— Именно потому что он был мертв, — сказал Кленси. — Мне понадобилось некоторое время, чтобы додуматься до этого, но наконец-то я сообразил. Пошли — найдем его и разберемся. Предстоит разговор по душам с доктором Уиллардом.
Доктор Фримен стянул свои перчатки.
— Когда мы получим тело для окончательного исследования, Кленси? Это единственный способ точно выяснить, что его убило.
— Скоро, — пообещал Кленси. — Очень скоро. Пошли.
Он подождал, пока доктор уложит свой чемоданчик, и вышел в коридор. Закрыл дверь, убедился, что защелка сработала, и направился к лифту. Проходя мимо бойлерной, неожиданно вспомнил о Стентоне, открыл дверь и заглянул внутрь.
— Пошли, Стен. Пошли с нами.
— С удовольствием, здесь очень жарко, — Стентон показал большим пальцем на человечка, обслуживавшего бойлер. — А что делать с Маленьким Джоном?
— Пусть читает свою газету.
Четверо мужчин тесной группой прошли через холл, казалось, поняли, как глупо все это выглядит и без всякой необходимости разошлись подальше друг от друга, поджидая лифт. Когда все вошли, Кленси нажал кнопку и они стояли молча, пока кабина мягко не остановилась на пятом этаже. Кленси посмотрел на обеспокоенное лицо доктора Фримена и невольно улыбнулся. Повернулся к Капровски.
— Как вы скажете «Не волнуйтесь» по-польски?
Капровски изумленно посмотрел на него.
— Вы спрашиваете меня?
— Извините, — сказал Кленси и пошел по коридору.
Распахнул дверь, полагая, что увидит пустой кабинет, но доктор Уиллард сидел за столом с термосом в руке. Он поднял глаза, стараясь сохранять контроль за своим лицом, и поставил термос на стол. Глаза бегали с одного вошедшего к другому и наконец остановились на Кленси.
— Привет, лейтенант, — сказал он.
Немного поколебался; сначала рука сделала такое движение, словно он хотел предложить своим гостям кофе, но остановилась и опустилась вниз. Когда он заговорил, на лице появилась вымученная улыбка.
— Я надеюсь, вы пришли, чтобы забрать своего человека?
Кленси уселся на краю стола; Капровски и Стентон незаметно блокировали дверь. Доктор заметил это движение и на лбу у него выступили капельки пота. Кленси полез было за сигаретами, но потом вспомнил, что у него ни одной не осталось. Вынул руку из кармана и почесал колено.
— Вы хотите рассказать нам что-нибудь, доктор? — мягко спросил Кленси.
Доктор поднял голову, готовый солгать, но тут же безнадежно опустил ее. Покачал головой, как бы удивляясь собственной глупости.
— Вы ведь все знаете, не так ли? С самого начала…
— Я бы должен был знать с самого начала, — возразил Кленси. — Но я был глуп и не сообразил этого. Я должен был догадаться, когда Барнет сказал мне, что доктор дважды заходил в палату и оба раза он был в маске и перчатках и его волосы были спрятаны под шапочкой. Я мог бы понять, что убийца устраивал весь этот маскарад, чтобы свободно пройти во второй раз, но зачем вы одевали весь этот наряд, когда приходили в первый? Врачи не навещают своих пациентов, одетые так, словно намерены немедленно их оперировать.
Он взглянул на низко опущенную голову.
— Но даже если считать, что вы надели всё это, чтобы выглядеть как Бен Кейси, оставалась еще одежда, спрятанная под бойлером — теннисные туфли с засунутыми в них носками. Если человек переодевается впопыхах, как должен был бы сделать убийца, то едва ли он побеспокоится сменить заодно и носки. Он не будет этого делать, если его единственная цель остаться неузнанным; это требует времени и не поможет. Так что вряд ли он будет тратить время на то, чтобы засовывать их в туфли после того, как все кончено. Поэтому я пришел к выводу, что эта одежда вообще не использовалась убийцей — и в результате остался единственный человек, на котором была одежда врача…
Молодой стажер понуро смотрел на него.
— Я не знал, что в туфлях были носки. Я даже не посмотрел на одежду. Я только…
— Именно так я и полагал. А потом еще кто-то вызывает человека, обслуживающего бойлер, чтобы тот починил кран где-то наверху, именно для того, чтобы бойлерная оказалась пустой, чтобы имитировать кажущийся путь ухода убийцы. Это говорит о слишком уж большом знании госпиталя и порядков в нем для человека, который оказался здесь в силу простой случайности. — Он вздохнул. — Вы хотите рассказать нам что-нибудь, доктор?
— А что здесь рассказывать? — Молодой стажер с горечью пожал плечами. — Он умер. Я знал, что он должен умереть еще тогда, когда занимался им в операционной.
— На это было непохоже, когда вы спустились к нам в вестибюль.
Молодой стажер жестко, без тени юмора улыбнулся.
— Этой манере хорошо вести себя у постели безнадежно больного нас учат еще в школе…
— Но даже если это так…
— Джонни Росси, — продолжал молодой врач, понуро глядя на свои руки. — Большая шишка в Синдикате и его братец Пит, мерзкий убийца… Я знал, что они отомстят мне за его смерть…
— Вскрытие доказало бы, что вы сделали всё возможное, — мягко сказал доктор Фримен.
— Доказало? Кому? Питу Росси? Гангстеру, который знал только, что его брат живым попал в госпиталь и вышел оттуда мертвым? Во всяком случае, так я в тот момент думал. Теперь-то я понимаю, что был не прав. Но тогда… особенно когда этот мистер Чалмерс…
Он мрачно взглянул на них.
— «Я возложу на вас всю ответственность, доктор.» У меня не было шансов…
— А мне кажется, что именно в этом и был ваш шанс, — возразил Кленси.
— Вы не понимаете, — безнадежно сказал молодой стажер. — Вы не знаете всего. Я не мог допустить расследования. — Его глаза затуманились, устремившись в прошлое.
— Почему я здесь, в этой Богом забытой лечебнице, как вы думаете? Выношу ночные горшки, как простой санитар? Я работал в детской больнице в Кливленде; у меня погиб пациент, маленький мальчик, хотя и не по моей вине. Но попробуйте убедить в этом родителей. И они пришли на Совет, и меня вышвырнули вон…
Он с горечью посмотрел на Кленси.
— Вы знаете, что это значит для стажера? Можете вы себе это представить? Мне еще повезло, что я нашел это место, и то только потому, что Кетти замолвила словечко перед директором. — Он снова пожал плечами. — Я рассказываю вам об этом, потому что вы все равно так или иначе когда-нибудь узнаете…
Печальная гримаса исказила его лицо.
— Все, чего мне не доставало, так это чтобы мистер Чалмерс раскопал все это, обнаружив, что его драгоценный пациент мертв… Мне очень жаль, но я должен был использовать этот шанс. В любом другом случае со мной было бы кончено. — Его глаза наполнились горечью. — Почему вы не повезли его куда-нибудь в другое место? Почему вы не отвезли его, как положено, в Бельвью?
Капровски сконфуженно отвернулся; молодой стажер отбросил бесполезные сожаления и удрученно поднялся.
— Ладно, — сказал он спокойно. — Я готов. Разрешите мне только переодеться. Один из ваших людей может пойти со мной и присмотреть, чтобы я не сбежал…
— Вы мне не нужны, — спокойно ответил Кленси. — Садитесь. — Он толкнул молодого человека обратно в кресло. — Существует закон, который предусматривает наказание за то, что вы сделали, но, откровенно говоря, мне очень неприятно применять его, особенно против врача. Это погубит вас как профессионала, но я сомневаюсь, чтобы этот закон причинил вам много вреда. Я скорее должен возбудить против вас обвинение за то, что вы мешали следствию. Вы заставили меня потратить массу времени на размышления. Но если я посажу вас за решетку, то это едва ли мне сейчас поможет; и откровенно говоря, я могу представить, что вы должны были чувствовать.
— Вы не собираетесь меня арестовывать?
— Именно это я имею в виду, — спокойно кивнул Кленси. — Я просто хотел убрать с дороги лишнюю головоломку, и заняться одним покушением на Росси, а не двумя. И в свою очередь, я хотел бы, чтобы вы временно подержали тело в кладовой.
— И это всё?
— Это все. Если не считать, что я хотел бы, чтобы вы продолжали об этом помалкивать.
В глазах молодого врача вновь угасла родившаяся было надежда.
— Но они уже знают…
— Никто не знает, — начал Кленси и неожиданно остановился, внезапно все поняв. — Кто вам это сказал? Кто? — Он вскочил на ноги и наклонился над молодым врачом. — Ну, кто?
— Мистер Росси — Пит Росси, его брат, — сказал доктор. — Вот как я узнал, что они на самом деле не… Он пришел сюда и потребовал сказать, где его брат. Я… Я не мог солгать. — Его взгляд поник. — Я боялся.
На миг наступило сдавленное молчание, прерванное в конце концов доктором Фрименом.
— Прекрасно, — мягко произнес он. — Наконец-то. Все в порядке, Кленси; ну, а теперь вы собираетесь сообщить в отдел по расследованию убийств?
— Подождите! — сказал Кленси. Он выпрямился, напряженно размышляя, и опять наклонился над доктором. — Когда он был здесь, этот Пит Росси?
— Часа в три дня, примерно…
— Вы показали ему тело?
— Да…
Кленси кивнул, напряженно вглядываясь в доктора.
— Что он сказал, когда увидел нож?
— Он не сказал ничего. И я не сказал ничего… — Молодой стажер поднял голову. — Но узнал только он один. Я ничего не сказал мистеру Чалмерсу, когда он был здесь сегодня утром… Я сказал ему то, что вы велели…
Кленси снова выпрямился, его взгляд был ледяным. Остальные молча наблюдали за ним.
— Теперь послушайте меня, доктор, — сказал он, его голос был тихим, но беспощадным. — Мои симпатии были на вашей стороне, но вы их быстро потеряли. Теперь я снова повторяю вам, что вы должны молчать, и на этот раз я не шучу. Если вы хоть намекнете об этом, то я начну против вас дело по обвинению в нанесении увечий так быстро, что вы опомниться не успеете. И можете себе представить, что станет с вашей карьерой. — Он повернулся к остальным. — Пойдемте отсюда.
От двери обернулся.
— Еще одно. Человек, обслуживающего бойлер, или кто-нибудь, кому он расскажет об этом, будут говорить, что мы приходили с черного входа и что-то вынюхивали. Вы можете сказать, что мы приходили в связи с обследованием водопровода или с проверкой санитарных условий или придумать что-нибудь еще…
Не став дожидаться ответа, Кленси быстро пошел к лифту. Молча спустившись вниз, они вышли из холла, провожаемые удивленным взглядом сестры, которая не видела, как они вошли. На тротуаре перестроились.
— Кленси, — безнадежно сказал доктор Фримен, — как долго вы собираетесь продолжать этот идиотизм? Позвоните в отдел по расследованию убийств и пусть они занимаются этим. Теперь, когда Пит Росси знает…
— Он не собирается ничего говорить, — уверенно заявил Кленси.
— Но почему не собирается?
— Не знаю почему, но не собирается. Если бы он хотел это сделать, то уже сделал бы.
— Вы устали, Кленси, — настаивал доктор Фримен. — Вам следует съесть хороший кусок мяса и основательно выспаться.
— Да, все это мне нужно, — согласился Кленси, — а еще хороший пинок в зад. Я должен был слушать, когда кто-то говорит, даже когда говорит такой глупец, как Барнет. Я потерял полдня на то, что должен был увидеть сразу. Если бы не это, возможно мы бы уже что-нибудь выяснили.
Капровски наконец-то, казалось, понял, о чем речь.
— Значит, если доктор не убивал его, — сказал он с удивленной миной, то мы опять оказались там, откуда начали. Стало быть тот, кто стрелял в него в отеле, и есть убийца.
— Правильно, — подтвердил Кленси.
— И мы не знаем, кто это.
— И это верно, — согласился Кленси. — Но держу пари, что есть человек, который это знает. Это Энн Реник. Я был чертовски вежлив с ней сегодня утром, но сейчас время для вежливости миновало. Сейчас мы отправимся туда и получим простой ответ на простой вопрос: кто стрелял в нашего парня Джонни Росси? И почему?
Он повернулся к доктору Фримену.
— Доктор, тысяча благодарностей. Вы получите вашего покойника для разделки его на куски самое позднее завтра. А пока я буду весьма вам признателен, если вы забудете, как провели сегодняшний вечер.
Доктор Фримен улыбнулся.
— Вы хотите отделаться от меня, Кленси? Нет уж, я отправляюсь с вами. Все равно вечер уже пропал.
Кленси пожал плечами.
— Как хотите. Ладно, пошли.
Он шагнул к бровке тротуара и поднял руку, пытаясь привлечь внимание проезжавшего такси. В ярком свете фар, которые включил какой-то мотоциклист, его худощавая фигура казалась особенно постаревшей и измученной. Доктор Фримен выругался про себя и предпринял последнюю попытку призвать к разуму.
— Кленси, вы спятили. Передайте это в отдел по расследованию убийств, отправляйтесь домой и как следует отдохните.
— Вы сами спятили, док. Если я сейчас пойду спать, то проснусь в Гринпойнт в синей форме с серебряными пуговицами.
Рядом с ним остановилось такси; Кленси взялся за ручку двери.
— Или окажусь под подозрением. Вы ведь сами знаете это. Поехали.
Когда такси остановилось возле дома номер 1210 на 86-й Вест-стрит, Мэри Келли не было видно, не было видно и Куинлевена. Все четверо мужчин выбрались из машины, Кленси огляделся вокруг; к ним приближался ровный стук высоких каблуков по тротуару. Женщина, которая шла по направлению к Коламбус-авеню, молча миновала их и вошла в небольшое здание неподалеку. Кивнув остальным, Кленси последовал за ней.
Мэри Келли поджидала его в холле.
— Ну?
Мэри Келли была женщиной лет тридцати с простоватым, но приятным лицом и очень симпатичной фигурой. Её главным достоинством были глаза, но она не знала об этом.
Она также не знала, почему никто не зовет её просто Мэри вместо полного имени — Мэри Келли, но действительно так никто не делал. И еще Мэри Келли считала, что такой симпатичный мужчина как лейтенант Кленси не должен жить без жены, которая согревала бы ему постель; и Кленси не то чтобы не догадывался о её чувствах. Он видел участие, которое у нее вызвало его усталое лицо и потому повторил свой вопрос несколько жестко, чем следовало.
— Ну, она все еще там?
— Она все еще там, — сказала Мэри Келли, взглянув на опущенные шторы в квартире на втором этаже дома, находившегося на другой стороне улицы. — Свет еще горит.
Поделиться книгой: