Встреча Выпускников

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в нашей библиотеке:

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

или на сайте:

"Экстремальное Чтиво"

http://extremereading.ru

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Сэм Уэст

"ВСТРЕЧА ВЫПУСКНИКОВ"

"Мы должны прощать наших врагов,

но не раньше, чем они будут повешены".

Генрих Гейне[1]

ГЛАВА 1

Джаспер Блэк прикрепил последнюю фотографию к пробковой доске и развернул свое инвалидное кресло так, чтобы можно было просмотреть все шесть фотографий одновременно.

Это зрелище заставило его улыбнуться. Это будет очень весело. Его взгляд беспомощно притянулся к первой фотографии, которую он прикрепил к доске. На всем этапе планирования он не мог оторваться от нее.

Кендра Болл. Любовь всей его жизни. В свои тридцать три года она была так же великолепна, как и тогда. Даже больше, если это вообще возможно. На фотографии она была запечатлена в тот момент, когда отпирала дверь своей машины, и ее роскошные каштановые локоны развевались вокруг ее милого маленького личика. Теперь она была врачом. Какая ирония. Он ненавидел врачей.

Его взгляд переместился на две следующие фотографии, которые стояли рядом, как и в школе - неразлучные. Джин Гловер и Мария Уолкер. Гребаные, сучьи шлюхи. Джин теперь была свиньей, толстой матерью-одиночкой с четырьмя детьми от трех разных мужчин. Мария сохранила свою внешность, но использовала ее для своего выживания. Мария была никудышней стриптизершей в каком-то захудалом стрип-баре, и ее сфотографировали, когда она крутила свое тонизированное тело вокруг шеста. Ее груди были неестественно большими и круглыми, кожа над ними натянулась и истончилась. Ее некогда красивое лицо было испещрено жесткими морщинами, которые не могла стереть никакая косметика.

Его взгляд остановился на двух следующих фотографиях, также расположенных рядом. Это были Крейг Эллисон и Уэйн Дрейк. Классные спортсмены.

Или, как предпочитал думать о них Джаспер, полные пиздюки.

От одного взгляда на этих двух ублюдков его легкие невыносимо сжались, заставив его потянуться к респиратору. Он втягивал кислород, каждый вдох наполнялся ненавистью, ненавистью к ним. Это было несправедливо, что такие подонки, как они, могут пользоваться своими ногами, что у них вся жизнь впереди. Ну почти вся...

Он смотрел на фотографию Крейга Эллисона, подпитывая свою ненависть. Его лицо частично скрывал стакан с пинтой, но невозможно было перепутать его узкие зеленые глаза с постоянным надменным блеском. Он был на несколько фунтов тяжелее, чем в школе, несомненно, из-за пива и фастфуда, но его это не портило. Крейг много работал и еще больше веселился, он был начальником участка в строительной компании, а по выходным выпивал и цеплял шлюх.

Его взгляд переместился на Уэйна Дрейка. Теперь это была совсем другая история. В отличие от Крейга, Уэйн, похоже, оставил свои хулиганские выходки в прошлом. Он был женат, имел двоих детей и работал бухгалтером. Мысль о том, что Уэйн Дрейк занимается подсчетами, в то время как раньше он хрустел только черепами, была просто смехотворна. Он также выглядел совершенно другим человеком: исчезли телосложение футболиста и распущенные светлые волосы, а вместо них появился лысеющий, слабовидящий, средних лет парень с увеличивающимся пузом. Из всех них трансформация Уэйна за последние двадцать лет показалась ему самой шокирующей - это действительно было похоже на то, как если бы прежнего Уэйна телепортировали инопланетяне и чужак взял его личность.

Для меня важно не то, кто ты сейчас, а то, кем ты был.

И последнее, но не менее важное: его взгляд переместился на последнюю фотографию, прикрепленную к нижней части пробковой доски. Пограничный алкоголик со стажем Кевин Хендрикс, который был там только по одной причине - он был одно время бойфрендом Кендры Болл. Жизнь не была благосклонна к Кевину. Два года назад его жена и дочь погибли в автокатастрофе по дороге домой после школьных занятий. Год назад он был уволен с поста директора школы из-за необоснованных обвинений в непристойных действиях в отношении нескольких девочек из шестого класса.

Джаспер провел много исследований о своих "подопечных" и не верил, что это сделал он. Иногда не стоит себя недооценивать. Хотя с такой проблемой Джаспер никогда не сталкивался.

Скоро жизнь Кевина Хендрикса станет куда хуже. Он ухмыльнулся за респиратором.

Да, Кевин, ты не знаешь, что такое страдание. Попробуй быть калекой, больным раком. Вот что называется тяжелой, мать ее, жизнью.

Раздался стук, и один из его сотрудников просунул голову в дверь кабинета.

- Сэр? Ваши гости прибыли и ждут вас, - сказал молодой человек.

- Они очнулись?

- Еще нет.

- Отлично, вы можете проводить меня.

Джаспер вполне мог нажать кнопку на подлокотнике своего ультрасовременного кресла-каталки с электроприводом и самостоятельно добраться до игровой комнаты, на разработку и подготовку которой ушел месяц, но ему нравилось, когда люди выполняли его просьбы. Какие еще удовольствия он мог получить в своей жалкой жизни? На что еще годятся его деньги, если не на то, чтобы его носили на руках?

Ну, его огромное состояние должно было на что-то сгодиться, это уж точно. Оно будет полезно для того веселья, которое он собирался устроить.

Сердце Джаспера застучало так, как не стучало уже много лет, когда его вывозили на колесах из кабинета, который был размером со среднюю публичную библиотеку с вдвое большим количеством книг - разумеется, первого издания - и он приложил все усилия, чтобы придать своему лицу подобие серьезной искренности.

Начались игры. Класс девяносто девятого собирался вместе в последний раз.

ГЛАВА 2

Кендра Болл открыла глаза и задохнулась от острой боли, пронзившей сетчатку.

Слишком яркий свет.

Пульсирующая боль в голове нарастала вместе со сдавливающим, пульсирующим давлением за плотно закрытыми глазами.

Постепенно она осознала все остальные боли. Затекшая шея. Онемение ног. Болят кости, как будто у нее жар.

Где я?

Она осторожно открыла глаза во второй раз, щурясь от слепящего искусственного света.

Ничто из того, что она видела, не имело для нее никакого смысла. Ничто не было знакомо. Она открыла глаза полностью и инстинктивно попыталась встать. Но не смогла: ее руки дернулись, и горячая боль пронеслась вверх по рукам и впилась в шею. Ее затылок даже не оторвался от сиденья.

Она впервые посмотрела на себя как следует, в считанные секунды осознав все детали своего плена. Ее запястья были прикованы к металлическим ручкам стула, а лодыжки - к металлическим ножкам. Когда она попыталась раскачать стул, он не сдвинулся с места. Вместо этого ее затылок ударился о твердую поверхность, а когда она повернула голову, чтобы посмотреть, то увидела, что спинка стула простирается выше ее головы.

Металлический стул, прикрученный к полу? Что это за хрень?

От этого осознания пот потек по ее глазам, заставив ее моргнуть. Этого не может быть. Это было из фильмов ужасов, такие вещи не случались с обычными людьми, как она. Это было невозможно.

Остальная часть ужасающей сцены медленно погружалась в ее мозг. Она находилась в комнате неопределенного размера, так как по углам она была погружена в тень. Над ней горел не обычный свет, а прожектор, закрепленный на высоком потолке. Он освещал поверхность большого полированного круглого стола, за которым она сидела, ослепляя ее.

И она была не одна. C ней за столом находилось еще пять человек, каждый из которых сидел на металлическом стуле, идентичном ее собственному, и каждый стул был равномерно расположен вокруг стола на расстоянии примерно одного метра друг от друга. У каждого из этих пятерых голова откинулась на шею, их лица были в тени от сильного верхнего света.

В отключке? Или мертвые?

Она начала дрожать, несмотря на тепло, которое отбрасывал прожектор над ее головой.

Это не прожектор. Это чертова декорация.

Ощущение нереальности нарастало, и она смахнула слезы. Она не хотела плакать, не сейчас. Кендра ломала голову, пытаясь вспомнить последнее, что она делала перед тем, как очнулась здесь, последнее, что она помнила.

Как будто это поможет.

Плотно зажмурив глаза, она подавила нарастающую панику.

Давай, думай...

Был субботний день, и у нее заканчивались продукты. Поскольку кормить нужно было только ее, а она все равно собиралась на ужин к подруге, то решила пройтись по магазинам, а не ехать в супермаркет. Она вспомнила, как шла по оживленной главной улице и остановилась, чтобы перейти дорогу. Перед ней остановилась машина, а потом...

И что потом?

В полузабытьи мелькнули хлопающие дверцы машины и парень, набросившийся на нее... а потом ничего.

- Эй! Кто-нибудь! - никто из людей не шелохнулся. – Вы живые?

Ее голос звучал тонко и гулко, еще больше укрепляя ее подозрение, что это была большая комната.

Тишина встретила ее, когда она прищурилась в темноту.

- Эй! - попробовала она снова, на этот раз громче.

Внутри нее вспыхнуло непреодолимое желание закричать, но она не поддалась ему.

- Кто-нибудь меня слышит? – громче крикнула она, ее голос надломился.

Она обращалась уже не к тенистым углам комнаты, а к своим собеседникам за столом. Ни один из них даже не дернулся. Она опустила голову и глубоко, содрогаясь, вдохнула, стараясь успокоить колотящееся сердце и взять мысли под контроль.

О, Боже, что со мной происходит? Где я?

Только тогда она заметила, что на ней не та одежда, в которой она вышла на улицу, которую помнила - свой любимый синий пуловер и черные джинсы.

Это не одно из моих платьев...

От осознания того, что кто-то раздел ее и переодел в это облегающее черное коктейльное платье, у нее свело живот и закружилась голова. Она в недоумении уставилась на себя. Над вырезом платья с низким разрезом торчал край черного бюстгальтера с оборками, который она не узнала; один из тех пуш-апов, которых она обычно избегала, потому что считала свою грудь и так слишком большой и придерживалась мнения, что такое белье "не подходит" для врача.

Ее взгляд опустился ниже, и она увидела, что ноги у нее голые.

Она застонала, жалкий звук бессильно повис в воздухе вокруг нее.

- Пожалуйста. Зачем вы это делаете?

Стиснув зубы, она сжала кулаки и со всей силы надавила на металлические наручники. То же самое она проделала с ногами, не обращая внимания на острую боль, расцветшую в запястьях и лодыжках.

- Блядство, - вздохнула она, обмякнув в кресле.

Она снова напряглась, когда до ее ушей донесся низкий жужжащий звук. Слева от нее произошло движение, и она повернула голову, вглядываясь в темноту. Из тени выехал мужчина в инвалидном кресле.

- Так-так, Кендра, я действительно не думал, что ты из тех женщин, которые ругаются при любых обстоятельствах.

Кендра с недоверием смотрела на мужчину. Чем ближе он приближался к ней, тем более знакомым он казался, хотя она никак не могла его вспомнить.

- Отпустите меня, - сказала она, когда он проехал рядом с ней, заглушив электромотор.

- Здравствуй, Кендра, ты хорошо выглядишь. Прошло столько времени.

Она повернулась на сиденье боком, как могла, и посмотрела на мужчину.

- Кто вы?

Хотя, как только слова вырвались из ее уст, она уже знала. По его лицу прошла тень.

Но тень чего, - задалась она вопросом. - Обиды? Злости? Мгновение прошло, и его маска безразличия снова была на месте.

- Ты действительно не помнишь меня?

Она помнила. Конечно, помнила. Ярко-рыжие волосы невозможно было перепутать. Они были все такими же непокорными и грубыми, но теперь у него была редеющая линия волос и лысина в придачу.

- Да, я тебя помню, - тихо сказала она.

Она забыла упомянуть, что не могла вспомнить его имя. Если только не считать "Рыжий Придурок" именем.

- Так кто я?

Его имя пришло ей на ум в мгновение ока.