Присвоенный

— Нет. Я пришел за…

— Потому что ты еще тот счастливчик.

— Правда? — Он спросил только потому, что почувствовал, что сейчас от него требуется определенный обмен любезностями, прежде чем он сможет что-либо купить. — Я не уверен, что могу что-то сказать по поводу собственной удачливости.

Лжец, сказал себе мысленно.

— Может, поэтому тебе и везет, — заключала женщина.

— В смысле?

— Удача, она как кошка. — Сьюзен погрозила ему указательным пальцем, как будто поправляла несмышленого ребенка. — Чем настырнее ты бежишь ее, тем больше она ускользает от тебя. Ты можешь преследовать то, что тебя не хочет, но ловишь только то, что хочет оказаться в твоих руках.

Он вспомнил, как Лидия гладила мягкий волчий мех, как ее пальцы путались в густой шерсти, ее красивое лицо светилось скорбью по человеку, который, вероятно, заслужил ее любовь, но не получил ее.

Дэниэл был готов поспорить, что она винит себя, словно будь ее чувства иными, ветеринар остался бы жив. Хотя ее вины не было ни в чем.

— Или твой кошелек, в зависимости от обстоятельств.

Он очнулся от своих мыслей.

— Что?

— Твой кошелек — то место, где тебе нужна удача.

— Ты права. — Он указал ей за спину, но не лотерейные билетики, сверкающие полосками стирающейся фольги. — Я бы хотел пачку красного «Мальборо».

— Крепкие или помягче?

— Все равно… вообще, дай две пачки. И зажигалку.

— Цвет важен?

— Красные. Не легкие…

— Нет, я про «Бик». Есть синяя, зеленая, желтая, красная…

— Все равно.

Сьюзен выбрала красную и снова развернулась на стуле. Вместо того чтобы выдать ему две пачки по сорок гвоздей в гроб его здоровья и кремень для высекания огня, она прижала их к груди — так, что его взгляд невольно упал на ее одежду. На ней был повседневный бело-розовый свитер, бледно-голубые джинсы и крохотные серебряные часы, которые казались по сравнению со всем остальным слишком изящными.

С уложенными волосами Сьюзан была похожа на девушку, которая собиралась на выпускной бал, но не успела переодеться в платье с оборками.

— Тебе на самом деле это нужно? — спросила она.

Дэниэл моргнул.

— Прошу прощения?

— Послушай, я продаю много сигарет целой толпе людей. И те, кто бросил курить и возвращается к этой привычке, всегда покупают две пачки и новую зажигалку. Если бы ты был заядлым курильщиком, у тебя в доме, в машине, во всех твоих карманах была бы куча «Биков». И ты купил бы блок. Или, если тебе просто нужно что-то, чтобы продержаться до возвращения домой, ты купил бы одну пачку и ни одной зажигалки. Но ты…

Дэниэл положил двадцатидолларовую купюру.

— Этого хватит?

— Видишь? Вот я о чем. Если бы ты был постоянным курильщиком, ты бы знал, сколько они стоят. И нет, не хватит.

Он положил еще двадцатку.

— Тогда этого должно хватить.

Сьюзен уставилась на него поверх стойки.

— А если бы ты только начинал курить, то просто у кого-нибудь бы стрельнул.

Но, по крайней мере, она взяла его наличные и вручила ему сигареты.

Дэниэл ушел прежде, чем Сьюзан успела дать сдачу.

***

В это время в «ПИВ», Лидия в последний раз погладила волка по спине, а затем сказала ему, что вернется в пять, чтобы приготовить ужин и убедиться, что с ним все в порядке — как будто он понимал по-английски. Тем не менее, закрывая дверь, она встретилась с ним взглядом… и он знал. Волк знал, что она не бросает его навсегда.

Волки они такие.

— Скоро, — пообещала она. — Скоро ты вернешься туда.

Плотно захлопнув двери, Лидия заперла замок…

— Значит, это правда? — сказал тихий голос.

Лидия на мгновение закрыла глаза. Затем повернулась к Кэнди. Пожилая женщина выглядела сейчас на свой возраст, ее лицо горестно вытянулось, руки постоянно теребили воротник с застегнутой пуговицей. А еще вязаные манжеты ее свитера.

— Да, — ответила Лидия. — Его больше нет.

Кэнди мгновенно взяла себя в руки, на лице застыла маска сдержанности. И все же было невозможно не протянуть руку и не положить ладонь на ее плечо. Но что Лидия могла сказать, чтобы хоть немного улучшить ситуацию?

Она откашлялась.

— Я просто…

С чего ей начать? С ситуации у забора? Или, может, каково было войти в кабинет и увидеть торчащие из-за стола кроссовки Рика?

Как насчет запаха пороха? Крови?

— Я не знаю, что сказать, — вздохнула она пораженно.

— Он был хорошим ветеринаром, — сказала Кэнди.

— Именно это я и сказала волку.

Кэнди отвернулась и подошла к окну из оргстекла, чтобы заглянуть в загон.

— Он будет жить?

— Да. Благодаря Рику.

— Я видела тебя, когда ты была там с ним. Я стояла на крыльце — Кэнди дернулась назад. — Думаю, ему не нравятся люди, ага.

Рычание, пронесшееся сквозь дверь, прозвучало легким предупреждением.

— Он просто не знает тебя. — Лидия отвела женщину подальше от загона. — Я планирую выпустить его завтра утром.

— Как?

— Усыплю его. А затем вывезу в заповедник в кузове квадроцикла.

Кэнди нахмурилась.

— Сколько он весит?

— Около двухсот фунтов. Он больше обычного серого волка.

— И ты сможешь поднять такой вес?

Нет, подумала Лидия.

— Как-нибудь разберусь, — сказала она.

— Может, ты попросишь Дэниэла.

— Конечно…

— Как мы собираемся жить дальше? — требовательно спросила Кэнди. — Думаю, более серьезный вопрос заключается в том, как долго, по твоему мнению, мы протянем? Я не хочу говорить о деньгах, но мне нужно платить по счетам. Мне нужно… искать другую работу.

Лидия покачала головой.

— Я не знаю.

Кэнди пригладила свои короткие волосы, яркие светлые торчащие пряди вернулись в строй.

— Мне жаль. Может, мне не стоит об этом говорить так скоро после… ну, ты поняла…

— Нет, все нормально. Жизнь останавливается для мертвых, а не для живых. Нам нужно во всем разобраться.

— Где, черт возьми, Питер Винн?

— Я не знаю. Честно.

Кэнди подошла к стопке писем и начала просматривать счета.

— Ну, чтобы ты знала, я останусь, пока у меня будет чек. — Женщина оглядела территорию клиники. — А еще мне очень нравился Рик. Он был хорошим парнем. Я не знаю, почему я чувствую необходимость сказать это вслух, но мне так хочется.

— Я не могу с этим не согласиться. Он был… очень хорошим человеком.

— А Питер? — Взгляд Кэнди стал жестким. — Я бы не дала ни цента за этот кусок дерьма.

Они обе на мгновение замолчали.

Затем Лидия внезапно сказала:

— Могу я попросить тебя об одолжении? Одолжишь мне свою машину?

Глава 27

На обратном пути после покупки никотина Дэниэл проехал мимо подъездной дорожке к «ПИВ». Он двигался дальше, но поворот, который он искал, приближался медленно… или, может быть, он просто не соображал, что творит, и поэтому все казалось нечетким и размытым.

Тропа Фарлана ничуть не изменилась, и он не сильно снизил скорость, когда повернул и выбрал правую из двух грунтовых дорог. Направляясь вглубь леса, он приблизился к тому месту, откуда они отбуксировали машину Лидии с помощью Поля из «Гаража Поля».

Возникал вопрос, конечно, собирался ли этот парень где-нибудь упомянуть, что кто-то повыдёргивал трубки из двигателя. Наверное, нет. Поль, казалось, был из тех парней, кто жил сам и нее мешал спокойно жить другим.

Но его спросят напрямую? Кто знает.

Заглушив двигатель, Дэниэл спустил ногу и вынул ключ зажигания. Шагнув вперед, он достал одну из двух пачек «Мальборо». Эффективность, с которой он содрал целофан, доказала, что сильная старая привычка может преобладать над «недолговечными навыками» почти во всем. И когда он вытащил верхнюю фольгу и достал сигарету с фильтром, то решил для себя, что этот срыв все-таки будет временным явлением.

И он не был ошибкой. Это был осознанный выбор.

Так что Дэниэл сможет списать все на неосознанность в конечном итоге.

Или, может, сказать, что это был «не выбор». Или «не его выбор». Не важно.

Тот факт, что кассирша Сьюзен выбрала идеально подходящий красный цвет «Бика», казался декларацией философии ее стиля. Между тем, со своей стороны, его заботило только горящее пламя…

Приступ кашля накрыл его сразу после первого вдоха, и, поднеся тыльную сторону ладони ко рту, Дэниэл удивился, почему отхаркивать печень становилось проще, если чем-то прикрыть в это время рот. Он подумал, что был похож на боксера с боксерской грушей.

Когда бьешь по конкретной цели, а не по воздуху.

К третьему вдоху раздражение стихло, и Дэниэл почувствовал гул в голове и под кожей. На половине сигареты, он вернулся в колею, выдыхая огромные клубы дыма, как будто был паровой машиной, успокаиваясь, и в то же время он чувствовал, как приходит в себя.

Не то чтобы он был сбит с толку.

Когда он подошел к лабазу, он раздавил зажженный окурок между указательным и большим пальцами, наслаждаясь уколом боли. Затем сунул окурок в задний карман штанов и посмотрел в сторону дома Питера Винна — не то чтобы он видел много.

Меняя направление, Дэниэл продолжал идти и нашел пещеру, в которой довольно легко спрятал тело… и непотревоженный ландшафт, который он изо всех сил старался не трогать, порадовал его.