— Вы!.. Слава Богу!.. Живы!.. — к нам кинулись люди, и я разглядел и Мишу, и Алексея Николаевича, и вообще полно ментов, и в форме, и в штатском. Там и эти были, в камуфляже и с автоматами, которых на особо опасных преступников посылают.

— А Иван где? — спросил Миша.

— Здесь, — кивнул отец в сторону машины. — Как же мы без него?

А я и сам уже вылезал из «москвичка» на дорогу. Ну и вылупились все на меня!

— Ванька! Ну и видок у тебя! — ахнул Алексей Николаевич, а остальные, те, по-моему, просто отпали.

— Эй! — сказал я, потихоньку начиная соображать, что, кажется, я не сплю. — Как мы сюда-то попали? В машину, то есть?

Все расхохотались.

— Я ж тебе говорил, я что угодно и кого угодно выкрасть могу! — оскалился Гришка. — Вот я вас и выкрал, из-под самого носа у этого кретина!

— Выкрал? — я вытаращил на него глаза. — Как?

— Да вот так! В щёлочку проскользнул — и улизнул вместе с вами!

— И выкуп за нас не отдавал, который он просил?

— Конечно, нет. Откуда я этот выкуп возьму?

Я совсем растерялся, пытаясь догадаться, как Гришка нас мог из бани вытащить. А все вокруг слушали наш разговор с большим вниманием.

— Так где он? — спросил Миша.

— Вон там, в дальнем гостевом комплексе, — махнул рукой Гришка. — Так и сидит, бдит, чтобы, если я вместе с милицией явлюсь, пленников в бане спалить. Он на баню заранее бензином плеснул.

— В общем, брать его надо, пока не расчухал, — сделал вывод Алексей Николаевич.

— Вы поосторожней с ним, — предостерёг отец. — у него там целый арсенал. Кроме собственного пистолета, он ружьё Гришки захватил и мой карабин. И потом, обидно будет, если он от отчаяния баню подожжёт. Ведь пламя запросто на все другие постройки перекинется — потом не восстановить.

— И, кроме того, к нему в любой момент Петько присоединится, — сказал Гришка. — А вдвоём они вообще больших бед натворить могут…

— Петько не присоединится, — сказал Миша. — Петько мы взяли.

— Как? — вырвалось у Гришки. — Когда?

— Давно, уже несколько часов назад, — ответил Миша. — А как — это пусть Борис вам расскажет. Он в этом поучаствовал.

— Ну и ну! — отец поглядел на меня, весело прищурившись. — Я вижу оба моих сына отличились.

— Это как всегда, — отозвался Алексей Николаевич. — Отличаться — это у них в привычку, что ли, вошло. И как вы, Леонид Семёнович, с такими сорванцами до сих пор в психушку не угодили?

— Наверно, потому, что в детстве сам таким был, — ответил отец. — Да, я ещё хочу вас предупредить. Мой «Буран» там остался. Мы не стали его заводить, потому что иначе этот, как его, Скрипицын, выскочил бы и открыл пальбу, а мы были бы перед ним как на ладони. Так что он драпануть может на этом «Буране», если почует неладное, вы уж учтите.

— И ещё он у тебя какой-то ценный крест отобрал, который вернуть нужно, да? — обратился я к Гришке.

— Какой крест? — Миша почему-то так и впился глазами в Гришку. — Тот самый? Резное распятие?

— Он думает, будто тот самый, — ответил Гришка. И добавил, слегка понизив голос. — Я ведь неплохой столяр, так?

Миша ещё с минуту смотрел на Гришку — а потом расхохотался.

— Не хуже, чем вор! Только больше пользы людям приносишь! Так вот, значит, в чём дело?.. Ладно, это все потом, — он поглядел на часы. — Давайте прикинем все в последний раз — и надо начинать операцию.

— А можно мне поглядеть, как вы будете его брать? — спросил я.

Все взрослые вокруг так поперхнулись, будто червяка проглотили, даже эти, с автоматами и в бронежилетах. А ведь я, вроде, ничего особенного не сказал.

— С тебя мало? — осведомился Алексей Николаевич.

Я понял, что тут лучше не спорить, и спросил:

— Но хоть подождать здесь можно, пока вы его возьмёте, а?

— Это уж как отец решит, — ответил Алексей Николаевич.

Отец поглядел на часы.

— Вообще, нам бы домой двинуться, а то как бы наши волноваться не начали. Нам ведь ещё к Григорию нужно заехать, чтобы Иван Леонидович переоделся и привёл себя в нормальный вид. А то мама в обморок упадёт, если увидит это… это…

— Смоляное чучелко, — подсказал я.

— Вот именно, — кивнул отец.

А Миша положил руку мне на плечо.

— Не переживай. Я обязательно заеду и подробно расскажу, как всё было. Но здесь тебе делать нечего.

Нечего так нечего — не поспоришь. Я вздохнул, кивнул всем на прощание и побрёл к Гришкиной машине.

Когда мы уезжали, Миша и Алексей Николаевич давали всем последние указания, а тут мимо нас подъехала большая чёрная машина, и я ещё успел заметить, как из неё вылезает начальник милиции всего города — начальник самого Алексея Николаевича, то есть. Словом, крутое дело намечалось, и жаль было такое пропускать. Но ничего не поделаешь.

А когда мы отъехали, я ещё раз спросил:

— Так как ты всё-таки выкрал нас, а?

— Очень просто, — ответил Гришка. — Если я тебе расскажу, тебе станет неинтересно.

— Ну да, просто! — заспорил я. — Выкрасть людей из запертой бани без окон, где единственную дверь бандит охраняет!..

— Так были бы окна — вы бы и сами выбрались, — хмыкнул Гришка.

— И всё-таки!.. — настаивал я.

— А ты подумай. Или, если хочешь, считай, что я этот самый, как ты меня назвал, вор-невидимка. Кольцо-невидимку на палец надел — и пожалуйста!..

— Точно, Гришка! — сказал я. — Ты самый настоящий хоббит, я всегда это знал! — а потом кое-что сообразил и добавил. — Но ведь мы-то невидимками не были, даже если ты был!

— А я и вас сделал невидимками! — ухмыльнулся Гришка. А отец — тот просто уже хохотал.

— Но как? — хотел знать я.

— Подумай, говорю тебе, подумай.

И больше мне ничего не удалось из Гришки вытянуть. Ну, ничегошеньки! Эх, и угораздило меня проспать все самое интересное!

Глава ДЕСЯТАЯ. ТРИ ТОЧКИ НА КАРТЕ

Когда вернулись отец с Ванькой, я отчаянно рылся в нашей библиотеке, среди книг по истории. Я приблизительно помнил, где и что нужно искать, но мне хотелось убедиться. И я почти нашёл, когда услышал, что они входят. Меня удивило, что я не слышал перед этим рокота снегохода.

Маму это тоже удивило.

— Где вы были? — спросила она, выходя им навстречу. — Что стряслось? Почему вы не на «Буране».

Ванька открыл рот, собираясь что-то сказать, но отец крепко стиснул его плечо.

— На «Буране» Миша приедет, — сообщил он. — Он приехал в заповедник на машине, вместе с оперативниками, а вернётся на нашем «Буране». Он им сейчас нужен.

— Нужен? — удивилась мама. — Зачем?

— Они в заповеднике беглого преступника ловят, кое в какие места на машине не проникнешь.

Мама на секунду дар речи потеряла.

— Преступника? Вы были в заповеднике, а где-то рядом с вами блуждал преступник?

— Не беспокойся! — рассмеялся отец. — Мы были под надёжной охраной. А задержаться пришлось, потому что мне им надо было кое-что показать и объяснить. Ведь никто не знает заповедник так, как я… Но, я слышал, и вы здесь отличились? — повернулся он ко мне.

— Если ты имеешь в виду, что Миша ботинки насквозь промочил… — начала мама, но я перебил.

— Нет, папа имеет в виду, что второго преступника мы поймали! То есть, Топа!

— Гос-споди! — мама побледнела. — Час от часу не легче! А почему вы мне ничего не рассказали?

— Как-то не довелось, — ответил я. — Миша был такой промокший, что надо было его срочно сушить. Но я сейчас все расскажу, не волнуйтесь.

— Расскажешь, пока мы будем обедать, — сказал отец. — Мы умираем с голоду. Иван, ступай мыть руки — и за стол!

За обедом (то есть, отец с Ванькой обедали, а мы с мамой только слегка перекусили, за компанию) я рассказал, как мы поймали Петько, и вообще обо всём, что с нами произошло, ну, может, лишь кое-что опуская. Мама ахала, отец внимательно слушал, а у Ваньки глаза горели, и я видел, что ему не терпится поделиться собственными приключениями — но пока, как я догадался, он этого сделать не может, потому что обещал отцу не пугать сегодня маму. Вот он и не чаял, когда мы останемся с ним наедине.

— Да, интересно, — задумчиво проговорил отец. — Вся эта история с распятием…

— И со многим другим! — подхватил я. — Слушай, у нас ведь есть крупномасштабная карта наших мест?

Отец нахмурил брови.

— Во-первых, моя полевая… И, во-вторых, в альбоме дана крупномасштабная карта Города и окрестностей…

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. Отец имел в виду красивый юбилейный альбом, выпущенный к очень большой и крупной дате Города. У нас этих альбомов штук пять скопилось (в одной из предыдущих повестей я рассказывал, как и почему). В нём была карта, вклеенная с внутренней стороны обложки и разворачивающаяся вчетверо. И всё, что только можно, на ней было изображено: даже каждый дом в старой части города обозначен, с указаниями, в каком веке он построен и чем знаменит, и чуть ли не валуны на мысу затопленного монастыря на ней имелись — а если их и не было, то их легко было нанести самому, масштаб позволял. И уж, конечно, были на ней оба маяка на нашем острове, и новый, и старый. Я не помнил, есть ли на ней бомбардировщик — скорей всего, нет, не такая это уж достопримечательность, но овраг, развороченный упавшим бомбардировщиком, там должен был иметься, ведь это часть рельефа местности, как-никак, а рельеф местности там был в точности дан, на этой карте.

Но сперва мне надо было точно узнать, что случилось с Ванькой и Гришкой, и что Гришка поведал моему братцу, вольно или невольно…

От этих размышлений я отвлёкся только однажды, когда отец сказал:

— Я вот думаю. Поскольку воскресенье у вас обоих выдалось трудным, то завтра, в понедельник, можете в школу не ходить. Отдохните маленько. Пойдёте во вторник, а я записку вам напишу, что вы пропустили один день по уважительной причине.

— Ура! — закричали мы с Ванькой.

В общем, как только обед закончился и отец отправился малость передохнуть, мы с Ванькой рванули в нашу комнату, и я сказал ему:

— Рассказывай!

Его и упрашивать не надо было. Он стал взахлёб, размахивая руками, рассказывать обо всём, что с ним приключилось, а я жадно впитывал каждое слово.

— И вот, — закончил Ванька, — я до сих пор ломаю голову, как же это Гришка выкрал нас из-под самого носа у этого козла, а он ничего и не заметил? И я, главное, не заметил! Спятить можно!

Мы погадали, как это могло быть, но так ничего не придумали, а потом и я рассказал ему обо всём, о чём умолчал, отчитываясь родителям, а также показал мои записи.

— Здорово! — восхитился Ванька. — Но ведь теперь ясно, что человек, который мог рассказать Петько и Скрипицыну о распятии — это этот самый Пельмень, «учитель» Гришки. И, получается, Гришка умыкнул распятие у своего учителя — может, впервые в жизни его перехитрил — чтобы передать это распятие в надёжные руки. Ну, тем людям, которым это распятие должно по праву принадлежать. А на тот случай, когда эти бандюги выйдут из тюрьмы, он сделал точную копию распятия, чтобы всучить им эту копию и избавиться от них. Ведь только так можно понять его ответ Мише, что, мол, Скрипицын думает, будто распятие то самое, но ведь столяр-то я классный!

— Совершенно верно, — сказал я. — Но тут возникают другие вопросы. Почему Петько и Скрипицын ушли в бега сразу после смерти Пельменя? Где подлинное распятие? Почему так много значил для них для всех рельеф местности вокруг взорванного монастыря? Ну, и так далее. Но главное… Впрочем, давай возьмём карту из альбома. Мне кажется, я кое о чём начинаю догадываться. Вот, смотри.

И, сбегав за альбомом и развернув карту, я стал ему показывать, дорисовывая прямо по карте.

Вот, кстати, что у меня получилось, если интересно взглянуть.

— Во-первых, эта прямая линия, пронизывающая валуны, старый бомбардировщик и новый маяк, идёт строго на восток, — стал объяснять я. — Когда я смотрел вот от этих валунов, с того берега, мне казалось, что линия идёт немного на север, но я был не прав, это был обман зрения. Во-вторых, валуны, от которых начинается эта линия, лежат над самым высоким и крутым берегом мыса — и при этом самым спокойным, потому что течение идёт вот оттуда вот сюда, огибая мыс с севера, и поэтому с юга, где валуны лежат, как бы заливчик благодаря мысу получается.

— Ну? — вопросил Ванька.

— А теперь вспомни ещё, что монастырь был не просто монастырём, но ещё и крепостью, которой надо было встречать нашествия врага.

— Это я помню.

— Так вот. В любой крепости были тайные ходы наружу. И чтобы лазутчиков посылать, и чтобы добывать пресную воду, когда её запасы иссякали, и для всяких подобных нужд.

— Погоди! — Ванька подскочил. — Ты хочешь сказать…

— Ну да! — торжествующе провозгласил я. — Я вспомнил, что читал в какой-то книжке, как строились эти подземные ходы. И я нашёл эту книжку, пока вас не было. Вот! Тайный ход к воде делали со стороны самого высокого и крутого берега, и очень часто размечали его строительство по солнцу — с востока на запад, или, если хочешь, с запада на восток. Ну, как церкви на восток всегда строят. И ещё учти, что во времена, когда существовал монастырь, мыс был намного длиннее и больше. Если продлить пунктиром, то получится примерно вот так, — я пунктиром увеличил мыс, а вы и сами можете это сделать. Он как бы совсем выдавался над островом, и на острове вполне могли быть подсобные укрепления, с которыми надо было поддерживать связь. То есть, подземный ход вполне мог идти под водой, с монастыря на остров, тем более, что здесь пролив не очень глубокий, вполне можно было проложить прочный каменный ход под дном озера. Древние мастера умельцами были, ещё и не на то способными.

— Здорово! — воскликнул Ванька. — Подземный ход, факт!

— Но и это ещё не все, — продолжал я. — Я, кажется, понял, почему всех как магнитом тянет к останкам бомбардировщика.

— Ну?