Помоги проекту - поделись книгой:
После моего рассказа о том, что меня подобрали с острова (на самом деле рассказом это трудно назвать, ведь изъяснялся я в основном жестами), раб обрадовался и сказал, что плыть нам осталось совсем недолго, максимум пару дней.
Однако меня это совершенно не радовало. Не успел я освободиться из одного рабства, как попал в другое. Однако я измождён не был и продолжил допытываться у старика о том, что он знал. Судя по всему, он знал об этом мире гораздо больше, чем прошлые мои спутники, поэтому я пытался выяснить у него как можно больше информации. Ведь вполне возможно, что я вновь смогу бежать, и мне бы хотелось жить в стране, в которой нет рабства и есть хотя бы что-то, мало-мальски похожее на медицину, систему правопорядка и какие-то гарантии, что я смогу проснуться на следующее утро без стрелы в голове и горящего факела в заднице. Хотелось бы, конечно, вдобавок получить бесплатный вай-фай и кэшбэк на карту, но, похоже, пока придётся обойтись без них.
Несмотря на своё состояние, человек активно рассказывал мне всё, что знал об этом мире. Огорчало лишь то, что некоторых слов я не понимал. У меня в голове наконец-то начала складываться картина мира.
Язык здесь был повсеместно один и тот же, разнились лишь акценты. Планета, на которой мы находились, называлась Триал. Дед знал о трёх континентах, которые именовались Хаон, Марион и Халион. Про Халион дед ничего толком не знал, сказав лишь, что по преданиям, когда-то очень давно там существовал какой-то могучий народ, после которого остались различные могущественные артефакты. Что за народ и что за артефакты, он не знал, однако арка, благодаря которой я очутился в этом мире, судя по всему, была из их числа и располагалась на Халионе. Марион находится к югу отсюда и там сейчас обитает не то рой, не то орда, хотя раньше там жили другие народы. Ну а Хаон — это тот континент, возле которого мы плывём сейчас. На нём находится огромное множество государств, каждое со своими обычаями и культурами. Где-то процветает рабство, где-то правителем становится сильнейший воин, завоёвывая трон силой. Где-то уже многие века правят одни и те же династии. При этом на юге континента и в его центре государства более развиты, нежели на севере, востоке и западном побережье. На островах, мимо которых мы сейчас плывём, обосновались пираты, которые грабят как проплывающие мимо галеры, так и побережья. Кстати, с плавсредствами здесь всё не так хорошо, как хотелось бы. Это я периодически по своей сухопутной привычке называю всё, что больше лодки и плавает кораблями. Кроме галер с парусами и гребцами в два яруса, здесь ничего лучше нет. Кстати, мы не гребли, а сидели в трюме только потому, что мы — рабы на продажу, а вот на двух палубах над нами сидели невольники, так же как я когда-то, прикованные к веслу и исполняли роль движителя.
На услуги местной медицины я рассчитывал, как оказалось, зря, так как, кроме различных травников и шаманов, целителей тут больше нет. С наукой дела тоже плохи. Попавшийся мне раб по местным меркам был настоящим учёным, хотя у нас на Земле отлично освоивший учебную программу пятиклассник знает о природе, математике и прочих науках значительно больше данного самородка. Но старик зато знает, что живёт не на плоской планете.
Из оружия местные активно используют копья, луки, топоры и короткие, размером с тесак из нашего времени одноручные бронзовые мечи. Кстати, о бронзе — она тут основной металл. Про железо здесь слыхом не слыхивали. Так что если сравнивать с Землёй, то тут сейчас что-то вроде бронзового века.
Пока я расспрашивал деда и рисовал в голове картину мира, наша галера причалила к берегу. Крики глашатаев, звук гребли и плавное раскачивание прекратились. Откуда-то сверху доносились звуки суеты. Через какое-то время засов за дверью убрали, и дверь отворилась.
— На выход, живо! По одному. И смотрите у меня без глупостей, не то быстро десяток палок схлопочете! — рявкнул с той стороны двери рослый смуглый пират. — Десяток человек выходит, потом пауза, остальные стоят и ждут. Потом после команды опять идёте, опять десять. Все всё поняли? Все до десяти считать умеют?
Никто ему не ответил. Рабы вставали со своих мест, шли на выход. Я помог подняться пожилому собеседнику, которого звали Олаф, и пошёл следом за ним. Мы шли во втором десятке.
Свет на палубе непривычно резал глаза, заставляя зажмуриваться. Когда я привык к нему, то увидел, что мы причалили у каменного… Хм. Как ни странно, причала. Стала мне понятна и команда выходить строго по десять. На причале руки рабам связывали и приматывали их к деревянным жердям, уложенным им на плечи. Длины жерди как раз хватало для десяти человек.
В нескольких метрах от причала стояли несколько полуразрушенных и, судя по всему, заброшенных домиков, выложенных из камня.
Нас повели в лес, начинавшийся сразу же за заброшенными домиками.
Желавших идти помедленнее пираты подгоняли плётками. Поэтому все шли в быстром темпе, несмотря на то, что тропа была довольно узкой, а идти приходилось в гору. По пути ничего интересного не произошло.
Часа через два мы вышли на поляну, на которой увидели… Быть не может. Вот уж представить не мог, что когда-нибудь встречу такое…
Глава 8. Каварл. Требования
Катарианцы обязаны безоговорочно подчиняться своему правителю, а правитель обязан заботиться о своём народе и подчиняться догматам Кодекса. Лишь Кодекс способен привести катарианцев к процветанию и власти.
Они требовали невозможного.
Отец считал, что требования Грульдосов не стоят и ломаного медяка. Но он ошибся. После того, как он отказал им, прошло семь дней. И началось то, что началось.
Под видом желания принести извинения, спустя неделю после отказа во дворец вновь прибыла их делегация. На этот раз я не пошёл с отцом. Мне неприятно было видеть напыщенные лица этих болванов. Я упражнялся во дворе с мечом.
В какой-то момент я услышал крики и шум во дворце. Я решил выяснить, в чём же дело. Я вбежал в церемониальный зал. То, что я увидел, ошарашило меня.
Они убили отца. Кинжалом в спину — без чести, без боя. Не так полагается погибать воину и главе великого рода. Стража предала нас. По крайней мере, часть стражи и часть прислуги. Их подкупили. В тот день один стражник убивал другого, повар сражался с сапожником, а портной с конюхом. Прислуга колотила друг друга чем под руку попадётся. Верные нам люди сражались с предателями.
Я дрался изо всех сил. Ни в одном другом бою я не проявлял себя настолько искусно. Моя плоть была согрета горячим солнцем, а кровь бурлила от ярости и негодования. Я дрался двумя мечами, которые рассекали воздух, словно молнии. Трупы врагов падали к моим ногам один за другим. Я убивал предавших нас за звонкую монету стражников и наёмников Грульдосов. Я сражался будто завр, загнанный в ловушку.
Но их было слишком много. Кто-то ударил меня сзади по голове. В глазах потемнело, и я упал на колени. Будучи наследником великого дома, я стоял на коленях перед толпой врагов. Я никогда не прощу им этого.
Корто. Корто Грульдос — молодой глава их дома стоял передо мной и избивал меня, а руки мои держали стражники. Когда я уже ничего толком не видел перед собой из-за крови, заливавшей лицо, и не соображал, что происходит, он схватил меня за подбородок и приказал голосом полным торжества:
— Смотри! Смотри мне в лицо, ничтожество!
И я смотрел на его красное с белыми пятнами лицо, когда он сказал:
— Думаешь, я убью тебя? Нет. Это будет слишком большой честью для последнего ничтожества из вашего жалкого дома. Да, последнего. Потому что, пока ты махал мечом во дворе, мы убили твоих младших братьев и сестёр. Мы разбили невылупившиеся яйца, отложенные твоими матерями. Твоих матерей мы тоже убили. Несколько поколений вы несправедливо занимали трон Катарианской Империи. Наш дом заслуживал права быть выше вас и править Империей. Это мои предки организовали всё. Они убедили твоих выступить против орков, а затем прозябали в тени. Но теперь всё изменится и встанет на свои места. Теперь я правитель! — Корто надел на голову корону моего отца. — А ты отправишься туда, где и полагается быть такому ничтожеству, как ты…
Глава 9. Саян. Зелёные, но не защитники природы
Перед Матерью драглов все равны, будь ты высок или низок, стар или мал, добр или зол, беден или богат — никому не удастся избежать жатвы.
Орки. Это были самые настоящие орки. Как в сказках, фильмах или играх. Высокие, словно баскетболисты, крепкие, будто с рождения не вылезали из тренажёрного зала, с торчащими из-под нижней челюсти жёлтыми клыками и, конечно же, зелёной кожей.
Не жизнь, а сказка. Кого ещё я тут встречу? Хотелось бы, конечно, фею или джина, чтобы исполнили желание, а лучше три, и отправили меня домой. Эх, мечты-мечты.
Наши десятки выставили рядышком, образовав некое подобие армейского строя. Один из орков подошёл к нам, стал презрительно осматривать и ощупывать. У большинства он заглядывал в рот, проверяя состояние и наличие зубов, смотрел на размеры мышц. Следом за ним ходил один из пиратов с бронзовым топориком в руках. Когда орка что-либо не устраивало в одном из рабов, он говорил об этом пирату. Тот без затей расправлялся с непонравившимся с помощью своего оружия, затем перерубал верёвку, с помощью которой раб был привязан к жерди.
Бежать никто не пытался. Кроме того, что нас окружали здоровенные орки, все вдобавок были настолько уставшими и запуганными за время плавания, что делать что-либо без команды просто боялись.
После того, как неугодные были уничтожены, нас погнали вглубь джунглей. К счастью, ни меня, ни кого-либо ещё из нашего десятка не тронули. Голодные и уставшие, мы топали несколько часов. Когда наступил вечер, мы встали на стоянку. Никто нас не отвязал от жерди, мы так и шли, погоняемые орками. Оказывается, Олаф в тот раз на корабле говорил мне про орков, а не про просто больших и сильных людей, просто языковой барьер помешал мне понять всё как следует. Они в этом мире действительно существуют.
Зелёные загнали нас в центр какой-то поляны на ночлег. Никаких постельных принадлежностей никто не дал. Спать пришлось прямо на земле. Благо перед этим всем раздали по миске какой-то наскоро приготовленной на костре каши.
Мне не спалось. Было очень холодно — земля забирала много тепла. Затекли связанные руки, а в голове были нехорошие мысли. Надеюсь, что нас ведут не на убой. Если из рабства есть какие-то шансы спастись, то из котла выбраться гораздо сложнее.
Всё также при закрывании глаз я видел светящийся камень, ставший причиной моей болезни и страшных мучений. Он пульсировал и от него исходила какая-то сила. Что это за сила и могу ли я ей пользоваться и безопасно ли это, я пока не знал.
С этими тревожными мыслями я заснул только под утро. Выспаться мне почему-то не дали, разбудив пинком ноги в тяжёлом кожаном сапоге.
Мы двинулись дальше. Растительность по мере нашего движения становилась всё более скудной, превращаясь из густых джунглей во всё более редкий лес. В какой-то момент, когда мы преодолели очередной холм, деревья и вовсе исчезли. Впереди до самого горизонта простиралась степь. Под ногами усердно стрекотала саранча. Пахло степными травами. Высоко в небе парила хищная птица, наверное, местный орёл. Просто пасторальный пейзаж, хоть туристов води. Но до туристов этим краям ещё далеко. Пока что всю эту красоту и природное спокойствие сейчас нарушала ватага рабов, подгоняемых толпой орков.
Когда Солнце, или как там местные называют свою звезду, было в зените, мы остановились на привал. Вновь рабов согнали в центр. По периметру расположились орки. Разожгли костры, приготовили кашу. Пока отдыхали, я решил расспросить Олафа о местных видах разумной жизни. Ведь вполне возможно, что здесь обитали не только орки. А чтобы не заработать инфаркт при встрече с ними, будет лучше, если я буду знать, кого могу встретить.
Олаф посмотрел на меня, как на идиота. Ну, конечно, у них ведь с младенчества детям рассказывают сказки о злых орках, совершающих набеги, бессмертных эльфах, которых, по их верованиям, загнали в рай огнём и мечом, хладнокровных катарианцах — похожих на человекообразных ящериц существах. Только тут это вовсе не сказки.
Оказывается, на Триале запросто можно встретить эльфов, орков, разумных ящеров, тигролюдов, и, э-эм… обезьянов? Ну а как ещё назвать разумных обезьян. На местном они именовались тимурлины. А ещё поговаривают, что где-то на севере Хаона живут гномы. Плюс где-то на болотах водится ещё какая-то нелюдь, по описанию очень похожая на гоблинов. Да и то это ещё далеко не все разумные, обитающие здесь. Да уж, как ни крути, а я в сказке. Надеюсь, конец у этой сказки будет добрым.
Привал закончился, мы двинулись дальше. Прикованные к жерди, с привалами в середине дня и в конце, мы двигались около недели. Трое рабов погибли. Обессилевшие, они больше не могли идти, падали. Орки-надсмотрщики обрубали таким верёвку и рубили голову. Караван шёл дальше. Больше за время пути ничего интересного не происходило.
На седьмой день на горизонте показалась деревня. Деревня была домов на двадцать, не больше, сложенных из глины, смешанной с травой. За деревней журчала крохотная речушка, скорее даже ручей, из которого местные брали воду. Местные орки. Я не спец по подобного рода архитектуре, но мне показалось, что деревня построена недавно. Все дома выглядели довольно свежими.
Мы были на месте. Нас погнали в сторону самого крупного дома в поселении. Рядом с ним стоял длинный глинобитный барак с соломенной крышей. Нас загнали внутрь.
Внутреннее убранство оказалось довольно аскетичным: кроме сотни двухъярусных коек, сооружённых из жердей и верёвок и укрытых сеном, здесь больше ничего не было.
Здесь с нас стали снимать верёвки, отсоединяя от опостылевших жердей. Один из орков хватал каждого из рабов и указывал ему на его койку.
Когда очередь дошла до меня, я показал орку свой металлический ошейник с цепью, который здорово мне надоел. У других рабов подобного украшения не было. Орк задумчиво посмотрел на меня, затем позвал другого орка, бегло сказал что-то тому. Я не успел разобрать, что именно.
Хотя тот язык, что я здесь практически выучил и язык орков был одним и тем же, но у зелёномордых был чудовищный говор и сильный акцент. Когда они говорили быстро, я не мог разобрать ни слова.
Другой орк сказал мне идти за ним. По пути я увидел, что самый большой дом в деревне, состоящий из двух этажей, и барак находятся в одном дворе, огороженном высоким забором. Ещё на территории имеется какое-то дымящее здание, судя по доносящимся оттуда звукам, это кузня. Ну а на самом краю находилась конюшня. Хотя это не совсем конюшня. Ведь живут в ней эйхо — животные, выполняющие функцию лошадей, но совсем на них не похожие. Эйхо более упитанные, более крепкие, с крупным выменем, как у коровы, у женских особей, свиной мордой и поросячьим хвостиком, а вдобавок они были покрыты шерстью, будто овцы. Как мне сказали, это основная разновидность скота на Триале. Ведь другой скот тут не нужен. Эйхо быстры, словно лошади, дают молоко такое же вкусное и в таком же количестве, как коровы, всеядны и быстро набирают вес, как свиньи. А ещё на них растёт густая и кудрявая шерсть, и их можно стричь словно овец. Очевидно, в этом мире был свой Мичурин, который наголову превосходил своего земного коллегу. Ведь самостоятельно такая животина в природе возникнуть не может. Тут необходимы сотни, а скорее даже тысячи лет селекции.
Меня привели в кузницу. Здесь я увидел самого большого орка из всех, виденных до этого. Под три метра ростом. Руки толщиной с меня, пальцы на руках с мою руку. Огромное пузо прикрыто грязным фартуком с прожжёнными пятнами. Чёрные волосы на голове заплетены в толстую косу.
Кузнец презрительно посмотрел на меня сверху вниз. Затем просунул свой палец между моей шеей и бронзовым ошейником и поднял меня, едва не сломав мне шею. Хмыкнул. Опустил на землю. Не оборачиваясь, взял со стола бронзовые клещи и одним движением перекусил ошейник. Вместе с цепью он упал на землю, больно ударив меня по ноге.
— Ай! — вскрикнул я.
В ответ на это орки дружно рассмеялись, а затем отвели меня обратно в барак. Я занял свободную койку. Спустя какое-то время в помещение вошёл орк и крикнул зычным низким голосом:
— Всем встать! — мы повставали со своих шконок. — Слушать сюда, розовокожий рабы! Теперь ваша жить здесь. Вы теперь рабы совсем. Если вы не пытаться бежать, и не отлынивать от работа, то мы вас вкусно кормить три раза в день, а вы ночь здесь отдыхать. Но если вы хотеть бежать или плохо работать, мы вас бить палка по голофе. Мы вас наказывайт и привязывать цепь на улице в дождь, ваша ночевать там тогда. Поэтому не нужно хотеть бежать. Вокруг степь на много дней пути вокруг. Во всей степь много орка. Если другие орка поймать вас, то они вас съесть или даже убить. Так что вам лучше тут. Эйхо тоже не надо пытаться украсть для побега. Все наши эйхо такой же умный, как их хозяева, и они вас не везти на себе, а съесть. Всё, сегодня вы отдыхать, а завтра утром работать. Раз в неделя вас мыть, а раз в месяц вам отрезать волосы, чтобы у вас не завестись блох. Работа много, так что сейчас не надо думать о побег, а надо отдыхайт! — После этих слов орк развернулся, чтобы уйти.
— А как же ужин? — решил я высказать интересующий всех присутствующих вопрос.
— Какой наглый раб, — произнёс орк, повернув голову в мою сторону. — Ужин будет позже. Всех накормят, кроме тебя, раб. В следующий раз будешь знать своё место и молчать, когда надо.
Обидно. Останусь без ужина. Но что поделать, если не привык я к местным рабско-хозяйским отношениям? Мне ближе капитализм, хотя и от коммунизма я бы не отказался. А вот рабство — это не моё. Не могу тупо и покорно уставиться в пол и молчать. У местных всё по-другому. Видимо, с детства они наслышаны историй про злых и жестоких орков. Даже если большинство присутствующих раньше не видело орков, страх перед ними впитан с молоком матери. И сказать что-то вроде того, что сейчас сказал я, для них страшное табу.
Я разместился на койке над Олафом. Он был для меня важнейшим источником информации, так что я решил от него не отходить. Он был довольно щуплым мужичком, почти стариком, и выглядел весьма безобидно. А армейский опыт говорил мне о том, что скоро здесь, едва всё устаканится и войдёт в штатный режим, начнут появляться те, кто считает себя главнее и умнее других рабов. Будут отбирать у других пайки, заставлять делать за себя работу. Без этого в подобных коллективах никак. Тут Олафу пригодиться моя помощь.
Да, казалось бы, у местных была тяжёлая жизнь, и они должны были закалиться от такой жизни, стать сильнее, и я, житель города и благоустроенной квартиры, для них будто таракан — растопчут и не заметят. Но, к моему счастью, нет. Во-первых, с кормёжкой здесь дело туго. Дело туго на протяжении многих поколений. Здесь нет тренажёрных залов, больниц, школ боевых единоборств. Я был наголову выше большинства людей в моём мире, поэтому тут я казался вообще богатырём. Даже несмотря на все злоключения последних месяцев, я был шире в плечах, сильнее, выносливее, здоровее. Далеко не каждый решит со мной связываться.
Нужно будет создать среди рабов свой круг общения, нечто вроде банды. Да, лидерских качеств мне всегда недоставало, я был скорее одиночкой в школе, университете, да и вообще по жизни. Зато сейчас у меня появился хороший повод, чтобы перестать быть ведомым и начать оттачивать лидерские качества.
А когда я займу тёплое место под местным Светилом, то уже можно будет подумать не только о побеге, но и о возвращении домой.
Глава 10. Cаян. Рабство. Получите и распишитесь
Если кому-то тяжело, то пусть просит духов предков о помощи; если у кого-то всё хорошо, то пусть духов благодарит; если кто-то гневается, то пусть гневается на живых, а духов оставит в покое, ибо гнев духов страшнее гнева живых.
— Ну, Сергей Александрович! Уже весна наступила! Я понимаю, что вам трудно принять то, что произошло. Трудно признаться самому себе. Но поймите, шансов на то, что ваш сын ещё жив, практически нет! Шансы эти стремятся к нулю!
Видно было, что мужчина в форме с погонами вот-вот перейдёт на крик, и перешёл бы, если бы разговаривал не с человеком в возрасте.
— Ну и пусть стремятся, а пока они в ноль не превратились — искать надо! Ещё раз хотя бы лес прочесать! — продолжал настаивать на своём седовласый мужчина в старом, но солидном костюме.
— Сергей Александрович, ну поймите вы наконец, что мы не можем постоянно выделять группу для вашего случая!
— Постоянно и не надо! Выделите сейчас, последний раз. Я знаю — он жив ещё! Александр не из тех, кто пропадёт. Да, ориентируется на местности он никчёмно. Поэтому мать и не хотела его одного отпускать. Да и я бы не отпустил, если бы знал, что всё так закончится. Но раньше нас с матерью он не умрёт. Я знаю — мне гадалка на вокзале нагадала.
— Вот только, пожалуйста, не надо гадалок сюда приплетать! Хорошо. Я переговорю с руководством. Постараемся организовать поисковую группу ещё раз, но ничего не обещаю.
Седовласый мужчина, внутренне обрадовавшись, улыбнулся едва заметно, одними лишь уголками губ, однако на голосе его радость не сказалась:
— Вот это другой разговор. Меня возьмите непременно. Я ещё одно место в лесу знаю, куда мы однажды ходили. Александр уже блудил там, когда маленький был, нашли мы его, правда, быстро. Я вас свожу туда.
На втором этаже уютного, недорогого кафе возле окна сидели двое: миловидная, черноволосая девушка лет двадцати пяти на вид и смуглый крепкий парень кавказской внешности того же возраста.
— Ну, вот так мы и увиделись с ним в последний раз. Даже не попрощались.
— Ну вот, видишь, не потерялся он, а просто сбежал от тебя. Ты ему про свадьбу намекать стала, так что он испугался и уехал в другой город или страну. А его родители не говорят тебе, скрывают, они же на его стороне.
— Саид, не шути так! Саша не такой, он никогда бы меня так не бросил. А если бы бросил, то сказал бы. Это он на первый взгляд стесняшка, а на самом деле он просто молчун был. Он никогда не боялся никому говорить что-либо. Прежде чем уехать куда-то, он бы сказал.
— Слушай, Катя, что мы всё о нём да о нём. Мы же ко мне собирались. Я такой ремонт сделал у себя, обалдеешь! Проектор поставил, можно кино прямо на стене смотреть! Ты обязана посмотреть.
— Не знаю, Саид. Ведь полгода всего прошло.
— Ну а ты что, до седых волос его ждать будешь? Всё, поехали. С ветерком доедем.
— Поехали, — сказала девушка, хищно глядя на крепкое тело парня в обтягивающей чёрной футболке.
— Аллё, Игорян? Там родители Сани опять поиски хотят организовать. Ты поедешь?
— Да нет, Диман, не могу. Сам знаешь, я на права сейчас учусь, да и от своей далеко уезжать не хочу. Опять же, на вахту скоро. А ты поедешь?
— Нет, я думал тебя уболтать. Друган наш всё-таки.
Оба молодых человека с телефонами в руках дружно рассмеялись.
— Хитрец ты, Диман. Да помер Саня уже, стопудово. Полгода почти прошло. Жаль его, конечно, но что поделаешь. Был пацан, а теперь нету. Все там будем. Что бы он в лесу делал всё это время? Лапу у медведя грыз в берлоге? Так что нечего время зря на покойника тратить.
— Так-то да, прав ты, наверное. Ладно, бывай.
— До связи.
Поделиться книгой: