Уникум-2. Феномен.

Около часа в пути, скорость невысока, но наконец первые склады. Тут в лесах распложены открыто слады с разным вооружением, амуницией и техникой, те же склады ГСМ. Максимум они прикрыты брезентом и чехлами, но в основном нет и этого. Честно признаюсь, я бы набрал всего и побольше, но сдерживающим фактором было то, что мне просто некого вооружать этим оружием. Нужных подразделений нет, а формировать… не успеем. Поэтому будем усиливать уже ищущиеся подразделения. Первый склад, к воротам которого из проволоки и жердей мы подъехали, был складом тяжёлого вооружения. У ворот часовой с винтовкой маялся, было видно, как поправляя форму бежит командир в звании младшего лейтенанта. От полуземлянки бежит. Покинув салон «эмки», я уверенным шагом направился к воротам. Интендант и адъютант за мной следом, в виде свиты.

- Младший лейтенанта Соколов, начальник охраны склада, - козырнул младший лейтенант.

- Полковник Никифоров, командир Двадцать Пятой танковой дивизии, - в ответ козырнул я. - Мне нужно усилить дивизию тяжёлым вооружением.

- Товарищ полковник, так нет интендантов, выходной же. А я выдавать не могу, моё дело охрана.

- Лейтенант, наряды у нас с собой на выдачу. Передадите их снабженцам, если будут вопросы, где расположена моя дивизия известно, пусть обращаются ко мне лично. Открывай.

Хорошо иметь высокое звание, надавил им и готово, ворота распахнулись. Правда, лейтенант ещё тот бюрократ, внимательно смотрел что забираем и вёл подсчёт, чтобы лишнего не забрали. Наряды от нашей дивизии, всё оформлено как положено, ему мой снабженец выдал, тот видимо их уже не раз видел, понимал, что не подделка. А так лейтенант у меня даже документов не проверил. Когда мы закончили с отгрузкой, я ему об этом напомнил, и документы протянул, которые тот внимательно изучил. А забрали мы десять полковых миномётов, их буксировать можно за машиной, тележки, соответствующие, имеются к каждому. Потом тринадцать «ДШК» на зенитной треноге, больше не было, и двадцать пять «ДШК» на станках. Всё согласно запросу из полков. Боезапаса тут нет, но где они хранятся мой снабженец знает, вывезет сколько нужно. Причём, будут организованы мини-склады с боеприпасами, топливом, медикаментами и продовольствием, по пути отступления моей дивизии. Я технику, что уцелеет, бросать не желаю, и такие мини-склады обязательно нужно сделать и замаскировать. По одному бойцу на охрану. Это всё в моём штабе планируется, где отходить будем, чтобы дороги свободны были, с минимум мостов, и как. Вопросы конечно задавали, но для командиров штаба это всё игра, как учения, но для штаба, именно как будет отходить дивизия под ударами происходящих сил противника. Не реальность, а как бы отработать возможный вариант. Хотя командиры штаба в него не верили, но работали неплохо, Соломин под своей рукой подобрал отличный штат командиров. Приятная неожиданность.

После загрузки мы покатили к перекрестку, где ожидала основная часть колонны. Да, кататься всем к складу смысла нет. Я чуть позже малую часть колонны, по технике, по людям как раз восемьдесят процента пассажиров, отправил к месту встречи с лётчиком. Чуть позже туда прибуду. А так мы посетили ещё склад стрелкового оружия, тут были «ППД», но мы взяли сколько нам нужно, плюс сотню «СВТ» с оптикой, и ещё около двух сотен обычных «СВТ», чтобы распределить среди желающих. Дальше уже снабженец покатил по складам, заполнять кузова, где пусты, снарядами, патронами, минами, а я на «эмке», с адъютантом и броневиком в прикрытии, поехал к месту ожидания лётчика. К счастью, он там был, на месте, а вот автоколонна подошла сразу после меня. А заблудились, потратив бензин. Топографы хреновы. Старшему колонны я пообещал, что он мне лично будет сдавать экзамены по ориентированию на местности. Пришлось подождать пока закончится заправка самолёта, и велев ожидать сообщений от меня, поднялся на самолёте в воздух. В броневике рация, как и на борту самолёта, связь есть, проверили, так что свяжусь, и укажу куда ехать, если что интересное найду. Минут пятнадцать мы в воздухе, метров триста высота. Я в шлемофоне, в очках, поглядывал по сторонам. А немало тут наших частей, вот и рельсы заблестели двумя яркими полосами. Это была ветка Гродно-Лида. Под нами была станция Скидель, посёлок рядом. Пока лётчик наматывал круги, я связался с нашими, и сообщил куда им нужно идти. Трижды повторил, радист на броневике подтвердил принятую информацию, а старший колонны сообщил, что те выезжают. Ну им до Скиделя часа три добираться, так что буду изучать интересное.

Лётчик пошёл на посадку, немного потрясло, но сели нормально. Пока к нам спешил милиционер и патруль из командира при двух красноармейцах, я уже покинул самолёт, и сменив лётный шлемофон на фуражку, направился навстречу патрулю. Проверка документов, и меня сопроводили к начальнику железнодорожной станции. Это был успех, такого везения я не ожидал. С воздуха меня заинтересовали, совсем даже не укрытые, зенитки калибром в тридцатьсемьмиллиметров. Буксируемого типа. Стояли ровными рядами на территории станции, а рядом грузовики, новые «ЗИС-5». Двадцать зениток и двадцать грузовиков. Как сообщил начальник станции, прибыли четыре дня назад одним эшелоном, кто должен их забрать тот не знает, кому надо, те и заберут. Вот я и наложил лапы на это военной имущество. Тот на это лишь плечами пожал, будут приказы, отдаст легко. Приказы я написал прямо тут, благо нужные бланки имелись, осталось только внести нужную информацию по получаемому вооружению, что я и сделал. Всё, акт приёма-передачи выполнил, за час справились. Однако это не всё, в стороне в лесу отдельная ветка была и туда загнали эшелон. Вагоны были, но имелось несколько площадок, где под брезентами угадывались силуэты танков. Думаю, «тридцатьчетвёрки». Восемь штук должно быть. И тут проблем нет, забирайте. Пусть это для другой армии, будут приказы, заберёте. А отогнал тот на ту ветку потому что запасные пути заняты, а той мало пользуются. И тут начал оформлять приёма-передачу, пока к эшелону гоняли паровоз и подводили его к станции, тут специальыне эстакады были, чтобы технику сгонять, а на платформах помимо танков шесть «полуторок» новых было.

Когда мои бойцы и командиры прибыли, я все танки самолично уже согнал, как и грузовики, так что те с ходу занялись делом. Пока механик заправлял самолёт, а молодые шофёры принимали автомобили, двадцать я посадил на «ЗИСы», и шестерых на «полуторки», то подогнав грузовики началась погрузка снарядов к танкам из вагонов, тут и запчасти были, горюче-смазочные, включая запасные двигатели. Всё брали, благо было куда грузить. Также на складках станции снаряды с зенитками были, взяли по одному боекомплекту. Танкисты осваивали танки, я показывал механикам-водителям, как управлять незнакомыми им бронемашинами, экспресс-обучение. Только артиллеристы были неудел, я их на погрузку отправил. Вот так капитан Климов, из Пятидесятого танкового полка, в батальон которого и вошли все восемь танков, повёл колонну, куда и зенитки вошли, в расположение дивизии. Стоит отметить, что народу, на станции, особенно военных, хватало. Я попросил бросить клич, нет ли тут молодых лейтенантов и сержантов, что по распределению едут в часть. Нужны зенитчики, миномётчики и танкисты. Набралось восемнадцать, ждут попутного поезда на Гродно, из них шесть зенитчиков, два миномётчика, остальные танкисты. Все молодые, все из училищ. Вот и сообщил им, что едут те теперь в другие части, а именно, в Тринадцатый механизированный корпус, а не в те что в направлениях указаны. Написал приказ каждому, выдал, и отправил танкистов к Климову. Тот пополнению порадовался, нужно как можно быстрее их оформить, и отправить документы в штаб округа, чтобы не потеряли. Миномётчиков с ними, оба получат под командование по батарее батальонных миномётов, полковые идут в моторизованный полк. Зенитчики принимали батареи, по четыре орудия в тех зенитках, что я тут на станции и нашёл. Тоже оформят по прибытию, но орудия для своих батарей те уже отобрали, людей получат, когда мои зенитчики с курсов прибудут. Уж я постараюсь. А из этих двадцати зениток я собирался сформировать отдельный дивизион из двенадцати орудий, и две отдельные батареи, одна будет прикрывать штаб, другая медсанбат. У дивизиона будут задачи по тем требованиям, что встанут на тот момент.

Вот так колонна ушла, осталось четыре грузовика полных бойцов и командиров. Не все с колонной ушли, я ещё на находки надеялся, жаль тут тяжёлых танков не было. Вот так поднявшись в небо, мы полетели в сторону Гродно. Вот честно, думал раньше нас остановят, но только вечером следующего дня, найдя меня, и по телефону, к которому подозвали, генерал Павлов лично наорал и потребовал не грабить другие части. Правда, после словесной перепалки, то что я уже набрал, оставлял за дивизией, и сказал, что пополнять её больше не будут, и этого хватит. А вот это не честно, что я там награбил? Да и вообще, это не ограбление, техника и вооружение в армию идут, а я не армия? Просто первым получил. Проявив здоровую инициативу. Это Павлову и сообщил, тот на миг замолчал, видимо слов найти не мог, потом хмыкнул и сообщил, что хватит свою дивизию пополнять, дай другим получить, и назвал меня феноменом. Нет, в прошлой жизни, когда в штабе фронта меня так называли, пусть и недолго, это было приятно, было за что, а вот тут за грабежи, будем называть всё своими словами, как-то неприятно резануло. Да и пофиг, я и голым на центральной улице спляшу, если это поможет мне побольше немцев набить. Так что сидя в люке «КВ», покачиваясь на неровностях дороги, а был я в комбезе и шлемофоне, только довольно лыбился, и щурился. Да и что я там награбил, двадцать зениток в 37-мм, шестнадцать «Т-34», с пушкой «Ф-34», ровно десять танков «КВ», из них шесть «КВ-1», и четыре «КВ-2». Два мощных трактора, в рембат для эвакуации тяжёлых танков, как тягачи. Ну и сотня грузовиков. Сто шесть, если быть точными. Всё новьё. Вот и всё, за что тут ругать?

Я вёл свою колонну лично, чтобы не отобрали. Тут были шесть «КВ», четыре «двойки» другой колонной отправил, восемь «тридцатьчетвёрок», три десятка грузовиков, и два тягача. Вот и всё. Я уже распланировал, как и что буду делать. В обоих танковых полках, сформирую отдельную танковую роту, с новейшими машинами. Там будут по семь «тридцатьчетвёрок», шесть взводных и командира роты, и три «КВ-1». Десять машин, как раз рота. Две оставшиеся «тридцатьчетвёрки» во взвод управления штаба дивизии. А вот четыре «КВ-2», я решил сформировать на их базе самоходно-артиллерийскую батарею, первую в нашей армии. Поставил командовать капитана-артиллериста, с дивизиона на батарею, но это новое вооружение, в будущем в планах батарею в полк развернуть, и он будет ею командовать, так что сманил, осваивает танки со своими расчётами. Вот эта батарея, из «двоек», будет усиливать моторизованный полк. Неплохое усиление я так думаю, но можно было бы и больше. Ладно, итак набрал неплохо, меньше чем хотелось бы, но рад что и это не отбирают. Но теперь по всему округу моя фамилия прозвенела. Уже так в историю вписался. Да и ладно. А колонна шла, малоопытные мехводы косячили мало, хорошо вводную учёбу провёл, топлива было с запасом, и к полудню следующего дня доползли. Дальше была рутина, но работы было выше крыши, экипажи изучали танки, несколько сломали, но рембат восстановил, все тренировались, одни ломать танки, другие ремонтировать. Учения всех полков прошли, ну вот могут же когда захотят, командир корпуса тоже доволен был, хотя про ограбления тоже на вид поставил и велел тридцать танков, можно лёгких, передать второй дивизии корпуса. Тридцать Первой танковой. Передал, самые убитые. Двадцать пушечных и десять пулемётных. Пулемётные танкетки на базе «Т-26» мне и самому пригодятся. Неплохие машинки при грамотном применении.

Прибыли зенитчики с курсов, двадцатого июня, вырвал всё же. Осваивали зенитные системы, что «ДШК», что на базе пулемётов «Максим», да более серьёзного калибра, освоились и бралось небо под контроль. У меня зениток сверх штата, но на них пока никто не покушался. Радисты порадовали, всё же дали связь, дважды радиоигры были. А арестовывать меня прибыли двадцать первого июня, в десять часов, мы уже как два часа отправили командирские семьи в тыл. Предупредили с вечера двадцатого, чтобы готовы были, на машинах рано утром забрали, в колонну выстроили и отправили, под охраной, броневик, отделение бойцов и зенитка, «ДШК» установили в кузове грузовика. Да все тринадцать и поставил, шесть зениток одной усиленной батареей в автобат, прикрывать колонны на ходу, по две в каждый полк, и одна при штабе дивизии, та усиливала комендантский взвод, вот её и отправил. Стоит отметить что вывез я не всех, Политуправление дивизии окончательно вышло из-под контроля. Да и не нужна мне эта неподчиняющаяся в дивизии служба, зато сами нос во все мои дела суют, да ещё имеют наглость отменять некоторое приказы. А они имеют на это право, их приказы даже выше чем мои?! В общем, те приказ не выполнили, семьи с ними остались. Я пожал плечами, кинул клич среди работников гражданского сектора в городе Лапы, добровольцев хватало, слухов о скорой войне ходило множество, чувствовалось напряжение в воздухе, свободных мест не осталось, и колонна убыла. Старшим там один из интендантов был, поезд для наших заказали, как раз ночью прибудут на станцию, и сразу оправят в тыл. Я ведь хотел с полковым комиссаром нормально поговорить, но у того лицо светилось, думал я на попятную пошёл. Потом скривился, когда понял, что не так и как стена. Я собирал на совещание командиров подразделений, те прибыли в штаб дивизии, проходя в зал, где будет совещание, а тут эти нарисовались, на чёрной «эмке», в сопровождении «полуторки», где было отделение бойцов НКВД. Два командира, капитан и старший лейтенант НКВД. Высокие звания. Я стоял с командирами у крыльца, тут курило несколько человек, общаясь с комполка Двадцать Пятого моторизованного, что стоял со своим комиссаром, нормальный мужик, между прочим, как раз приказал адъютанту чаю на всех командиров подготовить, попьём пока совещание идёт, с перерывом оно, когда прибыли незваные гости. Кто им нужен те знали хорошо, сразу направились ко мне. Козырнув, капитан представился:

- Капитан госбезопасности Малкин. Вы полковник Никифоров, командир дивизии?

- Да, вы не ошиблись.

- У меня приказ на ваш арест.

- Факел-двенадцать! - громко сказал я, и комендантский взвод, поднятый по тревоге дежурным, тут же выбегая из соседнего здания, где была казарма охраны, взяла на прицел гостей. А из-за казармы, выполз танк «Т-26», наведя на них пушку.

То, что меня придут арестовывать, я предполагал, даже раньше их ждал, поэтому с охраной штаба отыгрывал разные попытки захвата штаба и его обороны переодетыми под наших бойцов диверсантами. «Факел-двенадцать», это сигнал взять гостей, но брать живыми, разоружив, что те и сделали. Выхода у тех не было, видно, что всё серьёзно, дали себя разоружить. Я же скомандовал дежурному.

- Задержанных в подвал, сообщить на кухню, чтобы включили в список довольствия. Охрану усиленную, никого из командиров не подпускать, только меня или начальника штаба.

Арестованных увели, капитан ругался, обещая кары, я же, изучая их документы, оружие грудой закинули в кузов грузовика, а обе машины отогнали во двор казармы, где танк стоял. Шофёры тоже в подвал были отправлены. Что по танку, то во взводе обеспечения три машины, две «тридцатьчетвёрки», они усиливали блокпосты на дорогах, на въезде в город, вчера организовали, а этот лёгкий танк охранял штаб.

- А ведь это настоящие сотрудники, - забрав у меня документы, сказал главный особист.

- Я знаю. Идём, совещание начинается.

Пройдя в зал, я встал у школьной доски, приказал её принести из школы, временно арендовали, и повесить, и осмотрев командиров, сказал:

- Здравствуйте, товарищи командиры. Собрал я вас для важного дела, нужно обсудить завтрашний день. Да, многие, как я вижу, догадываются о чём я. Завтра, в три часа пятнадцать минут, без объявления войны, «внезапно», Нацистская Германия нападёт на нашу страну. Все командиры это знают, но им приказали молчать. Мне тоже приказывали, вон, даже прислали группу для ареста, видя, что я готовлю дивизию, завтра как начнётся война их выпустят, и отправят обратно, но я напомню, мы воины, наша работа Родину защищать, и завтра мы будем это делать, несмотря на все препоны вышестоящего командования. Теперь начинаем обсуждение как заставить немцев умыться кровью…

***

Очнулся я от сильных болей по всему телу. Что я помню последним? Привезли в какое-то здание, не Лубянка точно, и начали допрос. Явно для вида. Думал, дойдёт до жести, достану стволы и пойду на прорыв. А тут мне удар прилетел сзади, и я потерялся, сбили со стула на пол и начали сапогами месить, не жалея, явно моё выживание не запланировано. Ничего седлать не успел. Вырубили и видимо пинали дальше бессознательную тушку. Причём били не немцы, как Никифоров я в плен не попал, свои самолётом вывезли с оккупированной территории, по приказу из Генштаба, самолёт прислали, я как идиот согласился, и на аэродроме в Подмосковье меня встретили командиры в форме Политуправления со строгими лицами. Явно из госбезопасности, маскируются. Думал в Генштаб или Кремль, обещали ведь генерала дать, но привезли к себе, и вот что дальше было. Сходу допрос пошёл, жёсткий. Насторожило присутствие Мехлиса в комнате для допроса, молча наблюдал. Где я сейчас, можно понять по запахам, тюремная больница, видимо какие-то вопросы ещё остались, но состояние такое, двигаться не могу, а влить надо, забьют. Сейчас сил наберусь и двину. Жаль, что не дали закончить всё что спланировал, сбили на взлёте, как говорится. Эх.

А ведь так всё отлично начиналось. Девятый армейский корпус Вермахта я всё же встретил на своих условиях, так встретил, что две дивизии в ноль стёрлись в ловушках, да и третью так потрепали, что та скуля бежала, бросая всю технику и тяжёлое вооружение. Поэтому я не считал, что корпус уничтожен, да и штаб сбежал. Мы там и пленных взяли, трофеев немало, а потом отходили. Авиация била нас мало, потеряла в первый день восемнадцать самолётов, на второй одиннадцать, и больше не рисковала крупные налёты устраивать, мелкими старалась, на которые наши зенитчики вполне справно реагировали. В общем, отступали. Штаб корпуса к нам прибился, единственная часть, что не поддалась панике и воюет отлично. Победные рапорты слали наверх, как будто это их победа. Потом встретился с моторизованной дивизией СС. Её срочно к нам перекинули, потрепала та нас серьёзно, но и сама была так бита, что едва полк остался, некоторые её батальоны в мини-котлы попадали и полностью уничтожались. Военных электриков в плен я не брал, письменный приказ из штаба дивизии разошёлся по частям. Вот так и пришлось отступить в Беловежскую пущу. Это все победы дивизии пока на тот момент. Да и артиллеристы молодцы, немало потерь ударами по немцам нанеслись, путь и имели устаревшее вооружение. Часто лажали разные подразделения, но я постоянно на связи, так что купировал и наносил немцам серьёзные потери. Выведя дивизию в леса, дал отдохнуть, обещание капитану-артиллеристу выполнил. На одной из станций был найден брошенный эшелон с двадцатью «КВ-2», а то у нас всего одна единица осталась, три потеряли в боях, и был сформирован самоходно-артиллерийский полк пятибатарейного состава, которым и принял тот командование. Штаты расписали, и командир корпуса подписал приказ о создании полка. Тут и поступил приказ прорываться к Минску. Только моя дивизия пошла не туда куда все, бессмысленно, а меня не слушали, и мы прорвались, мини-склады помогали, вырвались. Тут я, собирая разрозненные части, сформировал корпус и громил тылы немцев. Новое окружение, уже под Минском, до которого мой корпус дошёл, но и тут прорвался, в составе шестидесятитысячного войска, вывел к своим, и новое окружение в районе Могилёва. Мы его как раз и обороняли. Ну откуда у немцев столько войск? Отлично те ими оперировали, находили слабые стороны и били. Я тоже бил их как мог, а тут срочный вызов в Москву, и вот вылетел. От наших из Генштаба воздухом присылали курьеров-командиров несколько раз, с парашютами к нам прыгали, даже устный приказ был передан, присвоить мне звание генерал-майора, но официально не подвержено, потому и носил свои шпалы полковника.

План по прорыву из окружения уже был разработан, не знаю кто взял под командование окружённую группировку, которая по численности на армию тянула, а я и генералами командовал, простой комдив, но надеюсь, следуя плану, сможет пробиться. Там в принципе не сложно. Я теперь в этом уже не поучаствую, как и в Смоленском сражении. Вот как раз насчёт него не думаю, что дойдёт. Мы немцев столько набили, только под Могилёвым около ста тысяч уничтожили, что у них иссяк наступательный порыв. Без резервов ещё немного и встанут. Надеюсь этих резервов у них нет. Интересно, какое сегодня число, меня забрали в ночь двадцать восьмого июля, а двадцать девятого прибыл в Москву. Ладно, валить надо, пока стоит понять, как меня сильно изувечили, а то что гипс на лице и на груди я чувствовал, левая рука тоже, и левая нога в гипсе. Всё тело распухло и болело. Правая ничего, побита, распухла, но видимо целая. Ощупывал себя, челюсть твари сломали. Я же говорю не жалели, прорехи между зубов, выбили, однако пеньков сломанных зубов не нашёл. Странно, удалили что ли? Попытавшись встать, сильно болью дёрнуло, но смог. Рёбра точно сломаны. Вот так правой рукой помогая, смог встать, пошатывало, голова сильно кружилась, но постепенно головокружение прошло. Даже удивляюсь себе, в стольких боях был, бомбёжки, в танке в атаку ходил, такое раз было, не смог удержатся, там встречный танковый бой шёл, моя задача, это командовать, подбили, но ни царапинки, а тут попал к «своим» и амба. Ладно, не до этого сейчас. Снаружи темно, ночь, но фонарь светил за окном. Странно, решёток на нём нет. Тот частично освещал палату, одиночную, ого, и на стуле я увидел форму генерал-лейтенанта бронетанковых войск, о, и награды как у меня. Осмотревшись, и не найдя ещё одного ранбольного, даже койки не было, я мысленно пожал плечами и двинул к окну. Очень пить хотелось, и я достал фляжку, трубку, сунув ту во фляжку и стал тянуть как через соломинку. Два стакана выдул.

То, что форма моей может быть, я даже не предполагал, не тот случай, чужая, сто процентов. Открыть замки смог, и распахнуть окно, дальше можно показывать в комедиях, где про Чарли Чаплина, если бы кто снял, чуть дважды на пол не грохнулся, чёртов гипс, но всё же смог выбраться наружу. А мешали не столько гипс, как огромные яйца, серьёзно опухли. Да уж, танцором мне не стать. Как-то перерождения не задались, в первой жизни очнулся с такими же отбитыми, но там папаша нового тела постарался. А тут хоть не сразу, два месяца в новом теле живу, хотя результат тот же. Цепляясь правой рукой за раму окна, земля далеко, но спрыгнул. Почти метр, больно по ногам ударила почва, особенно по загипсованной. Да и по всему телу хорошо болью хлестнуло. Ничего, в пот бросило и всё пока, сердце крепкое, выдержало. Ну и быстро, пока меня не засекли, пошаркал к воротам. Кстати, я на себя камуфляжную накидку накинул, а то белый гипс сильно демаскировал в темноте. Что-то охраны не видно, окриков, я пистолет с глушителем приготовил, сразу валить буду. Если не выйдет, противотанковую гранату. Больше не дамся, сколько-то, но этих гадов с собой прихвачу. Однако добрался до ворот, начинаю подозревать, что это не тюремная больница, но пофиг, надо отлежатся, я просто толкнул ворота, они не связаны. Цепь перекинута, чтобы сами не открывались и всё. Снаружи, на улице, похоже город, а не военная часть, а я весь в поту был, от болей перед глазами плавали точки, и задумался, что доставать из хранилища и чем я смогу управлять одно рукой и одно ногой. Думаю, «Волгу», она в плане комрота управления лучше всего, тем более у моей машины стоит гидроусилитель руля, что мне очень нужно. Машина появилась рядом, покачиваясь, открыв дверь, смог с трудом утроится на месте водителя, ногу с гипсом пришлось помогать рукой затаскивать. Не могло. Выбрался, сначала её сунул в салон, потом сам сел. Уже лучше, но сиденье пришлось отодвинуть. Запустив двигатель, включил скорость, тут автоматическая коробка передач, машина для высших сановников и их охраны, и включив ближний свет, покатил прочь. Вскоре опознал улицу, ну Москва и есть. А двинул к выезду из города на Ярославское шоссе. Пусть ищут.

Не доехал, ну просто не смог проехать мимо здания Главного Политуправления РККА. Ну да, били меня не люди Берии. У Политуправления свои карательные службы были, я вот не знал и попал именно к ним в руки. Допроса не было, бить по сути сразу начали, привезли чтобы убить. Как я уже говорил, заходил и глава управления, Мехлис, молча наблюдал. Я его сразу опознал. Пусть убивали меня в другом здании, всё равно намекнуть нужно, что я остался очень недовольным. Отъехав от здания, покинул машину, сразу убрал в хранилище, и достал огнемётный танк, это был «ХТ-26», я на таком в первом перерождении в свой первый бой пошёл, даже орден получил - хорошо немцев пожёг. Откуда танк взялся, объясню легко. В хранилище у меня сорок тонн топлива. Мини-склады конечно помогали, наши склады находили, у немцев отбивали, но всё равно в критические моменты нехватки топлива свои запасы использовал, чуть позже пополняя за счёт находок или трофеев. Также и три моих плавающих танка ушли в разведбат моей дивизии, это нужные машины, подло их вот так хранить, когда они остронеобходимы, и парни отлично их использовали, водные преграды больше им были не преграды, на разведку только на них и гоняли. Мои разведчики подобрали среди брошенной техники такие плавающие машины, особенно «Т-40» уважали, в батальоне их семь было, включая два от меня, и плюс девять «Т-38». Вот так я трофеи и собирал, как хранилище немного освободилось. Было два огнемётных, «ХТ-26», и «ОТ-133». Последний мощнее, но вот у этой машины, что я достал, было дублировано управление у командира, я мог с места командира-стрелка управлять танком, и не придётся перебираться с места на место, что я, честно говоря, в таком состоянии, точно сделать не смогу. А почему именно эта бронемашина, то я желал сжечь этот вертеп. Сил бы хватило. Эх, не хотел я этого делать, а придётся, иначе не сдюжу. Достав аптечку из хранилища, уже готовые шприцы, сделал два укола в бедро правой ноги, обезболивающее и стимулятор.

Чтобы забраться на танк, пришлось доставать лестницу, была и такая у меня в запасе, лёгкая, алюминиевая. Не особо помогла, с гипсом-то манёвренности я полностью лишён, но поднялся, убрал лестницу и открывав люк стал с большим трудом спускаться в боевой отделение. Танк заправлен, боеприпас тоже на месте, чехол со ствола огнемёта я уже снял, так что, когда сел в кресло, холодное, я всё же нагишом, пришлось ноги по шире раздвинуть, чёртовы уроды из Политуправления, я им мои отбитые яйца ещё долго поминать буду. Пулями. Вот так заведя оружие, запустил движок, и управляя, разворачивая бронемашину, а это сложнее чем я думал, одна нога и одна рука, и повёл танк к управлению. Там видимо работы шли, машины стояли, несколько шофёров курило, те с удивлением наблюдали за приближением грохочущей гусеницами техники, что под рёв движка накатывала, башню я развернул, и начал из пулемёта расстреливать окна на первом этаже. К сожалению, градус подъёма не позволял достать до второго, однако я нашёл выход, подмял одну легковушку, отчего нос машины задрался, и начал расстреливать окна и второго этажа. Расстреляв вот так диск, активировал запальник, и пустил первую струю, в окна первого этажа. Тут начали выбегать на крыльцо люди, нет, не люди, политработники, и пустил в них струю, огненными факелами заметались, потом по второму этажу. Убедившись, что здание ярко полыхает, я отъехал, и с трудом поменяв диск, расстреляв машины, остатками огненной смеси сжёг все семь единиц автотехники, включая полураздавленную, и погнал дальше. Забавная ситуация, в прошлой жизни мстил НКВД, поджёг их здание, тут уже Политуправление.

А вот тут неприятность, как-то неожиданно быстро поднялась тревога, и началось моё преследование. Ещё зенитчики, что на крышах домов дежурили, показывали куда я двигался. Не уйду, это ясно. Приметив дом, в прошлой жизни у меня тут квартира была, которую потом отобрали, и завернул в соседний двор. Выбравшись из танка, довольно быстро получилось, хотя мне казалось ну очень медленно, убрал технику, накидку на себя и перебравшись в соседний двор, шмыгнул в открытую дверь, управдом стоял у въезда во двор, тревожно изучая отчего тревога идёт по городу. Весь в поту я поднялся на третий этаж, тут пустая квартира должна быть, в моё время пустой была, пересидеть мне надо. Пошарил правой рукой за чугунной батареей, и нашёл запасной ключ, я его случайно нашёл, пока не такое и долгое время жил в квартире, подаренной государству. Открыл дверь, и заперев за собой, с трудом дошёл до ванной, вода была, омылся, открытые участки тела, а то пот неприятно стягивал кожу, ну и воспользовался унитазом. Свет фонарика показал, что мочусь кровью. Ну твари, это война. После чего шатаясь добрался до гостиной, где аккуратно лёг на диван, и меня вырубило. Лекарства уже прекращали своё действие, но они здорово мне помогли, а сейчас будет откат. Да, след свой я посыпал спецсредством, чтобы собаки по следу не нашли. Поэтому я и засыпал спокойно, не найдут меня. Пока до кабинета дошёл, подсвечивая фонариком с синим светофильтром, убедился, что пыль, тонкий слой, присутствует. Давненько тут никого не было.

Вот пробуждение было не самым приятным. С удивлением изучив знакомый потолок, похоже это та же самая палата, абажур был такой характерный, что даже при свете дня не спутаешь. Да, был день, птицы за окном чирикали, похоже оно открыто. Значит, нашли, пока я вырублен был, и снова в больничку законопатили. Наверняка часовых выставили. Хэ, раньше-то думали в таком состоянии вряд ли сбегу, а я сбежал. Теперь без охраны не обойтись. А вот сожжение здания Политуправления точно на меня повесят. Тут ведь люди тоже не идиоты, и связать концы с концами смогут легко. Ещё бы, кто у костоломов политработников побывал? Полковник, командир танковой дивизии. Кто бежал из места содержания в эту огненную ночь? Полковник, командир танковой дивизии. Кто сжёг здание? Огнемётный танк. Где они бывают? В танковых дивизиях. Кто зол на Политуправление? Полковник, командир танковой дивизии. Как видите, связать вполне можно. Да и раз нашли меня, вполне могут определить по мне, что с техникой я имел дело, пусть помылся, но от меня должно нести гарью и сгоревшим порохом. Эх, надо было полить на себя одеколоном, все запахи бы отбил, не догадался. Да и сознание плавало, действие обезболивающего и стимулятора подходили к концу, хорошо вообще в ванную комнату зашёл.

Что странно, я не был связан, гипс чуть замарался за мою ночную эпопею, и надо сказать, результатами я был доволен, жаль, что снова попался, но граната наготове. Прихвачу с собой как можно больше. Тут скрипнула дверь и в палату зашла девушка в белом халате. На удивление красивая, белокурое голубоглазое создание. Увидев, что я в сознании и изучаю её, та сказала нежным контральто, у меня сразу высветился список песен под этот голос. Не обращайте внимания, это профессиональная деформация после столько лет работы композитором и поэтом. А сказала та:

- Доброе утро. Хотите пить?

- Да, можно, - прошепелявил я, у меня зубов спереди не было, почти все верхние, включая левый клык и четыре зуба внизу. Хорошо поработали, твари.

Та взяла стеклянную поилку, в изголовье стояла, видимо там тумбочка, и дала попить. А ничего, вкусная вода. Горло пересохшее смочило. Ну и так обезвоживание убрало. А вообще странно, я попил воды из своих запасов перед побегом, потом в танке пил, в квартире, когда с унитазом повстречался. Вроде такой сильной жажды не должно быть. Поэтому, когда поилка опустела, видимо противопоказания в количестве воды не было, я спросил:

- Сколько я без сознания был?

К счастью, общаться со мной медсестре не запретили, и получил ответ:

- Сутки как вас привезли. Вчера у вас сильно поднялась температура, с трудом сбили, рана воспалилась от грязи и пота, чистили в операционной.

- Какой сегодня день?

- Двадцать второе августа. Я сейчас врача позову.

Та выскользнула из палаты, а я же задумался. Дата меня озадачила, это сколько в коме я пролежал? Ладно после побега, там могло вызвать такое, похоже после избиения я пару недель в коме провёл. То-то синяки такие жёлтые. Да и кто знает сколько я в застенках провёл и меня били пока в коме был? Мои мрачные размышления прервали люди в белых халатах, что распахнув двери, вошли в палату.

- Как себя чувствуете, товарищ генерал? - весело спросил немолодой мужчина, видимо врач.

- Я полковник, - с трудом внятно сказал я, из-за лишения зубов и сломанной челюсти разговаривать приходилось с немалым трудом.

- Ну что вы, вам генерал-лейтенанта дали, и звезду Героя, все газеты писали. Сам зачитывался вашими рапортами об уничтожениях немецких дивизий. В первый день войны одна советская танковая дивизия, целый немецкий корпус уничтожила, сорок пять тысяч солдат и офицеров противника... Ну-с, давайте посмотрим вас. Конечно сильно вы пострадали от бомбёжки, говорят вы один чудом уцелели, все вокруг вас погибли, машины в обломки, но вы выжили и это чудо. Хорошо самолётом вывезли в столицу.

- Какая ещё к чёрту бомбёжка? Меня в Москву вызвали и избивали в допросной.

Уф, получилось внятно сказать. А вот анимэшные глаза врача и его свиты, которые это услышали, позабавили, их видом можно очень долго любоваться. Врач быстро пришёл в себя, чуть тряхнув головой, проболтал:

- Были у мня подозрения, травмы уж больно характерные… Приступим к осмотру.

Те начали работу, меня даже переворачивали, и в принципе сказали, что нужен покой, смазали что-то в двух местах мазью, довольно воняющей, и отбыли. Хм, вопроса где я пропадал, не задали. Возможно запретили, или боялись, когда узнали, как я в действительности пострадал. А похоже ситуация изменилась, вместо того чтобы забить, закопать и забыть, меня решили вдруг с чего-то чествовать. С чего это вдруг? Своё ко мне отношении было показано ясно, вон, до сих пор всё тело болит, я тоже сложил своё мнение о командовании РККА и Политуправлении, его теперь не изменишь. Подачками в виде звания, да ещё генерал-лейтенанта, да наградами, топором не вырубишь из моей памяти произошедшее. Не купишь моё молчание. После осмотра меня покормила та же белокурая нимфа, врач разрешил, манная каша была на молоке и со сливочным маслом. Ишь как балуют. Только рот широко не открывался, да и челюсть болела. Тут вообще торбочкой должны кормить, а не ложкой. После завтрака, а было утро, я как-то быстро уснул. Ну врач сказал: сон лучшее лекарство, так последуем его совету.

Когда очнулся, отметил что был вечер, у окна сидел и читал какую-то книгу командир, форма знакомая, судя по шпалам, капитан НКВД. Тот видимо краем глаза засёк движение мое головы, поднял голову и поинтересовался:

- Проснулись? Это хорошо. Хотите пить?

Не смотря на доброжелательный тон, тот окатил меня цепким взглядом профессионала. Следователь, к гадалке не ходи.

- Пожалуй.

Особо претензий к ведомству Берии у меня не было, в этой жизни работали совместно неплохо. Тот не из Политуправления, и это главное. Да и документы глянуть стоит, форму любой надеть может. Отложив книгу, сделав закладку, не люблю людей что гнут страницы, тот встал, и взяв стеклянную поилку, аккуратно напоил меня. После этого сказал:

- Разрешите представится, капитан госбезопасности Марков. Я бы хотел поговорить с вами, - всё это говоря, тот перенёс свой стул от окна к моей койке, и сел на него. - Мы оба с вами понимаем, что случившееся, это досадное недоразумение. Вы очень сильно разозлили Политуправление тем, что приказали лишить в своей дивизии политруков власти, запретили им лезть командовать, арестовали сотрудников Политуправления своей дивизии, когда они бросились спасть семьи с началом войны, разжаловали и отправили на передовую простыми красноармейцами, и они затаили. Недавно на совещании в Генштабе вами были сильно недовольны. Когда ваше соединение оказалось в окружении с Могилёвом, вы разработали два плана, прорыв к нашим из окружения, или поход на Минск, с захватом города, освобождением пленных, и организацией там обороны. Однако вы выбрали именно первый план, хотя в Генштабе вам приказывали выполнять именно второй.

- Секретность, - прошепелявил я. - Мои контрразведчики доложили, что у нас появился крот, немцы начали узнавать наши шаги, скорее всего кто-то из командиров недавно присоединённых частей, с высоким званием. Их искали. Поэтому официально мы выходили из окружения, а сам я решил идти на Минск. Секретность была абсолютная, об этом знало всего пятеро включая меня.

- Об этом было неизвестно, - задумался капитан.

- Что с моим соединением?

- Его принял маршал Кулик.

- Он же идиот. Ему и роту нельзя доверить, погубит.

- Попрошу при мне не оскорблять прославленного маршала. Собственно, до Минска он и не дошёл, войска были рассеяны и разбиты, до сих пор из окружения выходят. Маршала эвакуировали самолётом. Недавно вышла из окружения ваша дивизия, полковник Соломин принял командование, он и вывел. Почти тысячу человек, тридцать танков смогли вывести.

- Странно. Даже маршал Кулик, действуя согласно разработанному плану смог бы выполнить задуманное. Возможно агента не нашли и тот имел достаточно сведений, чтобы передать их немцам и те приготовились.

- Маршал Кулик раскритиковал ваш план как недееспособный и составил свой.

- А ну да, о чём это я? Это же «гений» наступления.

- Ваша ирония мне понятна, но давайте не будем об этом. Вернёмся к сути дела. По ошибке. Никто же не знал, что вы собираетесь следовать приказу Генштаба, на вас сильно осерчали. Даже товарищ Сталин высказался на грузинском в чувствах. Это и послужило сигналом, что вас можно брать, никто не заступится. Политуправление через Генштаб вызвало вас, дальше, когда вы пропали, было проведено следствие, политработники тщательно скрывали свою причастность, пришлось штурмом брать то здание, где вас содержали больше недели. Врачи говорят вы чудом выжили. Восемнадцать дней без сознания провели. Товарищ Сталин очень сильно осерчал и приказал разобраться. Виновные наказаны.

- Знаю я как вы наказываете. Пальчиком пригрозили и всё на этом.

- Я понимаю, как вы злы на Политуправление, но вам не кажется, что сжигать их, это слишком? Восемнадцать человек погибло, трое артистов агитбригады, нанесён немалый материальный урон.

- Не понимаю о чём вы. Последнее что помню, как меня избивают в допросной. Это всё.

- Видимо кто-то вас вынес из палаты, врачи сообщили, что самостоятельно передвигаться вы не можете. Вас обнаружили на пустой квартире. Жительница нижней квартиры страдает бессонницей и слышала постукивание шарканье наверху, сообщила управдому, тот и проверил, найдя вас. На тот момент вас уже искали, поэтому ввернули в палату и поставили охрану от повторного похищения.

- Вы лжёте.

- Почему? - удивился капитан. - Всё так и было.

- Про моё освобождение лжёте. Знаком мне был один парень, его в изнасиловании обвинили, хотя он этого не совершал, но его отец обвинениям поверил, долго бил по промежности, отбив всё. Сапогами. Потом разобрались… Так вот, у того парня яйца размеров как у быка были, распухли. У меня чуть меньше, опухоль спадает, но у того парня опухоль спадать начала дня чрез три после избиения, а уменьшились и того через две недели. Поэтому я могу сказать, били меня долго, и по саму сокровенному, и в последний раз не ранее чем четыре дня назад.

- Хм, верно. Избивать человека без сознания им не интересно было, но приходили к вам в подвал, пинали, вдруг очнётесь? Вас освободили за день до похищения из этой палаты.

- Ясно. Мехлис что? Он был в допросной, когда меня бить начали.

- Это невозможно, товарищ Мехлис был в другом месте.

- Что видел то и говорю. Своим глазам я верю больше чем вашим лживым словам.

- Кстати, об этом, товарищ генерал. Сами понимаете, что события произошедшие неприятны, но о них нужно молчать. Сейчас война, не до обид. Попрошу подписать акт о неразглашении.

Когда тот мне подал акт, я харкнул на бумагу. Не очень получилось, больше на гипс на груди попало, но и на бумагу тоже.

- В следующий раз в рожу тебе плюну с такими предложениями.

- Не то чтобы я это ожидал, но получил ещё на руки приказ о молчании. Вот он.

Дав мне изучать бумагу, подписи Шапошникова и Жукова, после чего убрал приказ в свою планшетку. После этого поинтересовался:

- Свежие сведенья по фронтам хотите знать?

- Нет, ничего нового я там не услышу. Немцы наступают, наши бегут.

- Выздоравливайте, - сказал капитан, чуть помедлив, видимо я попал в самую точку. Тот начал собираться, но тут задумался и спросил:

- А что с тем парнем, избитым отцом?

- Разорвал с семьёй все связи, сменил фамилию и жил самостоятельно. Правильный паренёк.

Козырнув, тот дошёл до двери, я провожал его взглядом, но остановил вопросом:

- Только здание Политуправления сгорело? Больше ничего?

- Да, только здание сгорело, - сразу насторожился тот, и уходить не торопился, напряжённо изучая меня, но я разговор уже закончил, стал задумчив изучать потолок.

Дверь закрылась, я глянул, капитан уже исчез. Ну намёк я ему дал, что это ещё не всё, пусть думает, что следующим будет.

Следующие дни так и потянулись, я постепенно восстанавливался, опухоли спадали, яйца уменьшались. Врачи вполне справно работали, часто заглядывали. Вставать мне не разрешили, а лежать на спине, пролежни накапливать, не хотелось, приходилось на правый бок поворачиваться. Осторожно, из-за рёбер. Газеты я получал, летели дни за днём, конечно сведеньям в газетах после цензуры веры нет, но хоть примерно представлял, что происходит. После моих действия под Минском и Могилёвым, тут ещё Кулик напортачил, с сильным запозданием немцы всё же вышли к Смоленску. Месяц городские бои шли, но в конце сентября, окружив две армии там, пошли дальше и захлопнули огромный котёл вокруг киевской группировки советских войск. Юго-Западный фронт практически полностью оказался в котле и дорога на Москву оказалась свободной. Крым блокирован, на перешейке бои идут. История как-то не особо поменялась, хотя немцев мы набили больше. Резервы немцы сильно истощили, все использовали, поэтому думаю сил дойти до Москвы им не хватит. Вот так у меня сняли гипс, разрешили ходить с палочкой, а до выписки ещё далеко, было пятнадцатое октября, два дня как узнал о киевском котле, когда меня пригласили проехать куда-то. Кстати, неделю назад посещал стоматологический кабинет. Теперь у меня железные хваталки, но покрашены жёлтым цветом, под золото. Повреждения щёк изнутри уже заросли, теперь хоть мясо есть можно. Только мягкое, челюсть-то сломана была, мне теперь мягкое долго есть. Супы, кашки и фрукты. А так забавно было троллить врачей и медсестёр. За палатой приглядывали, это ясно, поэтому, когда утром дежурная медсестра зашла, проверить меня, на следующий день после ухода капитана, то у меня на тумбочке стояла корзина с южными фруктами, дыня была, арбуз небольшой, мандарины, персики и виноград. Я сделал удивлённое лицо, мол, откуда мне знать, что там в изголовье? Я не вижу. Вслух поблагодарил бойцов, что забоятся о своём командире, угостил медсестру и вот так раз в две недели появлялась новая корзина. Я не жадничал, угощал девчат.

Сегодня пятнадцатое октября, как я уже говорил, после обеда, накинув шинель на плечи, в больничном костюме ходил по весеннему парку, раскланиваясь с другими пациентами. Листья жёлтые, уже почти все опали, холодно, но ветра нет, пар изо рта выдыхаю, в принципе, для прогулки время самое то. На ногах только обрезанные валенки, на галоши похожи, но гулять можно, подморозило всё, именно тут меня нашли два командира, в шинелях, все перевитые ремнями. Армейцы были, капитан и лейтенант.

- Товарищ генерал, - козырнул один. - Нам приказано доставить вас в управление.

- Вам приказано, вы и выполняйте, а я гуляю.

Я же неделю учусь заново говорить, привыкнув шепелявить, как-то не сразу перестроился, заимев искусственные зубы. Да и после того как их установил, дважды женщину-стоматолога посещал, царапали некоторые места язык и щёки. Машинкой та убрала проблемы, сейчас пока нормально. Хотя всё равно жёсткое не рекомендуется есть, всё те же супы, каши, второе из мягкого, то же пюре картофельное. Вот так развернувшись, я продолжил прогулку, приготовив пистолет, если что, буду стрелять на поражение, но к кобурам те не потянулись, и пошли за мной и капитан начал канючить, что ему приказали, и он должен выполнить.