На последней странице

— Вопрос остался. И на него еще предстоит ответить…

— Да ведь это не так существенно, — с категоричностью, свойственной молодости, ответил Командир. — Да, кстати, кажется, в те времена слово «противник» обозначало нечто иное, чем сейчас…

Эдвард Д. Хох

Зверинец

В августе — особенно когда близилось двадцать третье число — дети вели себя примерно. Ежегодно в этот день огромный серебристый звездолет с межпланетным зверинцем профессора Гуго приземлялся всего лишь на шесть часов на космодром неподалеку от Чикаго.

Уже задолго до рассвета там собиралась огромная шумная толпа. Взрослые и дети становились в очередь, сжимая в руке по заветному доллару. Всем не терпелось узнать, каких же новых диковинных существ привез в этот раз профессор Гуго.

Людям уже приходилось видеть трехногих созданий с Венеры, или тощих длинных марсианских обитателей, или даже змеевидных страшилищ откуда-нибудь еще подальше. Так и в этом году после того, как большой округлый корабль плавно опустился на землю, они снова увидели, как стенки его поползли вверх, обнаруживая знакомые зарешеченные секции. Очередь плотным кольцом, но на почтительном расстоянии окружила звездолет, а персонал Гуго собирал приготовленные доллары. Вскоре появился сам профессор в своей радужной накидке и в цилиндре.

— Земляне! — разнесся его голос, усиленный микрофоном. Толпа притихла. Он продолжал: — Земляне, сейчас вы увидите настоящее чудо! За единственный доллар! Малоизученное конепаучье население Каана, доставленное к вам с большими трудностями за миллионы космических миль! Подходите ближе! Смотрите на них! Изучайте их повадки! Вам будет что рассказать своим знакомым. Но спешите! Сеанс будет длиться лишь шесть часов.

И. люди опасливо подошли еще ближе, дивясь и одновременно робея при виде диковинных существ, будто появившихся из кошмарного бреда: маленькие лошадеобразные животные, которые двигались, словно пауки, быстрыми прыжками, непрерывно и визгливо перекликаясь.

— Это и впрямь стоит доллара, — бросил один человек, продираясь прочь из толпы. — Сбегаю домой, приведу жену…

Наконец, когда время сеанса истекло, профессор Гуго снова взял микрофон.

— Земляне, мы улетаем. Но в следующем году в этот день мы вернемся! И если вам понравился нынешний наш зверинец, позвоните своим знакомым, живущим в других городах. Завтра мы садимся в Нью-Йорке. На будущей неделе побываем в Лондоне, Париже, Риме и Токио. Затем полетим дальше, к другим мирам! — И он помахал рукой на прощанье…

Земляне были в восторге — этот зверинец оказался самым интересным…

Прошло два месяца: миновали не одну планету. Наконец серебристый звездолет профессора Гуго сел среди знакомых скал Каана. Конепауки быстро попрыгали вон из своих клеток.

Профессор Гуго сказал слова прощания, и кааняне рассыпались в сотне направлений, разыскивая свои жилища среди скал.

В одной из пещер каанянка, обрадовавшись возвращению своего супруга и ребенка, крепко обняла их и воскликнула:

— Как долго вы путешествовали! Интересно ли вам было?

Супруг утвердительно кивнул:

— Малыш в восторге. Мы посетили восемь миров и увидели много всякой всячины.

Малыш взбежал по стене:

— Всего забавнее было на планете, называемой Землей. Существа там носят одежду поверх своих шкур! И ходят на двух ногах!

— Было не опасно? — встревожилась каанянка.

— Нисколько, — ответил супруг. — От них нас защищали решетки, и мы не выходили из корабля. В следующий раз тебе надо бы поехать с нами. Это и впрямь стоит девятнадцати коммоков.

Малыш согласно кивнул:

— Этот земной зверинец оказался самым интересным!

Перевел с английского Вл. Егошкин

Фредерик Браун

Еще не все потеряно

Освещение внутри металлического куба было неприятного зеленоватого оттенка, и от этого мертвенно-белая кожа существа, сидевшего за пультом управления, казалась светло-зеленой.

Единственный многофасетчатый глаз посредине лба неотрывно следил за полудюжиной циферблатов с тех пор, как корабль стартовал с Ксандора. Галактической расе, к которой принадлежал Кар-388-игрек, сон не был знаком. Жалость тоже. Достаточно было взглянуть на резкие, жесткие черты пониже единственного глаза…

Куб остановился в пространстве относительно выбранной цели. Кар протянул верхнюю правую руку и повернул переключатель стабилизатора. Потом встал, потянулся, разминая затекшие мышцы, и сообщил своему сотоварищу:

— Первая остановка. Звезда Икс-1035. У нее девять планет, но обитаема только третья. Будем надеяться, что здесь найдутся твари, пригодные, чтобы стать рабами. Лал-16-зет тоже встал и потянулся.

— Будем надеяться, — отозвался он. — Успех на первой же остановке был бы чудом. Возможно, нам придется облететь тысячу планет.

Кар пожал плечами.

— Облетим и тысячу. Лунаки вымирают, и мы должны найти рабов: иначе, если шахты остановятся, мы погибнем.

Он нажал тумблер и включил экран.

— Мы над ночной стороной третьей планеты, — сказал Кар. — Под нами слой облаков. Перехожу на ручное управление.

Он заиграл тумблерами и через несколько минут вскрикнул:

— Взгляни на экраны, Лал! Огни расположены правильным рисунком — это город! Планета населена!

Лал сел к приборному щитку, управляющему орудием уничтожения. Теперь он тоже следил за стрелками указателей.

— Опасаться нечего. Вокруг города нет силового поля. Научные познания у этой расы еще примитивны. Мы можем уничтожить город одним выстрелом, если они нападут на нас.

— Хорошо, — произнес Кар. — Но не забывай, что мы здесь не для разрушения. Пока. Нам нужны образцы. Если они окажутся подходящими, наш флот придет сюда, заберет в рабство сколько нужно и уничтожит не только город, но и всю планету.

Куб легко опустился на поверхность планеты; Кар включил механизм, открывающий шлюзы.

Он вышел первым, за ним Лал.

— Смотри, — показал Кар. — Пара двуногих. Два глаза, две руки, похожи на лунаков, но меньше ростом. Ну вот и образцы!

Он поднял левую верхнюю руку, всеми тремя пальцами сжимавшую тонкий, обвитый проволокой стержень, и направил его сначала на одно существо, потом на другое. Аборигены застыли, словно окаменев.

— Они некрупные, — сказал Лал. — Я понесу одного, а ты другого. Изучим их в корабле, когда будем в космосе.

Кар оглядел сумеречную местность.

— Да, двоих достаточно. Кажется, один из них — самец, другой — самка. Ну пошли!..

Вскоре куб (поднялся. Как только они вышли из атмосферы, Кар включил стабилизатор и присоединился к Лалу, уже начавшему проводить исследования.

— Живородящие, — сообщил Лал. — Пятипалые, пальцы способны к довольно тонким операциям. Но определим сначала главное — умственное развитие.

Кар достал спаренные головные обручи. Одну пару он протянул Лалу, и тот надел обруч на голову образца, другой — на свою собственную. Кар проделал то же самое.

Через несколько минут инопланетяне озадаченно уставились друг на друга.

— На семь пунктов ниже минимума! — произнес Кар. — Их нельзя обучить даже простейшим работам на шахтах. Они не способны воспринять элементарные команды. Ну что ж, оставим их хотя бы для Ксандорского музея… А теперь полетим к звезде Н-9333 — там три обитаемые планеты…

Дежурный редактор «Чикаго стар» стоял в наборном цехе, следя за тем, как готовятся страницы местных новостей. Дженкинс, дежурный метранпаж, вставлял набор.

— В восьмой колонке есть место еще для одной заметки, Пит, — сказал он. — Строк на тридцать петитом. Есть две подходящие. Какую дадим?

Редактор взглянул на заметки.

— О конвенции и о беглецах, да? Ладно, давайте о конвенции. Кому какое дело до того, что из зоопарка сбежала парочка обезьян?

Перевела с английского 3. Бобырь

Андрей Балабуха

«Гениак»

Спасибо, — Гранж улыбнулся. Улыбка у него была обворожительная. Брод тоже улыбнулся, но скупо, краешками губ.

— Пожалуй, это я должен благодарить вас за оказанную честь.

— Вы настолько верите в успех?

— Дело даже не в этом. Благодаря вам я попал в такую компанию… — Брод снова пробежал глазами лежащий перед ним список.

Список и в самом деле был внушительным. Двадцать семь Хортовских лауреатов, шесть Нобелевских…

— И все согласились?

— Не все. — Гранж непонимающе повел плечами. — Трое отказались.

— Почему?

— Брендон сказал, что не хочет рыть могилу самому себе. Кому понадобятся исследователи после рождения «Гениака»? Акоста отказался, не объясняя причин. Дорти заявил, что считает работы по цереброкопированию недостаточно отработанными, а потому не хочет рисковать своей головой.

Но как раз это-то Брода не смущало: цереброкопированием занимался институт Штамба, а в их работу он верил. Смущало Брода совсем другое… В целом же, надо отдать Гранжу должное, проект был задуман с размахом. Мощная электронно-вычислительная машина с объемом памяти, позволяющим вложить в нее чуть ли не всю информацию, накопленную со времен Адама. Но это только базовая память, мертвая, как библиотека конгресса. А затем — затем в памятные блоки методом цереброкопирования переносятся личности крупнейших ученых века. Первоначально они записываются каждая на отдельный блок, и только потом между ними постепенно возникают связи, объединяющие их в единое целое — «Гениак». Проект изящный. Но…

— Значит, остальные согласились… — повторил Брод. — Когда я буду вам нужен?

— Копирование — процесс сложный и длительный, а нам нужно обработать сорок семь объектов. (Как легко это у Гранжа получилось — «объектов»! Ведь каждый из них — человек…) Думаю, с вами мы займемся месяца через три. Точнее мы сообщим дополнительно.

— Только не позже, чем за три дня, — сказал Брод и поднялся из-за стола, протягивая Гранжу руку…

Сперва Гранж позвонил ему по телефону.

— Простите, что беспокою вас во время уик-энда, Брод. Помните, что вы сказали мне тогда, после копирования?

— Да, — ответил Брод. — Помню, конечно (Тогда, расставаясь с Гранжем, он не удержался и сказал: «Если у вас начнутся какие-либо… м-м… чудеса, сообщите, пожалуйста, мне. Хорошо?») Так что у вас случилось?

— Скажите, вы не смогли бы приехать к нам в Центр?

Брод подумал.

— В понедельник, в четыре часа вас устроит?

— Спасибо, Брод, я вам очень признателен!

И вот теперь они сидели друг против друга в кабинете Гранжа.

— Так что у вас случилось?

— Если бы я знал! Пока мы налаживали коммуникации между отдельными индивидуальностными блоками и подсоединяли их в базовой памяти, все шло очень хорошо. Месяц назад этот этап работы был закончен. И тогда мы поставили перед «Гениаком» первую проблему. Какую, не суть важно пока, тем паче что заказчик категорически против разглашения тайны заказа. Мы ожидали чего угодно, любого невероятного ответа. А получили…

— Получили?

— Мы сами не знаем, что получили. Вот уже месяц наши программисты пытаются расшифровать ответ, но ничего осмысленного получить пока не удалось. Понимаете, если бы «Гениак» ответил, что дважды два — пять, это могло бы быть или ошибкой, или открытием. Но когда он отвечает, что дважды два — крокодилий хвост ночью…

Брод улыбнулся.

— Неадекватность реакции. Все правильно.

— То есть?

— Я хочу сказать, что примерно так и должно было быть.

— Почему?

— Вы хотели создать сверхинтеллект, Гранж. А создали… Знаете, что вы создали? Сорок семь личностей в одной — это сверхшизофреник, Гранж!

— И вы знали это с самого начала?!

— Знал?.. Нет, пожалуй. Предполагал — это точнее.

— И все-таки молчали? — В голосе Гранжа прорвались какие-то хриплые ноты.

— Вы даже не представляете, как нужен ваш «Гениак» нам, психиатрам…

Александр Силецкий

Такая работа…

Когда над лоджией его квартиры зависло летающее блюдце, Расстегаев решил, что это уж слишком.

«Это мои оппоненты, — подумал он. — Я знал, что они не отстанут, но такой пакости не ожидал. Ну, мы еще посмотрим!..»