Русальная ночь

Увидев на пляже, прямо недалеко у Чёртова омута, целую группу отдыхающих, которые мало того что разбили лагерь возле страшного плаката, но и ещё и никак не реагировавшие на проклятие Денис и Валера в изумлении переглянулись. Этого просто не могло быть!

— Я сам тот плакат проклинал! — возмутился Денис. — Они должны были уже давно в панике сдристнуть!

— А может, ты у нас, диверсант? Я давно тебя подозревал, что ты наплевательски относишься к своей работе, — с подозрением в голосе заметил Валера.

— Щас разберёмся.

Денис выпрыгнул из микроавтобуса первым и твёрдым шагом пошёл к отдыхающим.

Отдыхающих было девять человек. Трое мужчин, четверо женщин и двое ребятишек. Дети играли в воде, а остальные расположившись на пледах выпивали и закусывали. Выглянувший следом Валера изучил ситуацию, заметил лодку, а также приготовленные удочки, ухмыльнулся. План по удалению посторонних уже созрел в его голове.

Пока Валера шёл, Дениса уже лениво послали в задницу, не вняв его вежливой просьбе покинуть опасное для здоровья место.

— Нах иди. Всегда тут купались, бля.

— Но позвольте…

Денис смутился, он привык решать вопросы тихо и предпочитал не вступать в длительные препирательства. Для разговоров всегда был Валера. Конечно тот не мог его бросить в такую трудную минуту.

Валера налетел на отдыхавших как вихрь, представился сотрудником Рыбнадзора и обвинил в незаконном вылове краснокнижной рыбы.

— Какая бля, рыба? — возмутились мужики, но Валера мигом продемонстрировал им Белугу, которая ещё минуту назад была обычным берёзовым бревном приготовленным на растопку.

— А ещё у нее кольцо золотое, видите! — кричал он и показывал пальцем. — Всё, господа, вы попали! Эту рыбку наш президент лично в Байкал выпускал! Получите ещё и за терроризм!

С отдыхавших мигом слетел не только хмель, но и всякая спесь. Женщины завыли, дети заревели догадываясь, что не скоро они смогут увидеть своих родителей.

— Командир, может договоримся? — взмолился видимо самый богатый из всей компании.

Валерий помялся для приличия, а потом величественно разрешил вернуть «золотую рыбку обратно в синее море», так чтобы она могла самостоятельно вернуться в Байкал. Денис, который обычно всегда пресекал старые привычки своего напарника вымогать деньги, в этот раз тактично промолчал и повеселевшие мужики столкнули бревно в речку. Потом они дружно скинулись Рыбнадзору на пиво и тщательно прибрав за собой, уехали по внезапным срочным делам.

— Не понимаю, — бормотал Денис изучая плакат, — проклятье наложено. Почему оно не сработало?

— Зато я понимаю, — Валера нашёл в камышах оставленную охлаждаться банку коровьего молока. — Это провокация. Дарьица постаралась. Свела наше проклятье молоком.

— Она чего, дура? Мы же её предупреждали в нашу работу не лезть, — голос у Дениса зазвенел сталью.

— Завтра с ней поговорим. Сейчас надо доехать до омута.

Валера взболтал молоко, а потом вылил его в реку приговаривая.

— Опасное ты дело затеяла, Дарьица. Как бы не пришлось тебе, это молоко, всю оставшуюся жизнь пить.

Глава 4

Вечером Лёнька сходил в баню, попарился и теперь довольный лежал на кровати размышляя — лечь спать или пойти прогуляться? Гулять особо идти не куда. Бабушка рассказала, что в Смородинке нашли кишечную палочку поэтому купаться там строго воспрещается. Многие пацаны его возраста уехали: кто в армию, кто на заработки, а кого и в город, в инфекционку отправили. Лёха разглядывал ползающую по потолку ленивую муху и мысли его были такие же ленивые. Он почти задремал, когда за окном послышался рокот мотоцикла, а потом кто-то заорал на два голоса.

— Здрась баба Клав, а Лёнька дома?!!

— Здрасте, здрасте…Пол покрасьте…А вы разве здеся? Вас же тут быть не должно, — голос у бабушки был растерянный.

— Да мы как узнали, что Лёнька приехал — сразу примчались! Здрась, дядь-Вань!

Лёнька подумал сначала, что это всё ему снится. Голоса принадлежали Юрику и Серёге, его старым сельским друзьям. Он протёр глаза и отодвинув кружевную занавеску выглянул в приоткрытое окно. Точно они!

Юрик и Серёга приехали на мотоцикле с коляской. Юрик худенький и юркий, а Серёга здоровый, молчаливый пацан, наверное самый сильный в Благовещенске. Лёнька всегда завидовал его силе, в институте он специально ходил заниматься боксом, хотя это было не по его профилю и в тайне мечтал приехать в Благовещенск и показать Серёге кто чему научился. Серёга всегда говорил мало, зато Юрка разговаривал за двоих. Если они приехали на пару, значит Юрка уже что-то задумал, а может быть и пива купил.

Они заметили Лёньку и приветственно замахали ему руками.

— Лёняяяя! Выходи!

— Ща! — крикнул Лёнька и начал озираться в поисках штанов. Бабушка уже спрятала пока он был в бане.

Когда он выскочил на улицу, то увидел своего деда стоявшего рядом с его приятелями и внимательно изучавшего мотоцикл.

— Откуда у вас Днепр, внучки? Такой, только у участкового в сарае стоял. Небось ворованный?

— Ха ворованный — не бракованный! Зверюга, а не моцик! — улыбаясь отвечал Юрик.

— Дяди моего с лесопилки. На консервации стоял, а я починил, — прогудел Серёга.

— И куда собрались на ночь глядя? — продолжал допытываться Иван Иванович.

— Да так. Покатаемся по округе. С ветерком. Комаров покормим, — уклончиво произнёс Юрик.

— Здорово пацаны, — подбежал Лёнька. Они пожали друг другу руки.

— Садись в коляску — погоняем! — кивнул в сторону мотоцикла Юрик.

Лёньке не очень хотелось ехать. Он думал, так, возле дома постоять, пообщаться, но пацаны были настроены решительно.

А тут ещё и бабушка услышала, выскочила и запричитала:

— Куда? Куда посреди ночи? Лёнечка только из бани! Простудисся.

Пацаны переглянулись и заржали, Лёньке стало перед ними неудобно.

— Бабуль, я недолго. Не виделись же столько времени. Ага?

— Не пущу! В Смородинке кишечная палочка!

— Да пусть едут, — Иван Иванович махнул на супругу рукой, — что ты как клуша, ей-богу?

Лёнька обрадовавшись, что дед на его стороне, не раздумывая забрался в коляску и мотоцикл взревев рванул так что из под колёс полетела вырванная с корнем трава.

Клавдия накинулась на мужа.

— Пошто отпустил? Пошто? Они же на речку поехали, сердце моё чует. Нешто забыл, про упырей?

— Не забыл. У нас договор. Ни один волос с его головы не упадёт, — процедил Иван Иванович.

— А откуда Юрка с Серёгой-то взялись? Их же тут и быть не должно! Опять, колдовские шуточки?

— Ты, ещё давай, покричи об этом на всю улицу. Как будто я сам не знаю, что Юрка Смирнов в области работает, а Серёга ещё из армии не вернулся. Ему ещё три месяца служить, сама же к его матери давеча в гости ходила.

— Ой! А кто ж это тогда? — испуганно прижала ладонь к губам Клавдия.

— Вот тебе и — «ой»! В дом пошли, чаю попьём, — приказал дед.

*****

Мотоцикл проехал через всё село оставляя за собой клубы пыли.

— У нас с собой пиво! — прокричал Лёньке Юрик.

— Охуенно! Где присядем?

— На чёртовом омуте. Там тихо. Туристов нет.

Лёнька напрягся. Ехать в это злополучное место ему не хотелось. Но с другой стороны — пиво.

— Может поближе, где нибудь? — предложил он.

— Ты чё, зассал? — заржал Юрка. — Серый, слышь? Он Гальки своей испугался! Утащит его по старой памяти.

— Ничего я не не зассал! Поехали! — обиделся Лёнька.

И они поехали.

Мотоцикл мчался по берегу реки пока не появилась кромка леса и не показалась ограда старого кладбища. Лёнька вспомнил, что тут уже мало кого хоронили. Церковь запрещала потому как самые старые могилы были старообрядческие. Для сельских было организовано новое место погребения в берёзовой роще на другой стороне реки, а сюда отвозили самых упрямых стариков. Странно жизнь устроена. Сначала коммунисты согнали с насиженных мест и уничтожили старообрядцев, а потом захотели чтобы их хоронили с ними на одном кладбище. Новая-то церковь, в селе, не старообрядческая, но старухи по традиции ходят туда и крестятся двумя перстами. Батюшка, говорят, старается не обращать внимания на такие мелочи.

Они проехали мимо кладбища окунувшись в вечернюю лесную прохладу и по лесной дороге доехали до излучины Смородинки, где через речку был перекинут широкий деревянный мост. Чёртов омут был совсем рядом, нужно только переехать на другую сторону, а потом вдоль береге минут пять до широкого глухого места окружённого вековыми дубами.

Возле Чёртова омута был проложен ещё один мост. Пешеходный. Старый, как сами деревья вокруг. Неизвестно в какое время его строили. Брёвна давно почернели и стали по прочности как камень. Лёнькин дед, Иван Иванович, рассказывал, что когда он был маленький, этот мост уже был и что его строили задолго до советской власти. Может ещё и раскольники. От моста шла тропинка прямо в лесную чащу, куда все сельские любили ходить за грибами.

Тут в тени деревьев раскинулся песчаный пляж, прохлада манила, речка так и звала искупаться. Но нет. тут купались только самые отчаянные. Место издревле было гиблым. Омут славился своей коварностью. Тихая вода была полна ледяных ключей. Дно глубокое, наверное самое глубокое место на реке и ещё в нескольких местах крутились водовороты. Среди сельских, раньше, считалось особой доблестью проплыть между водоворотами и переплыть на другой берег. Иногда, исход такой бравады был печален. Пловец тонул и его после этого долго не могли найти. Самое страшное, это место как магнит притягивало самоубийц. Галина Поликарпова, например. Да и братья её. Все трое.

Мотоцикл остановился не доехав до старого моста и Серёга скомандовал привал.

Лёнька вылез из коляски и его тут же нагрузили пакетами с пивом.

— Я думал, мы по чуть-чуть? — удивился он прислушиваясь к звону бутылок.

— Так там закуска ещё. Сардельки «Ядрёна вошь», — сообщил Юрик.

— Может, Ядрёна копоть?

— Неа. Это новые. С местного мясокомбината. Не переживай, мяса там точно на две блохи и одну вошку, — объяснили ему.

— Тогда зачем такие купили?

— Так. Это. Борьба с импортозамещением. Других сосисок нет и не будет. Как в песне…Пусть дорого всё стоит, но всё наше — пацаны! — заржал Юрик.

— В какой ещё песне? — пробурчал Лёнька нагруженный пакетами.

— Щас спою! — пообещал Юрик и заорал так что его было слышно по обе стороны реки:

— Мы славу партии поём любимой и родной!

— За то что так прекрасно правит нашею страной!

— За хлеб, за воду, за свободу, за счастливый труд!

— Российские ракеты всех пиндосов в пыль сотрут!

— Хватит, иди хворост собирай, — оборвал его молчавший всё это время Серёга.

— И не боишься, вдруг я случайно не тот валежник соберу, а нас потом за это посадят? — Юрка был какой-то чрезмерно весёлый.

— Поэтому ты один и иди. Лёнь, доставай пиво.

Юрка недовольно забурчал и скрылся за деревьями. Лёнька протянул Серёге бутылку пива, потом взял себе. Пили молча, Лёнька даже удивился, чего это тишина какая на омуте? Даже комаров нет.

— Страшно? — неожиданно поинтересовался Серёга и Лёнька вздрогнул.

— Ты про что?

— Я про неё, — Сергей кивнул в сторону омута.

— Ааа. Так пять лет уже прошло. Хотя, да, ситуация не «good».

Лёнька прошёлся по пляжу, дошёл до воды и пальцем ноги попробовал воду. Тёплая. Хорошо, что он надел сандалии. Может на обратном пути искупаться в Смородинке?

— Её оклеветали, — послышался сзади Серёгин голос, — вот и бросилась в омут.

Лёнька обернулся.

— Да. Как ты уехал, кто-то пустил слух по селу, что она от тебя залетела, а ты, мол, от страха в городе спрятался, — продолжал глухо Серёга.

— Да ты гонишь! У меня с ней ничего не было, только целовались! Ты же сам знаешь! Мы вместе гуляли! — возмутился Лёнька.

— Знаю, говорю же, оклеветали. А ты баб сельских знаешь, где один слух — там и десять. Сарафанное радио такой пожар разнесло, от одной искорки… Братья начали бить сестру смертным боем…Да и видели как её тошнило на ровном месте…Вот и решили, что она…Ну, ты понял.