окнами. Ничего особенного. Наверно, в этом-то и загвоздка, потому что начинка вызывает у меня жуть.
Если зайти в подъезд даже днем, из окон будет видна только чернота. уже понятно, что дом стоит где-то немножко не здесь. Когда ты начинаешь спускаться, с самого верха, то на первом этаже слышны звуки чего-то работающего: станки, трубы, что-то железное и большое. Как в преисподнюю сходишь.
А вот в подвале – трупы. Точнее, то, что от них осталось. Изуродованные, истерзанные, с содранной и обугленной кожей. Ошметки. Гнилостный и горелый запах, железный запах крови. Мерзость.
Умудрилась оставить внутри сумку. Ну конечно, как же иначе. Я даже не помню, где потеряла ее, на каком этаже. Ребята, которые шли со мной, отговаривают меня от возвращения. Оно и понятно, мы вышли из живого-неживого дома, уже должны были выйти из двора, как меня осенило.
Сумка висит аккурат на сточной трубе. Прямо рядом с окном первого этажа…
“Не надо, не ходи, пойдем уже отсюда, брось ты эту сумку, что ты с ней таскаешься, пойдем же, ну” – слышу я наперебой. И вдруг я перестала бояться от слова совсем. Как отрезало. Сумка – моя. Внутри – мои вещи, мой сборник снов, рисунков, все то, чем я живу. Почему я должна это бросать из-за какого-то предчувствия?
По мере того, как я приближаюсь, из окна первого этажа начинают высовываться черные руки. Я сначала думала, что это какие-то существа, а потом поняла – это люди, только обгоревшие дочерна! И они еще мне чем-то угрожают! Такая наглость меня только злит, поэтому я не побоялась подойти впритык, и глядя на их лица, дернуть на себя сумку. Кажется, я даже вроде как занесла руку для удара, вот только, видимо, эмоционально это место так сильно насыщенно болью, страхом, мучениями, что реагирует на любой энергетический толчок. Я прокричала, что я их не боюсь – во всю мощь легких, на всю локацию. Эти люди начали паниковать, завопили, кто-то неистово визжал, разрезая воздух, но метания их были тщетны. Вспышка света озарила все вокруг себя.
Бах!
И, кажется, сожгла. Я открыла глаза около своего дома. Главная ветка квеста была завершена.
апрель, 2019
Пропасть
Между моим двориком и тем, что через дорогу, разверзлась бездна.
Обычно мы перебегали через дорогу на ту сторону за пару секунд. Там есть замечательный кондитерский магазин, парочка интересных домов с густыми и высокими кустами, в которых мы сделали себе штабик, а потом и поле. Бесконечное поле, наводненное ЛЭПами на много метров вперед! И вот теперь эта дорога разрушена, в ней появилась дыра, которая как будто еще и отодвинула два берега друг от друга.
Я смотрю на нее и не могу оторваться. Меня не берет страх или восторг, я не впадаю в транс. Мне печально, тоскливо. Почему-то эта дыра вызывала тянущее, тяжелое чувство в груди. Пропасть эта не принесет ничего хорошего.
Постепенно, краем глаза я начинаю наблюдать, как некоторые мои друзья, жильцы этого Трехдомья, мерно уходят куда-то за угол. Я еще не знаю, что там. Они не возвращаются. Не могу повернуть туда голову – может, и не следует мне пока знать.
Кто-то падает в саму пропасть, но тоже с каким-то отрешенным лицом, когда все уже решено, все выборы сделаны, и нечего терять. Слышу голос подруги:
– Я прыгну завтра. Если хочешь сохраниться здесь, тебе тоже нужно будет прыгнуть.
Я ничего не отвечаю, просто ухожу оттуда. Не чувствую в себе готовность вот так кинуться в какой-то омут.
