Стань моей

Глава 11

Утром, когда проснулась от лучей солнца, Романа уже не было рядом. И в самом номере его кажется, тоже не было. Похоже убежал, но уже позже я увидела, что вещи мужчины до сих пор на месте. А я решила, что на этом наши «отношения» закончено, поэтому быстро подорвалась и начала собираться, чтобы скорей убежать из отеля. Прихватив свои вещи в этой комнате, побежала в другую и приняла первым делом душ. Почистила зубы, умылась и надела первую попавшуюся одежду.

Когда оставляла номер, где-то в середине, съедала дикая печаль. Не хотелось прощаться с человеком, который за один вечер стал для меня важным, но… у меня под сердцем ребёнок от другого и это оказывает огромное влияние на мои дальнейшие отношения. Наконец, я не такая эгоистка, чтобы отказаться от собственного ребёнка ради своего удовольствия.

Номер сдаю быстро, потому что его никто не проверяет из-за того, что там остался ещё незнакомец, поэтому у меня забирают только ключ и прощаются.

Хватаю чемодан и тащу его на улицу, даже жаль признавать, что мы больше никогда не увидимся, но надеюсь, что всё же в моей жизни когда-то появится настоящий мужчина с которым я стану счастливой.

Закидываю чемодан в машину и сажусь за руль, посмотрев на себя в зеркало я тяжело вздыхаю. Потом вставляю ключ и проворачиваю его, заводя двигатель. Всё, конечная, больше наши дороги не пересекутся.

Всё же сегодня я думаю свежей головой, потому решаю поехать к родителям и рассказать обо всём, что произошло. Мне необходима их поддержка, или хотя бы разговор, чтобы я знала, что делать дальше, хотя… хотя я и так знаю, что это закончится разводом, больше вариантов нет.

До села я еду долго, потому что теперь не рискую превышать скорость, ребёнок под сердцем этого не позволяет. Когда всё же оказываюсь под родительским порогом становится немного страшно, потому что не могу представить их реакции на всю эту историю.

Не знаю сколько времени стою вот так под калиткой, но в конце она открывается сама. Подскакиваю от неожиданности и замечаю отца. Давно мы не виделись, потому что даже времени не было приезжать. Я хотела, конечно, но мой Рома… у него всегда были какие-то дела, а я и не возражала, оставалось только соглашаться и говорить с родителями по телефону.

— Мария, — шепчет и закрывает рот рукой родной. Вижу, как на глазах мужчины выступают слёзы и сама начинаю плакать. — Маша, ты приехала… — подходит ближе и крепко сжимает в объятиях. — дочка, пошли в дом, там мама.

— Папа… — тяну. Мне так стыдно, что появилась впервые здесь за несколько лет. — я так соскучилась по вам.

— И мы, Мария, — легко улыбается. — мы ждали тебя, а ты совсем забыла о стариках.

— Не забыла, — шепчу. — а вы ещё совсем не старые. Пойдём к маме.

Отец заходит первым, а я чувствую свою вину перед ними. Как я вообще могла считать, что они не примут меня, не поддержат. Как могла бояться идти за помощью, если это родные мои люди.

— Тоня, — кричит отец через весь коридор. — встречай гостей.

— Каких ещё гостей, Слав? — кричит мама, а потом предстает перед нами с подносом и полотенцем в руках.

— Машка, — улыбается и начинает плакать. — приехала.

— Приехала, ма, — улыбаюсь и обнимаю.

— А я как знала, пирогов напекла, представляешь? Давайте на кухню, сейчас заварю быстро чая.

— Мама, отдохни, — улыбаюсь и обнимаю родную за плечи.

— Ты надолго?

— Надолго… — вздыхаю. Всё же лучше сразу сказать правду, чем тянуть с этим.

— Что-то случилось? — мама резко поворачивается и заглядывает в глаза. — где, кстати, твой муж?

— Нет его, мам, — осторожно говорю.

— То есть как это нет? — строго спрашивает отец. — где твой Рома, Мария?

— Ромы больше нет, — говорю правду. — возможно, я позже расскажу всё?

— Ну нет, Машка, рассказывай уже как есть, если речь зашла за это, — мотает мама головой и садится напротив за столом. Садимся и мы с папой. Трудно вздыхаю, потому что даже не знаю с чего начать рассказ и как его закончить, по факту и я оказалась не святой.

Замечаю, как родители заглядывают с интересом в глаза и от этого становится не по себе. Возможно вообще не нужно было заваливаться сюда как снег на голову и вываливать все свои проблемы, но теперь пути назад нет.

