Попаданка для дракона

К счастью, навстречу мне так никто и не попал. Но если сначала я радовалась одиночеству, то спустя пару часов меня это начало напрягать, потому что до ближайшего поселения могло быть как пять минут ходьбы, так и полдня, и тогда мне грозила весьма неприятная перспектива провести ночь в лесу, в гордом одиночестве. Конечно, природа лучше, чем жених-маньяк, но все равно страшно. Судя по той тишине, что царила вокруг, меня завезли в такую глушь, что здесь запросто можно встретить и волка, и медведя, и кабана, а у меня с собой лишь короткий складной нож.

Я припустила быстрее, пытаясь обогнать подступающие сумерки и засветло выбраться к людям, но чем дольше шла, тем яснее понимала тщетность своих потуг. Надо было что-то решать с ночлегом. Оставаться у дороги — опасно, мало ли кто ночью может по ней перемещаться, уходить в лес — то же не лучшая идея. Волки очень обрадуются, если найдут мое заплутавшее тельце среди елок, а мне страсть как не хочется становиться чьи-то ужином.

В свое время мне очень нравилось смотреть передачи о том, как люди выживают в природных условиях. Надеюсь, это была не пустая трата времени и те крохи знаний, что остались в голове, помогут мне пережить эту непростую ночь.

После недолгих поисков мне удалось найти крошечную прогалину, укрытую от дороги молодым орешником. С одной стороны ее полукругом опоясывала густая поросль, а с другой скромно пристроился разбитый старостью вяз, на который в случае чего можно забраться.

Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что не стоит ждать, когда совсем стемнеет, и лучше сделать это сразу, тогда меньше шансов свалиться и сломать себе шею, тем более широкая развилка в паре метров над землей казалась вполне удобной и пригодной для отдыха, а я чертовски устала.

Не спеша поела, сделала все свои дела в соседних кустиках и остановилась у дерева, прикидывая, как лучше к нему подступиться. Не то чтобы я была матерым древолазом, но в детстве, как и многие с удовольствием карабкалась по березам, поэтому решительно шагнула вперед.

Самая нижняя ветка показалась подходящей. Я подпрыгнула, вцепилась в нее обеими руками, подтянулась, потом перехватилась чуть повыше, а ногами обхватила ствол. Так, еще немного, еще чуть-чуть. Непривыкшие к грубым нагрузкам ладони моментально засаднило, юбки мешались, но я не сдавалась. Карабкалась, пыхтела от усилия, сопела…да так увлеченно, что пропустила момент, когда на дороге появились всадники. Лишь когда они практически поравнялись с тем местом, которое я облюбовала на ночь, до меня дошло, что тот размеренный звук, который я слышу, вовсе не грохот собственного сердца, а перестук лошадиных копыт.

От неожиданности замерла, повиснув на суку перезрелой грушей, и сквозь редкие просветы в орешнике уставилась на внезапных гостей, пытаясь понять, чем мне это грозит.

Их было пятеро, все верхом на рыжих, мохноногих лошадях, и вид у них был совсем не благородный. Одеты они были не как крестьяне в деревне, а скорее, как охотники — темная одежда, высокие сапоги, у двоих на головы были натянуты капюшоны, а один вообще щеголял повязкой на глазу. Форменные разбойники!

У кого-то к седлу были привязаны туго набитые мешки, у кого-то тушки зайцев и бурдюки с водой. Это все, что мне удалось рассмотреть на таком расстоянии, а подходить ближе и выяснять, что у них там еще с собой — не было никакого желания. Почему-то мне казалось, что не стоит приставать с вопросами к пятерым мужчинам подозрительного вида, если ты хрупкая девушка, да еще и оказавшаяся одна в таком захолустье. Вряд ли они помогут, довезут до ближайшей станции метро или одолжат телефон, чтобы позвонить родным.

Поэтому я сделала то, что и любой другой здравомыслящий человек на моем месте. Затихла, стремясь стать невидимой, и даже перестала дышать, чтобы, не дай бог, не выдать своего присутствия.

Но у судьбы как всегда свои планы.

Путники уже практически проехали мимо, когда сук подо мной обломился, и я упала. Приземлилась неудачно, немного подвернула ногу и, неуклюже взмахнув руками, повалилась ничком, испачкав и одежду, и волосы, и лицо.

Я еще не успела выплюнуть, попавшую в рот землю, и подняться, как в мое укрытие ворвалось двое.

— Выжла! — брезгливо выплюнул один из них и достал из пристегнутых к поясу ножен самый настоящий меч.

Я вскочила на ноги, зачем-то схватив с земли сломанный сук, испуганно прижалась спиной к дереву и уставилась на них.

— Дикая совсем, — ухмыльнулся второй, и я услышала, как в потемках тихо лязгнул складной нож.

От страха у меня пропал голос, ноги стали совсем ватными, и все мысли, что до этого были в голове, словно ветром сдуло.

— Чего у вас тут? — сквозь кусты к нам уже продирались остальные.

— Да вот смотри. Нежить поганая подкрадывалась.

— Одна? Эти твари стаями часто бродят.

Мужики прислушались, напряженно вглядываясь в сумрак леса, потом один из них, самый низкорослый и коренастый, произнес:

— Вроде как одна.

— Что будем делать? Нельзя заразу оставлять.

— Сожжем?

— Ага, чтобы нас по огню выследили? Давайте разрубим и закопаем поглубже, чтобы зверье не отравилось.

В смысле разрубим? Как разрубим? Это они про меня что ли?

— Ааа…ээээ, — из груди вырвался протестующий стон, и разбойники тут же подобрались, выставив перед собой оружие.

— Злится, тварина, нападать готовится.

Я готовилась или обделаться от страха, или впасть в глубокий дамский обморок, и по-прежнему не могла выдавить из себя ни слова.

— Так, все. Давайте, по-быстрому ее разделаем и дальше поедем, — деловым тоном предложил тощий как жердь мерзавец, — Мы еще слишком близко к Вроину, и у меня нет ни малейшего желания попасться в лапы к стражникам из-за какой-то выжлы!

— Ты прав, — сказал тот, у которого была повязка на глазу, и хладнокровно занес меч для удара.

От ужаса меня разбил паралич, и вместо того, чтобы орать, сопротивляться или хотя бы просто спасаться бегством от этих ненормальных, я просто стояла на месте, не в силах даже пошевелиться, и переводила безумный взгляд с одного разбойника на другого.

— Мужики, у нее глаза голубые! — вдруг выдал один из них.

— Ты совсем мозги растерял?

— Я тебе точно говорю! Голубые!

Не успела я опомниться, как одноглазый подскочил ко мне. Острием меча уперся в живот, свободной рукой обхватил шею и приложил меня спиной о ствол дерева так, что в голове зашумело и перед глазами заплясали разноцветные звездочки.

— Брок, смотри, поцарапает или укусит! — предостерег его ближайший подельник, — мы с тобой возиться и выхаживать не будем. Бросим прямо тут…

— Заткнись, — рявкнул громила и сильнее сжал мою шею.

Я захрипела, вцепилась руками в его запястье, пытаясь оттолкнуть от себя, а он, будто не замечая сопротивления, продолжал всматриваться в мое лицо.

— Парни, а девка-то здоровая! — изумленно присвистнул он.

Конечно здоровая, я диспансеризацию на работе проходила. Только никак не пойму какое им всем дело до моего здоровья.

Секундное затишье, а потом они хором загалдели:

— Не может быть!

— Я не говорил!

— Дай посмотрю!

— Посветите кто-нибудь!

Зажегся крохотный огонек. Главарь продолжал держать меня за шею, вжимая спиной в узловатый ствол, а остальные склонились ко мне. Я переводила безумный взгляд с одного жуткого лица на другое, и видела на каждом из них немое изумление.

— От…отпустите меня, — давясь отчаянием прошептала я, — пожалуйста.

Руку он разжал и даже отступил на шаг, по-прежнему не сводя с меня удивленного взгляда. Остальные тоже притихни, а я стояла под их взглядами словно голая, растирала измученную шею и чувствовала, как изнутри поднимается мутная волна.

— Ну и чья теперь баба? — внезапно произнес длинный, — нашли мы ее вместе. Как делить будем?

Муть усиливалась, в висках стучало.

— Баба общая, — наконец произнес одноглазый, который, по-видимому, был у них за главного, — делить будем поровну.

На этом моя выдержка иссякла и сознание отключилось.

Пришла в себя я уже ночью. Просто вынырнула на поверхность из той спасительной мглы, которая приютила меня на время, прислушалась, лелея надежду, что все произошедшее окажется просто сном, и я сейчас услышу привычный шум дороги под окном. Но увы. Рядом раздавались тихие мужские голоса, мерно потрескивало пламя костра, стрекотал одинокий ночной кузнечик.

Не сон.

Я приоткрыла один глаз и покосилась по сторонам. Все та же прогалинка, что и раньше, только в центре весело плясал небольшой костерок, а по кругу сидели разбойники и в полголоса переговаривались.

Устроили они меня с комфортом. Снизу подложили что-то мягкое, сверху заботливо укрыли шерстяным одеялом. Уютно. Особенно если не обращать внимания на заячьи тушки, что лежали рядом и источали весьма специфический аромат.

Пока я прикидывала, как быть дальше, разговор зашел про меня.

— Что делать-то будем?

— Увозить ее надо. К побережью. Поговаривают, там заразы меньше.

— Просто слухи. Везде одинаково, — отмахнулся коренастый, — нам нужно двигаться к западным горам. Там за перевалом скрытая тропа начинается. По ней можно выйти в дому лесничего. Я один раз там полгода отсиживался, не меньше. И за это время ни одного живого человека рядом не встретил. Переждем там зиму, а дальше видно будет.

Ммм, дом лесника, зима, пять мужиков и я. Отличный сюжет для взрослого фильма. Я как представила, так и подавилась от отвращения.

— Очнулась! — ко мне тут же подскочил один из них, — воды хочешь?

— Может поесть? У меня мясо вяленое есть.

— Хлеб, молоко.

Они со всем сторон начали мне предлагать всякое разное и улыбались так старательно, будто надеялись понравиться. Я же смотрела на их обветренные бандитские лица, освещаемые неровными отблесками костра, и мечтала снова провалиться в забытье.

— Отстаньте вы от нее, — вмешался главный, — разошлись живо. Запугали девку.

Девка, то есть я, была уже не просто запугана, а в состоянии глубокого шока. Столько всего свалилось на меня одну, что уже перебор.

— Ты не бойся, красавца. Мы тебя не обидим. С нами, как за каменной стеной будешь. И накормим, и напоим, и согреем.

Где-то я уже сегодня это слышала. Беззубый жених тоже сытую жизнь обещал, коровкой соблазнял, и при этом держал связанной в погребе.

Странные они тут все какие-то. Хватают без спроса, жадно смотрят, и при этом уверяют, что с ними будет хорошо и здорово. Может, я отстала от жизни и это просто новый способ знакомства?

— Мы тут подумали, — продолжал он, задумчиво ковыряя палкой землю, — что неправильно тебя насильно между всеми делить. Толку от этого не будет. Пока вместе едем, присмотришься и сама выберешь с кем остаться.

А можно ни с кем? Можно, я сама по себе?

— Ребята мы не плохие, хоть и профессию опасную выбрали. Ничто человеческое нам не чуждо. Хочется и счастья человечного, и женской ласки. Сама понимаешь…

Я не понимала, но перечить боялась. Всех пятерых мне кружкой точно не вырубить, так что надо как-то подстраиваться, искать другие варианты.

Я аккуратно села, поправила подол платья и произнесла:

— От воды не откажусь.

Мне тут же всунули в руки жестяную флягу. Я сделала несколько глотков и закашлялась. Вода была теплой и с неприятным металлическим привкусом:

— Спасибо, — протянула флягу обратно, вытирая губы рукой.

— Рассказывай, как в лесу очутилась. Откуда идешь, куда путь держишь?

Я начала лихорадочно соображать, что можно говорить, а что нет.

— Из деревни иду. Она там, — махнула рукой в ту сторону, с которой пришла, — у дороги.

— Семиверстка что ли? — спросил тощий.

— Да. Она самая.

— И как они умудрились тебя оставить? В погребе что ли прятали?

— Прятали, — кивнула я. И главное ведь не соврала.

— Вот дают. Совсем страх потеряли, — с некоторой долей восхищения протянул он, — а если бы тебя в один прекрасный день хворь скрутила?

— Ну не скрутила же, — я смиренно опустила взгляд.

Долго я их разговорами развлекать не смогу. Надо что-то делать. Только что?

— Ну-ка заткнулись! — внезапно цыкнул главарь, — слышите? Едет кто-то!

Все, в том числе и я, прислушались. Откуда-то издалека действительно доносился скрип колес и тихое фырканье лошади.

Разбойники переглянулись.

— Тушим костер, а то заметят, — вскочил на ноги один из них и принялся затаптывать огонь.

— Не мечись. Надо глянуть кто там и забрать телегу.

— Брок, зачем она нам?

— Затем, что с ней, — он кивнул на меня, — мы верхом далеко не уедем. Первый же патруль наш. А в телегу положим, кляп в рот засунем, сверху соломкой присыплем и все. Можно будет и днем спокойно ехать.

Они начали ожесточенно перешёптываться, спорить, а мне от раскрывающихся перспектив снова поплохело, и, если бы не вонь от дохлых зайцев, лежащих рядом, я бы отключилась.

Огонь все-таки погасили. Четверо бесшумно исчезли в кустах, а один остался со мной и ободряюще потрепал меня по плечу:

— Не переживай, мы тебя не отдадим.