Уникум-2. Феномен.

- Смирно! - гаркнул я, и как те вытянулись, приказал. - Документы.

Изучая книжицы, похоже настоящие, а так армейцы, оба из Генштаба. Вот и поинтересовался:

- Кто вызвал? Что надо?

- Мы не знаем, товарищ генерал. Приказал дежурный, и мы и выехали к вам.

- Вот узнаете, тогда и приезжайте. С приказом. В последнее время я сильно недоверчив к таким вызовам. Свободны.

Только я вернулся в палату, нарисовался знакомый капитан из ГБ. Два месяца его не видел. С момента как очнулся в палате после неудавшегося побега. У меня как раз процедуры начинались, к массажисту собирался, поэтому после стука в дверь, опознав капитана, велел ему:

- Заходи. Только быстро давай, у меня процедуры.

- Вчера вечером был убит комиссар Мехлис. Крупнокалиберная пуля буквально разорвала его на части.

- Ай-яй-яй, - покачал я головой с безучастным тоном. - Ещё какие приятные новости есть?

- Товарищ генерал, я понимаю вашу ненависть к товарищу Мехлису, но проявите хотя бы чуточку сострадания.

- К человеку бы проявил, а к этому… Зачем пришёл? Только порадовать или ещё чего есть мне сказать?

- Идёт следствие, и я считаю, что вы причастны к убийству комиссара. Да, у вас алиби, животом в туалете маялись, фрукты мыть нужно, но приказать исполнить такое задание вы могли.

- Будут доказательства, приходи, а сейчас, пошёл вон, - велел я, а когда тот взялся за ручку двери, спросил. - Только Мехлис, больше никого?

- Товарищ комиссар стоял на широкой лестнице с товарищами маршалами, Ворошиловым и Тимошенко, пуля, разбив витражное стекло, попала в комиссара, забрызгав всё вокруг, и вылетела через другой окно, с другой стороны здания. Мы нашли пулю, с трудом, но нашли. Это была пуля патрона неизвестного образца, калибр двадцать миллиметров, эксперты ещё изучают.

- Свободны, капитан.

Вообще это было финское противотанковое ружьё, эпизодически те применяли их против нашей бронетехники в Финскую, да и то по причине малого количества, к началу этой войны их уже немало было в финской армии. Это ружьё из прошлого мира, я изменил приклад, мощную оптику поставил, ствол новый, работал с помощью него по бандеровцам. Очень морально давит, когда рядом человек взрывается кровавыми брызгами и ошмётками. Хотя бандеровцев людьми называть, это против природы пойти. Вот, снова пригодилось. Ну и намёк всём вокруг, что все мы люди, все умереть можем. Нарываюсь? Ну конечно нарываюсь, и осознанно. А так пару раз с животом маялся для виду, пришлось туалете посидеть, для алиби, и в день акции сообщив, что снова прихватило, успел сбегать, пристрелить гада, про совещание в Генштабе мне было известно, и вернуться. Меньше часа потратил. А то что я не закончил, это факт. Рожи тех что меня на аэродроме встречали, тех что били, я запомнил, буду искать. Не одно дело, даже благое, не должно оставаться безнаказанным. Поэтому, скорее всего те посыльные из армейцев, были именно по этой причине, кровавый душ маршалам не понравился, им указали кто может быть виноват, вот и вызвали. Странно что не конвой отправили. Причина почему нарываюсь, а чтобы меня убили. Вот такая простая причина. Второе перерождение дало понять, что есть шанс и на третье, а я не хочу жить инвалидом, отбитые внутренности, восемнадцать переломанных костей, зубы не мои, задыхаюсь пройдя десять метров, частые головокружения, из меня сделали инвалида и существовать в таком виде я не хотел. Пусть пока выздоравливал, с каждым днём становилось легче, крови в моче почти нет, но я хочу молодое тело. Ладно хоть не импотентом стал, заработало месяц назад, а вот смогу иметь детей или нет, теперь уже и не знаю. В прошлой жизни мне повезло, реально повезло. Пятерых настрогал, четыре от Светы и Лады, и одного от законной супруги. Ах да, я же шестнадцать лет как женат был на момент гибели. Как-то по душе пришлась, комфортно мне с ней было, так и жили.

К слову, месяц назад прискакала бывшая супруга Никифорова, без дочки, намёки на возобновление отношений делала. Ага, от полковника сбежала, генерала ей теперь подавай. Послал её. Больше не появлялась. Наглая особа. Тем более некоторые медсёстры оказывают тут интимные услуги, больница-то не простая. Для высших сановников страны. В общем, уйти я хочу на перерождение, решение это твёрдое, но не могу сам пустить пулю в лоб, что-то останавливает. Чуйка шепчет, что неправильно это. Думаю, если сам себя, перерождения не будет, нужно чтобы кто-то меня. На войну уехать и подняться на окоп, дав шанс немцам? Возможно и так. Это если меня признают годным к службе. В принципе могут, с ограничениями дать, но там уже комиссия врачей будет решать. А так, вернувшись из процедурной, каждая мышца болела, все их отработала женщина-массажист, как обнаружил у палаты знакомого капитана, лейтенанта уже не было. Тот козырнул и протянул приказ. За подписью Шапошникова.

- Ждите, - велел я, и отнёс приказ легчающему врачу. А он тут старший. Но тому уже сообщили, дал добро, только велел осторожно передвигаться и не перетруждать себя.

Вернувшись в палату, обнаружил на койке генеральскую форму. Готовую. Так-то та висела в шкафу, что в палате стоял. Эту форму, к слову, я ни разу не надевал. А права не имею. Кто бы там и что не говорил, документальных доказательств, что я был повышен в звании, на руках не имел. А достал из хранилища свою полковника автобронетанковых войск, сильно потрёпанную, у меня всего две формы и было, полтора месяца воевал, меняя их, в одной меня взяли политработники, куда-то делась с наградами, вторая в хранилище была. Чистая и выстиранная, спасибо ординарцу. Жив ли он? Вот так быстро надел исподнее, утеплённое, форму свою, с трудом сапоги, нагибаться больно, в рёбра отдаёт, фуражку, ремень без кобуры, на шинель не обратил внимания, она генеральская, я и носил её накидывая на плечи и не застёгивая, потому как ничего другого не было, а эту не мог носить по моральным принципам. Не моё. Когда вышел в коридор, капитан, что флиртовал с медсестрой, обернувшись, удивлённо протянул:

- Товарищ… полковник? Товарищ генерал, вам же форму выдали?

- Капитан, ты документы видел по которым мне давали звание генерала?

- Нет, не видел.

- Вот и я не видел. Чужую форму носить не имею права. Едем, я не хочу опоздать на ужин.

Капитан на выходе, сняв шинель, предложил мне, не так он и безнадёжен, так что накинув на плечи, прошёл к машине, тот во френче зяб. Я на заднее сиденье, тот спереди и шофёр повёз нас к зданию Генштаба. Дежурный на входе, с недоумением глядя на мою форму, да, потрёпана, угольками от костра прожжена, отверстия от снятых наград, я с генеральской формы их не перекидывал, времени не было, но проверил по журналу, сообщив, что ожидает генерал-лейтенанта Никифорова. Однако вызвал своего помощника, и тот сопроводив меня на второй этаж, открывая дверь громко сообщил:

- Генерал-лейтенант Никифоров.

Постукивая тростью, я зашёл в большой зал, где было с десяток старших командиров. Я тут похоже всех младше по званию, ни одного полковника. Среди генералов рассмотрел и Соломина, в форме генерал-майора автобронетанковых войск. С новенькой звездой Героя, но орден «Ленина» не один был, два их. Соломин смотрел на меня во все глаза, тот явно не узнавал меня. Ну ещё, бы багровые шрамы на лице, нос вправляли, но выровнять не смогли, горькие складки в уголках губ, золото вместо белых зубов мелькает, и я совершенно седой. Вот так на меня все и таращились, пока я, постукивая тростью, и подволакивая левую ногу, она плохо гнулась, подходил к столу, на которых были расстелены карты и приказы.

- Почему вы не в своей форме? - негромко спросил Шапошников.

- Приказа на присвоение мне внеочередного звания не получал, я полковник покуда.

- Не довели до вас? Скорее всего планировали это сделать позже, торжественно.

- Это конечно всё интересно, но хотелось бы узнать зачем вызвали инвалида? Фёдор Иванович, здравствуй. Поздравлю с генералом. Молодчина.

- Как же это так? - тот сглотнул и посмотрел на меня. - Бомбёжка?

- Как я там бомбёжка? Забили в допросной…

Договорить мне не дали, маршал прервал, недовольно глядя на меня.

- Под Москвой формируется резервная армия, которой вас хотят назначить командовать, генерал-майор Соломин назначается начальником штаба. Как нам сообщили, вы вполне идёте на пути к выздоровлению и через неделю пройдёте медицинскую комиссию. Хотелось бы обговорить штаты…

***

Очнувшись, знакомо болело избитое тело, но я счастливо улыбнулся окровавленным ртом. Новое тело, новая жизнь. Тут же снова рёв моторов, я опознал «Лаптёжники», и с трудом встав, отметив, что я в военной форме, командирская, понял, что кто-то вцепился мне в галифе, и увидел девочку лет четырёх, что цеплялась за меня отчаянно, запрокинув голову, а рядом женщина, со сломанной ногой, вывернута ниже колена, без сознания. Подхватив девочку, я закинул её мать на левое плечо, попой вверх, и побежал прочь от разбитого поезда, запинаясь босыми ногами за траву. Позади стоял пассажирский поезд, на который заходят вновь немцы. Три «Лаптёжника» работало, бомбы похоже уже использовали, пушками проходили по составу. Вагон, рядом с которым я очнулся, был разворочен, видимо взрывом из купе на насыпь выкинуло прошлого хозяина этого тела, убив, и произошло моё заселение. И других людей выкинуло, вроде этой девочки с матерью. Отбежав, а сильное тело мне досталось, даже не запыхался, я присел, опустив тела, и стал осматривать. Начал с девочки, крови на ней хватало. У той только ссадины, кровили, но целая. Обработал их ваткой со спиртом, отчего девчушка забавно пищала, после этого занялся её матерью, тут куда серьёзнее. И ногу вправлял, накладывая лубки, брал их из хранилища, заранее заготовлены, и остальные ранение осматривал, вытащив щипцами осколок, и бинт накладывал. Потом женщина очнулась, я ей вату с нашатырём дал понюхать. Та дочку начала обнимать, заливая слезами, а у меня заболела голова и вырубило тут же, память прошлого тела начала проявляться, став мне доступной. Ну-с, кто тут у нас?

Попал я в тело старшего лейтенанта Сергеева, Михаила Ивановича. Двадцать пять лет, блестящий командир, в двадцать четыре года получил звание капитана, стал командиром штаба стрелкового полка. Воевал в Русско-Финской войне, месяц. Наград нет. Служил на Севере, под Архангельском. Застукал жену с любовником, не ждали те его, на дежурстве был. Отметелил обоих так, страшно взглянуть. Соседи на шум набежали, оттащили, убил бы. Товарищеский суд, в общем, дошло до командования, сняли шпалу, вернув кубари, и отправили переводом на Западную границу, с глаз долой. Собственно, в поезде на новое место службы тот и ехал. Сейчас ранее утро двадцать второго июня, начало войны. Повезло мне на это время. Точно сколько сейчас сказать не могу, наручные часы в купе остались, впрочем, как и ремень с кобурой. В кармане только документы, нагрудном. Сапог тоже не было. Спали же. Хорошо старлей в форме спал. Не боялся помять, сейчас как многие другие нательным бельём бы сверкал. Та женщина и девочка, не его родственники, просто соседи по купе. Сергеев сирота, воспитывался в детдоме. Это хорошо. Хорошее попадание, мне нравится, Сергеев тяжёлой атлетикой занимался, любил гирями играть, так что крепкое тело. Пора очнутся, но вспоминалось как я в это тело попал. Да там и рассказывать нечего. Вернулся из Генштаба, поужинал, и вскоре в палате начал хрипеть и в судорогах биться. Врачи набежали, запомнил испуганное лицо своего доктора, и умер. Отравили, к собаке не ходи. Очень я напугал небожителей в правительстве, что так просто их убивать могут из-за какой-то глупой обиды. Мало ли псих и других обстреливать или заживо сжигать начнёт, вот и решили вопрос кардинально. Я бы также поступил.

Очнувшись вот так, уже осознав в кого попал, буду под него работать, жизнь внове, с полковником Никифоровым честно скажу, не повезло, знал бы куда везут, всех бы там в асфальт закатал, но удар поставлен был, и в голову. Вполне возможно не хотели меня вырубать, но голова у меня слабое место. После той раны от нападения бандитов, случались головокружения, в общем, сильно тряхнёшь головой и лёгкие боли. Получать контузию было мне нельзя. Хорошо танк мой подбили в атаке сбив гусеницу, я с места вёл огонь, иначе бы хана. А после избиения, я видел, как тревожился врач, не прожил бы я долго, не смотря на то как тот натужно пытался доказать обратное. Сломалось что-то в организме, слабел. Вон, форму старую надел, как на вешалке, исхудал, та на два размера больше стала. Открыв глаза, я аккуратно сел, а то тело болело, нужно ещё осмотреть себя, но острых болей нет, поваляло по насыпи, но не пострадало, наткнувшись на ясный взгляд девушки, дочка дремала у её бедра, я спросил:

- Как себя чувствуете?

- Уже лучше, спасибо. Вы не могли бы вещи… из вагона, - кивнула та мне за спину.

Обернувшись через плечо, я рассмотрел, что несколько вагонов горят, наш пока нет, но пламя приближается и там суетятся люди, спасая что можно. Да и раненых вынося.

- Сейчас, ждите.

Встав, меня пошатнуло, я побежал обратно к нашему вагону, при этом быстро осваивая тело. А соседям с Сергеевым не повезло. Жены лишился, звание сняли, глушил проблемы водкой, квасил тот, так что уходил в вагон-ресторан, возвращаясь в купе с амбре перегара, и заваливался спать. Понятно почему в форме был, странно что сапоги скинул. Пока бежал, осмотрел себя. Форма цела, запылилась, кровью чуть измазана, но в принципе само тело целое. Синяки и немногочисленные ссадины, это так, проза жизни, заживёт. Около нашего вагона уже суетились люди. Приметив как один мужичок поднимает с насыпи кобуру с длинным ремнём, собираясь открыть, а это Сергеева «ТТ», я гигантскими шагами подскочил, рявкнув:

- Не хватай чужое!

- А откуда я знаю, что это ваше? - нагло заявило это рожа.

Получив тычок щепоткой пальцев в солнечное сплетение, тот пытался научиться заново дышать. Я забрал ремень, проверил пистолет по номеру, Сергеева, точнее теперь мой, и застегнул ремень, опоясавшись. Потом нашёл и оттащил вещи, что были у той девушки с ребёнком, помнил, свой чемодан, тот тоже вылетел наружу, но не открылся. Часы разбились. Нашёл один сапог, а вот второго нет, ни снаружи, ни внутри. Странно. Портянки вот на месте. Намотав одну на левую ногу, надел сапог. Пришлось искать дальше, без обуви тяжело, у меня есть в хранилище запас, но он тут немного не в тему. Сапоги есть, но не тот размер. Имеются ботинки егерей СС, на шнуровке, и даже размеры подходят, сорок пятый, но буду ими привлекать внимание. Всё же нашёл второй сапог, в тридцати метрах от вагона, в траве, и его надел. Чуть голенище подрано, но не страшно. Фуражку тоже сыскал, вот она как будто не пострадала, отряхнул от пыли и надел. Вот так с вещами и направился к соседке с ребёнком. Кстати, тут посыльный пробегал, молоденький боец, лет восемнадцать ему от силы, сообщил мне, что у разбитого паровоза собираются все командиры и военнослужащие, там какой-то полковник командует. Пусть и дальше командует, а мне соседку выручить нужно. Согласно памяти, ночью мы должны были Барановичи пройти. Мы где-то меду Барановичами и Кобрином. Места знакомые, но дальше двину, согласно предписанию, как отправлю соседку с дочкой в тыл. Ну вот решил, что это нужно сделать именно мне. Взял на себя это обязательство. А направили Сергеева служить в Двести Пятую моторизованную дивизию, Четырнадцатого мехкорпуса, Четвёртой армии.

Вот так добежав, открыл крышку фляжки, и протянул девушке, та сначала дочь напоила, потом и сама попила, почти всё опустошила. Я же, открыв чемодан, достал планшетку, бинокль, развесив всё на себе. Фляжку, что мне вернули, прицепил к ремню, там был чехол, потом отошёл, сделал вид что спрятал чемодан в кустах, на самом деле убрал в хранилище. У меня там сорок две тонны свободного места, в окружении дрались у Могилева, особо пополнить нечем, да и не один я, постоянно свидетели, охрана моя личная, скорее сам отдавал, ну и вернулся к девушке.

- Вы уж извините, мешал вам нормально ехать. С женой развёлся, звание сняли за мордобой, побил её с любовником. Глупо было в водке глушить проблемы, сейчас это осознаю, а раньше наплеваться было. Тут рядом дорога, места знакомые, отнесу вас и постараюсь отправить подальше, запомните, уезжает как можно дальше. Врачи вам гипс на ногу сделают, уезжайте. Немцы Минск через неделю возьмут.

- Война?

- Да, война. Вы говорили у вас муж красный командир?

- Да, старший лейтенант, пограничник.

- Родные есть где?

- Родители мои, бабушка. В Туле живут.

- Тула нормально, езжайте туда. А сейчас на руки возьму.

Что я сделал, закинул девчушку на плечи, посадил её, мать подхватил на руки, а сумку со своими вещами та к животу прижимала. Тяжеловато, но идти можно. Пришлось двигаться в обход поезда, с другой стороны от паровоза, где я видели сейчас группу командиров разных родов войск, и немного красноармейцев находилось. Там старший командир что-то говорил, махая руками, похоже задачу ставил, лучше бы пострадавшим помог, ну его к чёрту, такие очень проблемные командиры, встречал уже. Я не один такой, ещё несколько командиров свои семьи уводили. Перейдя через рельсы, двинул дальше. Дорога тут за посадкой, минут пятнадцать идти. Я по ней со своей дивизией проходил не так и давно, точнее в прошлой жизни, громил тылы наступающих на Барановичи немцев. Недолго, те развернули боевые части, пришлось на другую дорогу уходить, где как раз мои тылы шли. Как я отметил, группками и одиночками, в основном гражданские, пошли за мной. Видимо моя целеустремлённая и гружённая тушка привлекла внимание. Вот так пройдя через берёзовую посадку, а жарит солнце, я прошёл ещё триста метров по полю, и аккуратно, бережно положил Наталью, как представился соседка, на землю. Дорога перегружена, к границе войска идут, от неё гражданские, сплошная пыль. Осматриваясь, снимая девочку с плеч, поставив рядом с матерью, я стал ловить попутную машину. Некоторые проскакивали не тормозя, другие в панике, чуть не задавили, но одну машину остановил, «полуторка» с полуоткрытым кузовом. Машина из автобазы Кобрина. Как раз на Слуцк ехала. Попросил взять раненую при бомбёжке женщину с ребёнком, кузов не пустой, там тоже люди сидели, но вместить Наталью с дочкой и их вещи смогли, старший в машине, что в кабине сидел, место своё к слову не уступил, согласился взять. В Слуцке высадит у больницы. А девушке я настойчиво рекомендовал сразу из города, как врачи с ней закончат, уезжать. Немцы там вскоре будут, через несколько дней. Мои слова вызвали возмущение у сидевших в кузове, но «полуторка» уже тронулась, и вскоре скрылась в пыли. А рядом собирались выжившие с поезда, дымы от горевших вагонов и отсюда видны были. Вот так поправив ремешок планшетки, я направился по обочине в сторону Кобрина, там штаб моей армии. Надо попутку искать. Довольно быстро поймал, с милиционерами в кузове. Тоже в Кобрин ехали.

Я поглядывал по сторонам, вдруг немецких диверсантов примечу. Зная их частые ошибки в обмундировании и вооружении, на самом деле это не так и сложно опознать, но не повезло, то ли им, то ли мне. Не попались. К штабу меня конечно подвозить не стали, остановились на перекрёстке, показали пальцем куда идти, дальше «полуторка» покатила в одну сторону, а я с чемоданчиков в другую пошёл. У водопроводной колонки наполнил фляжку. Я чемодан достал ещё до того, как машину остановил, должен быть с вещами, они есть у меня. У штаба отряхнулся от дороги, помдежурного мне щётку принёс, помог, ну и зашёл. Дежурный по штабу армии внёс информацию в журнал, и отправил было оформляться, документы у меня в порядке, более того, о моём прибытии те в курсе, я также успел сообщить о расстреле поезда с воздуха, как в коридор вышло несколько старших командиров, включая одного генерал-майора. Я его знал по прошлой жизни, по-глупому включили в расстрельную группу командиров Западного фронта, во главе с Павловым.

- Кто такой? - с хмурым видом спросил у меня генерал.

- Старший лейтенант Сергеев. Переведён с Севера к вам в качестве командира моторизованного батальона в Двести Пятую моторизованную дивизию. Сегодня утром поезд, на котором ехал, попал под налёт, очнулся на насыпи, выброшенный наружу взрывом авиабомбы.

- Старлея?

- Разжалован из капитанов за драку с любовником жены. И жены лишился и звания. Звания больше жальче.

- Ты же вроде из стрелковых частей переведён? Танки знаешь?

- Да, товарищ генерал, приходил ознакомление, включая новейшие. Тактику боя изучал. В финскую на танке повоевать пришлось, сменил убитого командира.

- Новейшие? «Три-четыре» знаешь?

- Да, обеих модификаций, с пушкой «Л-одиннадцать» и «Ф-тридцать четыре».

- Что скажешь по модификациям?

- С пушкой «Л-одиннадцать», га*но полное.

- Лейтенант, не выражайтесь! - рявкнул один полковник.

Генерал Коробков задумался на недолгое время, и приказал одному из полковников:

- Оформите Сергеева командиром сборного отряда. Введите его в курс дела.

- Есть, - козырнул полковник и повёл меня за собой

Я отдал документы, чтобы меня оформили, кстати, не за Двести Пятой моторизованной дивизией, а за Тридцатой танковой дивизией. В должности заместителя командира первого батальона Шестидесятого танкового полка. Какой-то странный выверт карьеры. Ситуацию прояснил полковник, начальник артиллерии армии. Тот, кто за танки отвечал, отсутствовал, в отпуске был, и этот полковник тянул две должности. Так вот, не так и далеко расположилась дивизионная школа, где молодые танкисты проходили обучение, как раз нашей Тридцатой танковой дивизии. Моя задача подготовить сборный отряд. По сути один из резервов командарма. Особо рассчитывать на серьёзное я не могу, максиму десяток сильно ушатанных танков и танкеток будут на ходу. Приказ в школу уже отправлен, технику готовят к маршу, заправляют и вооружают, боеприпас грузят. Главное не это, в Четырнадцатый механизированный корпус, а точнее в нашу Тридцатую танковую дивизию, передали четыре танка «Т-34». Вчера как раз согнали с железнодорожных платформ и перегнали в школу дивизии. Перегоняли под чехлами, те командиры, что хоть немного знали эти машины. Сейчас этих командиров нет, убыли в части. Поэтому моя задача, пока не будет отдан приказ выдвигаться, за счёт курсантов и инструкторов школы сформировать четыре экипажа и начать обучение на новейших танках, раз я их знаю. Ну эта работёнка по мне. Документы оформили, приказ на руки получил, вышел наружу, я было двинул прочь от здания штаба, как остановился, и поставив чемодан, стал для вида копаться в планшетке. Привлекли моё внимание мотоциклисты. На мотоцикле-одиночке подкатили два командира. Один, поправляя форму, направился в штаб, дробно простучав каблуками сапог по ступенькам, второй остался сидеть на мотоцикле. Причём мотор не заглушен. Видел я одного из этих диверсантов, когда тут воевал, прибился один ко мне в дивизию под видом окруженца, но мои особисты быстро его вычислили, раскололи и шлёпнули. Трофимова ранил при захвате, в руку, ловко ножом работал. Это тот что в штаб зашёл.

Поставив чемодан к стенке, чтобы его не затоптали, тут несколько молоденьких лейтенантов-танкистов ожидало чего-то, и направился, к мотоциклисту. Тот не успел обернуться, как обмяк после удара по шее ребром ладони, не простой удар. Подхватив его подмышки, отчего мотоцикл начал заваливаться на бок, положил на землю. А мотоцикл поднял, и поставил на подножку, заглушив.

- Лейтенант, в чём дело?! - пробасил грозно какой-то батальонный комиссар.

- Диверсант немецкий. Посторожите его, я за вторым.

Забежав в штаб, тут нужного командира не было, спросил у дежурного, в звании капитана:

- Сейчас лейтенант НКВД зашёл, куда направился? Это вражеский диверсант.

- К секретчику. Вторая дверь слева, - ответил капитан, держа две телефонные трубки у ушей.

Рванув к двери, я выбил её плечом, обнаружив две тушки на полу, диверсант лежал на полу, второй, видимо секретчик, на нём, лицом вверх, и немец душил его телефонным проводом. Нож лежал в стороне, видимо не успел использовать, выбили, подручными средствами справлялся. Тот батальный комиссар за мной нёсся, я успел отступить в сторону, обходя парочку, а тот нет, рухнул прямо на них. Хэкнули похоже все. Однако это позволило мне, носком сапога аккуратно тюкнуть в висок диверсанта. Дальше контрразведка и особисты набежали, утащили обоих диверсантов, один уже пришёл в себя, допрашивали, а секретчика, в звании майора, увели в медсанчасть, у него с горлом что-то, сдавило приводом сильно. Меня опросили, этого хватило, а пока суета, штаб эвакуировался, переезжал, я откатил мотоцикл к чемодану, закрепив тот на багажнике, тут не было второго сиденья, и покатил к дивизионной школе, где та находится мне подробно объяснили. Правда, карту зажали. Семь километров всего. Доехал быстро, мотоцикл наш, новый на вид, модель «Л-300», чёрного цвета. На подъезде убрал чемодан и мотоцикл в хранилище и прошёл на территорию, меня уже ждали, проверили документы, и я начал выяснять с чем буду иметь дело. Мне выдали новый комбинезон, синий, и шлемофон. Также я отдал форму, переодевшись. Мне её постирают и сменят знаки различия, это петлицы. У меня не танковые. Они чёрного цвета, а не красные, как у стрелков. У меня красные были. Фуражку тоже менять придётся. Ну а пока старший командир, что был на территории школы, показывал, что тут и как. Это был старшина Фролов. В школе числиться три командира, старший в отпуске, один вызван в штаб корпуса, а третий, сегодня выходной, так и не появился. Старшина вестового к нему по месту жительства отправлял, пусто, следы быстрых сборов и всё. Тот командир женат, семью скорее всего отправляет в тыл. Ну я так думаю.

- Наш дивизия лёгкими танками вооружена, поэтому в нашей школе одиннадцать машин. Но на ходу только семь, остальные в строй не ввести, нет запчастей, используем их как доноры. Да и эти семь ненадёжны. Четыре новых машины там под навесом стоят. Как поставили вчера, чехлы поправили, так и стоят. Только часовые сменяются на охране.

- Что ж, идём глянем.

Слушал я старшину, встав на ступеньки у крыльца штаба школы, начищая сапоги щёткой, ваксу мне тоже выдали. Я уже в комбинезоне был, в шлемофоне, сам старшина в форме и фуражке, и мы направились к стоянке «тридцатьчетвёрок». Решил с них начать. Опознавшись у часового, снимать с поста не стал, старшина вызвал четырёх курсантов, те недалеко на плацу отрабатывали строевую под командованием сержанта, и стянули чехлы. Я показал, как их сворачивать максимально компактно и крепить на задней стенке башен танков. Пока курсанты этим занимались, осмотрел все четыре машины, запуская двигатели и наблюдая за приборами, и указал которую себе выбрал. Две машины были радиофицированы, две только с приёмниками. Проверил как закрепили чехлы, дёрнув, и два отвалились. Приказал переделать при мне. Вот теперь крепко. Вот так проверяя, сказал старшине:

- Баки пустые, боезапаса нет. Где это всё?

- Так на складе, шесть грузовиков привезли, там и бочки с горючесмазочными.

- Какая техника есть у школы?

- Одна «полуторка» с шофёром и всё. Был мотоцикл, так на нём лейтенант Степанян в штаб корпуса убыл. Пока не возвращался.

На старшину как на танкиста я не смотрел, он тут завсклад, за материальную часть ответственен. Тот сержант что на плацу молодёжь гоняет, ремонтник, на нём ремонт учебных машин. Чёрт, да их тут всего двое, старшина и сержант этот, ещё повар на кухне и обслуживающий персонал из гражданских. Полевой армейской тут нет, беда, и зенитных систем тоже. Я это первым делом уточнил.

- Подготовьте заправку танков и пополнение их боекомплектом. Сами готовьтесь, что с собой возьмёте. Выделяю вам четыре грузовых машины, шофёров подберите среди курсантов. Ещё одна машина сержанту, реммастерская, будет следить за состоянием танков, пусть берёт всё необходимое для ремонта, включая запчасти. Парочку курсантов в помощь отберёт, кто понимает в ремонте, будут его подчинёнными.

- Товарищ старший лейтенант, а куда я? - растерялся старшина. - Разве я могу всё бросить, тут же склады?

- Старшина, давай смотреть трезво на вещи. Приграничные войска сейчас ведут нервный бой, будут разбиты сутки-двое, завтра-послезавтра немцы будут тут, ты хочешь им отдать это всё имущество?

- Нет.

- Подготовь всё к уничтожению. Вот честно, я бы сам рад всё это сохранить, но подстраховаться должен, не пригодится, хорошо, пригодится, у нас всё подготовлено. Всё ясно?

- Да.

- Четыре грузовика выдам, туда топливо для машин, снаряды, патроны и продовольствие. Палатки есть?

- Четыре взводных вроде, как-то завезли. Надо в списки глянуть.

- Бери. Жаль полевой кухни нет.

- Котлы есть.

- Котлы? Бери. Повару скажи, что я ему отдельную машину выделю, пусть готовится к отъезду. Составь список самого необходимого для автономного действия подразделения в отрыве от основных войск. Ну и постройте курсантов на плацу, хочу пообщаться.

Старшина передал приказ сержанту, а тот построил сотню курсантов, младших командиров было мало, всего двадцать семь, да и те механики-водители. Большая часть. Командиров танков всего пятеро. Сержант, его фамилия Мамедов, и помог сформировать экипажи для рабочих машин, он курсантов хорошо знал. Тут нас отвлекли, у ворот, где стоял часовой, тоже курсант, стояло пять молодых лейтенантов, явно из училищ, с чемоданами у ног. Я как раз себе подбирал экипаж, заряжающего подобрал, крепкий парень, стрелка-радиста, пулемёт и рацию хорошо знал. Пулемёт тут изучил, а так радиолюбитель с гражданки. К воротам я не пошёл, тут старшина за дежурного, вон уже бежит из своей конторки, где поднимал все записи по складам, не особо и большие склады тут, два пакгауза и всё. Я успел выбрать и механика-водителя, все трое направились за вещами, теперь при танке жить будут, ну и осваивать машину. Задачу я поставил им заправить танк, и боезапас размесить на местах. Снаряды, и диски патронам снарядить. Тут и подошёл ко мне старшина, за ним и все пять лейтенантов.