Пугало

— Спятил?

— Сошел с ума. Такие люди не могут адекватно говорить.

— И что делать? — растерялся Аах.

— Убить, и дело с концом, — пожал плечами безголовый.

— Хорошо, — кивнул Аах и сделал быстрый, почти незаметный взмах серпом.

Голова человека, даже не попытавшегося защититься, с глухим звуком упала на землю, покатилась и замерла, уткнувшись лицом в стену.

— Я смотрю, у тебя непреодолимая любовь к шеям, — хмыкнул всадник.

— Люблю аккуратность. Смотрите, какой ровный срез, — улыбнулось пугало.

— Н-да, — хмыкнул безголовый и посмотрел на Ааха. — Судя по тому, что ты с ног до головы в крови, аккуратность явно не про тебя.

— Но ведь разрезы аккуратные! — не согласился тот. — Да и что со мной не так? Кровь засохнет и сама отвалится.

— В таком виде тебе не стоит показываться живым. Ты похож на маньяка-психопата.

— А они меня назвали монстром… — задумалось пугало.

— Невелика разница. Чтобы люди не бросались на тебя с мечом, тебе надо хоть чуть-чуть походить на человека.

— Ммм… — задумалось пугало. Ему не хотелось, чтобы люди от него разбегались и пугались. Аах уже понял, что с трясущимися от страха трудно говорить. — Хорошо, я подумаю, что можно сделать.

— Идём, зашьём тебе дыру на затылке, — предложил безголовый.

— Сейчас, подождите, — попросило пугало, склонившись над соломой.

В следующее мгновение всадник с неописуемым удивлением наблюдал за тем, с какой скоростью пугало пожирало солому. Горка в метр перестала существовать буквально за считанные секунды.

— Вот так намного лучше, давно стоило уплотниться, — сказал Аах, выпрямляясь. — А что будет с ней? — спросил он, когда они проходили мимо женщины.

— Она будет жить, ну… выживет сейчас… а там… — безголовый пожал плечами, — не знаю. Идём уже, у меня не так много времени.

— Почему?

— Это… Долгая история, — повернувшись к Ааху и увидев его заинтересованное лицо, всадник вздохнул. — Ладно, расскажу. Только сначала найдём иголки с нитками.

— Хорошо, идемте, я покажу, где они.

Когда всё нужное нашлось и Аах сел на стул ближе к камину, безголовый принялся зашивать рану. Работал он удивительно быстро и даже профессионально. Сказывался опыт, ведь и ему частенько доставалось от людей.

— Странно… — сказал безголовый, осматривая рану пугала.

— Что странного? — тут же спросил Аах.

— Мне казалось, что она была больше, — пояснил безголовый. — Ну да ладно, — он дёрнул плечом и продолжил зашивать.

— Так что за история? — напомнил Аах в нетерпении.

— Да ничего особенного. Когда-то давным-давно я был обычным человеком. Жил, работал кучером в хорошей семье, ни на что не жаловался. Мне нравилась моя работа и жизнь, я, можно сказать, был счастлив. Но как-то раз мы наскочили на камень. Из-за этого задержались в пути, не успели засветло проскочить опасные места и на нас напали. Моего господина убили, его жену… Ну ты сам видел, что делают с женщинами бандиты.

— У неё забрали одежду и…

— У неё забрали все, включая жизнь, — перебил он пугало. — Я же не бросил их, а сражался до конца и погиб от руки бандита, мечтая вернуться и отомстить. Видимо, это желание и стало тем проводником, с помощью которого в мою душу вошло чёрное проклятие мага. Я переродился и воскрес, получил новый облик, который ты видишь сейчас. Я пошел за бандитами, вернул награбленное и жестоко отомстил, перебив их всех. Они умирали очень долго. Под конец даже хрипеть не могли, настолько обессилели, но боль чувствовали и сознание сохранили. Уж в этом я уверен.

Безголовый замолчал, механически накладывая стежки на рану пугала. Аах, в свою очередь, тоже не спешил задавать вопросы, осмысливая услышанное.

— С тех пор каждое полнолуние я путешествую по этим дорогам и выслеживаю тех, кто нападает на людей. И мщу. Мщу им за все то зло, что они причиняют. Но бандиты хитры. Они притворяются обычными людьми, и порой их очень трудно найти. А какая история у тебя? — спросил безголовый, ловко завязывая узелок.

— Я годами висел в поле и мог лишь смотреть и слушать. Моя хозяйка повесила меня, чтобы пугал ворон. Знаешь, как это обидно? Год за годом ты висишь, прикованный к кресту, и ничего не можешь поделать. А ещё она прогнала единственного человека, который приходил и разговаривал со мной.

— И что с ней стало?

— Я её убил. Отомстил за всё, — пожало плечами пугало.

— И как? Полегчало?

— Не знаю. Мне было обидно. Я хотел мести. Вот и все.

— И куда идешь сейчас?

— Со мной на поле разговаривал один фермер, муж той женщины. Я иду по его следам. По крайней мере, ищу их.

— Да уж, — хмыкнул безголовый. — Тут и добавить нечего… Я закончил.

— Быстро, — улыбнулось пугало, проводя ладонью по затылку и ощупывая плотный шов.

— Куда ты пойдёшь дальше? — спросил безголовый.

— Не знаю, — ответило пугало. — Я иду в город. Единственный след человека ведет туда.

— Что ж, я могу тебя подвезти, вместе веселее, — предложил безголовый.

— Правда?

— Да. Но в таком виде тебе точно не стоит соваться в город. Вот что, — он хлопнул в ладоши, — времени мало, так что давай мы тебя приоденем и поспешим.

Пугало не успело ответить. Скрипнула ступенька и оба чудовища обернулись на звук. Закутанная в одеяло босоногая девушка стояла на лестнице и смотрела на окровавленный пол. Она неуверенно переступила с ноги на ногу, сделала ещё один шаг, прямо в лужу подсохшей крови, и лишь затем подняла взгляд. Она готовилась увидеть пугало, трупы своих мучителей, но явно не ожидала столкнуться с безголовым. Остановив на нём взгляд, она пару секунд смотрела, затем вскрикнула и без чувств упала на окровавленный пол.

— Что с ней? — удивилось пугало.

— У женщин слабая психика, а про меня ходят разные байки. Она испугалась. Хотя… — безголовый осмотрел комнату, потом перевел взгляд на пугало. — Ещё вопрос, кого больше она испугалась.

— Люди очень странные существа.

— Ты даже не представляешь, насколько. Идём Аах, времени всё меньше, а ехать далеко.

— Сейчас.

— Что ты делаешь? — удивился всадник, когда пугало направилось к девушке.

— Я отнесу её в кровать. Чтобы не простыла.

Глава 2

Двигаясь по дороге, всадник рассказывал пугалу разные истории, одной из которых стала история о жившем здесь когда-то рогатом монстре. Монстре с душою, что чище любой человеческой.

— Это было давно. Лет сто прошло с тех пор, если не больше.

— А как всё начиналось?

— Как и любая история. Однажды в одной из деревень этих краёв случилось чудо: возле дома, стоящего на окраине, выросла высокая сочная трава с редкими, выглядывающими из неё цветами. Я на тот момент уже был мертв, поэтому путешествовал по дорогам. А так как дом находится недалеко от дороги, то каждый раз, проезжая мимо него, я невольно засматривался на это диво. Среди травинок выглядывали прекрасные редкие яркие цветы, которые я не видел больше нигде. С наступлением темноты они не прятали бутоны, а словно бы распускали их еще больше. В свете луны, Аах, это было действительно непередаваемое зрелище.

— Но разве на проклятой земле такое возможно? — удивилось пугало.

— Да, Аах. Я тоже задавал себе этот вопрос: «Как на этой проклятой земле смогла вырасти такая красота?». Но затем я увидел причину. В том доме родились два ребенка, один из которых оказался… другим. Он был отнюдь не человеком. Для нас таким же монстром, как и мы, для людей уродцем: звериная шерсть, на голове маленькие рожки, а вместо ног у него были копытца. Глава семьи, боясь позора, спрятал ребенка в хлеву, выпуская гулять только по ночам. Но этого оказалось недостаточно. Люди видели ребенка, а потому называли дом проклятым и обходили стороной. Из-за этого малыш с ними попросту не общался, и возможно, именно это сделало его собой. Люди просто не смогли его испортить.

— А вы?

— А что я?

— Вы просто наблюдали?

— Отнюдь. Каждое полнолуние дитя выбегало из деревни на дорогу. Мы провели с ним немало ночей, и я поведал ребенку очень много историй. Я не видел в нем зла. Не видел той корысти, которую испытывают люди. Его душа… она была чистой, — пугало обратило внимание, что кучер словно замер, сконцентрировав взгляд на лошадях, а каждое следующее слово давалось ему со всё большим трудом, будто он не здесь, а где-то там, в своих воспоминаниях. — Люди стали звать его «Рогатый». «Живое проклятье!» кричали ему вослед. Но он был совсем не такой. Всегда протягивал руку помощи, не питал зла к тем, кто бросал в него камни, предпочитал уйти, нежели драться.

— Но почему? — не понимало пугало.

Для него были очень необычны и непонятны действия рогатого создания.

— Такой он был. Добрый. Пускай с виду и страшный, но в душе… в душе — бесподобен.

— А что было потом?

— Как-то раз его отец возвращался лесною тропою домой. Был вечер, но солнце ещё не успело спрятаться за кронами деревьев и освещало извилистую дорожку. Ничто не предвещало беды. Птицы пели свои песни, жужжали припозднившиеся пчёлы, беззаботно порхали бабочки, это был самый обычный день сельского старика. Но всё изменилось, когда на тропинку вышли разбойники и преградили путь. Они попытались забрать у пожилого человека всё, что у него было. Он отдал невеликие гроши, а они потребовали сапоги и одежду. Он отдал и это, но бандитам всё было мало, и они захотели поразвлечься — забрать жизнь.

— Почему? — удивилось пугало.

— Жадность, жажда власти, опьянение собственной силой, уверенность в безнаказанности — причин бывает много и все они верны.

— И что было дальше?

— Когда разбойникам надоело глумиться, и они собрались убить путника, прямо на них выскочил Рогатый. Он поднял на рога одного, навешал тумаков и раскидал по сторонам остальных, прокричав отцу, чтобы тот бежал и спасался.

— И отец побежал? Спасся?

— Да.

— А Рогатый?

— В тот вечер его отец действительно смог спастись, но он… Нет. Проезжая по дороге, я увидел его лежащим с бандитским ножом в спине. У него забрали жизнь, и никто не пришёл его хоронить.

— А потом?

— А потом ничего, Аах. Я похоронил его и на этом его история закончилась.

— Кучер… — задумчиво окликнуло пугало призрака рядом с собой. — Значит ли это, что люди — плохие? Раз они всё забирают…

— Что? Нет, конечно! В мире есть и плохие, и хорошие. Просто добро в нашем мире принимают за слабость, поэтому добрым быть намного сложнее, чем плохим. Но есть и такие люди, и когда-нибудь ты с ними столкнёшься. Я ведь хороший?

— Наверно… — неуверенно ответило пугало. — Я смутно понимаю, что такое хорошо или плохо.

— Хм… Приведу пример. Когда ты заступишься за того, кто тебе небезразличен — это хорошо. Для тебя и для него. Когда ты не держишь своё слово — это плохо.

— А почему я должен его… не сдерживать?

— Аах, ты вовсе не должен не сдерживать своего обещания и своего слова. Наоборот — это очень хорошо, когда ты выполняешь то, что обещаешь. Это показывает, что тебе можно верить. Ты ведь мне веришь?

— Да.

— А всё потому, что я тебя не обманывал. Если хочешь, чтобы тебе верили, сам не обманывай и поступай так, как считаешь правильным.

— Но ведь и бандиты поступают так, как считают правильным. И как понять, хороший это поступок или плохой?

— Всё относительно, — кучер пожал плечами. — Когда ты перебил тех людей, что напали на тебя и карету, для них ты сделал плохо. Очень плохо. Но вот для себя и для остальных — наоборот, ведь дороги стали чище. В мире нельзя сказать, что один поступок однозначно плохой, а другой всегда хороший. Всё зависит от того, с какой стороны ты на него посмотришь. Иногда даже плохой поступок может обернуться хорошим в будущем.

— Хм… Не понимаю людей, — мотнуло головой пугало. — Хорошо, плохо… Странно это всё. Зачем это все, если достаточно поступать правильно?

— А что бы поступать правильно, Аах, нужно обладать силой, выдержкой и высокой моралью. Не многие могут этим похвастать. Далеко не многие. Кстати, а ты знаешь такое понятие, как «справедливость»?

— Это когда правильно?

— Вроде того. Приведу пример: когда кто-то забирает жизни, он должен понести за это серьёзное наказание, сопоставимое содеянному. И это будет справедливо.

— Я запомню, — серьезно кивнуло пугало.

Минут пять они ехали в тишине, смотря на мелькающие по бокам деревья, кусты и уплывающие вдаль поля. Над головой сверкали бледнеющие звезды, в траве стелился предутренний туман, пару раз ухнула сова и пискнул какой-то зверек. Наконец безголовому кучеру надоела тишина и он спросил:

— Аах, скажи мне, а зачем ты прячешь лицо? Я понимаю, если ты в городе, но ведь здесь только ты и я.

— Прячу лицо? — удивилось пугало. — Но я его не прячу.