Дервиш

Игорь Полукеев

Дервиш

* * *

Глава 1. Искатели

…Свет струился вокруг светло-золотистыми ручьями, сгущаясь и рассеиваясь перед глазами. Он с тихим пощёлкиванием закручивался в светящиеся вихри, с шуршанием рассыпался маленькими светлячками, и вновь сливался в фигуры. Глеб стоял в этих потоках, пытаясь рассмотреть место, где он находился. Это был большой зал, очень большой, каким-то образом он это ощущал. Стены и потолок были где-то далеко, в светящихся клубах тумана, но это был зал — он знал это наверняка. Из потоков света перед ним возникла фигура, обретая чёткие контуры и черты человеческого лица.

— Готов ли ты? Уверен ли ты в себе? — Спокойно спрашивал улыбающийся смуглый мужчина с тёмными вьющимися волосами и огромными карими глазами. — Нет нужды спешить, если уверенность в своих силах отсутствует. Торопливость всегда вредит.

— Ты пришёл чтобы помочь, поддержать меня? — Спросил Глеб, с любопытством рассматривая того, кто стоял перед ним.

— Я здесь чтобы узнать, готов ли ты совершить задуманное? Это важный шаг! — Мужчина улыбался добро и приветливо, его глаза искрились.

— Да, я уверен! Я готов! — Глеб улыбался в ответ, вглядываясь в совершенные черты его лица, одновременно сквозь сон ощущая сырость и холод.

Он открыл глаза и видение растаяло. В утреннем полумраке едва виднелся потолок брезентовой палатки. Вики рядом не было. Глеб поднял руку и взглянул на светящийся дисплей часов: «Шесть утра… Викуля наверняка уже возится с завтраком». Поёживаясь от холода и размышляя о своём сне, он вылез из спальника, быстро натянул куртку и обулся, слушая, как редкие капли дождя стучат в натянутый брезент.

— Июнь месяц! Ну и лето! — Сказал он сам себе, стоя возле палатки и глядя на мокрые сосны, на потухший костёр и сырые чёрные угли. — Да… И это — сарказм!

Лето не спешило вступать в права, оно вообще никуда не торопилось, а мелкий противный дождик, казалось, просто висел в воздухе. Промокший лес просыпался в тихом сером июньском утре, в сумрачной хмари изредка раздавались птичьи голоса. Вернулось неприятное воспоминание, как вчера старая, высохшая коряга, попав под колесо джипа, крутанулась и пробила сучком радиатор. Правда, Славка сразу вспомнил про автомастерскую в селе, которое они проезжали утром, и вызвался туда сгонять. Глеб, Вика и Лёха Пахомов тут же разгрузили джип, и Слава уехал, а они под мелким, противным дождём наскоро разбили лагерь. Ближе к вечеру Слава бодро отзвонился, сказав, что всё в порядке, радиатор как новенький, но ночью он возвращаться не рискнёт, и остаётся ночевать в машине. Глеб вспомнил, как впервые увидел его, когда семья Трутнёвых въехала в их дом двадцать лет назад. Славка — друг на всю жизнь, с того самого дня! И Лёха Пахомов! Ну, этот всё ещё дрыхнет в палатке! И куда в него лезет?

Под клеёнчатым навесом, натянутым между деревьями, на импровизированной кухне, Вика, высокая светловолосая кареглазая девушка в камуфляжном комбинезоне, коротких сапожках и накинутом сверху длинном прозрачном дождевике, держа в руках пакет с крупой, что-то искала в рюкзаке, лежащем на разложенном походном столе. Она обернулась, и, поправив упавшую из-под капюшона короткую русую косу, улыбнулась:

— Привет, карапуз! Ты уже есть хочешь?

— Привет, Викуля! Пока не хочу! — Ответил Глеб.

— Тогда скоренько разведи костёр!

Глеб вернулся к палатке и вытащил из сумки газету. Уложив её на мокрые угли, он принялся колдовать со спичками. Викуля!.. Когда ещё в восьмом она пришла в их класс, он сразу дал понять всем пацанам, чья она! Трутнёв, как и положено лучшему другу, не возражал, и отнёсся ко всему очень даже спокойно! Потом была служба в ВДВ, институт, клуб «Искатель». И вот теперь втроём они коротают время в лагере, ожидая Славу: Вика на кухне, Пахомов спит в своей палатке, а он сидит над мокрыми углями, и пытается разжечь костёр. В сыром воздухе дым стелился над землёй и щипал глаза. Костёр никак не хотел разгораться. Крошечное пламя медленно ползло по стебелькам, словно раздумывая, и не желая делать решительно ничего. Глеб отвернулся от дыма и вытер слёзы, накинул на мокрые волосы капюшон куртки и заметил сам себе:

— Да-а, ждём от судьбы подарков, а получаем сюрпризы. Вика! Пахомчик ещё спит?

Вика ответила:

— Я не будила!

Из второй, стоящей рядом, палатки глухо прозвучал возмущённый голос:

— Я, между прочим, всё слышу!

— А, вот оно, наше инкогнито! Пахомчик! Хватит спать! Вставай!

— Я не могу! Я всю ночь не спал, моё естество теперь бунтует!

— А что если твоё естество останется голодным? — Иронично спросила Вика, шумно высыпая крупу в дюралевый котелок.

— Нет, против этого оно тоже бунтует! Дайте поспать!!

— Глеб! Костёр будет? Или мы сегодня без завтрака? — Напомнила Вика.

— Сейчас, Викуля! Ради тебя я наступлю на горло своим принципам! — Глеб достал из стоящего под деревом контейнера жидкость для розжига.

— Ты мой рыцарь! — Ответила Вика.

Глеб немного плеснул из бутылки на сырые дрова и бросил спичку.

— Меня Слава разбудил! — Вика наливала в кастрюлю воду из фляги. — Он тебе звонил, а ты звук выключил… Он уже недалеко! Я и вскочила пораньше, чтоб завтрак вам приготовить!

— Значит, сейчас уже подъедет! — Ответил Глеб. — Лёшка, вставай! Слава сейчас подъедет, позавтракаем и двигаем дальше, хорош дурачиться!

В ответ прозвучал измученный голос:

— Глеб, ещё полчасика, или я сдохну! Всю ночь не спал.

— Ладно, полчаса спи!

Из леса доносился быстро приближающийся звук автомобильного двигателя.

— Ну, вот и Слава! — Довольно бросила Вика, и, подняв голову, с улыбкой смотрела на подъезжающую машину.

Глеб пошёл навстречу джипу, сбивая капли с травы, и слыша, как сапоги чавкают во влажной почве. Джип неторопливо ехал между деревьями прямо к лагерю, покачиваясь и оставляя в траве колею. Он остановился возле кухонного навеса, дверца открылась и на мокрую траву спрыгнул плечистый коренастый парень в резиновых сапогах и тёмно-зелёной походной куртке. Глеб поздоровался, и помог вытащить из багажника сумку и флягу с водой.

— Соскучились? Я спешил. — Слава поставил флягу на траву.

— Что радиатор? — Спросил Глеб.

— Смотри! — Слава поднял капот. — Ручонки золотые. Быстро и аккуратно, даже денег не жалко.

— Отлично! — Глеб критически оглядел заваренный шов, и, довольный осмотром, сам опустил капот.

— Пахомчик, я так понимаю, до сих пор дрыхнет? — Спросил Трутнёв и потёр заспанное лицо.

— Да пусть поспит немного, пока каша не готова! — Махнула рукой Вика.

— Ладно! — Махнул рукой Трутнёв.

Дождь прекратился, воздух густо пах смолой и хвоей. К ним добавлялся неповторимый запах свежести, лесной травы, варящейся каши, дыма от костра и свежего кофе. Издалека раздавалась оптимистичная дробь дятла.

— Да, июнь в этом году удался! — Буркнул Глеб.

— А что, погода устанавливается! — Весело бросил Славик. — Птички оживают, тепло предвещают!

— Да! — Подтвердила Вика. — Прогноз смотрела, на сегодня без осадков, плюс двенадцать, завтра до двадцати, а дальше уже тридцать!

— Из крайности в крайность! То мёрзнешь, то жаришься! — Продолжал Глеб.

— Глебушка! — Обняла его Вика. — Ну что ты сердишься? Мы в отпуске, радуйся!

— Если бы не твой профессор, я бы сидел сейчас где-нибудь на Кипре! — Вздохнул Глеб.

— Как? Один?!

— Ну, что ты, Викуся? С тобой, конечно!

Когда искатели сели завтракать, прожужжала молния и из палатки вылез Пахомов, хмурый, с всклокоченными волосами и с подчёркнутым выражением муки на лице. На Глеба взглянули заспанные красные глаза.

— Что? — Недовольно буркнул Пахомов, садясь за стол.

— Когда ты одновременно просыпаешься и высыпаешься — это счастье! — Усмехнулся Трутнёв.

— Но это не про нас! — Поддержал его Глеб.

— Как спалось, Лёха? Что показывали? — Продолжал Славик, стуча ложкой о тарелку.

— Про фиолетового бегемотика видел? — Огрызнулся Пахомов. — Посмотри как-нибудь, прикольная вещь!

Вика, улыбаясь, протянула ему тарелку с кашей:

— Овсянка, сэр!

— Пахнет чем-то съедобным! Чем это? — Нахмурился Лёха, глядя на кашу.

— Так! — Вика замахнулась поварёшкой. — Ещё слово — и каша будет с мясом!

— М-м-м! Судя по запаху — прекрасная вещь! — Изумился Пахомов, быстро отправляя в рот полную ложку. — Да-а! А как приготовлено! И даже без ГМО! Просто чувствую себя на приёме в Букингеме!

— То-то! — Вика поставила на стол чашку с чайными и кофейными пакетиками. — Кому что надо — сами наливайте.

— Ты почему не спал? — Поинтересовался у Пахомова Глеб.

— Сначала за костром следил, а потом просто сна не было! — Отмахнулся тот с досадой.

Слава иронично заметил:

— Даже это у тебя не получается, Пахомыч! Тебе не кажется это странным?

— Человек-проблема! — Вздохнул Глеб.

— Проблема не во мне, просто год хреновый! — Отмахнулся Пахомов.

— С чего ты взял? — Взглянул на него Трутнёв.

— Если эта поездка — самое прекрасное, что было в этом году, то это очевидно!

— Когда это ты успел стать пессимистом? — С иронией поинтересовалась Вика.

— Рассказать тебе, как нужно бороться с бессонницей? — Спросил Слава.

— Давай! — Ответил Пахомов.

— Во-первых, расслабляешь лицо! Уши, веки, лоб, щёки! Обязательно — нижнюю челюсть! Потом руки, ноги, спину. Не ждёшь, пока всё расслабится, а сам контролируешь процесс! Сделал круг — и снова тем же маршрутом! Углубляешь расслабон раз от раза, по кругу! Так и не заметишь, как улетишь! Понял?

— Вот зачем сказал? — Зевнул Лёха. — Я теперь засыпаю!

— Лёша! — Крикнула Вика. — Хватит уже! Пей кофе!

— Глеб! — Громко и картинно простонал Пахомов. — Я считаю, что в Уставе клуба должен быть пункт, определяющий для участников похода какие-то рамки, закоторыми они получают право убивать!

— Болтун! — Махнула рукой Вика. — Ставьте тарелки, я помою!

Через час на месте стоянки осталось лишь погашенное кострище, да несколько вбитых в землю кольев. Джип направился сквозь лес к дороге, оставив следы от колёс на сырой, всё ещё покрытой каплями дождя, траве.

Солнце уже поднялось над горизонтом и заливало светом и теплом оживающую после промозглой ночи природу. Джип, разбрасывая комья грязи, переваливаясь на ухабах с бока набок, не спеша двигался по просёлку. Земля подсохла, лес оживил разноголосый гомон птиц, ветерок шелестел на полянах подсохшей травой.

Глеб сидел за рулём и аккуратно вёл машину, одновременно продолжая начатую за чаепитием дискуссию с сидящими на заднем сиденье Славиком и Пахомовым. Собачка на приборной доске энергично кивала головой, соглашаясь с каждым его словом.

— Ну кто сегодня возьмётся утверждать, чем была первая палка, взятая в руки предком человека, ну, или самим человеком — оружием или орудием? И ведь он, взявший в руки эту палку или ветку, ведь он же был первым! И вот кем он был — самым первым в истории, нулевым воином или же нулевым земледельцем? — Спрашивал Глеб.

— Возможно, палка в его руках была универсальным орудием, по обстоятельствам! Сейчас, конечно, никто не ответит! — Покачал головой Слава. — Даже этот твой профессор! Кстати, ты мне так и не рассказал, что там, на конференции, было!

— А что за профессор? — Вмешался Пахомов. — О ком вы говорите, я вообще не в курсе? Я тоже хочу про конференцию послушать!

Глеб подумал немного и ответил:

— Да там особо и рассказывать-то не о чем. Тема конференции — аномальные явления.

— Ну, и что? — Зевнул Пахомов.

— Я свой доклад зачитал почти в самом начале, а профессор этот из Англии приехал, он то ли от Британской Академии, то ли от Географического Общества, я как-то не запомнил!

— Ещё он философ и историк, — громко добавила сидящая рядом с Глебом Вика, — я это точно помню!

— Ну да, титулов он много перечислил, когда представлялся. — Согласился Глеб.

— Так он о чём доклад читал? — Прервал его Пахомов.

— Тема у него интересная была, о проблемах выживания будущего.

— Ого! — Удивился Трутнёв. — Это как?