— Он мне изменял, — говорю прямо, опустив глаза от стыда. Да, мне действительно стыдно. Хотя и не должно быть, ведь это меня предавали, а не я, и всё же… почему-то чувствую вину. — целый год, возможно и больше.

Родители молчат, похоже им тоже нечего сказать. А, что вообще в таких ситуациях должны говорить родители? «Дочка, он козёл, ты найдешь лучше»? Слишком банально. Да и не верится в такое, потому что это уже старый метод для успокоения.

— Хочешь, я поеду и мы поговорим по-мужски? — спокойно спрашивает папа, но я вижу его злость и сжатые кулаки.

— Нет, папа, — мотаю головой и дарю родителям лёгкую улыбку. — я уже и так всё решила. Оказывается, для него это нормально и наши отношения были слишком длинными, чтобы хранить верность.

— Будешь подавать на развод, Маруся? — вздыхает мама и обнимает меня по-матерински.

— Буду, — киваю уверенно. — не вижу смысла продолжать такой брак.

— Правильно, доченька, на лжи и изменах счастливого брака не построишь.

— Да, но… есть ещё одно «но», — тяжело выдыхаю. — вы скоро станете дедушкой и бабушкой. И, да, ребёнка я оставлю.

— А тебе никто и не сказал о том, чтобы избавиться от него, — со слезами на глазах, улыбается женщина. — не волнуйся, как-то будет, а мы с отцом поддержим и поможем.

— Знаете, — всхлипываю от счастья, что хотя бы здесь меня поддержали родные. — а я боялась ехать к вам со своими проблемами, ибо слишком провинилась перед вами. Пожалуй, я плохая дочь. Так долго не приезжала на родину и вообще…

— Машунь, мы все равно любим тебя, и которые ошибки ты не сделала бы, ты до сих пор остаёшься нашей дочкой. Ты же самое родное и дорогое, что мы с папой имеем.

— Вы тоже моё самое дорогое, мам, пап. — всхлипываю и обнимаю родителей, крепко прижимая к себе. Мне так стыдно, что всегда шла за Ромой и не имела своего мнения. Что ради него, фактически забыла о родных, почему-то принято, что женщина всегда должна идти за мужем. Только это ложь, абсурд, так не должно быть. Вернее, должно, но точно не во всем. А я пошла, и где я теперь? У тех, кому действительно нужна, а Рома… Рома, он в прошлом.

Глава 12

До самого вечера мы проводим время вместе за разговорами. Я так соскучилась, что буквально собралась целая куча всевозможных тем, несмотря на то, что между нами с Ромой всё кончено и нужно лишь решить с разводом.

За весь день устаю так, как не уставала никогда, потому принимаю ванну и ложусь в постель, рассматривая комнату. Даже странно оказаться снова здесь, после стольких лет взрослой жизни. Здесь до сих пор светло-голубые стены с цветами на обоях. Большая хрустальная люстра, которая досталась ещё в наследство от прабабушки и минимум мебели. А стены практически все залеплены фотографиями из детства. Улыбка сама ложится на лицо, когда оказываюсь здесь. В родительском доме слишком хорошо, чтобы пребывание здесь могло казаться правдой. Жаль только, что была такой дурой и не приезжала чаще. Ведь… они всегда ждали. Они даже комнату мою не тронули, а оставили её такой, какой и была. Я плохая дочь, но обязательно исправлю всё.

Засыпаю я быстро, потому что дома кажется и стены лечат. Хотя и лечить не от чего. До сих пор обидно за то, как поступил мой муж, но… но после встречи с Романом в том отеле всё изменилось. Как-то слишком даже стремительно, потому что он удивительным образом забирал всю мою боль и дарил счастье.

Возможно если бы мы с Романом пошли на несколько свиданий, у нас даже что-то и получилось бы в плане отношений, но… мой ребёнок точно не нужен такому, как он.

Утром просыпаюсь не от будильника, а от того, что ужасно тошнит. Часы показывают только пять утра, а я уже проклинаю этот день. Так надеялась, что попаду в тот небольшой процент женщин, которых не мучают токсикозы, но всегда всё так.

— Мария, ты проснулась? — мама уже моет посуду на кухне. Никогда не понимала жизни в селе, здесь будто свои правила и законы.

— Да-а, — хотела присесть рядом, но почувствовала ужасную тошноту, поэтому побежала в туалет.

Слава Богу, обходится тем, что приходится лишь умыться холодной водой и немного посидеть. После этого, вышла обратно к маме на кухню. Спать уже совсем не хотелось, потому что слишком эта тошнота перебила всю малину. Поэтому вернулась и села за стол.

— Чая, Маш? — коротко спрашивает с нежностью во взгляде.

— Нет, пока не хочется, — мотаю головой. — хочешь, я помогу тебе?

— Сиди отдыхай, дочка. Вижу, что токсикоз даёт о себе знать, поэтому лучше просто сиди.

— Мама, но я не больна, — закатываю глаза.

— Да, но себя нужно беречь во время беременности, иначе никто не убережёт.

— Почему же? — задумчиво поднимаю глаза и складываю руки под подбородком. — а как же любимый человек? У тебя, например был папа.

— Твой папа был всегда особенным, — загадочно улыбается и оставляет грязную посуду. Всё же ставит чайник на огонь и садится рядом. — таких мужчин очень мало. Жаль, что твой Рома… такой подлый парень.

— Рома… Рома… — протягиваю. — знаешь, мама, не все Ромы такие. — вспоминаю о вчерашнем незнакомце и легко улыбаюсь. Так хорошо рядом с ним было, там, вчера вечером.

— Ты это о чём, Маруся? — поднимает брови. Немного напрягается и касается моей руки. — Маша, это он тебе изменил? — осторожно спрашивает.

— Он, мама, не волнуйся, — смеюсь от её догадок. — ты же знаешь, что я бы не пошла на такое.

— Тогда… тогда, почему ты такая, Маша? — хмурится женщина.

— Какая?

— Загадочная и какая-то… будто влюблена, как будто у тебя не случилось ничего, а твой муж не изменил тебе.

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — боюсь рассказывать, чтобы ты не осуждала…

— Маруся, рассказывай, — гладит моё плечо. — я пока чай разолью.

Задумываюсь на несколько секунд, а потом решаю, что, видимо мама имеет право знать хотя бы часть моей жизни. Я и так фактически не общалась с родителями, потому вздыхаю и опускаю глаза, подсовывая к себе чашку с чаем, что налила женщина.

— Знаешь, я любила его… Рому, — начинаю осторожно. — по крайней мере, я так думала, но вчера… Вчера, когда увидела его с той лаборанткой, мне было так больно и противно, что я собрала свои вещи и ушла в отель. А там… мама, — улыбаюсь. — там я попала в схватку с Романом.

— Он и там был? — возмущается.

— Нет, что ты, — смеюсь. — там был другой Роман.

— Ох эти Романы, — мотает головой женщина.

— Не знаю, что с этим человеком не так, или так, но он слишком идеален. Даже на свидания меня приглашал, представляешь? У меня раньше таких эмоций никогда не было, даже с Ромой.

— И что, ты согласилась? — от вопроса матери трудно вздыхаю и с грустью поднимаю взгляд на женщину, мотая головой. — почему же, Маруся? Боишься, что он узнает, что ты замужем?

— Нет, что ты. Он знает об этой ситуации, просто… Я беременна, а кому в наше время нужен чужой ребёнок?

— Все дети свои, — хмыкает. — знаешь, если он тебя успел полюбить за это время, то и ребёнка твоего тоже полюбил бы как родного. Только вот, для любви тоже нужно время.

— Нужно, — киваю. — но, я не хочу даже пробовать строить новые отношения, тем более так быстро. И разрушать его жизнь я тоже не хочу.

— Как знаешь, Машка, — улыбается и обнимает меня. — но мы с отцом всегда на твоей стороне.

— Я знаю, мамочка.

После чаепития всё же иду к себе, чтобы сделать то, чего совсем не хочется. Нужно позвонить бывшему и договориться о разводе, чтобы нас больше ничего не связывало, даже ребёнок, которого ношу под сердцем. Поэтому достаю телефон и набираю знакомый номер, который до сих пор записан, как: «любимый».

Глава 13

Длинные гудки выбивают из колеи. Сердце буквально дрожит в предвкушении, а я волнуюсь. Не знаю, раньше такого не было, только в начале наших отношений, а сейчас… вроде разговаривать предстоит с чужим человеком, хотя, фактически именно так и есть. Нас больше ничего не связывает, кроме пятилетнего неудачного брака за плечами и ребёнка под моим сердцем, только Рома никогда о нём не узнает. Возможно, это неправильно и эгоистично с моей стороны, но… пока я не хочу видеть его в роли отца своего малыша. Конечно, прежде, когда он вырастет и станет взрослым я расскажу всю правду, всё как было в это время, а уже потом он сам решит как действовать.

— Мари-и-и, — слышу как лукаво тянет мое имя, предвкушая тем, что звоню первая. — неужели ты так быстро соскучилась? Очень рад слышать тебя, — улыбается он. Не вижу этого, но знаю, чувствую, ведь голос выдаёт владельца с потрохами.

— Нет, — резко отрезаю. Не вижу смысла церемониться, а меня больше не цепляет этот человек. Возможно я и не любила совсем, если так быстро нашла утешение в другом? Возможно, всё ещё с самого начала было обречено, а наши отношения — привычка. — не скучаю, Рома.

— Я знаю тебя, Мари, — кривится и смеётся. Не понимаю, почему радуется, ведь действительно, тот огонь, который жил во мне ещё до вчера уже потух. Я поняла, что не было ничего между нами такого, за что можно держаться, а вокруг намного лучшие мужчины, чем мой бывший. — ты любишь меня, и звонишь, потому что хочешь вернуться и, чтобы я умолял тебя.

— Не угадал, Рома, — хмыкаю. — попытка была неплохой, но не сегодня. Наверное, когда-то я бы ещё действительно скучала и хотела бы вернуться к тебе, но сейчас… сейчас я звоню по другим причинам.

— По каким же? — до сих пор не верит и иронизирует мужчина.

— Развод, — коротко и безразлично бросаю. Да, именно безразлично, мне все равно. Я не чувствую ничего. Совсем. Почему-то не чувствую. Я не знаю, возможно, это я какая-то аморальная, а не Рома, но, чёрт побери. Как бы не случилось того, что случилось, я бы до сих пор была в заблуждении и возможно пробыла бы там всю жизнь.

— Не глупи, Мари, — в конце хмыкает. — где ты сейчас? Я приеду, мы поговорим и решим все.

— А есть что решить? — истерически улыбаюсь.

— Конечно, — прыскает гневно. — мы до сих пор семья, Мари, что бы там между нами не было. Не дури и не порть все то, что у нас есть.

— Я? — фыркаю раздражённо. — ты сам все испортил, Рома. И, знаешь, я счастлива, что так произошло, потому что вчера я поняла, что не люблю тебя. Совсем.

— Ты сошла с ума? — раздражается он и фактически кричит в трубку. — что ты несёшь, девочка? Не говори того, о чём будешь жалеть.

— Не пожалею, — уверенно говорю. — я найду хорошего адвоката и собственноручно подам на развод. Ты не имеешь права удерживать меня, потому что у нас нет причин, чтобы нам отказали. Одна сторона хочет этого, и я… не беременна, поэтому… скоро мы станем совсем чужими, а ты сможешь спать с кем захочешь.

— Мария, — тянет бывший. — прекрати нести чушь. Ты же знаешь, что все равно помиримся.

— Нет, не в этот раз, Ром. Я не шучу, это все. Нет больше любви, нет больше даже уважения и доверия. Если откажешь, жди иск в суд, будем разбираться уже там. — холодно говорю и сбрасываю вызов. Хватит уже говорить об одном и том же. Этот человек думает, что я шучу или манипулирую им, но я никогда не манипулировала… я всегда говорила все в открытую, и думала, что Рома за пять лет это хорошо научился понимать.

Откидываю телефон и падаю на кровать, тот развод висит в моей жизни как некое клеймо, которое необходимо быстрее выбросить. На лице вырисовывается лёгкая улыбка, потому что ощущения такие, будто я отпустила какой-то камень, который тянула на себе целую вечность, а мои мысли давно заполнены незнакомцем, который только за один вечер и ночь научил меня, как это, по-настоящему, быть счастливой.

До самого вечера отдыхаю, мне нравится быть здесь, рядом со своими родными и чувствовать себя защищенной. Когда мама зовёт на ужин, завязываю волосы в хвост и иду на кухню. По дороге замечаю фортепиано, на котором, кажется, вечность никто не играл. Когда-то я занималась этим в детстве, а потом… потом полюбила медицину и зациклилась только на помощи другим. Начала изучать химию, биологию, а на такие мелочи совсем не хватало времени, хотя всем очень нравилось, как я умею ладить с клавишами. Даже стало немного грустно при воспоминаниях о прошлом.

— Мария, — мама легко коснулась плеча. — о чём задумалась?

— Вспомнила, что когда-то играла на этом красавце, — улыбнулась я.

— О да, это было прекрасно, милая, — поддерживает женщина. — на столько, что нам с папой было жалко продавать его и мы оставили хотя бы в память, уже и не надеемся, что когда-то на нём кто-то ещё сыграет. Хотя… возможно внук или внучка, — смеётся родная. — у тебя, Маша был настоящий талант, даже жаль, что больше ты не играешь.

— Хочешь, я попробую сыграть что-то? — немного с сомнением спрашиваю. Мне действительно хочется что-то сыграть, музыка всегда отнимала у меня грусть и печаль.

— Шопена? — спрашивает отец.