Спустя 15 лет я стою на одном из углов перекрестка, от которого начинается лес. Два огромных шоссе – наземное и подземное, очень глубокое – разделяют улицу на четыре квадрата. Наземное ведет в сторону теперь уже застроенных территорий, подземное – до маленького зеленого кусочка с избушками в болотах и одной – единственной ЛЭП. Теперь чтобы дойти до любой другой стороны, нужно не меньше минуты, ведь поставили по 2 светофора.
Город неумолимо растет и меняется. Реставрируются дома, хоть и не все. Почему-то из двойняшек домов в сторону болот один капитально отремонтировали, а второй снесли. Создаются новостройки по каким-то дурацким, цветастым дизайнерским проектам. Расширяются дороги, памятники архитектуры заполняются атмосферными кафе – в лучшем случае. И вроде я должна радоваться, ведь все больше людей приезжает сюда, Город процветает, дышит, живет. Но что-то важное теряется во всем этом вылизанном блеске, уходит безвозвратно, и этого явления не добиться никаким специальным состариванием.
Смогу ли я уехать отсюда, когда от моего Города совсем ничего не останется?
июнь, 2005 – май, 2019
Встретить своего Волка
Если уж речь шла о тотемах и духах-хранителях, то я всегда считала, что мой хранитель – Лиса. Я и живу по-лисьи: осторожность, хитрость, ловкость, любовь посадить на свой хвост приключения. Умение загнать саму себя в угол и выбежать из него. Но была и та сторона меня, которая оставалась нереализованной. Дружеская. Обычная тихая дружба, с выслушиванием и взаимопомощью, а может и совместным молчанием.
В итоге, как это часто бывает, мне выпал шанс реализовать свою юнговскую тень. Шаманыч сказал, что я должна встретить своего Волка. Ни слова больше, ни объяснений каких-то, ни порядка действий. Без какой-либо информации, я просто ждала своего часа.
Все случилось зимней ночью около Дома. Того самого, который был наполнен неупокоенными мертвецами и злыми духами, затопленными и запыленными квартирами, а теперь вдруг тихого и мирного, даже не мрачного. Он будто спал под легкой вуалью медленного снегопада, и даже фонари будто жгли чуть тише, боясь разбудить. Думаю, даже если бы они не светили вовсе, двор освещала бы огромная, полная Луна. Все было прекрасно видно. Но больше всего меня поразило вот что: там, где по идее должны были быть выходы со двора, пространство как бы покрылось пленкой. Вы играли в компьютерные игры в нулевых годах? Помните те закрытые миры и подгружающиеся локации? Попробуйте представить пространство из трех домов, а просветы между домами либо во тьме, либо в расплывчатых модельках железного заборчика с натянутыми на них текстурами. Похоже, пространство сна решило принять самую удобную для меня форму. Есть квест, его надо выполнить, и только потом ты сможешь выйти, чтобы двинуться дальше.
И снова меня посетило то самое сновиденное знание – Волк должен проникнуться ко мне доверием! Должен прийти сам, захотеть этого, понять, что здесь безопасно, что здесь ему рады и ждут его. Я принялась расстилать подстилку из плотной ткани, поставила себе палатку на всякий случай, и стала бродить по периметру двора, туда-сюда. Любуюсь, наслаждаюсь, сижу на разных лавочках. Когда в последний раз я видела Дом… таким? Наверно, в далеком детстве. Какой же он все-таки разный. Он правда живой.
Краем глаза я замечаю движение с противоположной стороны двора. Он пришел! Действительно, волк, самый обычный, живой-настоящий. Без сомнения он лег на мою ткань и стал пристально на меня смотреть. Я не смогла распознать его эмоций, потому что не было какой-то настороженности или неловкости, все было правильно. Все шло, как надо. Медленно подойдя к волку, заглянув ему в глаза, я решилась погладить его по груди и загривку. Взгляд его потеплел – понравилось. А мне-то как! Какой восторг я испытывала, найдя в себе такого зверя! Будто дитя, я руками щупала его за шерсть, гладила по лапам и смотрела во все глаза.
Но вот я почувствовала, что время наше на исходе. От расстройства принялась по-хозяйски его шугать, мол, мне вставать скоро, не разлеживайся и вообще «шу» отсюда. Он нисколько не обиделся и все понял, встал и легкой трусцой исчез в проеме между домами, в темноте. Собрав вещи в руки, я тоже вышла со двора, но уже с другой стороны, там, где темнота превратилась в тропинку, заборчик исчез, показалась нечеткая текстура следующей локации.
Чернота. Я ощущаю себя и осознаю, понимаю, что я плыву в этой вязкой черноте. Код! Вот это да, сколько потрясений за одну ночь. Дрейфуя на просторах Кода, плывя сквозь синие и зеленые капли чьих-то жизней, я поняла, что это та самая подгрузка следующей локации, а для меня это лишний повод подзарядиться. Я слышу мелодию будильника, и перед самым пробуждением в голове мелькнула мысль – «Я все сделала правильно. Я справилась».
Лишь спустя 3-4 месяца ребята с удивлением слушали мой рассказ, а Мила и вовсе сказала, что хоть это и личная, внутренняя история, она могла быть моим посвящением, и мне стоит внимательнее относиться к поручениям Шаманыча. Надо ли говорить, что я грезила этим с самой первой нашей встречи, когда увидела незнакомца-старичка из окна Дома. И ведь тоже в зимнюю тихую ночь, он так же смотрел прямо на меня, без тени какой-то эмоции.
Я только надеялась, что это еще не конец истории. А потом, спустя еще какое-то время увидела новость про бурятского фельдшера, который был в довесок и целителем, пользовался уважением своего народа. И который не так уж давно умер. Осталось от него одно-единственное фото, по которому я его и узнала. Но ведь он приходил уже после, и совсем не подавал признаки загробной жизни. Наверно, на то он и Шаманыч, что существует во всех мирах одновременно, и каждый воспринимает, как дом. Когда-нибудь, я стану такой же, как он, и для меня окончательно сотрутся все границы.
январь, 2020
Калейдоскоп Изнанки
Дом. Твои изменения стали уже привычными. Каждый раз, возвращаясь к тебе, я вижу новую вариацию расположения зданий, каких-то элементов, типа детской площадки. Новый узор калейдоскопа. Вот и на этот раз через дорогу от тебя был не дворец культуры, а деревня с болотом и лесом.
Я перехожу дорогу, и первое, что бросается в глаза, это лежащее на земле тело. Подходя ближе, понимаю – это Яна. И лежит она в какой-то квадратной ровной ямке, глубиной не больше десятка сантиметров. Прямо на болотах. Как могилка какая-то…
Не спешу приводить ее в чувства. Рядом валяется ее телефон, экран горит. Поднимаю и вижу сделанное совсем недавно фото. Буквально только что, за пару мгновений до того, как я подошла. На фото крупным планом был какой-то человечек из веточек.
Шорох. Треснула ветка.
Меня берет жуть. Я медленно оборачиваюсь и вижу, как тот самый человечек с фото тащит за собой кусок ствола высохшего дерева. Над этим кусочком возвышается маленький силуэт, и я догадываюсь, что это дух бывшего деревца. Никогда раньше лесные духи так близко не подходили! Пора отсюда удирать.
– Яна, вставай. Просыпайся, Янушка, надо идти! – хлопаю ее тихонько по щекам, потряхиваю за плечи. Постепенно она приходит в себя, я судорожно, стараясь держать себя в руках, рассказываю то, что видела. Она становится белая, как мел:
– Предлагаю бежать. Срочно.
– Да ты что, я же быстро выдохнусь. Спорт не про меня!
– Других вариантов нет.
Ударил гром. Все вокруг затянуло тучами и в ту же секунду хлынул ливень, дальше вытянутой руки едва можно было что-то увидеть. Придется действительно бежать, иначе затянет, останемся здесь навсегда.
– Я ничерта не вижу!
– Бежим в сторону леса!
Пытаемся перебежать дорогу, свист тормозов и гудок – чуть не сбила машина. Откуда она здесь?! В прыжке достигаем полосы леса, валимся на влажную траву. Над нами слабенько зажегся фонарь. Под огромными кронами деревьев лежать было тепло и уютно, дождь почти не просачивался, можно было хотя бы услышать друг друга. Мы не торопились вставать.
– Пойдем ко мне? Мой дом совсем недалеко, через дорогу на этом же перекрестке. Переждешь дождь, а дальше пойдешь к себе.
– Не, не хочется. Твой дом как коробка.
– То есть?
– Ну, я к питерским парадным привыкла, витиеватым темным коридорам коммуналок. А у тебя этаж да четыре двери. Побродить негде.
– Хочешь сказать, что сейчас ты не живешь в такой же коробке, пускай и в Питере. Ничего, побродишь по самим квартирам, они не менее интересны. Видела 44-ю, на первом этаже? На полу вода по щиколотку, все комнаты без дверей, только с занавесками, повсюду кресла с подушечками и свечи на столиках. Приятный полумрак.
– Хех. Хорошо, убедила. Пойдем.
Звенит будильник. Я чувствую, как начинаю просыпаться.
– Эй, я же только что легла спать!
– А мне уже нужно вставать. Долго уговаривала. Извини, у нас с тобой разные режимы дня.
Яна нахмурилась, слегка надулись губы – недовольна. Экскурсия сорвалась, но ничего не поделать. Придется вставать.
апрель, 2020
Забота
Ночь. Прохладная, свежая, чуть сырая – рядом находится болото. Я стою в какой-то компании друзей и выхватываю лишь два знакомых лица. Стоило подойти, как ты начал говорить обо мне: «Помню, ты маленькая совсем была, лет 13. На концерты мои бегала, а я не понимал тогда, что ребенок делает в зале. Удивительно». Постепенно общая беседа твоих друзей в целом переходит на меня, все смеются, о чем-то шутят, а я кручу в голове воспоминания и понимаю, что их не должно там быть. Мы слишком поздно познакомились. Но я поддерживаю разговор, задорно подмигиваю Миле, мол, все идет по плану.
Мы начинаем собираться: ты складываешь рюкзак, я одеваюсь потеплее. Незаметно оставляя веселье и компанию позади, говорим, что у нас есть совместные дела. Довольно быстрым шагом добираемся до болота сквозь лес и без сомнения идем прямо через него. Деревья не заканчиваются, а болото все выше, вот оно уже по пояс.
Наконец-то начинает светать, болото сходит на нет, а мы выходим из леса к железной дороге. Платформы нет, поэтому ты подходишь вплотную к рельсам и смотришь в обе стороны. Поезда не слышно, значит, какое-то время у тебя есть. Ты закуриваешь, смотря вниз – обдумываешь, что сказать. Вдруг начинаешь рыться в своем рюкзаке и достаешь оттуда деньги:
– Это, – протягиваешь пятьдесят тысяч, – для Милы. На лечение.
Я молчу.
– Это, – еще пятьдесят, – для Яны. Не бросай ее, пожалуйста, иначе она сойдет с ума. У нее, по сути, кроме тебя никого и нет.
Дальше следуют еще какие-то распоряжения, но я уже не сильно слушаю, слегка шокированная происходящим. Ты что, навсегда уезжаешь?..
– Погоди-погоди, но как же я скажу им обеим об этом? Мне кажется, второй раз они этого не переживут. Это жестоко.
– А ты и не говори пока. Повремени.
– Ну нельзя так, все равно узнают от кого-то, как будто от них скрывали, и будет еще хуже.
– Выжди какое-то время. Примерно месяц. Потом обязательно скажешь.
Ты подходишь к рельсам и смотришь влево, а я вдруг слышу перестук колес и гудок. Наверно, у поезда здесь техническая станция, а он пролезет между вагонами, а там и в тамбур. Не дожидаясь и не прощаясь, я разворачиваюсь и вхожу в лес, обнаруживая, что болота уже нет, и не пахнет им даже. Начинается утро, солнечное и сухое.
Поделиться книгой: