Помоги проекту - поделись книгой:
– The Beatles.
Необычное название насмешило Кессера. Они подолгу перебирают варианты, пока Джон не останавливается на Long John and the Silver Beatles.
Когда подходит их очередь, они играют три композиции. В первой поет Джон, в следующей Пол, третья – инструментальная. Стю, который толком и партии своей не знает, стоит спиной к музыкальному агенту Ларри Парнсу и остальным отборщикам. Так встать ему предложил Пол, чтобы Стю «создавал впечатление», будто он в своих темных очках слишком крут, чтобы волноваться.
Прослушивание Long John and the Silver Beatles провалили с треском. Этой группе нужно еще очень много репетировать.
Уильямс пустил их в подвал Jacaranda. Джордж привязал микрофон к метле, а Синтия Пауэлл, девушка Джона, с которой они познакомились в колледже, держит ее перед поющим.
Однажды у них набивается публика. Пришел Рори Сторм со своей группой The Hurricanes: гитаристом Джони Гитаром и барабанщиком Ринго Старром, настоящее имя которого Ричард «Ричи» Старки.
– А почему Ринго? – спрашивает его Синтия.
Подняв руку, он отвечает:
– Потому что я ношу три кольца, и сперва меня так и называли – rings, «кольца». – И он рассказывает, откуда взялось каждое. – Вот это мамочка моя мне на шестнадцатилетие подарила, вот это, значит, с помолвки с девушкой моей, а вот это дедушкино обручальное, мне оно досталось после его смерти.
– Выглядит сурово, – сказал Джордж, когда Ринго и остальные музыканты ушли. – Прядь седая и полброви, да еще и нос огромный.
Джон соглашается. Остальные тоже.
Глава 7
Банкетный зал в ратуше шотландского города Аллоа огромный, красивый и заполнен до отказа. Ларри Парнс отправил The Silver Beatles в десятидневный тур по Шотландии в качестве аккомпанирующего состава Джонни Джентла. Группа исполняет три песни, из которых две из репертуара Элвиса – Teddy Bear и Wear My Ring Around Your Neck, и тут на сцену выходит гвоздь программы. Джонни, под стать своей фамилии, невозмутим и хладнокровен, недаром gentle означает «спокойный». Группа подыгрывает ему в течение получаса.
И это катастрофа.
– Мы просто отстой, – говорит Джордж, пока они собирают оборудование. – Позорище.
И тут Джордж прав.
Но, что гораздо хуже, они узнали, как один из местных агентов позвонил Парнсу с претензией: «Группа какая-то растрепанная, никуда не годится».
А Джонни Джентла вроде все устраивает. Бывший корабельный плотник, он сам сделал себе гитару, и он умеет писать песни. В городе Инвернесс он показывает Джону и Джорджу одну неоконченную композицию, которая «до проигрыша нормально шла».
Джон досочиняет несколько строк.
И теперь песня просто льется.
– Вот круто, – восхищается Джонни. – Это мне пригодится.
За концерт им было обещано 75 фунтов, но денег они так и не получили. Спят в фургоне, а одной ночью так вообще на сеновале. «Паршивая выдалась неделька, зато даром не прошла, – скажет потом Пол. – Тогда мы поняли, что с неба ничего не падает: придется тяжело работать и тренироваться зарабатывать. Мы тогда многому научились».
Десять дней спустя они возвращаются домой. Джон узнает результаты своих экзаменов. Он не просто провалился, а получил из колледжа так называемое красное письмо с незатейливой формулировкой: «Не утруждайте себя возвращением в следующем семестре».
Мими подавлена. Таким непроглядно-черным будущее Джона ей еще никогда не представлялось.
На Пола тоже давят. Отец хочет, чтоб сын устроился на работу. Аналогично у Джорджа, который вылетел с обучения на электрика из-за того, что уехал в Шотландию.
– Ну, – начинает Пол, когда в начале августа они все наконец собираются вместе, – и что мы будем делать?
Неделю спустя, 11 августа 1960 года, Аллан Уильямс приходит к ним со словами:
– Парни, хорошие новости! The Silver Beatles будут играть в Гамбурге, в Германии.
И тут же выдвигает жесткое условие:
– Без барабанщика вы никуда не поедете.
Пол предлагает решение:
– Как насчет сына владельца клуба Casbah?
– Пита Беста? – уточняет Джон.
Пол кивает.
– У него есть барабанная установка.
Восемнадцатилетний Пит явно новичок, музыкант совсем неопытный, но, по словам Джона, «ритм держать может».
Глава 8
В гамбургский район Санкт-Паули они прибывают около полуночи. Доплыли на пароме из Хариджа до Хук-ван-Холланда, оттуда микроавтобусом до Германии.
Им дали подписать контракт на немецком и английском языках и повели в мрачный, сырой спальный район – «свинарник… клоповник последний», расположенный за киноэкраном порнокинотеатра Bambi напротив клуба Indra, где они будут работать на Бруно Кошмидера, бывшего циркача лет под шестьдесят, хромавшего из-за боевого ранения.
– Вечером в будни играть будете по четыре с половиной часа, – инструктирует их Кошмидер через переводчика, – с тремя перерывами по тридцать минут. По выходным играете шесть часов.
Джон бледнеет. «Наше самое долгое выступление длилось 20 минут. А теперь от нас требуют играть не меньше шести часов, причем все следующие 48 вечеров?»
The Beatles поднимаются на маленькую сцену. Восемь часов, 17 августа 1960 года. Ровно двадцать лет назад[5] немцы впервые совершили налет на Ливерпуль. Фашистские самолеты тогда разбомбили порт.
Пит Бест темп не держит, зато с педалью басового барабана управляется неплохо. «Мы весь вечер напролет держали этот мощный четыре-на-такт», – вспоминает Джордж. На шум стекается толпа. Немцам нравится!
И так каждый вечер.
В клубе Indra The Beatles ставят свой рекорд: 204 часа на сцене. Если бы играли у себя – это было бы 136 полуторачасовых концертов.
«От долгого пения начинало болеть горло, – не без удовольствия вспоминает Джон об их болезни, которую они прозвали “Гамбургская глотка”. – Чтобы двенадцать часов за раз выдержать, надо было вкалывать конкретно. Дома мы никогда бы так не натренировались».
Когда в середине октября они вернулись домой, Аллан Уильямс изумился: они стали играть действительно здорово. «Мы стали там самой охрененной группой, – расскажет потом Леннон об их раннем этапе. – За нами было уже не угнаться».
Когда у них упадническое настроение и надо срочно его поднять, Джон включает агента студии c сигарой в зубах и с гадким американским акцентом кривляется:
– Пар-рни, куда мы катимся?
Парни отвечают с таким же жутким американским акцентом:
– Пр-рямо в топы, Джан-ни!
– Куда-куда, пар-рни?
– В самые то́пы-по́пы, Джан-ни!
– Так дер-ржать!
Бруно Кошмидер предлагает им новый контракт, с октября до конца следующего года, на выступления в другом его клубе, который больше и популярнее. Это Kaiserkeller, где на выходных они будут чередоваться с другой группой.
– А что это за другая группа? – интересуется Джон.
– Рори Сторм и его The Hurricanes.
То есть их уравняли с лучшей ливерпульской группой.
Глава 9
Полу нужна новая гитара. Та, которая у него сейчас, уже никуда не годится. Джон положил глаз на Rickenbacker 325 светлого дерева и 18-ваттный Fender Deluxe американской сборки.
Пол считает, что им нужен новый басист. Стюарт стал играть получше, но он несерьезно относится к музыке. «Наша группа еще прославится, – утверждает Пол, – но с таким басистом мы далеко не уедем, он тянет нас назад».
Полу Стю никогда не нравился, Джон в курсе, но сейчас еще все усложняет ревность к его роскошной девушке, фотографу Астрид Киргхерр. Астрид и ее друг Клаус Форман, молодые талантливые ребята из Германии, недавно подружились с группой. И, сказать по правде, Джон немного злится, что Астрид влюбилась не в него.
Не то чтобы Пол ошибался насчет Стю… Вот как оценивал его Тони Шеридан, британский рокер и признанный босс гамбургской сцены: «Он на 90 % – всего лишь образ. Не пойдет, нужно максимум 50 %, потому что остальные 50 % должен заполнить музыкальный талант».
Им, правда, не стоит волноваться за Стю, тот ясно дал понять, что скоро уйдет из группы. И вообще он собрался делать Астрид предложение.
– Теперь надо что-то решать с Питом, – продолжает Пол. – Играет он совсем не на нашем уровне.
Вот бы к ним Ринго.
Они много общались с барабанщиком из Rory Storm and The Hurricanes, выпивали вместе, чтоб узнать его получше. Ринго, которого Джордж при первом знакомстве про себя окрестил мерзавцем, «оказался самым милым из всех них».
«Нам нравился его стиль, – соглашается Джон, – но мы только что пригласили другого барабанщика и ничего поделать не могли».
Вместо этого Джон сообщает группе, что он договорился о концерте с более высоким гонораром в клубе Top Ten.
Пол и Джордж просто сияют от радости. Top Ten – это самый настоящий, реальный рок-клуб с шикарным оборудованием, а не какой-то бар с живым звуком. Они там уже бывали, даже играли с Тони Шериданом.
28 ноября Стю официально заявляет: они с Астрид обменялись кольцами. Считай, помолвлены.
Бруно Кошмидер приглашает всех в свой офис. До него дошли слухи о планах Джона насчет клуба Top Ten.
Переговоры ведет его переводчик.
– Подпишите это, – говорит он, раздав каждому по экземпляру договора, в котором четко прописано, что The Beatles в декабре не будут выступать ни в одном другом клубе Гамбурга.
Джон отказывается, швыряет договор на стол продюсера.
И тут как назло оказывается, что немецкие власти прознали о том, что Джорджу всего семнадцать, а значит, по несовершеннолетию он не может получить настоящее разрешение на работу, вследствие чего ему грозит незамедлительная депортация. Джордж всю ночь учит Джона своим партиям. «Настроение у меня было хуже некуда, – вспоминал Джордж. – Так прям в голове рисовалось: все тут остаются, а я торчу в Ливерпуле, вот и все».
Оставшиеся из The Beatles собирают свое оборудование и переносят его в клуб Top Ten. В качестве прощального подарка Пол и Пит прибивают к стене гвоздями несколько презервативов и поджигают их. Бетон немного подкоптился, но в основном из ущерба осталась только вонь.
На следующий день немецкий полицай арестовывает Джона, Пола и Пита за «попытку поджога».
Узнав о случившемся, Стюарт приходит в участок и подписывает заявление на немецком, что о пожаре он не знал. После личных допросов полицейские их отпускают, но уже на следующее утро Пола и Пита задерживают в клубе Top Ten, надевают на них наручники, передают паспорта и сажают на самолет – их первый самолет! – до Лондона. Стю остается с Астрид. Джон вскоре уезжает один.
Когда таким вот позорным образом пробираешься обратно на родину, уверенности это не прибавляет.
«И этим я хочу заниматься? Вот этим вот?» Джону только и остается задаваться такими вопросами. «А стоит ли продолжать?» Он доходит до мысли, что, возможно, группе The Beatles пришел конец.
Глава 10
Опасения Джона преждевременны.
Как только в феврале 1961-го Джорджу исполняется восемнадцать, они вместе с Полом, Джоном и Питом снова направляются в Гамбург выступать в Top Ten с артистами покруче, такими, как Тони Шеридан.
В июне этого года они даже запишут семь песен с Тони Шериданом. Запись выйдет под названием Tony Sheridan and the Beat Brothers, в нее включат пять каверов, которые обычно поет Шеридан – My Bonnie, The Saints, Why, Nobody’s Child и Take Out Some Insurance, классику американской эстрады Ain’t She Sweet в исполнении Джона и инструментальную композицию Cry for a Shadow, которую сочинили Джордж с Джоном. Тетя Мими позже будет заводить My Bonnie своим жильцам, считая эту запись первым свидетельством того, что у Джона как у музыканта может быть будущее.
После дезертирства Стю играть на бас-гитаре пришлось Полу. Пол, впрочем, отказался от пошарпанного инструмента Стюарта и купил себе леворукий Hofner 500/1. А бас-гитару Стю забрал себе Клаус.
Прогресс очевиден… но Джон никак не может избавиться от ощущения упущенного времени. «Я ждал свой двадцать первый день рождения без особого энтузиазма», – признает он.
«Я слишком старый. Поезд ушел. Нужно быть 17-летним». Позже он скажет: «Большинство звезд были еще детьми, причем сильно младше меня».
Но Джон все еще чувствует, что сумеет пробиться, хотя пока совершенно непонятно, когда и каким образом. Он просто знает, что в них «что-то есть».
И не он один так считает. В Гамбурге The Beatles собирают толпу, по возвращении домой их популярность только возрастает. Настолько, что народ приходит в NEMS, самый крупный и лучший в Ливерпуле магазин грампластинок, и спрашивает сингл My Bonnie, который The Beatles записали совместно с Тони Шериданом.
В клубе Cavern диджей и ведущий программы Боб Вулер представляет парней прозвищами, которые сам им напридумывал.
– Джон Леннон, Ярость Поющая! Пол Маккартни, Бунт Качающий! Джордж Харрисон, Шейх Аравии! И Пит Бест, Робкий Ритм!
Джон Леннон начинает петь, широко расставив ноги. Вулер шепотом поясняет, что это фирменная поза Джона, благодаря которой «девчонки будут смотреть не на его ноги, а на его ширинку».
После выступления отец Пола Джим Маккартни, работающий неподалеку, заходит, чтобы передать продукты и инструкции по приготовлению ужина Полу, а в это время Джон пытается стрельнуть «сигу» у какой-то девчонки. И тут он замечает, что Джордж беседует с «каким-то шикарным богатеньким папашей», одетым в стильный дорогой костюм, с золотым портсигаром в руках. Джон направляется к ним, но когда доходит, его уже и след простыл.
– А кто это? – спрашивает Джон Джорджа.
Поделиться книгой: