По следам трех беременностей, или Где обещанные радуга и пони?

Екатерина Дудукалова

По следам трех беременностей, или Где обещанные радуга и пони?

Предисловие

Здравствуй, дорогой читатель!

В этой книге ты не найдешь заумных речей и всевозможных разглагольствований по поводу прелестей и омоложения организма во время беременности. Я расскажу, через что пришлось пройти мне во время трех беременностей. Общаясь с другими женщинами, я сделала вывод, что большинству пришлось так или иначе столкнуться с похожими проблемами. И никто из них даже не подозревал, что такое возможно, ведь на каждом углу кричат, что беременность – это самое прекрасное время в жизни, роды омолаживают женский организм!

Несомненно, есть те, у кого беременность не вызвала никаких проблем, и это прекрасно! Но мы с тобой, мой читатель, поговорим о том, что возможны и другие варианты течения этого жизненного периода.

Предыстория, объединяющая три беременности

В моей жизни, как вы уже поняли, было три беременности, окончившиеся родами. И трое мужчин, которые являются отцами моих детей. Объединяет этих мужчин наличие у каждого резус-положительной крови. В то время как у меня кровь резус-отрицательная. И, как оказалось, это играет роль! Но об этом позже.

Сейчас у меня старшая дочь, средний сын и двое маленьких близняшек. Две первые беременности случились естественным путем, а третья – только после процедуры ЭКО.

Оказывается, после двух беременностей и родов могут диагностировать бесплодие. Когда этот диагноз подтвердился, я стала живым ходячим анекдотом: родить двух детей и стать бесплодной! Окружающие впадали в ступор, узнав подробности.

О процедуре ЭКО я поведаю в третьей главе.

Итак, обо всем по порядку. Начнем с первой беременности и первых сюрпризов.

Глава 1. У меня всё будет как в книжках: зайки, лужайки, радуга и пони!

Моя первая беременность явилась неожиданным событием для всех. Мне было 18 лет, училась в техникуме (где и познакомилась с будущим отцом ребенка), принимала противозачаточные таблетки, назначенные гинекологом. Так сказать, ничего не предвещало…

Но в какой-то момент я начала замечать тошноту, вялость и незнамо откуда взявшуюся апатию. Прошло две недели, и я обнаружила задержку менструации. Далее «классика»: бегом в аптеку купить тест, потом еще за двумя. С огромными глазами, выскакивающим сердцем и трясущимися руками показала положительный результат счастливчику – будущему папе. Он замер с немым вопросом в глазах: а как же таблетки? Я молча достала початую пачку, при этом судорожно включила телефон и показала настроенный будильник с подписью «Таблетка!».

На следующее утро я сидела в очереди к гинекологу. Попав, наконец, на прием к врачу, задала вопрос, терзавший меня вторые сутки: как?

Ответ убил наповал:

– Значит, тебе не подошел состав или дозировка, – и следом вопрос: – Что будем делать? Решила?

Решать было нечего, об аборте не могло быть и речи.

Прошла осмотр врача, подтверждающий беременность. Меня поставили на учет, дали мне и отцу ребенка триллион направлений на всевозможные анализы. Назначили явку через месяц, и всё вроде хорошо, лишь по утрам беспокоила тошнота. И постоянное желание спать. Всегда и везде.

Прошло еще два дня, все родственники с обеих сторон уже в курсе события. И каждый норовил спросить, не рано ли мы решились на ребенка, может, все-таки не стоит… В эти дни я поняла, что семейная моральная поддержка в любой ситуации не является коньком наших семей А дальше началось самое интересное.

Токсикоз! Его «прелести» я ощутила во всей красе, когда осознала, что не могу выносить не только запах любой еды, но даже ее вид в рекламе по телевизору. Меня буквально выворачивало наизнанку от вида и запаха пищи. Я не могла спокойно ездить в автобусе, а до техникума добираться нужно. Максимум могла проехать полдороги (20 минут). Оставшуюся часть пути приходилось топать пешком. При этом, выходя из автобуса, я стремглав, сбивая прохожих, мчалась к мусорной урне и стояла над ней минуты три, освобождаясь от того, что смогла с горем пополам запихать в себя утром. Единственным, что мой желудок воспринимал, была вода, а когда начиналось головокружение от бессилия, спасал некрепкий сладкий чай. Всё остальное беспощадно вырывалось наружу. За три недели я похудела на 8 килограммов. Стройнее меня были только модели, у которых кожа обтягивает кости

Пришло время приема у гинеколога. После взвешивания врач поинтересовалась, что и сколько я ем. Получив развернутый ответ (с перерывами на мои отлучки в уборную), мне выписали направление на госпитализацию. В тот же день я узнала, что совокупность моего отрицательного резус-фактора и положительного резус-фактора отца ребенка обрекает меня на сдачу крови каждые 20 дней в первом триместре, во втором – каждые 17 дней, а в последнем – еженедельно. Логичный вопрос: зачем? Для отслеживания отсутствия резус-конфликта. Не буду вдаваться в медицинские подробности, но это действительно серьезный повод для тревоги.

Итак, госпитализация. Рано утром с большим пакетом вещей я приехала в больницу. После оформления всей документации поднялась в палату и приготовилась ждать «приговор».

Врачом оказалась добрая милая женщина. (Забегая вперед, скажу: четыре раза за две беременности лежала в этой больнице, и каждый раз меня вела именно она. Огромное ей спасибо!) Проведя осмотр и побеседовав со мной, доктор прописала от тошноты препарат в инъекциях – назовем его Э. (Только не думайте, что это поможет всем! Прием любого лекарства во время беременности обязательно следует обсуждать с врачом.) Позвонив будущему отцу ребенка, сообщила о назначении. Когда я узнала цену препарата, у меня зашевелились волосы. Напомню, мы оба были студентами техникума. Но кушать и чувствовать себя хорошо хотелось больше, чем экономить и «вызывать из унитаза ихтиандра», который всё равно никогда не явится. Короче говоря, этим же вечером заветные ампулы уже были у меня.

Пока я разговаривала с парнем по телефону, принесли капельницу и дали выпить таблетку. Через 30 минут в меня начали вливать странную жидкость. Вливать – это ооочень громко сказано! Медсестра сказала, что это Г, капают его в течение 6-8 часов. Вы бы видели мое лицо в этот момент. 6-8 часов под капельницей с иглой в руке (не с катетером, который я готова была купить), а именно с иглой! ООООО! Ужас!!!

Вот тут и открылась мне еще одна проблема всех беременных: частые позывы в туалет. Врачи предупреждают, что терпеть нельзя. Вот и представьте: капельница, в руке игла. Передвигаться по палате и тем более по больнице, естественно, запрещено: вдруг надует синяк. А в туалет хочется каждый час, а то и чаще.

Спасибо всем окружавшим меня людям: соседкам по палате, медсестрам и санитаркам. Они сделали всё, чтобы я могла максимально комфортно пережить это время. В первый день я училась вставать с кровати не шевеля рукой. Это было эпично и в то же время комично, но я приноровилась. На второй день мои соседки принесли мне обед прямо в палату. Я уже могла сидеть, удерживая ровно руку, лежащую на тумбочке. Попыталась поесть. Но тщетно. Токсикоз после первого укола не сказал «до свидания».

День третий. Третья капельница и второй укол Э. Недаром этот лекарственный препарат в переводе с латинского означает «необходимый». Укол подействовал – я начала есть! Понемногу, но уже без призывов потусторонних сил из туалета. Какое счастье и облегчение одновременно!!! Это был один из счастливейших дней беременности.

Но вернемся к капельнице. Г – лекарство, расслабляющее маточные мышцы и влияющее на сердце. Так сказал врач. Но эти слова не убедили меня в том, что нужно лежать 6-8 часов. На третий день я решила самостоятельно увеличить скорость процедуры. По прошествии двух-трех минут сердце застучало с такой силой, что казалось, оно вырвется из груди. Тревожность. Страх. Паника. Девчата-соседки позвали медсестру, та уменьшила напор капельницы и немного поругала меня за самодеятельность. Со временем неприятные симптомы утихли, и я больше не пыталась ускорить процесс. Тем более что обед приносили в палату и ставили на тумбочку, а, вставая по нужде, я приноровилась действовать аккуратно, не шевеля рукой.

В больнице я узнала, что низкий гемоглобин (он у меня всю жизнь недотягивал до нормы) – это плохо. Для лечения анемии (в народе ее называют малокровием) прописывают препараты железа. И тут выясняется, что сходить в туалет «по-большому» – это целая эпопея. Если стул нерегулярный, начинает болеть живот. А это стресс, как следствие, повышенный тонус матки – и лежишь в больнице. Замкнутый круг! Вот он, еще один подводный камень беременности, замалчивающийся всеми.

Пролежав в больнице 21 день, я отправилась домой. Вес перестал уходить и даже медленно начал набираться. Токсикоз прошел! Всё стало налаживаться. Появилось пристрастие к переспелым бананам. Знаете, к таким черным и некрасивым, но ужасно сладким. Эти бананы я могла есть килограммами до конца беременности.

Мне подарили три книги про беременность и воспитание детей. Буквально залпом проглотив первые две, я успокоилась: самое страшное токсикозное время позади, а дальше будут лишь счастливые моменты беременности: прогулки, фотосессии, вселенская любовь и обещанные книгами «зайки, лужайки, радуга и пони».

Не тут-то было! В одно чудесное – еще морозное в наших краях – утро нужно было сдать натощак очередную порцию анализов. Надеясь, что процедура не затянется, я отправилась в поликлинику, не взяв с собой никакого перекуса. Это была фатальная ошибка! На обратном пути меня ждал «сюрприз»: когда я прошла метров двести, вместо привычной картины на долю секунды перед глазами мелькнуло голубое небо.

И вот уже я снова в поликлинике, рядом суетятся медсестры и глазеют очевидцы. Как выяснилось, я упала в обморок на улице, а сердобольные прохожие принесли меня на руках. Медицинские сестры с ходу определили причину обморока, дали мне воды и горстку конфет, наказав немедленно всё съесть. Перекусив, я поплелась в техникум на пары.

На шестой день моего пребывания дома начало тянуть живот (как выяснилось позже, повышенный тонус матки). К вечеру появились кровянистые выделения. Немного, но жути нагнали по самые уши. Вызывать скорую не стала. Ночь провела в болях и страшных думках. Сейчас вспоминаю и задаюсь вопросом: «Если было так плохо, что ж ты не поехала в больницу?!» И сама себе отвечаю: «Молодость, глупость и вера в радугу и пони».

Утром вместо техникума все-таки направилась на прием к гинекологу. Там, выслушав лекцию о вреде мечтаний и важности реакции на любые изменения организма, получила направление на госпитализацию в ту же больницу. Тем же вечером я лежала под Г и читала третью книгу о прелестях беременности и омоложении в родах.

На следующее утро на обходе врач сказала: «Вы мне кого-то напоминаете, не могу вспомнить кого». И я ответила, что выписалась из палаты напротив неделю назад. Мы вместе посмеялись.

Лечение было прежнее: Г, постельный режим, покой. И всё бы ничего, но тут я обнаружила молочницу. Инфекция «подружилась» со мной, дольше чем на две недели мы не расставались. Отчего и почему в моем организме всю беременность была эта болячка, врачи объяснить внятно не могли. Но лечили исправно: ванночки, примочки, тампоны. Никакие серьезные лекарства принимать во время беременности нельзя, поэтому лечение тянулось от 5 до 10 дней. Дальше были дни без зуда и жжения, но через пять, максимум 14 дней, всё снова начиналось.

Перед выпиской из больницы я пожаловалась врачу на нестерпимые боли в кишечнике и невозможность опорожниться. Врач посоветовала заменить прежний препарат железа на другой. Он более дорогой, так как импортный, его нужно пить через трубочку, чтобы не разрушить эмаль зубов (препарат в жидкой форме), а еще он омерзительный на вкус. НО! И это «но» перечеркивает все минусы! Гемоглобин в крови поднимается за три применения, эффект держится дольше, и, главное, препарат не обладает выраженным закрепляющим эффектом! Последние слова стали самыми важными на тот момент. Незамедлительный звонок будущему отцу ребенка – и следующим утром я принимала этот чудо-препарат вместо бесплатно выдаваемого в больнице.

Так же, как и в первый раз, выписали меня на 21 сутки. Я дома! На улице конец мая. Почти лето. Тепло! Начало сессии. Поняла, что не сдам ее, как бы ни старалась. Поэтому написала заявление на академический отпуск. А позже и вовсе забрала документы (по объективным причинам).

Вернемся к нашему лету. Всё расцветает, настроение улучшается, самочувствие хорошее, значит, вот-вот наступит время, обещанное книгами, – самое счастливое время для женщины. А пока верим и ждем.

Сидеть на шее у родителей мне не хотелось, и я стала искать работу. Сначала занималась продажей дисков, но официально меня так и не устроили. Искала дальше, всё лето промыкалась по разным работодателям, но официально негде не принимали, договор не заключали, про трудовую книжку вообще пришлось забыть.

Лето было насыщено событиями. Живу я на Дальнем Востоке, и тот год был предпоследним, когда в наших краях было очень жаркое лето. Потом климат изменился, но сейчас речь не об этом. Так вот, оказалось, что беременным тяжело переносить жару. При каждом удобном случае я принимала душ, порой по пять раз на дню. Дождей и прохлады было мало, поэтому бутылка воды была вечным спутником, куда бы я ни направлялась.

Беременных, стоящих на учете у гинеколога, постоянно направляют сдавать анализы и пройти целый список врачей. Ничего сложного. Обычный обязательный медицинский осмотр. Он у меня особых проблем не вызвал, кроме посещения стоматолога. До беременности я не боялась дантистов и вообще не понимала, почему люди так страшатся лечить зубы.

Ранним утром я бесстрашно вошла в кабинет врача, уселась в кресло и приготовилась услышать, что у меня всё отлично. В какой-то момент осмотра врач назвал номер зуба и озвучил диагноз: пульпит. Новость не расстроила и не встревожила. Врач поинтересовалась, чем будем обезболивать, но я отказалась от анестезии: «Потерплю, да мне и вовсе не страшно». Доктор настаивала, но я была непреклонна. Как же я была наивна! В последний раз уточнив мой добровольный отказ от обезболивания, врач легким движением руки и металлической палочки надломила зуб. Сказать, что я испугалась, – значит ничего не сказать. Я вскрикнула, покатились неконтролируемые слезы. Такой боли и своей реакции я не ожидала. Врач погладила меня по плечу, дождалась, пока я успокоюсь, и в очередной раз спросила: чем будем обезболивать: лидокаином или платным препаратом? Зная, что лидокаин на меня не действует, я выбрала второе. Моя недавняя храбрость улетучилась, я вжалась в кресло и тряслась от страха: вдруг резкая боль повторится. Вылечить больной зуб за один раз не получилось, поэтому пришлось прийти через неделю на повторный прием. В итоге зуб вылечили, но с тех пор для меня слово «пульпит» прочно ассоциируется с ужасной зубной болью и – вишенка на торте! – страхом похода к стоматологу.

Время шло. Самочувствие было не самое лучшее, но в целом неплохое. Правда, жара давала о себе знать, и беременность отвечала бессонницей и вечным желанием стоять под душем. Анализы, поиски работы, ремонт в комнате для малыша… Всё шло своим чередом.

Однажды, придя домой, я почувствовала запах жареной рыбы и, едва успев разуться, рванула в туалет. В голове была только одна мысль: «Только не токсикоз». Выйдя из туалета, я увидела на кухонном столе полную тарелку жареной камбалы. Рядом стояла свекровь с сияющей улыбкой от уха до уха. Посмотрев на меня, потом на сына, она изрекла: «У вас, ребята, будет девочка!» Народная примета нас рассмешила, но не более того.

Настала очередь второго скрининга. Оплатив присутствие будущего папы на УЗИ, мы вместе вошли в кабинет. До этого дня мы не вели разговоры о том, кто из нас больше хочет девочку или мальчика. Что касается меня, я была готова к любому варианту.

Мы с волнением выслушивали непонятные цифры и медицинские термины, ожидая заветного слова. Врач повернула к нам экран и, показав пальцем в некую точку, произнесла: «Девочка». Я расплылась в улыбке и только потом заметила, как изменился в лице рядом сидевший будущий отец.

Следующие три дня мой мужчина не обронил ни единого слова в мою сторону. Как выяснилось позже, свекровь заметила поведение сына на второй день и начала промывать ему мозги на тему отсутствия вины женщины в половой принадлежности ребенка.

К концу лета мне удалось найти работу, я надеялась, постоянную. Живота видно не было, поэтому собеседование прошло успешно. Попросили принести все документы, в том числе трудовую книжку, и пообещали через неделю заключить трудовой договор. Прошла неделя, я исправно работала, ничем не выдавая своего «интересного положения»: всегда пунктуальна, все обязанности и поручения выполняла в срок, ничего не забывала и даже не тупила Решила осведомиться о договоре у работодателя. Начались бесконечные «завтра», но надежда умирает последней. Я, наивная, рассуждала: до декрета остались считаные недельки, а в случае чего можно обратиться в трудовую инспекцию.

Одним прекрасным вечером уставшая после работы, с болью в пояснице (еще одно «омолаживающее» действие беременности – поясничные боли, и чем больше срок, тем сильнее они дают о себе знать. Даже если живота не видно, как было у меня, организм чувствует перераспределение веса и дает сигнал об усталости в виде боли), я пыталась заснуть. Утром мне снова идти на смену, но будущего отца это не беспокоило. Он был поглощен игрой на компьютере, громко комментировал и то и дело резко ударял рукой по столу или топал ногами. Мы поругались. Я плакала. Беременность меняет гормональный фон женщины, поэтому иногда достаточно незначительного события как для радости, так и для слез.

Утром, собираясь на работу, я почувствовала, что снова начал тянуть живот. Собрав все силы, вышла на смену и весь день не подавала виду. Вечером, после ухода начальства, я распласталась по прилавку. Коллеги поинтересовались, что со мной, и я неожиданно для себя разоткровенничалась: беременна, весь день болит живот. Удивлению не было предела. Обе женщины советовали пойти домой и отдохнуть, но я доработала смену до конца. На пороге магазина меня встретил мой мужчина, спешил извиниться. Ночью я вызвала скорую и уехала в роддом на сохранение. Официально на работу меня так и не устроили.

В роддоме (ба, знакомые все лица!) меня ждал Г, а также постельный режим и полный покой. Как думаете, сколько дней я провела в больнице? Правильно! 21 день! И всё бы ничего, но срок уже немаленький, стоять, сидеть и лежать жутко неудобно. Вдобавок ко всему частые позывы в туалет, боли в спине, гормональные скачки – букет «самых интересных и омолаживающих» свойств беременности. Там же, в больнице, я ощутила толчки малыша. (Первые толчки были, конечно, намного раньше, на 18-й неделе беременности. Никаких отрицательных эмоций и ощущений тогда не было. Наоборот, казалось, это так прекрасно! Ты уже ощущаешь в себе новую жизнь. Но малыш растет и сильнее пинается.)

После очередного обеда я искала удобную позу для чтения. И неожиданно почувствовала сильный толчок снизу, точно в желудок. Как же это было неприятно! Всё съеденное подпрыгнуло, показалось, что сейчас придется пулей нестись в санузел, но обошлось. Однако это была не разовая акция. После каждого приема пищи меня ждал толчок в желудок. Привыкнуть к этому ощущению не получалось. Вариант: есть поменьше, но чаще – тоже не помогал. И так продолжалось до родов.

Впрочем, толчки в желудок после еды не самое неприятное. Очень болезненны толчки на 33 – 35 неделях. Это даже не толчки. Малыш упирается в легкие и делает там «потягушки», раздвигая твои ребра. Незабываемые ощущения! Впервые об этом я услышала от сестры и не поверила: не может еще не родившийся малыш обладать такой силой, чтобы до боли раздвигать ребра матери! Ха-ха-ха! Когда я ощутила эти «потягушки» на себе, убедилась: это действительно не просто неприятно, а больно.

После выписки из больницы и до родов больше ничего страшного не случалось. Однако обещанного книгами прекрасного самочувствия и вселенской любви тоже не последовало. Хотелось гулять, но от продолжительной ходьбы болела спина, а сидеть на скамейке жутко неудобно. Хотелось в театр, и один раз я даже сходила. Это было прекрасно! Но больше не рискнула, так как частые позывы в туалет не давали спокойно высидеть нужное время.

Врач постоянно ругала за отеки, которые появлялись, стоило только съесть кусочек чего-то сладкого или соленого. Поэтому на восьмом и девятом месяцах пришлось ограничивать себя в желаниях. В общем долгожданного обещанного авторами книг прекраснейшего времени беременности, заек, лужаек, радуги и пони так и не наступило.

Зато наступил день родов. За четыре дня до этого мне дали направление на госпитализацию, но я не поехала в больницу, решив ждать схваток дома. На третьем скрининге местный – без преувеличения, легендарный – врач назвал мне точную дату родов, но в назначенный день я об этом даже не вспомнила.

Ни с того ни с сего проснулась я в пять утра (из-за некоторых событий жили мы уже у моей мамы). Покрутилась в постели, но уснуть не смогла. Встала, взяла книжку и ушла читать на кухню. Через час зашла моя сестра:

– Почему не спишь?

– Не спится.

– Ты рожаешь! – уверенно заявила сестра.

Я не приняла ее слова всерьез. Квартира медленно оживала. Проснулись все: муж, мама, батя, племянники. Детей сестра увела в детский сад и направилась на работу. Мой муж уехал в техникум, отец – на работу. Дома остались мы с мамой.

После семи часов утра у меня начались схватки, которые уже было бесполезно отрицать. Время между ними стремительно сокращалось, и в девять мама вызвала скорую. Схватки уже были каждые 15 минут. На улице началась сильная пурга. К приезду скорой время между схватками сократилось до 8-10 минут. Приняв мои документы и вещи, меня затолкали в машину и с сиреной повезли в городскую больницу (при хорошей погоде до города можно доехать за 15-20 минут).

В роддоме меня быстро оформили и подняли в предродовую палату, где я провела весь день до вечера. Воды сами не отходили, поэтому после обеда прокололи пузырь. Кстати, это совершенно не больно. Наоборот, ощущается облегчение от снижения веса и теплого потока воды по наболевшим за это время родовым путям.

В соседних предродовых палатах и в моей палате на соседней койке девочки кричали при каждой схватке, поэтому я не могла там находиться. Очень медленно передвигаясь по коридору вдоль стен, я тихо-тихо ойкала, сползая вниз во время очередной схватки. Акушерки, дежурившие на посту, прозвали меня «умирающим лебедем», но мне было всё равно. Лишь врачи, проходившие мимо, пытались заставить меня вернуться в палату. Но я упрямо отвечала: «Не могу и не хочу слушать вопли других».

Не подумайте, что я осуждаю девочек, кричащих во время схваток. Это действительно жутко больно, и, если болевой порог низок, терпеть невозможно. Однако во время крика теряются силы, которые еще пригодятся во время непосредственного процесса родов.

Вернемся к «умирающему лебедю». По прошествии 14 часов со времени первой схватки у меня начались потуги. Я отчетливо почувствовала, как раздвигаются мои тазовые косточки. Акушерка перевела меня в родильный зал. Я вскарабкалась на гинекологическое кресло. Вскоре пришли врачи. Меня проинструктировали: «Что бы ни случилось, слушай и выполняй указания врача». Совет был дельный, хорошо, что я прислушалась к нему.

Правда, случился курьез. В какой-то момент у меня одна нога соскользнула с опоры и едва не угодила в лицо врачу. К счастью, он успел отпрянуть. На долю секунды я даже забыла о боли: стало жутко стыдно. Но врач с улыбкой прервал мои извинения и спокойно вернул мою ногу на прежнее место.

Далее было самое болючее: проход головки младенца по родовым путям и через внутренние половые губы. У меня даже прекратились схватки, но я набрала воздух в легкие, – понимая, что никуда уже не деться и надо просто перетерпеть, – и вытолкнула из себя головку малышки. А потом уже не было больно. Еще одна схватка – и появились плечики, за которые малютку вытянули на свет.

Как только малышка родилась, ее плюхнули мне на живот. Я посмотрела на нее и разочарованно отметила: «Страшненький далматинец». Вся в слизи, красная, в синих пятнах. Дальше всё происходило быстро, малышку забрали и унесли. Через пару секунд послышался крик. Дочей занимались медсестры: обтирали, брали кровь, еще что-то делали. Со мной остался гинеколог: нужно было изгнать послед (детское место), это заняло меньше минуты, и зашить разрыв. Швов было мало: один внутренний и один наружный. По сравнению с родовыми болями наложение швов казалось вовсе безболезненным. Прошло 5-10 минут, и я лежала с поддоном под попой (в него стекало то, что еще осталось в полости матки), а рядом – уже чистенькая, запеленатая – доча. Через какое-то время нас перевели в палату.

Итак, мои первые роды длились 14 часов 30 минут от момента первой схватки. Ужасы беременности на этом закончились, начался процесс воспитания, но это уже совсем другая история

Глава 2. Может, в этот раз повезет…

Мужчина, с которым я тогда жила, очень хотел ребенка. Хотя он отлично ладил с моей дочерью, всё же грезил о своем малыше. И делал всё, что от него зависело, чтобы беременность наступила как можно быстрее. Вплоть до того, что, начитавшись статей в интернете, не пускал меня в душ после полового акта, дабы из меня ничего «драгоценного» не вытекло…

О беременности мы узнали перед майскими праздниками, срок был уже 9-10 недель. Многие меня спрашивают, как и почему я, уже рожавшая, не узнала раньше. Ответ прост: менструация шла без задержек и сбоев, всегда в срок и в обычном объеме. И только когда меня начало тошнить от вида и запаха еды, когда начало укачивать в транспорте, я заподозрила неладное и купила тест на беременность. Он оказался положительным.

Придя к врачу и услышав о таком большом сроке, я задалась вопросом: нормально ли находиться в положении и иметь стабильную менструацию? После сдачи всех важных анализов и УЗИ выяснилось, что для моего организма это не является патологией и плоду ничего не угрожает.

Повторяться не буду, лишь скажу, что эта беременность была очень похожа на первую. Токсикоз и потеря веса на 8 килограммов, пребывание 21 день в больнице на сохранении с тем же набором лекарственных препаратов.

«Не может же быть всё абсолютно одинаково, – думала я. – Может, в этот раз мне повезет, ведь книги о беременности и ее прелестях взялись не из воздуха. И врачи говорят, что не бывает двух одинаковых беременностей. Значит, нужно настраиваться на прекрасное время и создавать вокруг сказку с лужайками…»

Однако позже обнаружилось различие, стоившее мне немало нервов.

На очередном приеме у врача узнала о положительном результате на цитомегаловирус. В то время, как пояснил доктор, этот вирус еще мало был изучен, являлся предметом активных дискуссий и давал разные, в том числе страшные, прогнозы. Жути нагнали столько, что я опасалась, выживет ли вообще мой будущий ребенок.

Естественно, меня направили на повторную сдачу анализа плюс на УЗИ, чтобы посмотреть, есть ли видимые патологии у плода. УЗИ ничего не выявило, контроль назначили через месяц. Там меня напугали еще больше: смотрела одна врач, потом позвала коллегу, затем пришел третий доктор. Ребенок был жив: сердце билось в нужном ритме, он шевелил ручками и ножками, видимых патологий не было. НО! Пропали три недели развития: по факту плод и матка остались на том же уровне, что и на предыдущем УЗИ. Как? Почему? Никто ничего мне не мог объяснить. И что теперь делать – тоже было непонятно. Врач при мне стала звонить в перинатальный центр краевой столицы. Там ответили о необходимости третьего исследования через две недели и третьего анализа на наличие вируса через неделю. Если анализ будет положительным, а УЗИ покажет отклонение срока, то нужно направить беременную к ним в стационар, где проведут исследования и будет решаться вопрос о дальнейшем протекании беременности.

Домой я шла как в бреду. На удивление спокойно рассказала маме о случившемся и только вечером, лежа в кровати, разразилась рыданиями. Сколько времени я проревела, не знаю, но уснула в слезах и проснулась отекшая, без единой морщинки, как попа младенца.

Кровь на анализ была сдана, и в назначенный день я сидела возле кабинета УЗИ. Колотило меня от страха, как Каштанку, ладони были мокрые, сердце билось в бешеном ритме, мысли роем кружили в голове. Минуты казались вечностью. Наконец, кабинет, кушетка, много разных терминов и цифр и заветные слова: «Плод продолжил развитие».

На второй этаж к кабинету гинеколога я влетела словно на крыльях. Трясущимися руками протянула протокол. Акушерка достала все результаты анализов. Первые два результата были положительными. В последнем было написано: антитела не выявлены. Врач заверила меня, что всё прошло. Однако осталась неясной причина возникновения и исчезновения вируса. Всю дальнейшую беременность меня проверяли на наличие цитомегаловируса чаще, чем других, но коварный вирус больше не проявлял никакой активности. И это не могло не радовать!

После того как закончилась эпопея с вирусом, меня для успокоения положили в больницу. Всё, как прежде, 21 день и те же лекарства.

Выписавшись, я прошла медицинскую комиссию. И вновь загвоздка случилась у стоматолога. Хотя я надеялась на свои крепкие зубки, но всё же вжалась в кресло и ждала приговора. Оказалось, не зря боялась. Три зуба – и вновь пульпит. Врач порекомендовала лечить, несмотря на то что они не беспокоят. Надо, значит, лечим! Около месяца я ходила к стоматологу, и наконец в карточке появилась заветная печать о санации.

В этот раз, как и в первую беременность, живот у меня был маленький и незаметный. Это помогло найти мне официальную работу. Всё по Трудовому кодексу, с договором и записью в трудовой книжке. Работа не пыльная: администратор в интернет-кафе. В декрет я ушла без проблем с начальством.

В третьем триместре к уже имевшимся проблемам, а они были такие же, как в первую беременность (частые позывы в туалет, боли в спине, толчки в желудок, невозможность найти удобную позу для сна), прибавилась еще одна. Эту проблему обычно замалчивают: мол, неприлично об этом говорить, непристойно, стыдно. Да! Мне было стыдно, но именно поэтому я должна рассказать, ведь предупрежден – значит вооружен! Проблема недержания мочи во время естественных процессов: чихания, кашля, а иногда и смеха. В этот момент матка напрягается и давит на мочевой пузырь. Даже если ты не хочешь в туалет, даже если ты минуту назад опорожнила мочевой пузырь, это не спасет. Конечно, моча не льется ручейком, как у маленького ребенка, не добежавшего до горшка. Происходит очень маленький выброс мочи, но это крайне неприятно и доставляет много неудобств. Поэтому я всегда носила с собой прокладки-ежедневки, дабы в случае чего чувствовать себя комфортно.

В третьем триместре меня положили в роддом на сохранение. Ничего не изменилось: те же лекарства и постельный режим. К тому времени я уже знала и пол ребенка, и предварительную дату родов (ее мне назвал тот же врач, что и в первую беременность, поэтому в точности я была уверена на 95%).

Вновь за несколько дней до назначенной даты мне дали направление на госпитализацию. И опять я не поехала в роддом, решив дождаться схваток дома. В назначенный день я собирала доченьку в детский садик. Это утро выдалось крайне тяжелым. Доча тяжело встала и всё утро капризничала. На лестничной клетке даже завалилась на спину и пыталась кататься по полу. Я подняла ее на ноги и тут же почувствовала первую схватку. Те, кто уже рожал, знают: это ощущение ни с чем не перепутать. Поняв, что дело пахнет жареным, я схватила доченьку, спустила ее вниз по лестнице, усадила в санки и что есть сил побежала в детский сад. Там максимально быстро (насколько это было возможно, ведь дочь продолжала капризничать) переодела ребенка, поцеловала и отправила в группу. Выйдя за калитку детского сада, я почувствовала вторую схватку. Прошло примерно минут тридцать после первой.

Придя домой, быстро приготовила себе завтрак из творога и варенья. Помня, как долго длились первые роды, не хотела провести сутки голодной (последний прием пищи был накануне вечером). Я села завтракать. Точнее, я так думала, что села завтракать. Проглотив две ложки, ощутила третью схватку, за ней четвертую и так далее…

Поскольку я вновь жила у мамы (да, да… и не надо меня осуждать, я оплачивала коммунальные счета и покупала продукты), она вызвала скорую. Схватки были каждые пять минут. Карета скорой помощи приехала очень быстро, и так же быстро меня доставили в роддом.

В роддоме ничего нового. Оформление документов, взятие крови, клизма – всё стандартно. В этот раз меня сразу привели в родильный зал. Там нет соседей, ты одна. Мне выдали простыню на тот случай, если возникнет желание прилечь на кровать. Дальнейшее до сих пор помню, как в замедленной съемке фильма. Взмахнув простыней и наблюдая, как она опускается на кровать, я ощутила забытое: расхождение тазовых костей и следующую за этим потугу.

Неуверенно, но громко я произнесла: «Девочки, я рожаю».

В ту же минуту подошла дежурившая акушерка и подвела меня к гинекологическому креслу:

– Залазь.

– Не могу, – от боли я перегнулась через кресло.