Помоги проекту - поделись книгой:
Вера Гречушная
Камбэк
Узнать больше об авторе можно в официальном аккаунте Instagram –
За предоставление снимка для обложки романа выражается благодарность талантливому фотографу Ане Масловой –
Июль в этом году выдался аномально жарким. Я ехала домой в автобусе, специально выбрав место у открытого окошка, чтобы ощущать лёгкий ветерок, однако это всё равно не помогало справиться с духотой. Лениво наблюдая за происходящим на улице, я отметила про себя, что прохожих практически нет. Даже в популярном «Макдоналдсе» не толпился народ – через панорамные окна было видно, что там занято всего лишь два столика.
«Наверняка все сейчас на пляже загорают, купаются, – с долей зависти подумала я, тяжело вздохнув, – Такое ощущение, будто Самара поменялась климатом с Африкой!»
«Проспект Карла Маркса!» – натужно прохрипел динамик название моей остановки. Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнула воздух – пусть и горячий, влажный, но всё лучше, чем в душном автобусе. Я мысленно отругала себя, что не посмотрела заранее прогноз погоды и вместо летнего сарафанчика надела на работу джинсы. Они хоть и были по-модному «рваные», но никакого толку от этой «вентиляции» не оказалось. Обмахиваясь глянцевым журналом, словно веером, я прибавила шаг, торопясь скорее попасть в спасительную прохладу своего дома. Мои мечты сейчас были лишь о кружке воды и прохладном душе. Только и на эти нехитрые действия моё время ограничено: через полтора часа я уже должна быть в ресторане, где состоится празднование дня рождения Антона.
Антон – это мой парень. Точнее сказать, не парень, а мужчина – ему исполнилось тридцать три года. Я – на девять лет его младше. Друзья Антона и мои родители скептически относятся к нашим отношениям, предрекая скорое расставание из-за большой разницы в возрасте. Но в августе будет полгода, как мы вместе, и расходиться не планируем. За это время я с ним даже ни разу не поссорилась!
Хотя один камень преткновения всё же имеется. Как и большинство девушек, я мечтаю о белом платье, красивой свадьбе, детишках, а вот Антон… Мой возлюбленный уже был женат – с момента развода ещё и года не прошло – и даже имеет сына от этого брака, который, конечно, живёт с матерью. Антон не раз говорил о том, что в ближайшие несколько лет точно не готов снова строить семью. Однако я не теряю надежды. Думаю, что моя забота и любовь сыграют свою роль, и Тоша всё-таки сделает мне предложение – если не сердца, то хотя бы руки.
Размышляя об этом, я незаметно для себя оказалась возле родной пятиэтажки. Стоило мне зайти в подъезд, как в сумочке ожил мобильный. Достав телефон, а заодно и ключи от квартиры, я увидела, что на дисплее высветился номер Антона.
– Привет, милый, – нежно промурлыкала я в трубку.
– Привет. Ты уже освободилась с работы? Не забыла про ресторан?
– Как я могу о таком забыть? Только что зашла домой. Сейчас приведу себя в порядок и буду выезжать.
– Мне за тобой заехать? – предложил Антон.
– Нет-нет, доберусь сама.
Специально для дня рождения любимого, я купила нереально красивое платье бирюзового цвета и туфли в тон. Хотелось произвести впечатление на Антона – заодно и на всех его знакомых – своим сногсшибательным образом, поэтому вовсе не нужно, чтобы он увидел меня заранее. Эффект будет не тот!
– Как скажешь. Напоминаю, что начало в восемь.
– Окей, бегу собираться. Целую!
– До встречи.
– Целую!
– И я тебя, – произнёс Антон и отсоединился.
Я не удержалась от печального вздоха – он никогда не говорит мне «целую» на прощание первым. Может быть, я действительно зря стучусь в эту дверь?
Кстати, про дверь. Спохватившись, что уже поднялась на свой этаж, я открыла квартиру и шагнула в темноту коридора. Бросив ключи, телефон и журнал на полочку и, даже не снимая босоножки, прошла на кухню – жажда была невыносимой. Достав из холодильника негазированную минералку, я с жадностью стала пить воду. Господи, хорошо-то как!
Внезапно я ощутила, как у меня под ногами завибрировал пол.
– Соседи ремонт затеяли что ли? – недоумённо пробормотала я. Словно в подтверждение, слух уловил странный нарастающий гул. Дальнейшее произошло в считанные секунды.
Стены задрожали, словно надвигаясь на меня, а с потолка мелкой пылью полетела штукатурка. Пол вибрировал уже так сильно, что я пошатнулась и не удержала бутылку – она выпала у меня из рук, разливаясь по паркету огромной лужей. Одновременно с этим, гул резко перерос в дикий шум, треск, свист.
«Надо бежать!» – пискнул мой инстинкт самосохранения, но не успела я сделать и шага к выходу, как вдруг резко наступила тишина, а в помещении стало стремительно темнеть. Парадоксальным образом страх улетучился, и почему-то безумно захотелось спать. Со вкусом зевнув, я опустилась прямо на пол и свернулась калачиком.
«Интересно, почему он сухой? Я ведь разлила воду», – мелькнула вялая мысль, прежде чем Морфей сомкнул меня в своих объятьях…
– Я тебя люблю, – прошептала я на ушко Антону, нежно вырисовывая кончиками пальцев узоры на его коже. Он поймал губами мой пальчик и стал шутливо его покусывать. Я негромко рассмеялась и забралась на мужчину сверху, прижав его руки к подушке.
– Почему ты ничего не говоришь мне в ответ? – нарочито сердитым тоном произнесла я, хотя на самом деле со страхом ожидала его реакцию.
Антон высвободил правую руку и осторожным движением убрал с моего лица непослушную прядку волос, словно ему было необходимо заглянуть мне в глаза. Я терпеливо ждала, когда он решится хоть что-нибудь сказать.
– Влада, надеюсь, что ты правильно меня поймёшь, – глубоко вздохнув, наконец-таки произнёс Антон, – Пока ещё я не могу сказать тебе слов любви. Ты же знаешь, я слишком серьёзно к этому отношусь.
– Значит, по твоему мнению, я отношусь несерьёзно?
– Я такого не говорил. Просто мне нужно дольше времени, чтобы определиться в своих чувствах. Ты мне нравишься, с тобой интересно и спокойно. Ты красивая, умненькая, хорошая девочка. Но я пока сыт своими прошлыми отношениями и не хочу снова ввязываться в семейный быт. Не готов.
– А захочешь когда-нибудь?
Антон стал задумчиво накручивать на палец прядь моих волос, глядя куда-то сквозь меня.
– Не знаю, – вздохнул он, – Не буду тебя обманывать или давать пустых обещаний. Может быть такое, что я вообще не захочу второй раз жениться. Зачем мне это? В ЗАГСе уже был, ребёнок есть…
– Деваха, которая поможет скоротать скучный вечерок – тоже есть, – с сарказмом добавила я и слезла с Антона, возвращаясь на свою половину кровати. Я уже пожалела о том, что завела этот разговор. Повернувшись к мужчине спиной, всем своим видом старалась показать, что не хочу больше говорить на данную тему. Но Антон решил иначе.
– Солнышко, ты прекрасная девушка! Любой парень будет счастлив видеть тебя рядом с собой, – сказал он, обнимая меня за талию, – Но я не хочу тебя в чем-то ограничивать и удерживать рядом силой. И вешать лапшу на твои прелестные ушки, говоря, что лет через пять мы обязательно поженимся – тоже не хочу. Поэтому, если ты познакомишься с мужчиной, который сможет дать тебе то будущее, которое хочешь – не отказывайся от него из-за меня.
Каждая новая фраза, произнесённая Антоном, больно ранила моё сердечко. Каково это – находиться рядом с любимым человеком и слышать от него, что у вас нет будущего и вообще «можешь идти к другому, держать не стану»? На глаза навернулись слёзы, но я изо всех сил постаралась их сдержать.
– Интересно, когда мне знакомиться с другим мужчиной, если всё свободное время провожу с тобой? – с усмешкой спросила я, но голос предательски дрожал.
– Не знаю, – растерялся Антон. Он явно не подумал об этом.
– Зато я знаю, что никогда у меня своей семьи не будет.
– Это почему?
– Гадалка так сказала.
Антон рассмеялся.
– Нашла кому верить! Хочешь, я сам тебе сейчас погадаю?
– Не хочу.
– Ты просто не знаешь, какой я классный хиромант!
– Хиромант или херомант? – хмыкнула я, но не сдержалась и шмыгнула носом. Мужчина развернул меня к себе.
– Плачешь что ли?
– Нет.
– Ну я же вижу.
– А что тогда спрашиваешь?
Антон стал целовать моё лицо, снимая губами слезы, которые предательски скатывались вниз по щекам.
– Котёнок, не надо плакать! Я вовсе не хотел тебя обидеть, – шептал он, сжимая меня в объятьях, – Ты мне нравишься, мне с тобой хорошо и я, конечно же, не хочу отпускать тебя к другому. Но пойми: я уже по горло сыт бытовухой!
– Давай закроем эту тему? – прервала я его поток откровений, – Будем просто наслаждаться временем, проведённым вместе. Обещаю, что не стану изводить тебя вопросами по поводу совместного будущего. Если когда-то будешь готов к этому – скажешь сам.
– Хорошо. А если ты всё-таки решишь пойти с кем-нибудь на свидание, то … предупреди меня. Ладно? – в свою очередь попросил Антон.
– Зачем? Может быть, ещё и в выборе платья с тобой посоветоваться? – не удержалась я от усмешки.
– Мне будет не очень приятно, если однажды вдруг встречу тебя идущей за ручку с другим…
– Интересный ты, однако! И сам не «ам», и другим не дам!
– Да, глупо получается, – пробормотал Тоша. Я взяла его лицо в свои ладони, заглянула в серо-зелёные глаза и твёрдо произнесла:
– Мне не нужен никто другой. Я не собираюсь искать себе другого парня, лишь бы поскорее выскочить замуж. Это вообще неважно. Главное – быть с тем, к кому тянется душа. А у меня она тянется к тебе.
Я открыла глаза и упёрлась взглядом в потолок – белый, местами облупленный, с кучей мелких трещин, паутиной расползающихся по углам. Странно, родители ведь совсем недавно делали ремонт на кухне, в том числе, и белили потолок…
Но стоило посмотреть по сторонам, стало ясно: я вообще нахожусь не дома. Резко сев, я обнаружила, что лежала на скрипучей койке поверх одеяла. Причем той самой одежде, в которой вернулась с работы домой: «рваные» джинсы, светлая блузка и босоножки. Даже клатч на тонком ремешке был перекинут через плечо.
Спустив ноги с кровати, я ещё раз удивлённо огляделась и по обстановке поняла, что нахожусь в больнице. Палата маленькая, но двухместная. Вторая койка была небрежно заправлена бело-жёлтым шерстяным покрывалом, подушка смята, а на тумбочке лежал роман Дарьи Донцовой с яркой закладкой – значит, в соседях у меня всё-таки кто-то есть. Слегка помявшись, я полюбопытствовала и заглянула в тумбочку, стоявшую возле моей кровати. Пусто и пыльно.
– Что за фигня? – раздражённо произнесла я вслух и открыла свой клатч, чтобы достать мобильник, но кроме паспорта, кошелька, пудреницы и прочей мелочевки там больше ничего не нашлось. Память услужливо подбросила картинку: захожу домой, небрежно бросаю телефон с ключами на полку, и, не разуваясь, бегу на кухню за водой.
От досады я стукнула кулаком по тумбочке. Всё понятно, в больницу меня привезли с тем, что было непосредственно при мне. Вот только зачем я здесь? У меня ведь ничего не болит!
Я поднялась с койки, осторожно пошевелила руками-ногами, убеждаясь, что они в порядке, и внимательно осмотрела себя на наличие каких-то повреждений, – ран или синяков – но ничего не обнаружила. В связи с этим всё происходящее выглядело до жути странным. Ну как я могла оказаться в больнице, если была дома? Кто меня сюда привёз? Почему я лежала на кровати не только одетой, но и обутой? И вообще, интересно узнать, сколько сейчас времени. Могли бы часы в палату повесить!
Внезапно с противным скрипом распахнулась дверь, и в палату вошла медсестра по виду всего на пару лет старше меня.
– Сидоркина, на процедуры! – зычно крикнула она явно заготовленную фразу, но заметила меня и осеклась.
– Девушка, вы кто? Где Сидоркина?
Я растерянно пожала плечами – без понятия, кто такая ваша Сидоркина и куда она пропала.
– Почему вы находитесь в палате без халата и бахил? Кто разрешил? – сурово произнесла медсестра, насупив брови, – Вы что, правил посещения не знаете? Ну-ка быстро на выход!
Общаться с этой недовольной девушкой, дабы узнать, почему меня сюда привезли, желания не возникло, поэтому я послушно прошмыгнула из палаты в коридор.
– Неужели бахилы было лень нацепить? Перед кем выпендриться решила каблуками? Перед подружкой своей, Сидоркиной? Только бациллы сюда таскают! – продолжала возмущаться за спиной медсестра.
– Извините, – буркнула я и поспешила к лестнице.
В этой больнице я уже бывала пару лет назад – навещала однокурсницу, умудрившуюся отравиться в студенческой столовой сосисками. Однако за это время вокруг ничего не поменялось. Всё те же пошарпанные стены с облупившейся зелёной краской, затёртый до черных полосок паркет, старенькие медицинские плакаты на стенах («Курение – враг здоровья», «ВИЧ не приговор», «Профилактика простудных заболеваний в зимний период»…) и буйно цветущая растительность в кадках и горшочках, расставленных по подоконниками и на полу.
Спустившись на первый этаж, я подошла к окошку регистратуры и, выдавив из себя улыбку, произнесла:
Поделиться книгой: