Рассказы о тунцах и десертах

Первым запел старина Хэндрикс – это была его знаменитая вещь: Crosstown Traffic

Хавьер, услышав музыку, машинально подвергся какому-то магическому влиянию и в танце начал изображать барабанщика стуча деревянной лопаткой по сотейнику. Он выложил колбаски в сотейник, добавил немного воды и плеснул немного чаколи. Заиграла "Hey Joe". Он отхлебнул немного рома прямо из бутылки, прикрыл глаза, поднял голову, испытывая чувство эйфории начал подпевать – Heeeey Joooe и при этом изображая Хендрикса, а вернее его игру на деревянной лопатке.

"Боже, с ума сойти, могла ли я представить такое, что на моей кухне будет играть Джими Хендрикс, а какой-то рыбак будет греть колбасу чоризо в моём медном сотейнике для карамели и при этом петь в деревянную лопатку " – думала Мельта, не отрывая взгляда и в тоже время, испытывая дикий восторг.

– Ты знаешь о том, что Джими Хендрикс состоит в "клубе 27"? В этот клуб попадают все звезды которые умирают или погибают в 27 лет. Курт Кобейн, Джим Моррисон, Дженис Джоплин последнюю, кстати туда добавили милашку Эмми Уайт Хаус – Рассказывал Хавьер.

– Мне еще нет двадцати семи, у меня есть все шансы попасть в этот клуб – подметила Мельта, с улыбкой подмигнув Хавьеру.

– Нечего тебе там делать, – засмеялся он.

–Скажу честно, это самая настоящая музыка, есть в ней какая-то вечность. – Хавьер выкладывал горячие колбаски с красным жиром на тёплую тортилью.

Он обернулся и внезапно перед собой увидел лицо Мельты. Она подошла незаметно и смотрела ему прямо в глаза. Через какое-то мгновение они слились в одном длинном поцелуе.

Заиграла сумасшедшая вещь Джима Моррисона

"Riders On The Storm". Хавьер прижал Мельту к каменному столу и расстегнул пукли поварского кителя. Мельта сняла с Хавьера футболку и откинув руку назад задела рядом стоящую чашу со взбитой меренгой. Чаша покатилась и упала на пол, заляпав меренгой, руку Мельты по локоть. Они переместились на индукционную плиту, ею овладел озноб, она покрылась гусиной кожей, по всему телу пробегали мурашки и дыхание то сбивалось на бешенный ритм, то выравнивалось снова. Волосы Хавьера были все в меренге. В духовке догорал бисквит, дымя белым чадом, в двери стучались постоянные завсегдатаи, но те, кто сегодня остались на кухне этого не замечали и не слышали, в этот вечер на кухне очень громко играла музыка, – настоящая музыка, в которой было что-то вечное...........

На следующий день Мельта решила сделать себе выходной и заскочила лишь для того, что бы собрать корзину с легкими закусками и хлебом. Они с Хавьером отправились на гору, с которой открывался вид на весь Сан-Себастьян или как его еще называют местные по-баскски – Доностия. Они прогулялись по изогнутой набережной. Мимо то и дело пробегали бегуны и некоторые из них, взглядом приветствовали Мельту. Мельта, почти каждое утро выходила на пробежку и всех бегунов знала в лицо. На пляже уже почти никто не купался, только лишь несколько сёрферов в черных костюмах сновали группами из воды на берег и обратно.

На набережной сидели двое бродячих музыканта, один играл на гитаре, подключенной к колонке, а второй виртуозно владел аккордеоном. Они играли разные попури.

– Все таки есть, что то первобытное, гипнотическое и чарующее в этих уличных музыкантах. Ну ведь не зря мы обращаем на них внимание, проходя мимо, достаем телефоны, сбиваемся моментально с темы с собеседником, машинально устремляя взгляд в сторону – откуда доносится музыка. И должен сказать они это очень чувствуют и замечают, и вот тогда ....... И вот тогда начинается та самая магия, они начинают играть как в последний раз и выплёскивать весь свой потенциал – сказал Хавьер.

И действительно прохожие не выдерживали и поддавались этой магии. Мимо шла какая то старушка, она поставила рядом свои сумки с продуктами и просто предалась танцу.

– Как же здесь хорошо – глубоко вдыхая, сказал Хавьер

– Да согласна с тобой. Это единственное место на земле, где профессию повара или кондитера ценят так высоко. Поэтому мне здесь тоже очень нравится. – сказала Мельта глядя куда-то в даль океана.

– Ну это я заметил, по бесчисленному количеству пинчо-баров, ресторанов и одной прекрасной кондитерской, в этом городе – улыбнулся Хавьер, глядя на Мельту.

– Среди поваров во всем мире ходит такое поверье, что когда умирает хороший шеф, то его душа попадает в Доностию – Сан-Се, в этот удивительный край, где все свои – сказала Мельта.

–Хави! Расскажи свою историю! Как ты жил раньше? Как ты оказался здесь и почему ты выбрал судьбу рыбака? – Мельта остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде читался призыв к откровению и дикое любопытство.

– Зачем тебе? – улыбаясь смотрел ей в глаза Хавьер.

–Хави, я ведь о тебе ничего не знаю! – сказала Мельта.

Хавьер задумался, вглядываясь с горы на бушующий океан. Казалось даже, что глаза его слегка заблестели. Он налил себе в стакан красной риохи, съел пару оливок и выплюнул косточки.

– В один из дней я потерял самое дорогое, что у меня было, я лишился всего. И сейчас пытаюсь начать жить заново – сказал Хавьер, глядя на океан.

Хавьер повернулся к Мельте взял ее за плечи и, глядя, в ее глаза сказал: – Эта история слишком печальная, что бы ее ворошить. Да и не зачем тебе забивать голову всем этим.

– В Лиссабоне там, где я родился, океан совсем другой. Не скажу что он лучше или хуже, он просто другой – вглядываясь в синюю даль с барашками волн, сказал Хавьер.

Они повернулись к океану и еще долго стояли, вглядываясь в бесконечный горизонт бушующей бездны.

– Когда я смотрю на океан, в голове моей начинают рождаться большие надежды: надежды на то, что бы забыть о своей прошлой жизни, надежде начать жить заново и снова полюбить, – продолжал Хавьер

– И надежды поймать своего тунца – продолжила его мысль Мельта, глядя ему в глаза.

– Завтра я выхожу в море, последняя возможность в этом сезоне. Прогноз конечно так себе, но мне поступил большой заказ от ресторана Акеларе. Синтия – дочь знаменитого шефа Педро Субиханы, связалась со мной через Барасатеги. Она и ее команда, хотят сделать подарок старику. Закатить большую пирушку с огромным меру, в честь его семидесятилетия Педро. А послезавтра, в субботу мы возьмем вечером лучшую яхту напрокат и поплывём в Бильбао, там потрясающие места, я хочу тебе их все показать. – Хавьеру удалось перевести разговор в другое русло. Но все же, в его взгляде было видно он, что-то вспомнил. Что-то его тревожило и беспокоило и это были его воспоминания.

Утром, Мельта пришла раньше, чем обычно, что бы быстро подготовить кондитерскую к открытию. Настроение было приподнятым, если не сказать больше. Ведь скоро должен был придти Хавьер и арендованная яхта, уже ждала их пришвартованная в порту. Сегодня вечером они планируют пойти к берегам Бильбао и там, в замке на отвесной скале, что находиться прямо в океане, они останутся на ночлег.

Прошёл час, но Хавьера не было.

Когда Сан-Себастьян начали пожирать сумерки, возле кондитерской "Petit patissier" за столиком сидела Мельта, поджав одну ногу под себя. Она пила из кофейной кружки ром и курила сигареты Луиса, который сидел рядом.

– Как думаешь, почему он не пришёл? – не глядя в сторону Луиса, спросила Мельта

– Не переживай так, с мужчинами это случается – старался подбодрить Луис

Заиграла песня Стейси Кент, которая играла тогда, в тот первый дождливый день, когда они с Хавьером познакомились. Луис посмотрел на Мельту с сочуствием, потом потихоньку встал, едва поклонился, поправив поля старой шляпы, сел на свой велосипед и вдоль улицы поехал. Она не обратила на него внимания, сделала глубокую затяжку и по лицу ее протекла слёза. Когда стемнело, народ на улице поредел, все бары начали закрываться и лишь у кондитерской "Petit patissier" горел свет, а за столиком одиноко сидел одинокий посетитель, белый силуэт которого, был едва заметен.

Тем вечером он шёл со своей добычей к берегу на средних оборотах, вглядываясь в горизонт. Огромный тунец был намертво привязан к откидному трапу, убранному внутреннюю часть лодки. Хавьер всегда так поступал с особо большими видами рыб, которые были еще живы и могли запросто выпрыгнуть и покинуть свою новую колыбель. Рядом с тунцом расположился огромный меру на 12 кг и 3 хвоста мерлузы. Он предвкушал, как большую часть тунца раздаст знакомым и завсегдатаем кафе "Petit patessier" , как вырежет себе пару килограмов филе и самые лучшие куски превратит в тирадито, а так же нарежет из них пару стейков- чулетонов и пожарит, для себя и для Мельты. Хавьером овладевало дикие чувства: удовлетворение, усталость, и непередаваемый детский восторг.

Начало смеркаться до берега оставалось еще около 25 километров. В нескольких сотнях метрах, справа по борту он заметил мигающий огонёк, который нервно мигал красным светом. Хавьер прибавил ход и устремился к цели. Ветер усиливался, и катер бросало из стороны в сторону. Сквозь нарастающие волны, он увидел обломки деревянной обшивки цвета венге -точно такой же обшивкой была отделана яхта, которая уже дожидалась в порту его и Мельту. Через несколько минут он увидел ребенка – девочку лет шести с сигнальным маячком болтающемся, на ее шее. Она лежала на обломке коричневой двери с иллюминатором, прижавшись щекой и держась за разбитый иллюминатор порезанными руками. Крушение – промелькнуло в его голове. Где остальные? Боже, неужели она единственная, кому удалось спастись? Хавьер больше не думал ни минуты. Он снял теплый свитер, скинул сапоги и рыбацкий костюм и прыгнул в воду. Подплыв к девочке, он едва смог разомкнуть ее руки, что бы она отцепилась от своей двери, которая спасла ей жизнь. Они подплыли к лодке, и только тогда Хавьер вспомнил, про трап. Пути к высокой лодке были обрезаны. Он посмотрел на девочку, она была испугана, в глазах гулял ужас, нижняя челюсть тряслась, не то от холода, не то от страха.

– У нас с тобой все получится, верь мне, все получится малышка, – успокаивал он ребенка. Лодку бросало волнами из стороны в сторону, и она перекачивалась с боку на бок. Правый борт, к которому они подплыли, то и дело погружался на метр в синее море и снова взмывал вверх, оголяя правый борт почти на два с половиной метра. Он уже не думал ни о своём тунце, ни о Мельте, ни даже о том выживет ли он сегодня. Его мысли полностью растворились в бушующем океане. Во рту от избытка соли жгло язык и был привкус железа – это кровь сочилась из потрескавшихся губ, которые кровоточили открытыми ранами. Но он уже не обращал на это никакого внимания, его целью и единственным желанием теперь было во, что бы то ни стало спасти ребенка. Он стал одержим этой мыслью.

Хавьер зажмурил глаза и посмотрел на небо и мысленно он заговорил с тем, к кому обычно люди обращаются, когда им сильно плохо.

"Сколько раз в этой жизни я все портил. Говорил когда нужно было слушать, грубил, когда надо было быть мягче......... – говорил про себя Хавьер

«Пожалуйста, дай мне последний шанс ничего не испортить. Дай мне шанс поступить правильно, помоги мне! Слышишь тыы чёртов Бог? Ты меня слышишь?" – кричал уже он во все горло, куда то туда, где светился каскад звезд, туда, где был млечный путь.

Он заметил, как накатывает волна и борт лодки собирался снова уйти под воду. В этот момент он набрал воздуха в лёгкие и что было сил, слегка поднырнул под ребенка и пушечным усилием вытолкнул девочку на борт лодки. Она схватилась за крепление для швартовых и сделав усилие перелезла на корму. Девочка перелезла в корму. Под ее ногами на дне лодки лежал огромный тридцатикилограммовый тунец в 1.5 раза больше ее, он не двигался, и в его глазах отражалось звёздное небо.

Прошло 2 часа, Хавьер ощущал себя огромным выдохшимся тунцом на крючке матёрого рыбака, который мечтал поймать такую рыбу всю жизнь. Он выбился из сил и теперь только успевал переводить дух, что бы хватило сил продержаться еще несколько минут. Он цеплялся за жизнь, но понимал, что главное он уже сделал. Было уже не страшно. Вдруг его осенила внезапная мысль – он понял, для чего был рожден

"Может это действительно моё предназначение?!" – подумал он

Девочка смотрела на него, свесившись через борт лодки и тихо плакала. Он смотрел на нее, глаза его блестели и налились кровью от избытка соли, но он старался улыбаться. Его уносило волнами от лодки все дальше и дальше. В его черных глазах отражалось звёздное небо и блики луны, бегающие по воде. Хавьеру показалось, что он стал привыкать к холодной воде, стало даже тепло и комфортно. "Странно, говорят перед смертью, пролетает вся жизнь за секунду. Это не совсем так. Эта секунда длиться целую вечность и подобна бесконечному океану. Он увидел свой первый велосипед, который подарил ему дед, и вспомнил, как он гулял с первой девушкой и смотрел на звёздное небо. Он вспомнил своё первое гастрономическое потрясение когда попробовал настоящий сыр Рокфор. И то как он в первый раз прокатился на Ferrari, своего двоюродного дяди. Он вспомнил, как его жена впервые затащила его в венскую оперу и вспомнил как они дурачились с женой в роддоме, когда у нее начались схватки и потом у них родилась дочь. И Мельту, и конечно же Мельту. Он почувствовал, как его сердце наполняется этими воспоминаниями, и должно вот-вот разорваться как воздушный шар и тогда он расслабился и перестал сопротивляться. И тогда эти воспоминания начали просачиваться сквозь него, подобно бушующему океану вокруг. Он уже не чувствовал ничего, кроме благодарности за каждый миг своей прожитой жизни. Последнее, что помнил Хавьер это песня которая начала играть в его сознании, это была конечно же "Riders On The Storm".

На утро, вышли свежие газеты с заголовками «Рыбак спас ребенка, ценою своей жизни!»

2019 г. Сан-Себастьян