Минута Славы. Ромфант для проснувшихся творцов

– Василина! Я буду петь!

Глава 5. Слава будет петь

– Петь? – удивилась молодая женщина.

– Пе-е-еть, – промычала Марфуша.

– Я буду петь и своими песнями, своим голосом, достучусь до каждого, кто меня услышит. Еще в детском доме мы со Славиком сочиняли стихи. Они у нас получались очень необычными, – чуть смутилась Слава. – Иногда не хватало рифмы, иногда казалось, что они слишком просты или, наоборот, замысловаты. Но все дети и все преподаватели детского дома обожали подпевать нам.

– Спо-о-ой, – попросила корова.

И Слава, глядя вверх, туда, откуда светила далекая недоступная луна, и, наверное, на ней находился запертый Славик, запела его самую любимую песню про то, что жизнь – это сказка. Настоящая сказка. Особенно, если ты нашел своего лучшего друга. И от встречи у обоих всегда хорошее настроение. Тогда весь мир становится твоим другом, ведущим тебя за руку есть мороженое или запускать воздушные шары.

Это была очень красивая песня.

– Так поют только ангелы, – чуть прослезившись, сказала Василина, вспоминая видимо про своих родных, застрявших где-то, куда она тоже не могла пройти.

– Василина, я буду участвовать в конкурсе пения. Потом в другом. Потом в следующем. Пока обо мне не услышат все те электроны и атомы, которые захотят узнать, что этот мир не заканчивается этой реальностью… Мы поедем в Москву! Папа нас отвезет! – спустилась на землю Слава и обняла взволнованную Василину.

– К сожалению, я не смогу с тобой поехать, Солнышко. Мне нельзя бросать дом. Не с кем оставить Марфушу. Кто присмотрит за папиными лабораториями, за мамиными садом и огородом, библиотекой, всем этим добром…? – немного печально произнесла молодая женщина, сама давно чаявшая вырваться и найти способ открыть врата между мирами.

– Это сделают они, – сказала Слава и указала на строй рыцарей в железных доспехах, выходящих из зала в грот. Это они так нещадно грохотали.

Василина изумленно обернулась:

– Ты нашла коды подключения к роботам отца? Он занимался их разработкой в последние годы перед катастрофой… И не успел передать ключи мне.

– Ты сама сказала, что достаточно знать только настоящее имя электрона, чтоб он превратился в то, что захочет. Когда я пела, они слышали меня, и я позвала их через сердце, как ты учила. А потом они сами назвали свои имена.

Слава двинулась к железякам.

– Это Боб. Боб – лаборант.

Один из блестящих доспехов сделал шаг вперед.

– Он будет ухаживать за твоими консервами и лабораториями.

– Это Вольт – техник, – Слава дотронулась до железного плеча второго.Тот безмолвствовал, судя по всему разговаривая с девочкой на невербальном или еще каком-то языке.

– А это Лайка – садовник.

– Мамин любимчик, – прослезилась Василина, видя движущуюся машину со смешным железным забралом в виде улыбки.

– А это…

– Чуб Парси – личный батискаф отца, – с нежностью проговорила Василина, с трепетом дотрагиваясь до рыцаря похожего на римского легионера. – Он был химически привязан к геному отца, принимая любую форму хозяина, становясь частью его тела или личным помощником и охранником. Идеальное снаряжение для изучения самых опасных для человека мест и условий.

– Он говорит, что ты теперь его хозяйка.

Василина прикоснулась к металлическому рыцарю, который тут же разобрался на детали, удобно сложившись у ее ног. Молодая женщина стала тут же примерять его на себя. И по мановению волшебной палочки, тонкие блестящие пластины плотно облепили тело, превращаясь в ее вторую кожу. Уже через минуту Василина предстала в виде древней воительницы, вытесанной из переливающегося металла.

– Это сплав урана-234 и особого материала, придуманного Планетарной Тривией Наук, профессором которой являлся отец. Доспехи могут становиться невидимыми, являться грозным оружием и скафандром одновременно. Чуб Парси, ты уже подсоединился к моему сознанию? – спросила вслух Василина, настраивая связь.

Доспехи медленно исчезали в пространстве, будто их и в помине не было. А Василина осталась стоять в том же льняном платье, что и была.

– Рыцари присмотрят за нашим хозяйством, – уверенно повторила Слава. – А мы поедем в Москву.

– А как же Марфуша? – все еще не могла поверить Василина, ощупывая себя и чувствуя плотный слой брони на коже.

– Возьмем ее с собой! – девочка подбежала к корове и стала ласково обнимать ту за толстую шею. – Ты же воспитанная и послушная, правда, Марфушечка? Ты будешь хорошо себя вести в Москве?

– О-о-очень… – ответила на объятия корова и благодушно пустила слезу.

Глава 6. Мы едем в Москву

– Надо будет активировать все ловушки-невидимки, мины-шпильки в радиусе пятидесяти километров. Поставить купол незримости года на… Думаю, что мы будем отсутствовать долго, – стала размышлять Василина.

– И если можно, – умоляюще взглянула Слава на наставницу, – навестить маму и папу перед отъездом.

Василина одобрительно кивнула.

– Тем более, я им это обещала.

***

Когда все приготовления были сделаны, а на это ушла почти неделя интенсивной работы, за которую Слава не уставала удивляться чудесам, а на самом деле, просто не изученным законам физики, химии, психологии, математики и так далее, дом и сад были оставлены в надежных холодных уранических руках дюжины роботов, которые с рвением взялись за работу после долгого простоя. Ведьма и будущая певица собрались в город навестить родителей и сделать некоторые закупки, важные для будущей поездки.

– Имей в виду, Слава, теперь ты не совсем человек и поэтому должна вести себя осторожно. Современные люди живут не более пятидесяти –восьмидесяти лет. И лучшее что помнят из своей короткой жизни – это кусочки детства, часто полные страданий. Немного розовую молодость и бесконечный бесполезный труд от зрелости до старости, делающий их рабами эфемерной занятости, им некогда смотреть ни вниз, ни вверх… Они понятия не имеют, что являются ходячими богами, которым нужно только проснуться, чтоб увидеть мир, полный чудес и волшебства, хотя еще сто –сто пятьдесят лет назад это называлось наукой, шедшей рука об руку с верой в высшие созидательные силы, с которыми они до сих пор имеют связь, – грустно вещала Василина, подготавливая воспитанницу.

– Мы освободим их, – уверенно проговорила девочка.

– Секрет состоит в том, что они должны сами этого захотеть. Перестать верить лживым сказкам о том, что существуют болезни и старость и смерть, что деньги дарят счастье, что справедливость удел богатых, что есть еще боги, кроме них самих… Они должны стать жемчужинами.

Слава кивнула.

– Ну, хорошо, тогда пришло время завести один волшебный космолет, который домчит нас до твоих родителей.

***

Местная администрация, как и положено, находилась в центре города и занимала большое некрасивое побеленное здание с колоннами, которое жители без особой приязни называли «Белым домом». Обычным людям вход туда был заказан, хотя в уставе и значилось, что любой гражданин мог бы обратиться к мэру и его помощникам со своими просьбами или предложениями по улучшению жизни в городе.

Но особых просьб никто не имел уже последние лет двадцать. В основном поступали одни жалобы преимущественно на работу самой администрации.

Василина остановила старый, еще советской сборки, мотоцикл с помятой по бокам люлькой, в которой гордо в облупившемся шлеме сидела Слава, прямо перед сероватым зданием и отправилась на поиски родителей воспитанницы.

Однако вскорости выяснилось, что Семен Семенович Волобуев и его заместитель Егор Иванович Ходынко все свое рабочее да уже и не рабочее время проводят в стенах прокуратуры в двух кварталах отсюда в качестве свидетелей обвинения и одновременно представителей законной власти, требующей наведения порядка. За последнюю неделю по их инициативе было возбуждено около двадцати пяти дел только по теме региональной коррупции, сто дел по халатности самых высокопоставленных лиц области. Проходили даже уголовные дела. А еще давеча уважаемый мэр и его помощник по местному каналу радиовещания объявили, что не лягут спать, пока последний бандит в округе не сядет в тюрьму, даже если придется добраться до губернатора и президента. Вся округа стояла, что называется, на ушах. Ходили слухи о скором вооруженном конфликте между местной полицией и губернаторскими прохвостами. Обещали даже прислать зачистку самоуправства из столицы. Но закон, судьи, прокуратура, телевидение ежечасно докладывали о правомерных поступках со стороны Семена и его команды. А горожане по ночам организовывали дружины, что б, если что, встать на сторону взбунтовавшегося главы, и, если понадобится, защитить того от нападения. Благо город находился на отшибе громадной страны, и добраться до них можно было только многочасовым перелетом или многодневным переездом. И дружины дежурили на вокзале и в аэропорту, что б не пропустить незванных гостей.

На третий день задержаний и обвинений губернатор положил заявление об отставке и растворился в воздухе. Из столицы обещали прислать нового. Но вся общественность однозначно заявила, что поставит любого на вилы, пока губернатором не станет сам Семен Семенович Волобуев. «Отец родной» и «Батя» Благоденска-Амурского.

Василина улыбнулась на эти новости.

– С такой проснувшейся совестью, как у Семена, он и до президента дотянется.

Они отправились в прокуратуру, которая жужжала как улей: то из нее выходили, то в нее заходили люди в специальной форме, вбегали и выбегали штатные, заглядывали зеваки, сверкали вспышками фотоаппаратов и видеокамер журналисты всех существующих каналов. Все махали руками, аплодировали, выкрикивали ругательства, кое-где доходило до драк…

– Вот так и должна работать прокуратура! – махала клюкой одна бабка, проходя мимо. – Чтоб им всем не ладно было!

– Позови его, девочка, – сказала Василина, глядя на эту картину. – Он услышит тебя.

Долго ждать не пришлось. Уже через пятнадцать минут из здания выбежал красный лицом Семен, развязывающий на ходу тугой галстук, ошарашенно поглядывая по сторонам в поисках кого-то. С другого конца улицы уже бежала Тамара.

– Что-то с Солнышком? – кричала она ему.

– Со мною все в порядке, мамочка! – ответила девочка, и бросилась к ним в объятия.

Родители не могли поверить в чудо оживления, хотя сами предприняли фантастические попытки к нему. Поэтому первые полчаса ушли на обнимание, ощупывание, слезы, кружения в объятиях, слова радости и любви. И только потом Семен заметил поодаль стоящую Василину.

– Ведьма, – только и мог произнести он, пытаясь представить себе весь ход событий, который произошел буквально несколько дней назад, с того момента, как они появились в светелке Василины с мертвой дочкой на руках.

Однако ведьма, в сравнении с последней роковой встречей, выглядела вполне благодушно. Она молча стояла у старого обшарпанного мотоцикла с коляской, держа в руках древний, как этот мир, шлем.

– Папа, мама! Мы с Василиной едем в Москву! – наконец объявила главную новость Слава. – Я буду участвовать в конкурсе пения.

Родители лишь в недоумении захлопали ресницами, но видя счастливую и радостную Славу, доброжелательно настроенную ведьму, могли лишь полагать, что эта новость хорошая.

Тамара прикусила губу.

– А я всегда тебе говорила, что ты у нас творческая! – и обняла дочку. – У тебя ангельский голос и очень-очень красивые стихи. Ты победишь, моя хорошая! Я не сомневаюсь!

– Папочка, мамочка, нам нужна ваша помощь… – просительно произнесла девочка. – Василина, конечно, настоящая фея, но думаю, в человеческом мире нужно будет действовать человеческими приемчиками. Нам надо как-то попасть в Москву…

– Да, конечно! Если дело в деньгах или нужно напрячь связи… У меня есть, – Семен почесал массивный лоб, прикидывая знакомых и связи, – кто мне должен из мира поп-звезд. Чтобы не сесть своими попами куда не следует, они мигом тебя куда надо продвинут… и наградят, как следует.

Слава улыбнулась и ласково обняла большого Семена, словно слопавшего арбуз, своими тонкими ручками.

– Спасибо, папочка. Этого не понадобится. Обещаю, я выиграю сама. Обязательно! Вы увидите меня по телевизору и будете очень гордиться, – пообещала девочка. – Но нас надо доставить в Москву, – и она обернулась на Василину. – Мы поедем не одни.

– Скажи, что нужно? Машину, автобус, билеты на самолет? Бизнес-классом? Или частными авиалиниями? – выспрашивал взволнованный родитель, готовый исполнить любой каприз воскресшей дочки.

– Я думаю, вагона поезда нам вполне будет достаточно.

Суд возобновил свою работу после непродолжительного перерыва, и десяток секретарей, приставов и полицейских практически насильно увели Семена в зал суда, для того, чтобы тот продолжил публичное линчевание еще недавних своих коллег по работе, или как меж собой они называли себя – бизнесменами.

Тамара, которая так похорошела за эти несколько дней, вновь превратившись в молодую цветущую женщину с естественным румянцем на щеках, светлыми глазами, не затемненными пластиком и краской, женственными губами без дополнительных, совсем не идущих ее лицу выворотов современной пластической хирургии, долго смотрела вслед уходящей дочери и ее новой покровительнице, усиленно махая рукой и надеясь на скорую встречу.

– Тебе очень повезло с родителями, – сказала Василина, заводя мотор.

– Я обязательно сочиню про них песню… – мечтательно проговорила Слава.

Глава 7. В путь

Еще через неделю, которая ушла на укладывание поклажи и погрузку этой самой поклажи в огромный вагон поезда Благоденск-Амурский-Москва, шедшего далеко-далече одиннадцать суток, Василина, Слава и Марфуша под растроганные и ошарашенные взгляды родителей и крестных глубокой ночью, что б не шокировать местную публику, усаживались в поезд.

Родственники старались не смотреть в сторону коровы, чтоб не будить в себе желание протереть еще раз хорошенько глаза, но эти самые глаза так и шарили в отчаянии по коробкам со странными приспособлениями, не похожими ни на что. Там были: аквариумы со странной растительностью, клетки-банки-склянки с непонятными обитателями, собственная небольшая лаборатория, массажное кресло или нечто подобное и даже компьютеры с торчащими в разные стороны проводами.

Но, наконец, вагон был забит под завязку, оставалось приличное место для коровы и ее клади. Скотину содержали как принцессу, в подушках, служивших кроватью, и окружили тазами, в качестве кухонной утвари.

Наступило время прощания, и родственники, будто предчувствуя долгую разлуку, все как один пустили слезу, но в этот раз счастливую. Ведь разлука – не смерть.

– Вас встретят по высшему разряду, – сквозь слезы пыхтел отец. – Домик в пределах города, очень будет удобно для коровки. Все-таки не ютиться же вам в квартире со зверюшкой, раз уж вы ее решили взять с собой непонятно зачем…

– И на ТВ вас встретят, – вставил крестный Егор. – А если не встретят, – слезы замглавы вмиг просохли, и тут же глаза налились уже другим чувством, – экстренный номер наш у вас имеется. Хоть днем, хоть ночью, не стесняйтесь, девочки, звоните.