Научи верить в любовь

- Я умею читать заголовки газет.

- Поменяй историю поиска. Сайты сплетен - это мусор. Если бы ты хотела знать, что я делаю со своей жизнью, тебе вывешены знаки, что лед истончается и больше не безопасен.

Импровизированные скамейки и фонари исчезли, остался только утоптанный круг вокруг пруда, который летом был популярен среди собачников. Сегодня вечером они были здесь одни.

- Я тоже никогда не видел Млечный Путь таким, - признался он, кивая на звездный шов, прорезавший небо. - Не такой уж ясный и массивный.

- Рико, я не могу поехать с тобой в Испанию.

- Я могу нанять сиделку, - сказал он деловым тоном. - Или поселим ее в любом заведении, которое она выберет. Ты сможешь вернуться сюда в течение дня, если возникнут проблемы. Не используй свою бабушку как предлог, чтобы держать мою дочь подальше от меня.

Ого. Она потерла варежкой холодный нос, стараясь не дать ему онеметь.

- Она не оправдание. Она - моя семья.

Он переварил это, а затем спросил:

- Где твои родители? Почему на тебя свалилась забота о твоих дедушке и бабушке?

- Это мое решение. - Она обхватила себя руками. - Они всегда были добры ко мне. Даже когда я вернулась домой в положении.

Особенно тогда. Покупка квартиры для престарелых потребовала бы продажи дома и оставила бы Поппи без жилья. Всем хотелось, чтобы они оставались вместе в этом доме, пока дедушка так болен, но бабушка была права. Они не могли этого выдержать. Поппи мысленно готовилась провести лето, убирая дом. Но это не означало, что она готова путешествовать с дочерью по всему миру.

- Твои родители умерли? Ты всегда жила с ними?

-Да, но мои родители живы. Разведены. Папа работает на нефтяном участке. - Она старалась говорить бодро, чтобы Рико не догадался, как она несчастна. - Он приезжает каждые несколько месяцев, спит на диване и делает некоторые ремонтные работы. Он иногда давал бабушке деньги за то, что она заботилась обо мне. Я думаю, он проигрывает большую часть того, что зарабатывает. Это одна из тех вещей, о которых никто в семье не говорит, но деньги всегда были для него проблемой.

- Поэтому они развелись?

- Я уверена, что это одна из причин. У мамы были свои проблемы, - ответила Поппи. Она свернула с расчищенного участка, обращенного к пруду, и пошла по тропинке вокруг него. Она ненавидела себя за то, что ей пришлось открыть ему свой глубочайший стыд, но он должен был это знать, чтобы понять причины ее отказа выйти за него замуж. - Они были очень молоды, когда родилась я. Маме было всего девятнадцать. Мой отец привез ее сюда, чтобы она жила с его родителями, а потом уехал работать. Мама оставалась со мной, пока мне не исполнилось два года, а потом начала уезжать, жить так, как считала нужным.

- Вечеринки? Наркотики?

- Свобода, в основном. - Теперь Поппи понимала, как тяжело быть матерью, но она не бросила свою дочь, как горячую картофелину, только потому, что это было трудно. - Она не хотела быть мамой. Она хотела «исследовать свой потенциал», - усмехнулась Поппи, выделив в воздухе последнюю фразу воображаемыми кавычками. - Она пробовала себя моделью в Торонто и работала стюардессой в Монреале. Она была музыкальным промоутером в Галифаксе, ездила в Ванкувер работать на круизном лайнере. Последовала за мужчиной в Индию на год, затем вернулась и открыла студию йоги в Калифорнии. Именно так она познакомилась со своим нынешним мужем, обучала одну из его бывших жен позе «собака мордой вниз». Он кинопродюсер. У них двое детей.

Двое угрюмых избалованных детей, которые жаловались на еду, приготовленную для них матерью Поппи, на уроки музыки и футбольные тренировки, на которые она их возила.

Поппи старалась не испытывать к ним ненависти. Они ее семья, но еще они мелкие хулиганы.

- Ты никогда с ней не жила? - спросил Рико у нее за спиной.

- К тому времени, как она устроилась, я уже ходила в среднюю школу. Оформить для меня туристическую визу было для нее большим бюрократизмом, чем ей хотелось бы. Она до сих пор не видела Лили, если не считать фотографии. Мне кажется, она жалеет, что я вообще родилась. Не в плохом смысле, но она предпочла бы притвориться, что ее юношеской ошибки никогда не было.

Дорожку прочертили тени деревьев в роще. Она поплелась туда, стараясь не расстраиваться из-за пренебрежения родителей, когда они оставили ее с такими удивительными бабушкой и дедушкой.

- Я слышу, что ты жалеешь, что твои родители не приняли мер, чтобы ты жила с ними.

- Правда? Потому что я поняла, что они сделали мне одолжение, оставив меня с людьми, которые укрывали меня одеялом и говорили, что любят меня, каждую ночь.

Она удивила его, повернувшись к нему лицом. Он остановился, но стоял очень близко. Его лицо было испещрено полосами цвета слоновой кости и кобальта.

- А ты им сказал? Твоим родителям? - спросила Поппи.

- Я сказал им, что дочь, скорее всего, моя, хотя результаты анализа ДНК были неубедительны. Я сказал…

- Что? - Поппи даже перестала дышать. - Зачем ты вообще приехал, если не был уверен?

- Потому что я должен был знать, - сказал он напряженно. - Виноватое выражение на твоем лице, когда ты открыла дверь, было единственным доказательством, которое мне было нужно.

Она была такой дурой, что подтвердила его подозрения еще до того, как он узнал. Как ему удается так легко обезоруживать ее снова и снова?

- Какова была их реакция? - спросила она, сосредоточившись на более глубоких проблемах.

Герцог и герцогиня поразили Поппи тем, что были инопланетянами в человеческой коже, ассимилировавшимися на Земле достаточно хорошо, чтобы не быть обнаруженными, но неспособными общаться с нормальными людьми или проявлять подлинные эмоции.

- Они просили держать их в курсе.

- Понимаю. А твоя мать все еще охотится за следующей сеньорой Монтеро?

- Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

- Я умею читать заголовки газет.

- Поменяй историю поиска. Сайты сплетен - это мусор. Если бы ты хотела знать, что я делаю со своей жизнью, тебе следовало бы позвонить мне.

- Меня больше интересует, как твоя мать отреагирует на Лили.

- Она примет свершившийся факт. Ей не привыкать.

Поппи недоверчиво фыркнула.

- Я видела, как выглядит ее вариант «принятия», и это холоднее, чем арктический вихрь.

- Осторожнее, Поппи.

- Не хочу быть грубой. Я говорю, что Лили слишком важна для меня, чтобы сделать ее предметом критики и неодобрения на всю оставшуюся жизнь. Если они собираются обращаться с ней как с пятном на фамильном имени, я на пушечный выстрел не подпущу твоих родителей к моей дочери.

Он, вероятно, думал, что она должна быть благодарна ему за то, что он позволил ей сопровождать его и ее дочь, но он только сказал:

- Они не демонстративные люди. Ни от кого из них не будет приветственных объятий. Примирись с этим фактом. С другой стороны, у них много сильных качеств. Мы сами о себе заботимся.

- Мой отчим может продвинуть ее в кино, если она решит, что хочет богатства и славы.

- Богатство - это не удача, слава - это не положение в обществе, - многозначительно заявил он. - Какое будущее ты для нее планируешь? Ты начнешь ходить на свидания, возможно, познакомишь ее с несколькими претендентами и однажды, когда будешь уверена, что влюблена, позволишь другому мужчине растить моего ребенка без каких-либо реальных преимуществ, на которые она имеет право? В неведении о своей семье и связанных с ней возможностях за границей? Нет. Я не позволю тебе лишить ее того, что принадлежит ей по праву.

- Это не от тебя зависит. И не говори так! Я люблю Лили. Попробуй сказать мне, что это чувство - плод моего воображения. А ты собираешься полюбить ее? Потому что, учитывая то, что я знаю о твоем воспитании, тебе никогда не показывали, как это делается.

На них обрушилась глубокая тишина.

- Точно так же, как тебя никогда не учили сдерживать свой гнев ради светской беседы? - со смертельным безразличием произнес Рико. Холодный воздух начал проникать сквозь ее одежду.

- Ответь на вопрос, - настаивала она. - Моя любовь к Лили пустила корни в тот день, когда я узнала, что беременна. Я не стану заставлять ее желать от тебя того, чего никогда не случится. Я знаю, что это такое, и это слишком болезненная вещь, чтобы желать ее моему ребенку. Ты же знаешь, что я права.

Она уже была на грани, чтобы выложить все самое личное. Поппи понимала это, но именно это она и имела в виду, говоря о своей дочери.

Излучаемая им обида должна была вспыхнуть, растопить снег и стереть с лица земли деревья, осветив небеса вспышкой света.

Тем не менее она подтолкнула его еще дальше, предупредив сквозь зубы:

- Не смей появляться в ее жизни, если не собираешься остаться в ней навсегда.

Его руки были засунуты в карманы, а профиль изрезан тенями.

- Ты… - Что-то заставило его замолчать. Он со свистом втянул в себя воздух, как будто испытывал ни с чем не сравнимую боль. - Сыновья моего брата вовсе не несчастны. Он получил такое же воспитание, как и я. Он их очень любит. Я думаю, и у меня будет такая же связь с моим ребенком.

Поппи была рада темноте, потому что внезапно слезы жалости замерзли на ее ресницах. Казалось, он был доволен тем, что его не любили в детстве, но он найдет способ передать свое сердце дочери.

Только по этой причине, ради возможности подарить ему безусловную любовь его ребенка, она знала, что должна позволить ему войти в жизнь Лили.

- Несмотря на это… - Она сложила руки на груди. Тепло шерстяных варежек приятно согревало. Она сидела в первом ряду, наблюдая за тем, как устроен брак ее родителей, и это было… грустно.

Они разговаривали друг с другом без особой теплоты, как будто говорили о погоде. - И какой же это будет для нее пример брака?

- Спокойный и рассудительный? - предположил Рико.

- Я не хочу рассудительности! Я хочу того же, что было у моих бабушки и дедушки. - Она дико махнула рукой в сторону дома, где каждый божий день была свидетельницей глубокой, неизменной любви. - Мне нужны ласковые имена друг для друга и любовь, которая будет длиться всю жизнь.

- Ты хочешь, чтобы я называл тебя рыжиком?

- Не смей надо мной смеяться. Или над ними, - предупредила она. - Бабушка прожила в этом продуваемом сквозняками доме лишний год, потому что знала, что ее отъезд разобьет дедушке сердце. Теперь она не может спать в нем без него рядом с собой.

- И ты этого хочешь? - В его голосе прозвучало сомнение.

- Это лучше, чем быть замужем за незнакомцем. Жить во дворце и встречаться по праздникам.

- Брак моих родителей - это союз, основанный на общих ценностях. Это не плохо, если оба заранее согласны с этими ценностями.

- Исходя из собственного опыта, что ты об этом думаешь?

Снова воцарилось тяжелое молчание. На этот раз она пожалела о своих словах. Его беременная жена умерла. Может быть, он и не любил Фаустину, но рана была тяжелой.

Вспомнив об этом, она снова заподозрила его мотивы. Может быть, он придет, чтобы заботиться о Лили, но почему он здесь сейчас? Чего он на самом деле хочет?

- Рико… Ты понимаешь, что один ребенок не может заменить другого, не так ли? - Она знала, что должна была действовать мягко, но не могла удержать это предчувствие внутри себя. - Если ты здесь из-за этого, то мой ответ «нет», - сказала Поппи с тяжелым сердцем. Она отнимает у своей дочери отца. - Я не позволю тебе сделать это с Лили.

Он напрягся, и она приготовилась к его язвительной реакции, но его ответ вызвал эффект разорвавшейся бомбы.

- Ребенок Фаустины был не моим.

Глава 4

Эти слова должны были остаться в его голове, но они разнеслись по морозному воздуху.

- Что? - глухо спросила Поппи.

Рико ущипнул себя за переносицу, кожа перчаток была холодной. Все его тело было покрыто сухим льдом канадской зимы, а кровь густыми комками текла по артериям. Его грудь сжалась, а плечи заныли.

- Мне не следовало этого говорить. Нам пора возвращаться, - произнес Рико. Он посмотрел в ту сторону, откуда они пришли.

К счастью, он не увидел ни души. Они были здесь единственной парой дураков, спотыкающихся в темноте. Рико махнул рукой, приглашая ее продолжать.

- Рико, - тихо позвала Поппи. - Это правда?

- Забудь, что я это сказал. Я серьезно, Поппи.

- Я не могу. - Она не позволила ему отмахнуться от ее хватки за его рукав. - Это важно. Скажи мне.

- Если я тебе скажу… - Он подвинулся и взял ее за локоть, держа перед собой. - Это останется между нами. Навсегда. Ты меня поняла?

Он и так уже сказал слишком много, но она была матерью его ребенка. Его настоящего ребенка. Рико только недавно узнал обо всем, но этого было достаточно, чтобы понять, что так или иначе он вернет их обеих в Испанию. Брак был самым быстрым и практичным способом добиться желаемого. Поэтому Поппи заслуживала знать правду о его первом браке. Он ожидал, что она будет хранить его секреты так же тщательно, как он будет охранять ее.

И, черт побери, он чувствовал себя так, словно тысячу лет сдерживал дыхание. Он не мог больше ждать.

- Ее нашли родители, - сказал Рико, охваченный жалостью к ним, несмотря на горечь, вызванную ложью Фаустины. Нельзя было отрицать колоссальной потери жизни. Нерожденный ребенок, возможно, и не его родной, но Рико был порядочным человеком и признал бы малыша.

- Где? - с ужасом спросила Поппи.

- В гараже. Случайно. Они упаковали чемоданы, купили билеты на поезд. Ее застукали с их водителем на заднем сиденье машины. Должно быть, они занимались любовью, возможно, завели машину, чтобы согреть ее, а потом заснули. Они отравились угарным газом.

- О боже мой! - в ужасе прошептала Поппи. - Это ужасно.

-Да. Ее родители были в отчаянии. Они до сих пор не пришли в себя. Они ничего не знали об этом романе. Они умоляли меня держать это в тайне.

- Значит, ты позволяешь всем думать… Откуда ты знаешь, что ребенок не твой?

- Я попросил сделать тест ДНК.

- Ты сказал, что вы не были близки… физически, - сказала Поппи, разворачиваясь в его объятиях.

Он отпустил Поппи. Его ладонь была холодной, даже в перчатке. Он словно сам превратился в лед.

- Как ты думаешь, она знала, что ребенок не твой? - осторожно спросила Поппи.

- Конечно, знала, - выплюнул Рико с презрением, которое испытывал не только к Фаустине, но и к самому себе. - Я уже начал подозревать. Как только ее нашли, я понял, что она сделала. Мы не спали вместе. Мы занимались сексом один раз, когда были помолвлены. Фаустина соблазнила меня. Сказала, что хочет убедиться, что мы подходим друг другу. После этого я к ней больше не прикасался. Она сказала, что мы должны подождать до церемонии, чтобы первая брачная ночь стала особенной.