Научи верить в любовь

- Уже нет, - заявила она с отвращением, а затем пожала плечами. - По крайней мере, я заплатила за неделю в гостинице. Я навела справки и связалась с временным агентством. Меня пригласили помочь убрать домик у бассейна и гостевой коттедж. Дарне понравилась моя работа, и она попросила меня остаться на полный рабочий день в большом доме. С тех пор я коплю деньги на билет домой.

- Сколько тебе нужно? - Рико полез в карман.

- О нет! - Поппи остановила его в ужасе. - У меня достаточно денег. Я только что договорилась с Дарной, что сегодня мой последний день. Она думала, что я буду нужна ей до конца июня… - Она замолчала, вздрогнув, когда поняла, с кем говорит.

Возникло неловкое молчание.

- Мне казалось, что свадьба будет очень красивой. - Она говорила извиняющимся тоном. - Мне жаль, что ничего не вышло. Она говорила искренне.

- Я слышал, что канадцы часто извиняются. Я не поверил своим ушам.

- Это так. Извиняюсь. - На этот раз она подмигнула.

Ей жаль?

Поппи было двадцать два года, она разочаровалась после того, как ее обманули в погоне за мечтой, но все же хотела вернуться домой, чтобы выполнить семейные обязательства. Он понимал это давление и поделился своими собственными причинами, почему согласился с семейными ожиданиями.

Эта близость привела к поцелую, и его ноги каким-то образом перенесли ее к занавешенной простыней мебели, спрятанной среди джунглей ароматных лилий.

С тех пор как Рико узнал о Лили, он был убежден, что Поппи каким-то образом обманула его, как это сделала Фаустина, ради своих собственных гнусных целей.

Теперь, когда он приехал сюда, все подозрения рассеялись. Ее дом был простеньким, старым, но опрятным и ухоженным. Ее связь с бабушкой и дочерью казалась искренней, и, судя по отчетам, которые он заказал, Поппи вполне неплохо зарабатывала. В ее послужном списке не было даже штрафа за превышение скорости.

Рико спокойно наблюдал за сосредоточенным усилием Лили дотронуться ложкой до супа и ощутить его вкус во рту. Она ухмыльнулась, когда ей это удалось.

У него не было доказательств, но он был убежден, что дочь принадлежит ему. Ему необходимо заявить на нее права.

Что же касается Поппи, то он все еще впитывал то воздействие, которое она продолжала оказывать на него. Он все еще остро реагировал на нее. Один взгляд на нее в джинсах и свободном пуловере - и у него потекли слюнки. Никакой косметики, волосы собраны в беспорядочный узел на голове, настороженность, как нимб вокруг изящной головки, и все же ему пришлось сдержаться, чтобы не потянуться к ней. Не для того, чтобы схватить или завладеть, а просто прикоснуться. Наполнить руки ее текстурой.

Была ли ее кожа такой же гладкой и мягкой, как в его эротических снах? Напрягутся ли ее соски, если он оближет их, а потом снова слегка подует? Неужели ее голос все еще срывается от оргазма и этот звук снова вызовет приятную дрожь по его спине?

Эта химия была слабостью, которая предупреждала его держать себя в руках, но ни на йоту не отвлекала от его плана.

На самом деле это разжигало огонь предвкушения.

Напряжение Поппи не покидало ее и во время ужина, несмотря на то что Рико продолжал завоевывать ее бабушку обаянием, о котором даже Поппи не подозревала: он интересовался ее здоровьем и выразил соболезнования по поводу дедушки.

- Мне очень жаль, что вы потеряли его. Помнится, Поппи говорила, что он нездоров.

Поппи фыркнула, подозревая, что он вспомнил эту деталь только потому, что она напомнила ему об этом час назад.

- Я спросил тебя, почему ты не тратишь сэкономленные деньги на то, чтобы поближе познакомиться с Европой, - оскорбленно парировал Рико. - Ты сказала, что твоим бабушке и дедушке нужна помощь, чтобы переехать в пансионат.

На мгновение она увидела отблески голубого и зеленого в его радужках, говорящие, что он помнит все о том дне.

Жар вновь пронзил ее тело насквозь.

- Мы говорили о переезде, - сказала бабушка, заставляя Рико оторвать от нее взгляд. - Я не могла сама присматривать за Биллом, но присутствие Поппи позволило нам прожить в нашем доме лишний год. - Бабушка сжала свою руку поверх руки Поппи, сила ее хватки была мучительно слабой. - Он исчез бы еще быстрее, если бы нам пришлось покинуть этот дом. Я всегда буду благодарна ей за то, что она дала нам это. Не знаю, что бы я делала, если бы ее не было здесь все эти месяцы после его ухода. Она была нашим особым благословением всю нашу жизнь.

- Бабушка. - Поппи расплакалась.

- И Лили - любимая малышка. - Бабушка улыбнулась девочке. - Но время пришло.

- Время? - повторила Поппи с приглушенной тревогой.

- Я позвоню твоей тете Шейле утром, - сказала она о своей сестре, похлопав Поппи по плечу, прежде чем та убрала руку. - Она живет ближе всех к пансионату. Я уверена, что смогу остаться с ней, пока не освободится комната.

- Бабушка, нет.

- Поппи. Мы обе знаем, что я не должна была быть здесь этой зимой, создавая для тебя дополнительные трудности. Ты чистила дорожку в свой единственный выходной, чтобы отвезти меня к доктору. Мне тоже нечего делать возле этого льда у крыльца. Ты накручиваешь Лили, боясь, что я споткнусь о нее. Я волнуюсь. Нет, я не хочу отрывать тебя от той жизни, которую ты должна вести.

- Это та жизнь.

- О, а твой друг не хочет переехать к нам? - спросила бабушка.

- Я вижу, откуда Поппи берет свою искру. - Слабая улыбка тронула губы Рико. - Нам с Поппи нужно обсудить детали, но вы правы, моя жизнь сосредоточена в Испании. Я здесь, чтобы жениться на ней и забрать Поппи и Лили домой.

Сердце Поппи бешено забилось. Ее разум взорвался. Он не вырывал дочь из ее рук, но она не испытывала облегчения. Она сразу поняла, что дело не в ней. В первый раз Рико женился из холодных практических соображений. Он мог ослепить ее бабушку добротой и обаянием, но это был бесстрастный шаг, чтобы получить то, что он хочет, самым быстрым и эффективным способом.

- Моя жизнь здесь, с бабушкой, - дрожащим голосом настаивала Поппи. - Ей нужно, чтобы я была рядом, даже если она переедет в пансионат.

- Поппи. - Хрупкая рука старушки снова легла на ее руку. - Мне нужно знать, что, когда я уйду, ты найдешь кого-то, кто позаботится о тебе и Лили. Этот человек должен быть ее отцом. - Она легонько похлопала Поппи по плечу и сказала со спокойной силой: - Я знаю, что это значило бы для тебя.

- Совершенно очевидно, что Поппи не будет чувствовать себя комфортно без вашего участия, Элинор. Дайте нам возможность закончить разговор. А потом мы с вами обсудим ваши варианты. Я уверен, что мы сможем найти решения, которые удовлетворят всех нас.

Поппи встала, чтобы убрать со стола.

Глава 3

Поппи искупала Лили и уложила ее в кроватку, не уделяя дочери того внимания, которого она заслуживала, потому что ее мысли все еще были заняты появлением Рико и требованием большего, чем его дочь. Брак.

Неужели она сама прокрутила эту фантазию в своем девичьем мозгу? Да. Даже до того, как она переспала с ним. Она была очарована им в течение многих недель, остро ощущая его присутствие, независимо от того, делал ли он сухое замечание или потягивал апельсиновый сок. Он казался отчужденным, но непринужденным. Когда она услышала, как Фаустина разошлась не на шутку, разбивая вазу и крича, что их свадьба отменяется, Рико только сказал спокойным голосом: «Дай посмотреть дно этой вазы. Мне придется ее заменить».

В глубине души она была взволнована тем, что Фаустина положила этому конец. Рада за него.

В солярии он был тем очаровательным мужчиной, которого она видела сегодня за ужином, тем, кто проявлял такой интерес к другим. Но было легко не заметить, что он очень мало говорил о себе.

Однако в тот день он рассказал ей достаточно. Достаточно того, что ее одурачили, заставив думать, что она ему нравится. Что между ними загорелась искра.

Поппи ошибалась. Это был настоящий мужчина. Он был суров и пуглив. Он не повышал голос, потому что ему это не нужно было делать. Его желания, произнесенные таким неумолимым тоном, были полны силы. Она инстинктивно понимала, что его нельзя сдвинуть с выбранного курса.

Но он не хотел ее. Она была всего лишь препятствием, которое он старался преодолеть как можно быстрее. Бабушка расценила бы этот брак как шаг к безопасности, но Поппи отказалась так легко поверить его предложению. Что, если он привезет ее туда и быстро разведется с ней? Отвезет ее в суд для опеки? Она не проживет и дня без Лили.

Лили устроилась поудобнее, а Поппи пошла в гостиную. Рико закончил свои звонки и теперь болтал с ее бабушкой.

То, что он был в ее доме, заставляло ее нервничать. Это было ее личное пространство, где она раскрывала свою истинную сущность в выцветших, беззубых фотографиях на стене рядом с некоторыми из ее самых ранних фотографических работ. Они с бабушкой копались в коробке с романами в мягкой обложке, которые Поппи купила на гаражной распродаже. Последняя страстная обложка Поппи лежала раскрытая на кофейном столике.

На каминной полке стояла оформленная в рамку грамота Поппи «работник месяца». Ее босс на автобусной станции дал ей грамоту в шутку. Кроме него, она была единственным работником и работала неполный рабочий день. Бабушка впервые за много лет хорошо посмеялась, когда Поппи принесла грамоту домой. Потом они плакали, потому что дедушке это тоже понравилось бы.

Рядом с грамотой стояла обычная поздравительная открытка с прошлого месяца, подписанная: «С любовью, мама». Это было единственное сообщение, кроме напечатанного стихотворения.

Рико слишком часто видел ее в этом пространстве. Возможно, собирал доказательства, чтобы объяснить, почему его дочь не может остаться здесь. Человек с таким низким уровнем сентиментальности не смог бы распознать комфорт в потертой мебели и ценность пропитанных воспоминаниями стен.

- Синоптики говорят, что сегодня хорошая ночь для наблюдения за звездами, - говорила бабушка Рико, кивая на телевизор. - Вы можете даже увидеть северное сияние.

- На улице холодно, - запротестовала Поппи. Весна, может быть, и наступит через несколько дней по календарю, но каждое утро на ее лобовом стекле все еще лежал густой иней.

- Оденьтесь потеплее, - отвергла доводы Поппи бабушка. - Мы с твоим дедушкой всегда приходили к согласию, гуляя вокруг пруда Фишера. У нас есть телефон. - Она дотронулась до стола, на котором стоял беспроводной телефон. - Я позвоню, если Лили проснется и начнет суетиться.

Поппи взглянула на Рико, надеясь, что он скажет, что уже поздно и он вернется завтра.

- Я оставил перчатки в машине. Заберу их по дороге.

Она сдержала раздражение и поднялась, натягивая сапоги, рукавицы и шляпу, прежде чем выйти в то, что на самом деле было довольно мягкой ночью, учитывая, что небо было ясным, а на земле все еще лежал снег.

Луна превратила мир в голубоватый дневной свет, и ее шаги захрустели по индевелой земле вслед за шагами Рико, когда они отошли от машины. Пока они шли, он намотал на шею красный шарф.

-До сегодняшнего дня я летал над прериями, но никогда не проезжал через них. - Его дыхание вырвалось облаком пара, когда он заговорил.

- Было тяжело не заснуть?

- Нет, но это очень расслабляет. Дает вам время и пространство для размышлений.

Она не стала спрашивать, о чем он думал, просто повела его мимо последнего дома на их улице, потом по тропинке в снегу к углублению, которое было прудом Фишера.

Это было оживленное место в середине зимы. Соседские дети играли в хоккей при каждом удобном случае, но теперь были вывешены знаки, что лед истончается и больше не безопасен. Импровизированные скамейки и фонари исчезли, остался только утоптанный круг вокруг пруда, который летом был популярен среди собачников. Сегодня вечером они были здесь одни.

- Я тоже никогда не видел Млечный Путь таким, - признался он, кивая на звездный шов, прорезавший небо. - Не такой уж ясный и массивный.

- Рико, я не могу поехать с тобой в Испанию.

- Я могу нанять сиделку, - сказал он деловым тоном. - Или поселим ее в любом заведении, которое она выберет. Ты сможешь вернуться сюда в течение дня, если возникнут проблемы. Не используй свою бабушку как предлог, чтобы держать мою дочь подальше от меня.

Ого. Она потерла варежкой холодный нос, стараясь не дать ему онеметь.

- Она не оправдание. Она - моя семья.

Он переварил это, а затем спросил:

- Где твои родители? Почему на тебя свалилась забота о твоих дедушке и бабушке?

- Это мое решение. - Она обхватила себя руками. - Они всегда были добры ко мне. Даже когда я вернулась домой в положении.

Особенно тогда. Покупка квартиры для престарелых потребовала бы продажи дома и оставила бы Поппи без жилья. Всем хотелось, чтобы они оставались вместе в этом доме, пока дедушка так болен, но бабушка была права. Они не могли этого выдержать. Поппи мысленно готовилась провести лето, убирая дом. Но это не означало, что она готова путешествовать с дочерью по всему миру.

- Твои родители умерли? Ты всегда жила с ними?

-Да, но мои родители живы. Разведены. Папа работает на нефтяном участке. - Она старалась говорить бодро, чтобы Рико не догадался, как она несчастна. - Он приезжает каждые несколько месяцев, спит на диване и делает некоторые ремонтные работы. Он иногда давал бабушке деньги за то, что она заботилась обо мне. Я думаю, он проигрывает большую часть того, что зарабатывает. Это одна из тех вещей, о которых никто в семье не говорит, но деньги всегда были для него проблемой.

- Поэтому они развелись?

- Я уверена, что это одна из причин. У мамы были свои проблемы, - ответила Поппи. Она свернула с расчищенного участка, обращенного к пруду, и пошла по тропинке вокруг него. Она ненавидела себя за то, что ей пришлось открыть ему свой глубочайший стыд, но он должен был это знать, чтобы понять причины ее отказа выйти за него замуж. - Они были очень молоды, когда родилась я. Маме было всего девятнадцать. Мой отец привез ее сюда, чтобы она жила с его родителями, а потом уехал работать. Мама оставалась со мной, пока мне не исполнилось два года, а потом начала уезжать, жить так, как считала нужным.

- Вечеринки? Наркотики?

- Свобода, в основном. - Теперь Поппи понимала, как тяжело быть матерью, но она не бросила свою дочь, как горячую картофелину, только потому, что это было трудно. - Она не хотела быть мамой. Она хотела «исследовать свой потенциал», - усмехнулась Поппи, выделив в воздухе последнюю фразу воображаемыми кавычками. - Она пробовала себя моделью в Торонто и работала стюардессой в Монреале. Она была музыкальным промоутером в Галифаксе, ездила в Ванкувер работать на круизном лайнере. Последовала за мужчиной в Индию на год, затем вернулась и открыла студию йоги в Калифорнии. Именно так она познакомилась со своим нынешним мужем, обучала одну из его бывших жен позе «собака мордой вниз». Он кинопродюсер. У них двое детей.

Двое угрюмых избалованных детей, которые жаловались на еду, приготовленную для них матерью Поппи, на уроки музыки и футбольные тренировки, на которые она их возила.

Поппи старалась не испытывать к ним ненависти. Они ее семья, но еще они мелкие хулиганы.

- Ты никогда с ней не жила? - спросил Рико у нее за спиной.

- К тому времени, как она устроилась, я уже ходила в среднюю школу. Оформить для меня туристическую визу было для нее большим бюрократизмом, чем ей хотелось бы. Она до сих пор не видела Лили, если не считать фотографии. Мне кажется, она жалеет, что я вообще родилась. Не в плохом смысле, но она предпочла бы притвориться, что ее юношеской ошибки никогда не было.

Дорожку прочертили тени деревьев в роще. Она поплелась туда, стараясь не расстраиваться из-за пренебрежения родителей, когда они оставили ее с такими удивительными бабушкой и дедушкой.

- Я слышу, что ты жалеешь, что твои родители не приняли мер, чтобы ты жила с ними.

- Правда? Потому что я поняла, что они сделали мне одолжение, оставив меня с людьми, которые укрывали меня одеялом и говорили, что любят меня, каждую ночь.

Она удивила его, повернувшись к нему лицом. Он остановился, но стоял очень близко. Его лицо было испещрено полосами цвета слоновой кости и кобальта.

- А ты им сказал? Твоим родителям? - спросила Поппи.

- Я сказал им, что дочь, скорее всего, моя, хотя результаты анализа ДНК были неубедительны. Я сказал…

- Что? - Поппи даже перестала дышать. - Зачем ты вообще приехал, если не был уверен?

- Потому что я должен был знать, - сказал он напряженно. - Виноватое выражение на твоем лице, когда ты открыла дверь, было единственным доказательством, которое мне было нужно.

Она была такой дурой, что подтвердила его подозрения еще до того, как он узнал. Как ему удается так легко обезоруживать ее снова и снова?

- Какова была их реакция? - спросила она, сосредоточившись на более глубоких проблемах.

Герцог и герцогиня поразили Поппи тем, что были инопланетянами в человеческой коже, ассимилировавшимися на Земле достаточно хорошо, чтобы не быть обнаруженными, но неспособными общаться с нормальными людьми или проявлять подлинные эмоции.

- Они просили держать их в курсе.

- Понимаю. А твоя мать все еще охотится за следующей сеньорой Монтеро?

- Откуда, черт возьми, ты это знаешь?