Заклятые враги

Заклятые враги - Василиса Прекрасная

Пролог

Я стояла рядом со своим не в меру строгим отцом, Генри МакЭвоем, графом Дорчестером в очереди на поступление в лучшую академию нашей страны, среди таких же несчастных десятилеток, как и я. Рядом с большинством из них тоже стояли родители. Но моё внимание привлёк только один темноволосый мальчик. Он заметил этот интерес и пристально посмотрел в ответ своими зелёными, как моя любимая лужайка глазами и, отметив скромное, но дорогое платье и одетого с иголочки отца, лишь презрительно скривился.

Это оскорбило. Ведь меня привлёк именно его внешний вид и, буквально, на глазах разваливающаяся одежда.

Отвернулась, стараясь выкинуть его из головы, и стала оглядывать всех остальных и окружающую обстановку. Она была великолепной. Старинный и огромный замок, веками служил для этих целей. А вот люди скучные. Кого-то я уже знала, так как они принадлежали к моему кругу. Кто-то был попроще. Но взгляд всё время непроизвольно возвращался к тому же мальчику, который на меня больше не смотрел. Не понимаю. Что именно в нём зацепило? Жутко худой и не очень опрятный… его, как будто, окружала аура опасности голодного и дикого зверя, вышедшего на лужайку к мирным обитателям леса.

Наконец, очередь начала двигаться и нас стали впускать вовнутрь. А когда вся толпа зашла, отец поставил чемоданчик с разрешёнными в академии вещами рядом со мной, кивнул и поспешно ушёл. Отцовская любовь не знала границ. Хотя стоит отдать ему должное, в отличие от матери, он, хотя бы, пришёл. Но думаю, скорее для репутации, чем потому, что хотел этого. Ну и ладно, пожала плечами. Не виновата же я, что не долгожданный мальчик. Зато я буду артефактером! И сделаю всё, чтобы стать лучшей в семье, что было невероятно сложно, учитывая, сколько наград наш род получил за последние двести лет.

В холле, где как поняла, мы оказались, было довольно просторно. Родители, поспешно и слёзно прощаясь со своими чадами, покидали здание, и через десять минут осталось только ребят сорок.

Тут к нам вышел ректор сего заведения, с которым у меня состоялось собеседование месяц назад. Он встал на постамент, приготовленный для него, оглядывая наше собрание.

— Юные ученики! Рад приветствовать вас в нашей обители знаний. Меня зовут Рейнольд Дэвис, и я являюсь ректором этой благородной академии. Следующие восемь лет вы будете в ней обучаться и получать достойное образование. Напоминаю, что у нас есть устав, которому вы должны неукоснительно следовать. Его, как и нашу форму, вам выдадут при распределении по вашим факультетам. Удачи и учитесь хорошо!

С последними словами он указал на ещё одного взрослого, сидящего за столом со списком и стопками формы разного цвета, предлагая проследовать к нему.

Хотела, подобно остальным, подойти поближе, как, случайно, задела того самого мальчика, который привлёк моё внимание на входе.

— Куда прёшь малолетка? — скривился он.

Сначала хотела извиниться за случайность, но такой приём отбил к этому всякое желание, поэтому гордо подняв подбородок, степенно, как учила мама, произнесла:

— Мальчик, какая я тебе малолетка? Мы же ровесники!

— Уверен, что, всё равно, старше такой… малявки как ты, — насмешливо проговорил он. — Вот когда у тебя день рождения?

— Десятого мая, — поджала плечами, хотя и не понимала, зачем вообще отвечаю.

— А у меня восемнадцатого апреля. Так что я победил, малявка, — широко он улыбнулся.

Фыркнув такой победе, абсолютно перечёркивая воспитание матери этим поступком, развернулась и уже хотела уйти, но тут этот выскочка добавил:

— Испугалась? — и как-то по особенному обидно засмеялся.

А мы МакЭвои никого не боимся! Поэтому развернувшись, сказала:

— Это тебя, что ли?

Тут ко мне подошли Мэтью с Самантой, которые были нашими соседями, и мы часто играли вместе.

— Талия? Всё в порядке? — спросил наследник маркиза Милоша, брезгливо косясь на мальчишку, что уличил меня в трусости.

— О! А вот и команда спасения для малявки, — усмехнулся противный мальчик.

Клянусь, ещё никогда мне не хотелось так сильно забыть о своей благовоспитанности и просто накинуться на него, чтобы с воинственными криками расцарапать лицо. Но глубоко вздохнув, взяла себя в руки, снова задирая подбородок.

— Тебе разве не пора? К примеру, в лавку за новой одеждой? А то эта вот-вот расползётся по швам.

Мэтью с Самантой заливисто рассмеялись над моей, в общем-то, плоской шуткой, но было видно, как вспыхнули гневом его глаза.

— Ты за это ещё ответишь. Меня зовут Виджей Купер, запомни это имя, малявка. Оно будет преследовать тебя в кошмарах, — скривился он и, развернувшись, покинул наше аристократическое общество.

Кажется, у меня, только что, завёлся мой первый враг. Чувствую, следующие восемь лет будут ну очень весёлыми.

Глава 1. Талия

Пакостники похоже навсегда остаются пакостниками. Только эти пакости с годами становятся уже более изощрёнными.

Талия МакЭвой

— Купер, Купер, Купер, — повторяла, сокрушаясь, Саманта. — Все восемь лет только и слышу от тебя про него.

— А почему тебя это удивляет? — в ужасе рассматривала свои зелёные волосы. И где мой любимый оттенок вишнёвого цвета? Это было единственное, что мне по настоящему нравилось в моей внешности! — И вообще, тебе осталось потерпеть всего ничего! До апреля! А там у нас начнётся преддипломная практика и мы все разъедемся кто-куда!

— Да то, что житья от него и тебя нет! Сколько можно? Пойди и пожалуйся ректору на него!

Я скривилась от такого предложения, к которому точно не лежала душа. И не по одной причине.

— Нет! — возмутилась. — Тогда он выиграет! Лучше помоги мне придумать ответную месть!

— Ррррр, — буквально зарычала Сэм. — Как же вы меня бесите! Оба! Сами разбираетесь!

С этими словами подруга выскочила из комнаты, громко хлопая дверью. Пожала плечами, подумав, что она, наверное, пошла, жаловаться своему брату.

Спрашивать, чем именно отомстить за сотворённую Купером подлость не стоило. Хотя бы потому, что уже отомстила. Всю неделю делала филигранную работу над новым артефактом, а сегодня, когда у него была лекция по Высшим рунам, пробралась к нему в комнату и подложила любовно сделанный подарочек. Даже зажмурилась от удовольствия, представляя, как завтра он проснётся… под ругань нашей поварихи, записанной на камень. А так как голос будет отдаваться от стен, он его найдёт, только, если вскроет всё. От стен до мебели. Правда, пришлось потрудиться, чтобы расковырять половицы. Но грязное дельце того стоило. Всё- таки, очень полезно знать расписание врага. Каждое начало учебного года отдаю почти все карманные деньги, скопленные за лето коменданту за эту информацию.

О! Как же я его ненавижу! Чёртов выскочка! Житья от него нет. Все семь с половиной лет мы изводим друг друга. И, кажется, конца, и края этому нет. И почему он ко мне привязался? Именно из-за него уже почти не спала все эти семь лет! Так как совмещать учёбу и месть оказалось на редкость сложно, особенно, если стараешься быть лучшей в группе. А ведь мне доподлинно известно, что он учиться на стипендию, которую дают всего двум-трём ребятам на один поток. И хватает же времени изводить меня. Одно то, как месяц назад он полночи распевал издевательские стишки под окном! Ещё и гитару своей жалкой техномагией настроил так, что звук шёл только в мою комнату. Кто бы знал, что так много слов рифмуется со словом малявка. Бородавка. Пиявка. Козявка. Рррр. Та ещё была ночка слушать про малявку-шмокодявку и Талию-аномалию. Впрочем, чего ещё ждать от этого… козла! Или, как сказала бы моя мать, от этого плохо воспитанного молодого человека. Но Купер заставляет забыть о том, что говорила мама и выражаться более соответственно, опускаясь до уровня выскочки.

К тому же у Виджея было одно здоровское преимущество, которое нещадно бесило! Это техномагия. Если раньше техники, как их называли в народе, были просто теми, кто подзаряжал артефакты, то теперь… всего лишь лет двадцать назад развилось новое направление магии, которое работало рука об руку с научным прогрессом. И сколько бы ни потешалась над техномагами на людях, в тайне зачитывалась их учебниками и выкладками. Надеюсь, об этом никогда не узнает отец. Но в особенности Купер! И уж, тем более, никогда не признаюсь, что техномагия увлекает меня гораздо больше, чем артефакторика. Да и как она может не поражать? Создавать, что-то работающее из настолько неодушевлённых предметов? Мы же работаем только с "живым материалом": драгоценными камнями и металлами, которые являются хорошими проводниками магии. Вот и всё наше поле действия. Проще говоря, несмотря на огромную силу, мы были ограничены в воздействиях. И не потому, что не можем! А потому что существовали традиции и узколобные правила. И идущие им наперекор техномаги, обладающие незначительными способностями к волшебству, из-за разбавленности своей крови плебеями, но умеющие применить те же плетения туда, куда мы, аристократы, из-за простых предрассудков не хотим вкладывать усилия.

Так что прекрасно понимала, что будущее не за нами. Потому что, как ни печально это признавать, но уверена, что лет через пятьдесят-сто техники полностью сместят артефактчеков и наследие моей семьи уйдёт в далёкое прошлое. Так как, даже, имея мизер магии, техномаги могли создавать из ничего, всё! Вот уж точно, прогресс двигатель человечества.

Хотя это не мешало мне с усердием изучать моё направление, хотя бы для того, чтобы утереть нос отцу и… Куперу.

Но всё это не отменяет моей неприязни к Виджею лично! Так что надеюсь, когда на следующее утро он проснётся под "весёлые" звуки, первое, о чём он подумает это о том, что нельзя злить Талию МакЭвой.

Глава 2. Виджей

Ненависть зачастую рождается, когда вы осознаете, что какой-то человек посмел быть хоть в чем-то лучше, чем вы.

Виджей Купер

Жизнь не ровна, подумал и вздохнул. Вспоминая последние семь с половиной лет, наполненные учёбой и противостоянием с малолеткой, мог только удивляться, что всё ещё позволяю проделывать с собой все эти фокусы. А особенно не понимал это сейчас, слыша как громко, чётко и очень нецензурно выражается госпожа Фицжером на всю нашу с Дереком, моим соседом, комнату.

Давно пора поставить её на место. За эти семь лет, мы даже почти не разговаривали, так как просто не было точек пересечения, кроме как пару раз в неделю в столовой. Но каждая из этих встреч отпечатывалась в мозгу, оставляя там раскалённое клеймо. Да так, что приходилось готовить новую месть, чтобы хоть как-то спустить пар.

А ведь с апреля у нас обоих будет совместная практика! Об это мне секрету сообщил ректор Дэвис. Так как мы оба, лучшие в наших группах, и автоматически попадаем на практику во дворец вместе. Вместе! При мысли об этом начинало трясти.

Вот абсолютно без понятия, чем именно она зацепила меня в первый день. Высокомерным выражением? Своим видом пай девочки? Ненавижу! Что-то в ней неуловимо раздражало. Нет, как сейчас помню, что первое меня привлекло в тот день. Это был граф Дорчестер, стоящий рядом с ней. Типичный аристократ, наподобие моего отца, который бросил мою мать и выставил её из дома, как только узнал, что нерадивая горничная беременна. И это при том, что даже тогда существовали артефакты против зачатия! Конечно, обычной горничной он был не по карману, но неужели отец не мог об этом подумать? Типичный аристократ, берущий всё, что ему вздумается, не задумываясь о последствиях.

Именно поэтому такой артефакт был первой вещью, которую я купил со своих первых честно заработанных денег ещё в пятнадцать, когда на летних каникулах удалось найти приработку по своей специальности. Нет, тогда с девчонками ещё не встречался, но никогда бы не стал уподобляться своему родителю, разбрасывающему своё семя направо и налево.

Ради любопытства, когда мне было восемь, пошёл к тому огромному особняку, где жил отец, адрес которого мне дала мама на листочке перед своей смертью. До сих пор с содроганием вспоминаю тот день и каким же был дураком. Тот жалкий урод только посмотрел в мою сторону облив презрением к "жалкому сосунку" и велел убираться. И выражение его лица было ну очень похоже именно на физиономию графа Дорчестера. Такое же высокомерие, презрение к тем, кто ниже по положению. Единственное за что могу быть благодарен аристократу, давшему мне жизнь, это за магию, которой владеют именно высшая знать, забравшаяся на свои пьедесталы именно благодаря ей, оставляя плебеев, типа меня, далеко позади.

И сначала Талия МакЭвой олицетворяла для меня то, чего не было у меня. Родителей аристократов, лучшие вещи и просто еда, долбанная золотая ложка во рту! Но с каждым годом всё больше понимал, что у этой девчонки есть что-то несоизмеримо большее. Сила. Нет, не магия! Хотя и она тоже. У неё есть внутренний стержень, за который невольно начинал её уважать и ненавидеть ещё больше.

Потому что, я то знал, почему вырос сильным. Сложно было выжить, когда твоя мама умирает, оставляя шестилетнего мальчугана одного, а высокородному говнюку, которого угораздило по тупости заделать ребёнка служанке, нет до тебя дела. И у тебя есть только ты. И если ты хочешь элементарно поесть, то выживай. Изначально, чем только не пришлось заниматься. Пробовал даже ловить рыбу в реке, чтобы продавать её на рынке. Но будем честны, единственный способом выжить и остаться на плаву для мелкого пацана живучего в старой разваливающейся пристройке, оставшегося сиротой, был в… воровстве. Первый раз меня отловили и… неплохо отделали. Но лёжа избитым в грязной канаве, будучи ещё совсем крохой с наворачивающимися от жалости к себе слезами поклялся, что буду лучше, буду сильнее. И никто больше никогда меня не ударит! И выполняя обещание данное самому себе, стал тренироваться и уже через год стал лучшим щипачом на улицах столицы. Тогда-то меня и заметил Альфредо, который будучи сыном местного преступного авторитета, прибрал к себе в банду. А ещё через два года меня выделил и его отец, приблизив к себе. Пьер Стронг был суровым и злым человеком, но надо отдать ему должное, о своих людях он заботился. А когда в девять у меня открылся дар, этот не глупый, в общем-то, человек понял что техномагия может быть весьма полезна для его криминальной империи. И стал искать способ пристроить меня учиться. А так его образ мышления не позволял просто заплатить за обучение, Пьер нашёл выход на… Рейнольда Дэвиса, у которого было немало грешков за душой. Выходец из слабой аристократической ветви, без гроша в карманах, Дэвис поднялся до ректора академии магии в Дареме, столицы Тувалии не просто так. И Стронг прижав ректора, поставил ему условие принять меня обучение, либо о его грязных делишках узнают в совете города, а там и до правителя дойдёт. Так я и оказался тут. Правда, удалось выторговать у Пьера, что после окончания учёбы, проработаю у него только пять лет, отдавая долг.

Но это моя история, которой горжусь, так именно она делает меня тем, кто я есть. А вот что именно сделало сильной Талию МакЭвой получавшей с рождения всё, чего мне приходилось добиваться через побои, хитрость и ловкость, решительно не понимал. И ненависть к ней с каждым годом росла в моём сердце. Чем больший отпор она давала, тем ярче она горела.

Ну, а сейчас слушая ругань поварихи, мешающую спать? Мог только злиться на малявку и представлять, как отомщу! Кажется, сегодня на кухне должны были готовить раду? Всё равно, уже не усну.

Глава 3 Талия

Нужда рождает изобретение, изобретение — две нужды.

Талия МакЭвой

Учёба на сегодня уже закончилась, и я сидела под деревом на любимой безлюдной полянке, куда можно было приходить только аристократам, но из-за морозного дня тут никого не было. На коленях у меня лежала шкатулка. Моя личная разработка по техномагии, которой тайно ото всех занималась. И она, наконец-то, закончена! Это была музыкальная шкатулка, но после небольшой доработки у неё появился секрет, заключающийся в том, что если на танцовщицу нажать у основания, то конструкция отъезжала в сторону, превращаясь в… почтовик, как я его назвала. Над созданием почтовика промучилась пару лет. Сейчас в мире используют артефакты для связи. Не письменной, а только голосовой. Для писем же используют только людей в качестве курьеров и почтовые дилижансы.

За счёт этой разработки, если бы была техномагом, уже разбогатела бы. Но вот незадача, усмехнулась про себя, я всего лишь артефактор, а признаваться в плебейском хобби? Было сродни признаться… в нетрадиционной ориентации. Позорно и постыдно.

Но прозябать своему изобретению? Позволить такого не могла. В конце концов, это устройство способно оказать реальную помощь в этом мире. Но и открыть своё имя в качестве изобретателя нереально. Значит надо найти техномага. Да вот беда, единственным знакомым из них был… Виджей Купер. А с другими никогда не пересекалась настолько, что не то чтобы подружиться, даже познакомиться. Когда в академии открыли факультет по новому направлению, где учится только низшее сословие, аристократия, боясь за кровосмешения своих чад, настояло, чтобы мы почти не пересекались. У нас было даже разное расписание посещение столовой. Только по вторникам и пятницам происходили небольшие сбои, так как по этим дням нам преподавали Основные рунные плетения, которые вёл профессор Лорис, а ему было сто лет в обед, и он нас всегда отпускал пораньше, а иногда и вовсе засыпал на середине лекции. Вот тогда то мы с Купером и пересекались. И в эти встречи, как-то было не до разглядывания других техников.

А помимо него на нашем потоке было ещё девять техномагов из сорока поступающих. Значит, надо придумать способ познакомиться поближе. А потом заключить договор на патент и применение.

Какие же, всё-таки, сложности из-за глупых предрассудков. Но завтра как раз пятница и можно будет попытаться отловить кого-то из технарей. Буду полагаться на интуицию.

Спрятала в сумку шкатулку и, встав, пошла с поляны в свою комнату, а когда зашла… почуяла какой-то на редкость отвратительный запах! Исходивший от холодильного шара?! Закрыв нос, рукой подошла и открыла его. Аррр!

Могу поклясться, что без Купера тут не обошлось. Холодильный шар был разработкой именно техномагов, внедрённой в производство около пятнадцати лет назад и пользующейся огромной популярностью. Хотя и был очень дорогой игрушкой, купленной отцом в нашу с Сэм комнату, когда мы как раз закончили первый курс. А ещё, помимо того что он его сломал, так ещё и положил раду, самую пахучую рыбу из всех. По всей видимости, он стащил её с кухни. Ууу! Противный пакостник! Как же я его ненавижу! В голове набатом вместе с громким стуком сердца в ушах раздавалось "Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!". Этот запах месяц будет выветриваться. Тут даже артефакт чистоты не поможет. А шар могла бы починить сама, но потом в нем этот самый артефакт должен пару месяцев пролежать, чтобы туда ещё можно было что-то положить. Да и денег на него сейчас нет. Отец не слишком баловал меня карманными деньгами, а те, что давал, тратила в основном на техномагию. И нужную информацию. И ведь это не скрыть! Каждую неделю у нас проводят ревизии и проверки. Иногда начинаешь чувствовать себя здесь, как в тюрьме.

А если просто заказать новый в счёт обучения, то об этом узнает ректор, а в итоге дойдёт и до отца, который, с присущей ему педантичностью, обязательно потребует отчёта. Ещё ищеек сюда пошлёт из-за такой ерунды. Чем всё закончиться страшно, представить. И семилетняя вражда и мои забавы вскроются на раз. А и то и другое может привести к тому, что меня могут забрать из академии. Он и так негативно относиться к женщинам артефакторам, считая, что моя главная обязанность родить ему внука. От ярости даже в глазах потемнело.

Развернувшись с горящими глазами, помчалась в сторону общежития парней, чтобы, наконец, высказать, что думаю о выходке этого выскочки.

Когда уже подходила к их зданию, прежний запал начал пропадать, но решимость осталась. Попасть в мужское общежитие было не так-то просто. Но о способе узнать было не сложно. Всего-то проследить за девчонками постарше, шастающими к парнями в комнаты. Надо было карабкаться по лестнице пожарного выхода, спрятанной за фасадом и заросшим плющом. Обычно преодолевала её минут за двадцать, с осторожностью ступая на каждую ступеньку в страхе, что проржавевшая железяка рассыплется прямо ногами. Сейчас страха не было вообще, и спустя десять минут тихо прошмыгнула в коридор.

И стараясь как можно меньше шуметь прокралась к обители Купера и, решительно её открыв, зашла, сузив глаза. Там находился, помимо Виджея, ещё и его сосед. Сам виновник моей трагедии вальяжно лежал на кровати и лениво посмотрел в мою сторону, как на букашку. В его глазах на долю секунды промелькнуло удивление, но выскочка быстро справился с собой. Медленно поднялся, нагло усмехаясь мне в лицо.

— Какие люди! Мне пасть ниц? Видал Дерек? Сама малявка пожаловала в нашу плебейскую обитель, — с неприкрытой насмешкой в голосе проговорил Купер, растягивая слова.

Воспитание дало о себе знать только в том, что устраивать скандал на людях считала неприличным, поэтому повернувшись к этому Дереку, попросила:

— Выйди… пожалуйста, — и снова перевела взгляд на Виджея, ощущая, как ярость от этой ухмылочки начинает снова поднимать свою ядовитую голову откуда-то из недр души, которая ненавидела его настолько сильно, что порой темнело в глазах и хотелось… душить, душить, душить.

Глава 4 Виджей

Ярость — чертовски хорошее обезболивающее.

Виджей Купер

Когда в комнату зашла МакЭвой глазам своим не поверил. Обычно она. каким-то образом узнав расписание техномагов, никогда не приходила, когда в комнате кто- то был. А когда же никого не было, всегда наведывалась только чтобы оставить какой-нибудь замысловатый подарочек или что-то испортить. Ну, я понимал что, возможно с шаром слегка переборщил, но твою то мать! Из-за этой дряни, теперь по утрам меня будет будить самый противный голос академии. А я уже всю комнату перерыл и так ничего и не нашёл. А зная её предусмотрительность, скорее всего заряда там, хватит до конца учёбы в академии.

Когда Дерек оглянулся на меня, вопрошая выйти ему или нет, из вредности хотелось отрицательно покачать головой. Уж кто и должен был выйти это Талия- аномалия, но в последний момент передумал. Не знаю почему. Хотя возможно потому, что у неё в глазах разгорались явные признаки ярости. А мне не так-то часто удавалось поколебать МакЭвойский поистине невозмутимый характер и вывести её из себя. И посмотреть на плоды своей работы показалось забавным.

И взрыв не заставил себя ждать, как только мой сосед нас покинул, она сделала шаг в мою сторону, сжимая и разжимая пальцы, как будто, представляя, что душит кого-то. Хотя почему кого-то?

— Ты! — прошипела Талия, продолжая наступать.

— Я! — широко улыбнулся.

— Ты мерзкий отвратительный придурок! Ты что натворил?! — распалялась она.

— Ничего? — пожал плечами, хотя улыбка никак не смогла сойти с лица, выдавая с головой.

— Ты хоть представляешь, как сложно выветривать запах рады? — взмахнула она руками. — Теперь шар придётся выкидывать!

— Хотя понятия не имею о чём ты, но думаю, твой папочка купит тебе новый, малявка, — ухмыльнулся.

— О да! Он купит! Только сначала проведёт расследование, почему старый сломался! — истерично расхохоталась, начиная пугать своей маниакальностью.

— Не вижу особой проблемы! Я твоего аристократа-папочку не боюсь, — гордо расправил плечи.

— Дурак! — покачала она головой с мрачной, какой-то пустой и горькой улыбкой. — Ты пустоголовый дурак, ясно тебе?

— Ой, только не говори, что избалованная папенькина дочурка боится, что её накажут из-за такой ерунды! Что? Не даст тебе карманных денег на месяц? Или не купит новую шляпку? — нёс откровенную ересь и сам понимал это, но остановиться попросту не мог.

Горькое выражение лица сменилось такой яростью, что со вскриком Талия рванула ко мне, протягивая руки, в стремлении расцарапать мою физиономию. Перехватив её руки, мягко отвёл их назад, но резко дёрнувшись, она вырвала одну из них и дала мне пощёчину.

Какой-то момент просто стоял, глядя на МакЭвой, не понимая, что произошло, и даже прижал руку к щеке. Она ударила меня? Было не больно. Но это было… неожиданно. И чертовски унизительно, особенно замечая в её глазах ту ярость, от которой, кажется, ее сейчас разорвет.

— Какая же ты сволочь, Купер! — её крик почти потерялся в нарастающем гуле в ушах.

Малявка ударила меня? Ощутил, как сжимаются челюсти. Дышать внезапно стало тяжело, воздух, будто липкий и горячий. А потом…

Неконтролируемый толчок тела и почувствовал, как пальцы коснулись чего-то тёплого, пока красная пелена застилала глаза, и в следующий момент понял, что это, тёплое и дрожащее под ладонью, её горло. Горячая кожа вибрирует от шумных выдохов, а затылок МакЭвой прижимается к стене.

Не более чем рефлекс. На расстоянии вытянутой руки, сводя к минимуму контакт тел, пресекая лихорадочные попытки дёрнуться от меня в сторону или что-то сказать.

Видит Бог, не хотел прикасаться к ней, даже брезговал!

Глаза Талии были совершенно сухими, хотя теперь в них мелькнул намёк на страх. И это почти вытеснило любые другие эмоции. И в моей голове промелькнула внезапная мысль "Наверное, таким же беззащитным я выглядел в детстве".

— Какого чёрта это было, МакЭвой? — прорычал, чувствуя пульсацию под кожей своей ладони.