Помоги проекту - поделись книгой:
Настоящего имени мужчины она не знала и подозревала, что вообще мало кто его знает. Да и лицо тоже вряд ли кому знакомо, ведь во время всех встреч он всегда находился в тени так, что его было не рассмотреть. Этот человек помогал им свергнуть императора, давая действенные советы, и часто приносил сведения, которые получить иначе они бы не смогли. Девушка уже давно решила, что будет говорить, а о чем умолчит. По крайней мере, о найденном ментальном маге, этом полукровке, она сообщать не будет — их роду не помешает такой маг. Она подозревала, что граф Ласси может сообщить о нем кое-кому — возможно, даже этому человеку, но у нее создалось впечатление, что тот не прочь самостоятельно договориться с парнем о вхождении в свой род.
Принимали ее в одном и том же кабинете, и, как всегда, хозяин этого особняка находился в углу, где тени защищали его от взоров собеседника. Усевшись в кресло, девушка начала рассказывать о том, что удалось узнать, и своих выводах. Ее собеседник дополнял некоторые сведения, так что картина становилась более понятной. В конце он начал давать инструкции, как всегда спокойным голосом, без повышения или понижения тона, плавно ведя свою речь.
— С четой императора спешить пока не надо, необходимо получить новые сведения, — и тут же перескочил на другую тему. — По поводу Бельских продолжайте, так как у меня нет возможности узнать интересующие меня сведения, а вы, я уверен, справитесь с этим заданием, так как, — и без паузы, тем же голосом заговорил о другом: — Когда я закончу свою речь, вы расскажете мне то, о чем умолчали, а затем забудете этот момент, — и без пауз продолжил предыдущую мысль: — …обладаете великолепным актерским мастерством и умете аналитически мыслить, — и продолжил тему про императора. — А эти сведения по поводу рода Рюриковичей помогут нам более тщательно спланировать акцию, дабы избежать ошибок, как в предыдущий раз. Что еще хотите мне сообщить?
— Когда сорвалась акция с графиней Вяземской, я нашла неучтенного ментального мага…
Когда за княжной закрылась дверь, человек задумался о полученной информации. То, что девушка не захотела сама говорить о найденном ментальном маге, его не удивило. Он, скорее, удивился бы, будь это не так. Никто так и не знает, почему людей (а по некоторым данным, и эльфов тоже), предрасположенных к ментальным техникам, рождается так мало. С другой стороны, будь их много, непонятно, что творилось бы в мире. Зато теперь за таких людей идут настоящие войны, и иногда в прямом, а не переносном смысле. Конечно, это не сражения больших армий, и страны между собой не ведут боевых действий, но специальные операции случались не так и редко. Чаще противостояние происходит между кланами внутри страны. Но то, что рассказала девушка, вызвало его огромный интерес. Даже если у этого полукровки только мощная защита, а сила воздействия не соответствует такому уровню, все равно это очень ценная находка. Чтобы она, врожденная, могла противостоять Обручу Мерлина? Крайне, крайне редко такое случается.
— Кстати, надо будет поговорить с этим Ласси, — прошептал он.
Быть пойманным он не боялся, так как пользовался отнюдь не магией. И не гипнозом, когда сознание человека отключается. И первое, и второе можно легко снять. Со слов магов-менталистов, в мозгу человека можно определить те места, где находится внушение. То, чем пользуется он, не оставляет там никаких следов, его действия очень быстро стираются из памяти, оставляя только внушение, которое ментальным магам видно, как собственные мысли человека. А вот с эльфами оно срабатывает далеко не всегда, и понять причину никто из владеющих тайной не мог. Поэтому с ними таким способом перестали работать. Назвали этот метод — словесное внушение.
К сожалению, владело им всего пять человек на всю их страну, поэтому заниматься этим молодым учеником придется ему самому. Даже просто наблюдение никому другому доверить он не мог. А еще он пребывал в твердой уверенности, что ничего серьезного на дуэли не случится, поэтому нет необходимости в срочном полете в Новосибирск. Можно закончить дела здесь, а потом спокойно понаблюдать не менее полугода, а может быть и год. Очень уж это смахивает на работу внутренней службы безопасности — использовать такой лакомый кусок в виде независимого ментального мага для каких-то своих целей.
— Пожалуй, понаблюдаю за ним до тех пор, пока Голицыны не решатся начать активные действия по привлечению его в свой клан, — прошептал он. — И посмотрю на действия Вяземского.
Когда девушка покинула дом, она несколько минут удивлялась, зачем рассказала этому человеку о парне. Но, в конце концов, решила, что это правильно. Затем ее мысли переключились на задание, связанное Бельскими: девушка решила сблизиться с ними еще больше и начала продумывать, как это сделать. Постепенно воспоминания о том, что она рассказала про молодого менталиста, выветрились из головы, и княжна была полностью уверена, что ничего подобного не говорила.
Домой она вернулась тем же способом. Раздевшись и приняв ванну, она легла спать. А на следующий день вылетела в Новосибирск, как только их родовой дирижабль был готов к полету. Прилетела она рано, а когда прибыла в школу, дуэль только что началась. Ей не оставалось ничего другого, кроме как наблюдать за поединком. Девушка увидела группу приятелей брата и устроилась позади них, не став их тревожить. А затем началась дуэль, которая мгновенно привлекла внимание не только ее, но и всех пришедших посмотреть.
Ее брат с чувством превосходства и какой-то ленцой начал свои атаки, и девушка подумала: «Он еще и покрасоваться захотел». Индеец же легко уклонялся от атак, некоторые вроде бы парировал, но она не слышала характерного звона, словно его крестьянские изделия едва касались чужого оружия. А потом ее брат решил, что пришла пора заканчивать этот поединок, и резко ускорился.
Марья Бенедиктовна не очень хорошо разбиралась в воинских умениях в целом и владении холодным оружием, в частности, зато имела великолепное представление о танцах. И ей показалось, что этот Раэш Арэшхиллса танцевал. Он легко, красиво и плавно перетекал из одного па в другое. При этом его оружие ничуть не выпадало из этого танца. Ей показалось, что ее брат двигался быстрее, но все равно ничего не мог поделать с «танцором», который пока еще не атаковал в силу каких-то причин — может быть, просто не мог. Теперь уже княжна переживала за своего брата и была рада, что его противник не может ответить на атаку. И вдруг…
Вечером Катя не стала расспрашивать свою подругу и подопечную о ее словах, решив это сделать утром следующего дня. Лежа в постели, молодая графиня с удивлением поняла, что жаждет скорее увидеть поединок, и виной этому любопытство. Любопытство воина, который хочет увидеть работу неизвестного для себя оружия. Девушке очень хотелось, чтобы это оказалось правдой, а не чем-то иным. Слова ее учителя о том, что любой воин-профессионал должен следить за оружейными новинками и уметь противостоять им, наложились на сильнейшее любопытство девушки. Поэтому она с удивлением поняла, что с нетерпением ждет этого поединка, прямо-таки жаждет его увидеть. С этими мыслями она и уснула.
А утром, во время завтрака, задала интересующий ее вопрос:
— Люда, что ты имела в виду, когда сказала, что знакома с этим молодым человеком?
— Кать, ты же знаешь, что при близком контакте я легко определяю знакомого человека, — с улыбкой ответила та. — Вот и в его случае проскочило нечто вроде узнавания, вот только я совершенно не могла вспомнить, где и когда с ним встречалась. Это было вроде мимолетного касания когда-то или словно он коснулся меня во сне. А может быть, мне просто показалось, потому что тогда…
Девушка замолчала, смутилась, лицо ее залило краской, и графиня подумала, что та не продолжит, но баронесса вскинула голову и сказала:
— Ты только никому не говори. Обещаешь? — ее подруга подняла сжатую в кулак руку, что среди воинов означает бессловесную клятву. — Я тогда представляла, что это мой кавалер, защитник, мне так хотелось почувствовать себя защищенной… вот и…
И она покраснела еще больше, став похожей цветом чуть ли не на своего «кавалера». Да, в отличие от своей боевитой подруги, баронесса была настоящей девушкой: мягкой, милой, ранимой, но в определенные моменты быстро становилась той, в ком течет кровь Рюриков. Как тогда, когда она, вырвав руку, дала пощечину князю и с гордостью шла под руку с простолюдином — своим защитником.
В воскресенье девушки встали пораньше, чтобы обязательно сходить на дуэль. Баронесса считала своим долгом присутствовать там и переживать за своего защитника. Графиня же чуть ли не сгорала от любопытства, просто жаждая посмотреть на боевой стиль такого интересного оружия. Позавтракав, они направились к арене.
— Что-то слишком много собралось зрителей, — тихо сказала графиня. — Не иначе, как князь привел не только учеников, но просто знакомых.
Шувалова подмечала, что большинство дворян на стороне князя — оно и понятно, это же будет какой удар по аристократам, если победит простолюдин крестьянским, как все они были уверены, оружием. Но девушка подмечала, что противников тоже хватало — как правило, из более низких слоев — в основном, бароны. Ан, нет, вон граф Бестужев явно отдает предпочтения противнику князя. Это видно по тому, как все приветствовали девушек. Графиня с интересом подметила, что все девушки находятся в стане князя, что тоже объяснимо: из высшей аристократии никто здесь не обучался, а для остальных князь предпочтительней какой-то там баронессы. Хотя нет, графиня Орлова-Давыдова с приветственной улыбкой идет к ним. В какой-то степени Екатерина Петровна была даже рада такому разделению: меньше интерес — меньше неприятностей у подопечной.
Князь уже был здесь со своей компанией, а его визави еще отсутствовал. С их стороны постоянно доносилось: «трус», «трус». Появился Раэш за десять минут до начала дуэли, в неизменной своей одежде, с рукоятями его странного оружия за спиной. К нему подошел декан боевого факультета, а через минуту к ним присоединился и князь. Переговорив несколько минут, они разошлись. Интересующий девушек молодой человек скрылся в прилегающем помещении, выйдя оттуда обнаженным по пояс с серпами в руках.
«Это точно он! — мелькнула у Катерины мысль. — Победитель гладиаторского турнира в Союзе Племен». Только там выходили на арену обнаженными по пояс. Девушка знала это совершенно точно, так как ее учитель показывал иллюзии с турнира, когда там присутствовал кто-то из работорговцев, заснявших несколько поединков на специальный кристалл. Началась дуэль, и Катя почувствовала, как ее подруга положила свою кисть ей на предплечье, сжав ее. «Волнуется», — подумала она, а затем ее вниманием завладели события на арене.
Князь начал поединок с некой небрежностью, на что графиня мысленно покачала головой. Он был отличным фехтовальщиком, но начинать так поединок с незнакомым соперником нельзя. Его противник легко ушел как от первых атак, так и от вторых. Теперь графиня заметила, что Голицын стал действовать более напористо, но и это не принесло ему успеха. Плавные, казалось, медленные и ленивые движения Раэша не позволяли даже коснуться его. Вероятно, это вывело из себя князя, и тот резко ускорился. «Второй уровень, — решила графиня. — Он и в самом деле отличный фехтовальщик». Сама она тоже находилась на этой ступени, но сколько трудов на это затрачено, кто бы знал? А насколько она знала, князь тратил на занятия холодным оружием намного меньше времени. Но и сейчас он ничего не мог поделать со своим оппонентом. Тот тоже ускорился, двигаясь все же медленнее, но его движения остались такими же плавными и еще какими-то. Девушка не могла сходу охарактеризовать их, но поняла — они были идеальными. Идеальными во всем: в ритме, в пластике, в плавности, в своевременности. Иногда она ловила себя на мысли, что их «защитник» начинает свой уход еще до того, как князь начал свою атаку. Парирования ударов не было, даже отклоняющих. Оружие Раэша только страховало его уход или отклонение, не давая возможности противнику резко изменить направление атаки, и, казалось, было продолжением его рук. «Танец! — наконец-то она смогла полностью оформить крутившиеся у нее в голове мысли. — Он танцует!». Эта невероятная догадка заставила ее впиться глазами в его движения, а голова включилась в поединок, словно она сама присутствовала на арене. Она не могла найти изъянов или ошибок в действиях князя, некоторые связки которого она сама была повторить не в силах. Ставила себя на его место, как бы она поступила, но понимала, что тот делает все правильно, и тем не менее, безрезультатно. Она еще задумалась о том, сколько времени может продолжаться это воистину красивое действо, как вдруг…
«Ничего себе! Вот это ажиотаж!» — мелькнула у меня мысль, когда я увидел количество собравшихся людей. Я специально выбрал раннее время в воскресенье, чтобы избавиться от зрителей, но, вероятно, интерес, подогретый князем и его друзьями, был очень высок. Простолюдины привыкли вставать рано, поэтому я не удивился их большому количеству, а вот дворяне любили поспать подольше, особенно в выходной. Тем более, дворянки. Сейчас у меня создалось впечатление, что чуть ли не все первогодки здесь, да и более старших парней и девушек я тоже увидел. Даже взрослые присутствовали. Не знаю, это все преподаватели или в качестве зрителей пришли и другие. Наверное, этот Голицын — известная личность, поэтому и собралось такое количество.
Пришел я за десять минут до начала, а разминку проделывал у себя дома — точнее, в лесу рядом с ним. Сразу направился к арене, так как увидел там декана боевого факультета, который, наверное, должен следить за поединком.
— Здравствуйте, — поздоровался с ним.
— Здравствуй, — ответил тот.
Спустя минуту к нам подошел мой противник, поздоровавшись с деканом, а меня демонстративно проигнорировав.
— Дуэль будет проходить до первой крови, — твердо произнес учитель, переводя взгляд с меня на князя и обратно. — Это решение руководства школы. Метательное оружие запрещено, применение магического оружия запрещено, применение защитных амулетов и артефактов запрещено, применение магии запрещено. Только холодное оружие, находящееся в руке.
— А если, допустим, я отрублю ему голову? — спросил мой противник.
Меня этот вопрос тоже интересовал — ведь первой кровью могут быть и царапина, и отрубленная рука или голова.
— Если это совершено с одного удара, значит — такова воля Богов, — ответил учитель, а князь ухмыльнулся. — У вас есть несколько минут, чтобы подготовиться.
Я же удивился упоминанию богов, ведь в этом мире они отсутствовали. Ну, наверное… ведь Тот О Ком Не Помнят все-таки помог мне здесь. А вот, так сказать, местных, мне кажется, нет. Энергия их, то есть высших порядков, присутствует — вспомнить хотя бы зиккураты индейцев, но вот самих этих высших существ — нет. Но в разговорах они частенько упоминаются, причем и у людей, и у эльфов. По крайней мере, Айвинэль упоминала свою Богиню.
От мыслей про богов я перешел к дуэли. Декан ясно дал понять, что оружие должно быть в руках, а значит, мне необходимо снять соединительную цепь, чтобы никто не мог сказать, что я действовал не по правилам. Поэтому я прокручивал в голове рисунок боя без метания серпов. В специальном помещении я снял с себя перевязь, разделся до пояса, и уже сделав шаг к арене, сообразил, что проделал это автоматически, думая о предстоящей дуэли. Здесь же не гладиаторская арена, но я махнул на это рукой — в конце концов, мне так привычнее.
На арену я выходил уже в состоянии измененного сознания, вспоминая все нюансы тренировки, когда движения у меня были идеальны. Сразу заметил небрежность моего противника наравне с самоуверенностью и превосходством. От таких ударов я легко ушел. Спустя еще несколько атак тактика князя изменилась, как изменилось и его отношение к бою. Его атаки стали более смертоносными, связки более неожиданными. Но меня уже захватило чувство боя, мозг просчитывал возможные действия противника, направления его атак, а тело послушно перетекало из одного положения в другое. Я по-прежнему только отклонялся и уходил от него, чем вызывал его злость. Но моим желанием было не это — хотелось посмотреть на его стиль боя, заметить промахи, если они есть, наметить возможные контратаки. Фехтовал он шпагой в правой руке и дагой в левой. Я ранее не сталкивался с таким сочетанием ни в своем мире, ни здесь, поэтому и хотелось рассмотреть его подробнее. Внезапно глаза князя полыхнули сильнейшей злостью, и он ускорился.
Мне тоже пришлось перейти на ускорение, но двигался я все же медленнее. Однако в данный момент это было неважно. Невероятное чувство ритма боя захлестнуло меня, и я начал свой смертоносный танец. Я думал, что на тренировке он был идеален? Нет, я осознал, что это не так. Правы были мои учителя, говоря, что только во время настоящего боя можно почувствовать оружие, выкованное настоящим мастером. Серпы были мной, продолжением рук, слушая меня с полумысли. Да, я проигрывал в скорости, но это ничего не значило — я уже заранее просчитывал, куда будет направлен тот или иной удар. Вот как сейчас — правая рука князя начала атаку, но это обманное движение, если судить по кисти, локтю, вектору атаки — чуть смещаюсь в сторону и поднимаю серп вверх для подстраховки. И плавно, если это можно сказать о движении на таких скоростях, делаю шаг влево.
Чувство невероятной эйфории заполонило меня всего. Смертельный танец — это о нем говорили отец и командир наших охранников, когда обучали меня. И именно этот парный танец смерти танцевали родители в своем последнем бою. Я даже периодически чувствовал некое нетерпение своего оружия, словно оно тоже жаждало поучаствовать в нем, но у него не получалось. Ритм боя, ритм смерти, и только сильнейшая установка в мозгу на недопустимость смертельного исхода немного омрачала его. Ибо этот танец требовал гибели моего врага. Пора заканчивать. «Значит, до первой крови? — мелькнула мысль. — Будет первая кровь!», — ответил я ей.
От этой его связки я все время уходил, делая шаг назад и одновременно приучая противника именно к такому действию. Сейчас же я отступил только для того, чтобы сильно оттолкнутся и прыгнуть вперед и чуть влево. Его шпагу, которая летела в плечо, я впервые за весь поединок отвел в сторону. Причем сделал это левой рукой, что было неудобно. Правая же вылетела вперед, меняя хват на обратный. Движение кисти — и серп оказывается как раз между ног князя, а инерция несет меня дальше. Чувствую рывок правой руки, но я готов к этому, поэтому просто сжал крепче оружие.
Поднимался на ноги я под крик князя и гробовое молчание трибун. Но мне в данный момент было не до этого. Стряхнув капли крови с правого серпа, я, повинуясь наитию, взял его в другую руку, засунув левый серп за пояс, и провел лезвием по ладони, разрезая ее. То же самое проделал со вторым, стараясь слиться воедино со своим оружием. И тут меня накрыло.
Глава 9
Князь Михаил Илларионович Воронцов, окружив себя «пологом отсутствия» — или, как говорили воины, «отводом глаз», — с интересом наблюдал за происходящим. Невидимым он не был, просто на него мало кто обращал внимание. Тренированный взгляд воина было не обмануть, как и всех ментальных магов, плюс еще люди, наделенные талантом игнорировать легкие ментальные воздействия, тоже могли его узреть. Но в данном случае ему не нужно было скрываться полностью. По привычке, используя артефакт, осмотрел присутствующих, но никого нового не обнаружил. Когда появилась «баронесса», он стал пристально рассматривать интересующихся ею, но у всех был обыкновенный интерес. Разве что отпрыск Голицыных взглянул на нее свысока и с выражением: «Мы еще поглядим, что будет дальше». Пока все, как и должно быть.
Появление интересующего его молодого человека также обошлось без неожиданностей. Странности начались, когда тот появился уже для боя — раздетым по пояс. Князь сразу вспомнил слова Вяземского о своих подозрениях относительно парня и его боевых умений со странным оружием. Раздетыми по пояс сражаются только там. «Неужели граф прав?» — подумал он. Заметил появление нового зрителя и, удивившись, подумал: «А ты что здесь делаешь?». Он знал, что один из дуэлянтов приходится ей братом, но, насколько он знал, княжна впервые посетила его дуэль, хотя на счету молодого Голицына их уже больше десятка. И это при условии, что они разрешены только с пятнадцати лет. Но в этот момент начался поединок, и князь перевел внимание на него.
Князь вполне прилично фехтовал, ведь в молодости считался одним из лучших дуэлянтов, поэтому сразу понял, что на этот раз Голицыну попался сильный противник. А если глава внутренней службы безопасности прав, то очень сильный. И он прав, судя по тому, как легко уходил или уклонялся от атак молодой полукровка. И даже когда Голицын показывал все свое мастерство, он ничего не мог поделать со своим противником. «Ему не хватает импровизации, — решил князь. — Все приемы заучены, пусть и в совершенстве». Михаил Илларионович уже понял, что связки повторяются. Некоторая импровизация все же присутствовала, но она была настолько незначительной, что про нее не стоило говорить. А турнир в Союзе Племен просто так не выигрывают, и гладиаторов тренируют очень серьезно. Вот только вряд ли этому молодому человеку прививали такие движения — это точно не индейская школа, разве что у них появился кто-то другой. Он даже не мог отнести стиль парня к какому-то из известных ему, и очень порадовался, что не только не забыл взять с собой записывающий кристалл, но и активировал специальный артефакт.
Концовка боя произошла внезапно: рывок — и первая же атака полукровки увенчалась успехом. Да еще каким! Схватив себя между ног, княжич, дико крича, повалился на землю. К нему тут же кинулись целители, так что за его здоровье можно не переживать. Как-никак вон декан целительского факультета — одна из сильнейших магесс на этом поприще. Он посмотрел на парня и оторопел. Тот медленно разрезал серпом себе ладонь, потом это же проделал со второй рукой. Заметно вздрогнул и застыл изваянием, опустив руки вниз. Это выходило за все рамки, князь даже представить себе не мог ничего подобного. К парню подошел декан боевого факультета и что-то сказал, но тот даже не отреагировал. Обратил внимание, как к княжичу подбежала его сестра и начала что-то там говорить целителям.
К полукровке же направлялась та, чью честь он защищал. Князь видел, что подруга пыталась ее остановить, но девушка мотнула головой и, вздернув ее, направилась дальше. «Точь-в-точь, как ее мать», — подумал Воронцов и осмотрелся, почувствовав присутствие кого-то.
— Не правда ли, очень интересное зрелище? — услышал он справа и сзади от себя мелодичный голос, который мог принадлежать здесь только одной женщине.
Ну, да — на эльфов этот полог совсем не действовал, поэтому неудивительно, что та прекрасно его рассмотрела. Да и поединок наверняка видела весь, а значит, надо спросить ее мнение — вдруг уже сделала некоторые выводы и может подсказать, что делать дальше.
— Согласен, — ответил он. — Появились ли новые мысли с учетом увиденного зрелища?
— К сожалению, нет, — князю показалось, что она покачала головой. — Я не знаю, что вам посоветовать.
— А сами как поступили бы на моем месте?
— Оставила бы его в покое. Пусть все идет своим чередом, а когда наступит время, тогда уже и действовать.
— Как бы не было поздно, — возразил ей Воронцов и задал новый вопрос: — И откуда такое решение?
— Женская интуиция.
На этот раз князь явно различил по интонации, что сказано это с улыбкой. Вот только в ментальном плане эльфийка была серьезна. Он даже повернул голову, увидев серьезность в ее глазах, хотя на губах играла легкая улыбка. Вернулся к арене, чтобы увидеть, как баронесса коснулась руки парня, что-то ему говоря. Тот еще минуту стоял неподвижно, затем вздрогнул — точно так же, как и ранее, пошевелился и начал отвечать баронессе. Девушка кивнула, и он направился в раздевалку. И, словно по заказу, в записывающем артефакте закончился заряд накопителя.
До выхода из школы князь шел вместе с эльфийкой, продолжая обсуждать поединок и действия полукровки после его окончания. Затем всю дорогу до своего небольшого особняка он тоже занимался анализом. И только принесенный обед вывел его из задумчивости. Прекрасно приготовленная пища подняла ему настроение, но он так и не решил, как бы он поступил на месте главы внутренней службы безопасности. Парень и так был очень странным, а последние события эту странность только увеличили. И один из самых важных моментов — то, что он общается с цесаревной, которая к нему расположена. Это явно было заметно на арене. И чего можно ожидать от такого странного ментального мага, который никому не давал никакой клятвы? «Женская интуиция», — вспомнил он слова эльфийки. В итоге он решил, что пусть с этим делом разбирался граф — в конце концов, это его область.
Уже поздно вечером, когда он собирался покинуть кабинет и идти спать, его слуга принес запечатанный конверт, вручая со словами:
— Вам послание. Принесла какая-то женщина, лица которой я не видел. Спросила меня, передав его для вас из рук в руки. Я его уже проверил на неожиданности.
Князь взял обыкновенный бумажный конверт, на котором отсутствовали какие-либо надписи. С интересом повертел в руках, затем, достав ножницы, отрезал край. Вынул простой лист бумаги, на котором была написана всего одна фраза:
— «Только попробуйте с ним что-нибудь сделать», — прочитал он вслух.
Ни даты, ни подписи. Вот только князь прекрасно знал, кому принадлежит этот почерк.
На последних секундах поединка баронесса вскрикнула, поднеся зажатый в руке веер к лицу. Ей показалось, что ее защитника сейчас проткнут шпагой, но в следующий миг облегченно вздохнула. Когда княжич закричал, она даже не посмотрела в его сторону, осматривая Раэша на предмет ранения. Все было хорошо, но затем…
Это больше всего напоминало какой-то ритуал. Кровавый ритуал. Но девушка все равно встала и направилась на арену. Ее подруга двинулась следом, и только когда поняла, что ее подопечная направляется к парню, который, по ее мнению, находился в непонятном, а возможно, и неадекватном состоянии, тихо произнесла:
— Люд, не стоит к нему приближаться. Видишь же, что с ним происходит что-то странное и непонятное. Лучше обождать.
Та посмотрела на молодого человека, затем вздернула подбородок и решительно двинулась дальше. Ее подруга и охранница в одном лице направилась следом, ругаясь про себя на свою подопечную, у которой так некстати проснулась кровь Рюриковичей. Людмила подошла к парню и всмотрелась в его лицо, на котором застыло некое напряжение. Какое-то время он оставалось таким, а затем ей показалось, что губы его дернулись, как если бы он испытал боль.
— Раэш, — баронесса под пристальным взглядом своей подруги накрыла своей ладошкой кисть парня. — Что с вами?
Но тот не отреагировал ни на ее касание, ни на ее голос. Еще несколько секунд, показавшиеся девушке очень долгими, он так и простоял, словно вот-вот должен скривиться. Девушка не знала, как ей поступить, и сделала первое, что пришло ей в голову: самое слабое лечебное заклинание. И тут же по наитию создала «каплю жизни», направив ее на Раэша. И это словно придало ему сил: выражение лица изменилось, став более спокойным, а спустя еще несколько секунд он вздрогнул, пошевелился и открыл глаза.
— Раэш, как вы себя чувствуете? — спросила баронесса.
— Хорошо, — ответил он. — Благодарю.
— Это я вас благодарю, что защитили мою честь, — улыбнулась она в ответ.
— Простите, барышни, — он кивнул одной, затем второй. — Мне необходимо идти.
Когда он удалился, графиня, обведя взглядом вокруг, тихо произнесла:
— Князь Воронцов здесь.
По пути домой девушки молчали, но мысли их были об одном и том же человеке. Графиня пыталась понять, чего можно ожидать от этого парня, как ей действовать с ним и что предпринять, если тому вздумается причинить вред ее подопечной. Она уже сталкивалась с тем, что люди частенько меняют свое мировоззрение или отношение к кому-либо в зависимости от выгоды, даже если та сиюминутная. Справиться с таким бойцом ей без магии будет крайне сложно, но тот, к ее сожалению, учился очень хорошо. Она успела убедиться, что заклинания тот запоминает очень быстро. Скоро у них начнутся практические занятия, и она посмотрит на его умения, вот только что-то подсказывало ей, что и там у него все будет в порядке.
Ее подруга думала только о двух вещах: во-первых, что происходило с парнем во время его странного оцепенения; во-вторых, где она могла с ним встречаться. Ведь она снова почувствовала узнавание, но, как и в предыдущий раз, не могла вспомнить, когда и где с ним познакомилась. Впрочем, поскольку для нее это не имело значения, девушка особо на эту тему не задумывалась.
Придя домой, баронесса первым делом взяла лист бумаги, перо и, написав что-то на нем, запечатала в конверте.
— Кать, будь добра, передай послание князю Воронцову лично в руки, — попросила она свою подругу. — Хотя нет, лучше его личному слуге.
В какой-то степени это было похоже на живой металл. Но только очень отдаленно то, что накатило на меня, напоминало связь с ним. Это как общение с трехлетним ребенком и уже взрослым человеком со своими принципами и причудами, пусть и выражены они в данный момент в эмоциях и желаниях. Я прекрасно помню свое единение со своим первым оружием. Может быть, сказывалось то, что я тогда был ребенком, и контакт был не полным, но о том, что я чувствую сейчас, не говорили мне ни папа, ни мама.
В данный момент я находился в шторме эмоций и желаний. Присутствовали здесь и желание познакомиться, и сожаление, что враг не убит, и жажда следующего боя, и другие, менее ощутимые. Они проходили сквозь меня, захлестывали и отступали, чтобы вернуться новой волной. Но над всем этим преобладал зов — очень сильное чувство, требующее, чтобы я откликнулся на него и ушел туда. Куда? Я сам не знал, только подозревал, что исходит он от моего оружия. А вот кто там поселился, я не имел ни малейшего понятия. Хотя вполне возможно, что это было и не оружие вовсе, а нечто иное, о чем я даже не подозревал.
Вторым по силе чувством было любопытство — тот, кто засел в моих серпах или где-то в ином месте, очень хотел пообщаться со мной или увидеть, или почувствовать в большей степени, чем сейчас. Я так и не смог определенно сказать, что преобладало. А может быть, все вместе. Это все наложилось на мою любознательность и все то же любопытство, и я мысленно потянулся навстречу неизвестному, как это проделывал, уходя в глубины своего сознания. Еще успел почувствовать, как по телу пробежала легкая дрожь, а в следующий миг очутился в…
Вначале я не мог охарактеризовать это место, как и свои чувства. Если кратко, то это была пустота, в которой что-то творилось. Опять же, я просто чувствовал это, но видеть или слышать не мог — по крайней мере, мне так казалось. Попробовал перейти в состояние гар’са, что, к моему удивлению, удалось очень легко. Но даже в этом случае я не мог просчитать свои действия — банально не хватало исходных данных, отправных точек. Поэтому все, что смог, это попытаться воздвигнуть вокруг себя барьер, наподобие ментального. И вновь мне это удалось довольно легко.
— Прелестно, — прозвучал отовсюду обезличенный голос. — Прелестно!
Когда я оглянулся вокруг, обернувшись вокруг своей оси, то передо мной висел шар. Лишь мгновение мне понадобилось, чтобы вспомнить, где я видел подобное. Шаровая молния черного цвета, от разряда которой я потерял сознание. Вот только диаметр этой был метра полтора. Я решил, что надо щит отодвинуть от себя и сделать плотнее, иначе, если взорвется шарик такого размера, то мне не поздоровиться. Хотя я возводил ментальный барьер, но во мне прочно засело чувство, что в этом месте он поможет. Решено — сделано! Я отодвинул от себя защиту еще на два метра, что она находилась всего в шаге от шара.
— Замечательно! — раздался женский голос. — А для рожденного в пятом мире вообще великолепно!
Поделиться книгой: