За порогом 2 Сталь и Пламя

- Он после того, как жахнул заклинанием упал в обморок и в себя не приходит. Третий день лежит в беспамятстве.

- Твою мать! – От эмоций Серов дернулся и тут же зашипел от прострелившей боли. – Сходили называется за трофеями в набег. Еле ноги унесли. Подожди, третий день? Это получается сражение было позавчера? Я тоже получается третий день валяюсь?

- Да, капитан. Тебе прилично досталось. Ты был весь в крови, сначала вообще думали, что тебя наглухо порвали, а потом пригляделись – живой. Вот только…

- Что?

- Боюсь красавцем тебе уже не быть, попытался схохмить сотник.

- А и хрен с ним, – попытка улыбнуться опять привела к вспышке боли. - Я уже женат, так что мне не принципиально. Ты мне лучше скажи, почему я глаза открыть не могу, если мне всего лишь щеку поцарапали?

- Так замотали, чтобы кровь не шла. Боялись, что истечешь. А уже здесь в замке, когда время появилось, нашли знающего человека, который почистил рану, подшил и перемотал начисто.

- Хорошо, - длинный разговор вытащил из барона последние силы и Серов опять почувствовал, как на него начинает накатывать дурнота. – Начни тогда набирать людей, как мы договаривались. И вообще вызови Реймоса, пусть разберётся с местным хозяйством…

Ответа барон уже не услышал, провалившись во тьму.

Меж тем вторжение монстров вызвало изрядный переполох в вонючем болоте, называемом «вольные баронства». Пять сотен монстров, вырвавшихся сквозь магическую завесу, навели изрядного шороху, разорив пар десятков деревень и захватив четыре замка, прежде чем люди смогли организоваться и дать отпор. При этом действия баронов, привыкших больше сражаться друг с другом и считавших охоту на редких тварей скорее развлечением, оказались весьма неубедительными. В результате в последней, «решающей битве», состоявшейся за четыре дня до описываемых событий, бароны понесли существенно большие потери, чем предполагали, выйдя невиданным по местным меркам войском в пятьсот копий против трехсот черных тварей.

Мягко говоря – решительной победы не получилось. Монстры предприняли маневр с ложным бегством и подставили рыцарей под фланговый удар. Классический засадный полк выскочил из-за деревьев и заставил все войско сбрасывать скорость, маневрировать и терять преимущество таранного удара. Тем не менее разгрома не получилось – все же баронские дружины были укомплектованы крепкими профессионалами, и позволять убивать себя за так они не собирались. А когда к месту побоища подоспела баронская пехота и численное преимущество достигло неприличного значения, монстры предпочти отступить, оставив за спиной сотню гориллоподобных тел. В итоге размен получился примерно один к двум – на два мертвых человеческих тела на поле остался лежать один монстр.

Вырезаясь языком Земли, такой исход позволил обеим сторонам считать себя победителями. Люди защитили свою землю, хоть и с потерями, отбили рейд монстров, не позволили им дальше разорять мирные деревни. Плюс поле боя осталось за ними, что во все времена являлось первейшим символом победы.

Войско тварей же в порядке отступило, уведя с собой добычу – награбленное в замках добро и захваченных пленников – и вернулось восвояси вполне удовлетворённое достигнутым. В конце концов, планов по захвату мира или хотя бы континента с помощью полутысячи тварей у кукловодов так и так не было.

Дальнейшим следствием данных событий стал очередной виток грызни всех против всех. В битве из шести принявших участие баронов двое успешно сложили головы, а у одного из них не было законных наследников. Плюс четыре замка остались без хозяина – вернее три, замок Тайз хозяина уже приобрел. А еще смерти баронов Ваффел и Крастер, о которых еще далеко не всем стало известно. Окрестные владетели, глядя на все это дело принялись усилено вооружаться: кто-то хотел удержать свое, а кто-то, кто поамбициознее, а может просто – поглупее, прихватить чего плохо лежит.

Как обычно в таких случаях взлетели цены на наемников и оружие. По окрестным селам побежали вербовочные команды, предлагая молодым крестьянским парням сменить орало на меч, а тяжелую и монотонную работу на земле на веселую и полную приключений стезю профессионального военного. Она, конечно, может быть которой, но тут уж как сказал известный персонаж: «У каждого свои недостатки».

До конца месяца барон провалялся в постели. Его всю дорогу мутило – явные последствия хорошего сотрясения – плюс плохо слушалась левая рука, благо перелом оказался простой, без смещения и зажил достаточно быстро и без глобальных последствий. Последствия же были крупными буквами написаны на лице – грубый двойной шрам пересекал правую бровь и правую же скулу.

Неожиданно заботливо к раненному мужу отнеслась Мариетта. Она проводила у его постели почти все свободное время, меняла компрессы, помогала в бытовых мелочах, читала капитану местную художественную литературу. Что сказать – видимо жанр любовных романов для женщин не универсален не только во времени, и в пространстве. За время вынужденного отпуска супруги много разговаривали и чуть-чуть сблизились.

«Ну вот, две полоски – теперь я бурундук», - мысленно хохмил Серов, разглядывая себя в листе отполированного металла, - «хорошо, что не три – лучше быть бурундуком, чем адидасом». На самом деле ничего смешного в этом деле не было – раны по началу начали воспаляться и только ударный курс антибиотиков привел лицо капитана в норму. Относительную конечно: красавцем его теперь назвать было сложно.

На седьмой день пришел в себя Ариен, чему все были очень рады. Выглядел маг, откровенно говоря, паршиво - осунулся, кожа посерела, а над висками появились белые вкрапления седины.

- Ты как? - К другу барон пришкандыбал, с подвязанной рукой и опираясь на трость – его еще иногда мутило, и тогда лишняя точка опоры становилась не лишней.

- Паршиво, - вымученно улыбнулся маг, - а ты, как я посмотрю не красавец.

- И не говори, - покачал маг головой, - досталось нам всем знатно. Но я хотел именно тебя спросить. Я-то понятно – рожа зарастёт, кость тоже… А ты как? Жить будешь? Ничего необратимого не произошло?

- Вроде нет, - в голосе мага при этом совершенно не чувствовалось уверенности, - я пока еще не в состоянии прогнать по каналам энергию, чтобы понять степень повреждений, но на первый взгляд ничего серьезного.

- Хорошо, а то я очень за тебя переживал. Говорят, ты знатно прижарил тварей, так что они бежали дальше, чем видели.

- Да я прилично выложился. Был на грани. Но знаешь, а тогда во всю использовал расчёты, основанные на твоей математике. Если бы не твои знания, вероятнее всего я бы выгорел. Ну или просто не смог бы сотворить что-то похожее, что вероятно привело в итоге к тому же результату. Так что можно сказать, что я второй раз должен тебе жизнь.

- Да брось, - капитан от такого даже поморщился. – Какой долг, если это я нас всех сначала завел в самую глубокую задницу, а потом ты нас всех спас: перни говорят, что без твоего удара, они бы не выдержали. Так что скорее наоборот – это я тебе должен.

- Ладно, будем считать, что по этому случаю в расчёте, - маг вымученно улыбнулся, все же он был еще очень слаб, и капитан заторопился на выход.

- Хорошо, ты тогда отдыхай, набирайся сил, еще дел по горло. Необходимость тестирования и обучения людей с тебя никто не снимал.

Весна меж тем уже во всю вступила в свои права. Дни стали заметно длиннее, а ночи короче и теплее. Солнце все сильнее прогревало землю, деревья окончательно оделись зеленые наряды, а воздухе висел по-весеннему легкий аромат цветов.

Серов сидел в своем любимом плетеном кресле на вершине надвратной башни и любовался закатом. Наконец выдалась спокойная минута вот так просто посидеть и подумать о жизни. Прокручивая в голове события, произошедшие с ним за последнее время, Серов неожиданно понял, что провел в новом мире уже целый год. Ну или примерно год: тогда тоже была весна, при чем скорее поздняя, чем ранняя. Точной даты он не помнил, да и потом посчитать не удосужился – не до того было. Все время приходилось бежать вперед подобно пресловутой белке в колесе.

«Почему белке», - забрела неожиданная посторонняя мысль, - «кто видел белок в колесе? Там же обычно хомячки».

Барон усмехнулся – иногда такое в голову приходит…

Меж тем за год сделано было не мало. Гораздо больше, чем он мог себе представить, выпав из портала год назад. А сколько еще предстоит сделать! Сейчас окрестные бароны разберутся между собой кто чем будет владеть и обязательно пожалуют к нему с вопросом – не много ли он себе захапал? И не хочет ли он поделиться с честной компанией. В сущности, эти бароны – те еще гопники.

Но пока можно было сидеть в кресле, любоваться закатом и наслаждаться ароматом цветов.

Интерлюдия 1

На круглой поляне посреди векового леса в этот день собрались существа, которые определяли жизнь своего вида уже много сотен лет. После поражения в войне с людьми, которые отняли у эльфов большую часть континента, оставив бывшим владыкам лишь крохи на самом Западе, только здесь остались такие леса, являющиеся домом для старшего, как они сами себя называли, народа.

Часть лесов, покрывавших некогда весь континент, было уничтожено еще во время войны. Оказалось, что воевать с ушастыми под сенью зеленых исполинов, дающих им силу, служащих одновременно домом, крепостью, источником магической энергии, в конце концов – едой и одеждой – удовольствие ниже среднего. И тогда в ход пошли огонь, сталь и магия.

Часть лесов люди совершенно варварским образом пустили на постройку своих убогих жилищ, на постройку чуть менее убогих кораблей, а иногда и просто – на дрова.

Часть лесов зачахли без ухаживающих за ними хозяев, сбросили зелень листвы с веток и уже давно сгнили в земле, а часть выродились, когда из пропитанных силой полуразумных существ ушла магия, перестав хоть чем-то отличаться от миллионов других деревьев, растущих по всему миру. Мало кто знает, что по континенту до сих пор разбросаны тут и там рощи, деревья в которых являются прямыми потомками полумифических теперь эльфийских меллорнов. Разе только какой путешествующий по дорогам людских королевств эльф, заприметив такое место, обязательно остановится и потратит немного своего времени, чтобы пройтись меж деревьев, тронуть знакомую шершавость коры, вдохнуть такой родной и одновременно чужой запах.

Зачем? Что бы помнить и никогда не забывать. Не забывать о том, что именно их племя когда-то было полноправными хозяевами большей части Ойкумены.

- Я так понимаю, что в целом наша небольшая акция в вольных баронствах прошла успешно, хотя у меня и остались кое-какие вопросы насчет деталей. И я бы хотел получить на эти вопросы вразумительные ответы, - среди собравшихся, князь был самый молодой и самый нетерпеливый. Ну и что, что разменял уже четыре сотни зим, для тех, у кого перед глазами промелькнуло тысячелетие, а то и не одно, такой возраст почитался едва ли не за детский.

- Терпение, князь Гвиндор, - этот голос принадлежал, наоборот, самому старшему из присутствующих здесь эльфов. Вероятнее всего он был самым старым из всех эльфов в этом мире и возможно просто самым старым разумным. Ходили слухи про драконов… Но кто их вообще видел последние пару тысяч лет. Что же касается самого князя Эррестора, то никто точно не знал, сколько ему лет, скорее всего он и сам точно не помнил, однако достоверно было известно, что князь лично видел и принимал участие еще в первой войне с людьми. – Именно для этого мы сегодня собрались, чтобы подвести итоги и наметить следующие цели.

- Итак, можно с полной уверенностью утверждать, что технология создания полностью подконтрольных нам существ на основе человеческого материала, в целом отработана.

- В целом? – молодой эльф вновь выказывает признаки нетерпения. Остальные присутствующие перекинулись понимающими взглядами – и они когда-то были молодыми, - мне казалось, что на этот проект было затрачено слишком много ресурсов, чтобы удовлетвориться «в целом», не так ли?

- Терпение, молодой князь, - вновь сделал замечание старейшина. – Какие вопросы остались по нашим творениям?

- Остался вопрос продолжительности жизни измененного существа. К сожалению, за неимением подобного опыта у нас в прошлом, предсказать как долго человеческое тело сможет существовать в заданных нами рамках практически невозможно. Это можно определить только опытным путем.

- Но предварительная оценка?

- За прошедшие полгода заметных ухудшений не наблюдалось, поэтому прогноз обнадеживающий. Возможно лет десять, возможно больше. Во многом это будет зависеть от качества исходного материала.

- Принято, такие сроки нас устраивают, - подвел итог князь Эррестор, - теперь хотелось бы прояснить собственно боевые качества наших подопечных. Некоторых волнуют потери, которые как для такой небольшой по масштабу акции оказались весьма значительными.

- Была потеряна почти половина наших обезьянок. Каждая слишком дорого нам обходится, чтобы разбрасываться ими совершенно не глядя, - на этот раз выпад молодого эльфа не вызвал осуждения, не только князь Гвиндор обратил внимание на арифметическую разницу между строчками «ушло» и «вернулось». Говорят, гномы отличаются скупостью и склонны терять рассудок при виде золота. Это так, или, вернее почти так, но не только бородачи умеют считать деньги. Когда тебе приходится править своим народом в окружении врагов, оперируя минимумом доступных ресурсов, поневоле выработаешь умение считать каждую монету.

- Отнюдь, обезьянки, как вы их называете, показали отличные боевые качества: силу, скорость, живучесть, прекрасную управляемость, а при отсутствии погонщика – лояльность и способность к самостоятельным действиям. При столкновении к неподготовленным противником мы почти не несли потерь, а в бою с профессиональными баронскими дружинами, размен шел в соотношении один к двум, или два к пяти.

- Баронские дружины – это разве показатель? Вот если бы такой размен был при столкновении с коронными полками, эксперимент можно было бы считать успешным. Я напоминаю, что мы не с находящимися в заднице мира баронами собрались воевать, а с хорошо организованными армиями.

- Поверь, Гвиндор, - терпения в голосе Эррестора хватило на тысячу таких Гвиндоров, впрочем, их и была не одна тысяча за его долгую жизнь, - здесь нет никого страдающего проблемами с памятью.

- Прошу прощения, князь Эррестор, - на этот раз молодой эльф предпочел не обострять, те более, уж чем-чем в плохой памяти эльфов не смог бы упрекнуть последний тролль.

- Кроме того, наши подопечные оказались просто незаменимы в поиске и отлове нового человеческого материала для экспериментов. Эффективность гораздо выше, чем предполагалось. Удалось добыть три десятка человек, пригодных к трансформации.

- Что все равно абсолютно не покрывает понесенных потерь, - не удержался Гвиндор, - Но ладно, этот момент понятен, а то, что добыча от данного мероприятия перекрывает затраты на производство – будем считать приятным бонусом. Единственное, что расстраивает, это потеря большого количества камней. Коротышки дерут за них просто немилосердно.

- Да, этот вопрос я тоже хотел прояснить, - князь Эррестор, взявший на себя координацию различных направлений в совете князей, поднял еще одну важную тему, - чем обоснован рост цен у бородачей? Это связано с их внутренними делами или влияние каких-то внешних факторов?

- У гномов весь последний год происходят какие-то внутренние пертурбации. Сначала накрылся наш канал через Орден, - князь Орооффин, отвечающий за контакты с подгорным народом, поморщился, - в чем там загвоздка выяснить так и не удалось, но гномы оказались весьма злы на темных, и одним прекращением торговли те не отделались. Мои информаторы копнули это дело и обнаружили несколько скоординированных атак по всем направлениям, вплоть до физического устранения известных членов ордена.

- Это очень интересно, но что с ценами для всех остальных. Насколько я знаю, мы поводов для вражды бородатым не давали, - Эррестор обвел присутствующих взглядом, - или я чего-то не знаю?

Никакой реакции на вопрос не последовало. У эльфов и гномов всегда было мало точек соприкосновения, а уж после того, как территории их обитания оказались разделены несколькими человеческими государствами, тем более.

- Цены выросли не только для нас, - прояснил Орооффин для главы совета, - коротышки начали постепенно поднимать цены для всех. При чем в первую очередь это касается сырья и дорогих вещей – ювелирных украшений и оружия из дымчатой стали. Что касается обычного оружия и дешевых предметов повседневного обихода, наоборот заметна некоторая тенденция на снижение. С чем это связано установить, к сожалению, не удалось – общество гномов хоть и не такое закрытое как наше, но все же до нас доходят лишь крохи информации с их внутренней кухни. И те с большими задержками по времени.

- Бородачи к чему-то готовятся, - констатировал Эррестор, - узнай, не увеличились ли объемы закупаемого продовольствия, и если увеличились, то участвуют ли в этом все кланы или только часть.

- Вы думаете…

- Допускаю.

- Это не их горизонт планирования.

- Все может быть. Даже мы, живущие тысячелетиями можем меняться, что уж говорить о тех чей срок жизни в лучшем случае достигает ста лет.

- Может и так, но двадцать лет для гномов — это слишком. Я бы предположил какие-то внутренние переделы власти.

- А если они знают, то же что и мы?

- Достаточно, - оборвал свалившуюся в неконструктивную переброску фразами дискуссию Эррестор. – Вопрос с гномами нужно прояснить, хотя при любых раскладах они нам не враги, скорее союзники. Давайте перейдем к следующему вопросу, который стоило бы осветить. Тут многие задавали вопрос, насчет нашего иномирца. О том, как он поживает и о том, почему он все еще не переправлен под сень западных лесов, в упакованном, но товарном виде.

- Особенно это интересно в свете его пересечения с нашими обезьянками, весьма неудачного для нас пересечения, - подал голос молодой князь. – Если я правильно понял ситуацию, то все складывалось для нас как нельзя лучше однако закончилось ничем.

- Что касается иномирца, то было принято решение пока не захватывать его и просто наблюдать.

По поляне пронесся шелест голосов. Такое заявление было весьма и весьма неожиданным, особенно учитывая количество ресурсов, вложенных на попытку прокола ткани мира. Нужно сказать, что на этот проект ставились весьма серьезные ставки в будущей большой игре.

- Не могли бы вы пояснить совету свое решение.

- Конечно, - кивнул Эррестор, - но сначала, ответьте мне на вопрос: предположим, у вас получилось захватить иномирца, благо это не так трудно, предположим у вас получилось переправить его через полконтинента сюда на запад. Как вы собираетесь добывать информацию?

- Простите князь, - голос вопрошающего был наполнен плохо скрываемым сарказмом, - у нас, конечно, нет вашего опыта в политических играх, но мне казалось, что наш народ всегда умел развязывать языки. Или вы считаете, что применять старую добрую пытку к, так сказать, гостю нашего мира – признак дурного тона?

- Я считаю, - не принял глава совета шутливого тона, - что, не зная о чем спрашивать, мы будем не способны задавать правильные вопросы и, соответственно, получить правильные ответы. И что еще хуже, ответы эти совершенно невозможно перепроверить. Ну, начнете вы человеку пятки прижигать, соответственно будет он врать вам с три короба. И что?

- Я думаю, что мы все же смогли бы вытащить весьма немало полезной информации из такого источника, - задумчиво проговорил Гвиндор. – Мне представляется, что даже изо лжи можно было бы вычленить очень интересные и полезные в будущем зерна.

- Конечно, - кивнул Эррестор, - вот только в той ситуации, которая сложилась сейчас, мы получаем, может и меньший поток информации, зато можем быть уверенными в ее подлинности.

- У нас есть свой человек возле иномирца?

- Да, конечно, - глава совета самодовольно улыбнулся, он, как всегда, оказался на полшага впереди остальных.

Для него не было тайной то, что «молодое» поколение эльфов – вошедшее в силу уже после последней большой войны – считало его древним, заросшим мхом пнем. Под сенью западных лесов все чаще раздавались голоса, призывающие к более активной внешней политике, к расширению влияния, иногда даже к экспансии… Дураки! Он, самый старый эльф, глава совета князей, помнил, к чему приводили все попытки старшего народа в открытую воевать с людьми. Слишком разный у двух видов жизненный цикл, слишком быстро люди размножаются и воспроизводят солдат, имея возможность безболезненно менять пятерых на одного эльфа. Они же такого размена позволить себе не могут. Слишком низкая рождаемость и старшего народа, слишком медленно происходит взросление – как физическое, так и духовное. Только разменяв первую полусотню лет эльф достигает возраста первого совершеннолетия, а способность производить на свет потомство полностью формируется годам к семидесяти. Конечно, в такой ситуации затевать войну с людьми – глупо. Вот только и не идти на обострение эльфы тоже не могут. Слишком мало территории у них осталось, а за последнюю тысячу лет успело войти в силу несколько поколений, которым теперь стало тесно.

Дошло до того, что эльфы начали уезжать из родных лесов и переселяться в человеческие королевства. Хуже того – брать в жены человеческих женщин и заводить с ними общих детей. От одной мысли об этом Эррестора передергивало, в его системе координат это было почти скотоложством. В его времена о таком невозможно было и помыслить – ни один уважающий себя эльф никогда не взглянул бы на человеческую женщину, а если случалось наоборот – бывало во время войны эльфийки попадали в плен – то женщины старшего народа предпочитали убить себя и ублюдка во чреве, лишь бы не плодить грязнокровных тварей.

А сейчас стали появляться голоса в пользу того, чтобы эльфы встроились в человеческое общество, заняли почитающееся им место в полноправном союзе двух рас. Глупцы! Люди переварят эльфов и не заметят. И пусть кровь отдельного эльфа гораздо сильнее человеческой, с тем, как они плодятся подобно кроликам, очень скоро старший народ растворится в пришлых и падет в забвение.

Вот и приходилось теперь Эррестору вести эльфов вперед, лавируя между князьями, среди которых он был лишь первым из равных, и формальной власти не имел, плести паутину интриг в человеческих королевствах, готовить оружие для будущей войны и вообще бороться за светлое будущее своего народа.

- И какую же ценную информацию мы успели получить за… Как давно у вас появились люди в окружении иномираца? – Вопрос вырвал главу совета из пучины собственных мыслей.

- Чуть меньше полугода.

- За чуть меньше полугода?

- О! Поверьте, там очень много чего интересного, - любезно улыбнулся Эррестор, - краткую выжимку каждый из вас получит после совета. Над подробным осмыслением у меня работает целая группа эльфов. При получении глобальных результатов, каждый из вас будет дополнительно уведомлен об этом.

- То есть глобальных результатов нет… - Гвиндор задумчиво пожевал нижнюю губу.

- Молодой князь, - вся эта клоунада начала потихоньку подбешивать главу совета. Он обратился к самому молодому, но на самом деле его слова относились ко всем присутствующим. – Попробуйте начать мыслить, как эльф, а не как человек. Мы, слава Богам, можем позволить себе планировать дальше, чем на год вперед. Все чем мы тут занимаемся, даст результат однажды, не завтра и не послезавтра, но уподобляясь в своей нетерпеливости пришлым, вы теряете преимущество длинной жизни. Мы можем, а главное – умеем ждать! Я надеюсь, что достаточно ясно выражаюсь.

- Предельно, уважаемый глава совета, - Гвиндор отлично чувствовал, когда можно понаглеть, а когда это буте совершенно лишним. И вот сейчас был именно второй случай. Нельзя сказать, что он особо любил самого старого эльфа, уважал - да, любил - нет. Старик был приверженцем традиций и отчаянно хватался за старину, не понимая, что времена меняются и порой нужно меняться вместе с ними.

"Ну да," - усмехнулся про себя эльф, - "это для меня - традиции, для него это - привычки".

Так или иначе сейчас было совершенно не то время, чтобы затевать свары. Приближались времена перемен, и именно Эррестор был тем лидером, который сможет провести дряхлеющий корабль эльфийского народа через все шторма с минимальными потерями и максимальной прибылью. А потом... Кто знает, что будет потом. В одном старик прав: эльфы умеют ждать. Вот и он подождет.

Глава 4

- Становись в круг, - маг мотнул головой, указывая на центр вычерченной на полу фигуры.