Осень

Холода Аска уже не чувствовала.

«Шаг — слегка подвернуть стопу. Здесь можно легко вывихнуть ногу, очень легко».

Рассвет прятался за отрогами и скалами, а долина впереди — за густым молоком тумана. Можно было попытаться рассмотреть что-то, но капитан была слишком сосредоточена на тропе и коченеющем теле. Издевки и бред у ночного костра казались давно потерянным раем, а спокойный сон под казенным одеялом — и вовсе сказкой.

«Соберись, Аска. Соберись. Еще и двух суток не прошло».

Самовнушения пока хватало, сил для того, чтобы не стонать, — тоже, но пилот не могла сказать, сколько еще будет длиться это самое «пока», где настанет та самая грань, за которой исполнится замысел йокая, и она превратится в послушный скот, чья воля сломлена холодом и усталостью.

«Тварь. Нулевая сука. Не дождешься».

Ярость на какую-то долю секунды облегчила мучения — будто пронеслась телом обжигающая волна. Аска поддела на ходу мелкий камешек, и тот ускакал в туман. Пахло холодом, вязко набивался в голову запах мокрого камня, и девушка раздраженно потянула носом: там уже начинало похлюпывать. Слева от тропы из тумана выступили внушительные скалы, и шаги позади стали осторожнее.

Аска подумала о своей конвоирше. Рей молчала всю дорогу, не произнесла ни одного слова после «вставай» у костра, но ее взгляд, как казалось капитану, медленно высверливал в затылке дырочку. А еще Аска была уверена, что Рей тянет свою пушку в руках: дикая энергия оружия класса «А» бушевала за спиной, дразня тянущей болью. Было что-то неуловимое, что непередаваемо общее в ощущениях от близости с этим ружьем и ощущениях внутри Евы.

Сорью Аска Ленгли безумно скучала по своей машине.

Там была уверенность — пагубная уверенность в собственной неуязвимости, была сила, способная испепелить любого врага, было тепло. Аска вспомнила патрубок с горячим кофейным напитком и поймала себя на глупой улыбке.

«Перестань сейчас же. Сейчас же!»

И снова — это помогло.

Туман редел, все больше мокрого камня вокруг, все больше становился остров вокруг промерзшей девушки. Ей хотелось остановиться хоть на секунду, хотя бы осмотреться по-человечески, но для этого пришлось бы обращаться — скорее всего, напрасно, — к Рей. Аска логично рассудила, что в планы конвоира вряд ли входит поблажка пленнице, а значит, не стоило и унижаться.

«Тем более, дрянь вряд ли оценит».

Мысли перенеслись к ночной сцене. Сдвинутое забрало, поднятые очки, пустая банка на коленях — красноглазая преспокойно отдыхала, явно доверяя странным стражам. По мнению Аски, это была чертовски мощная выдержка, учитывая нрав патрульных.

«Наркоманы чертовы».

Аска шла по камням, оскальзываясь и удерживая равновесие, а мысли сами тянулись к привалу. Из памяти все не шли дебаты между повстанцами-философами. Капитан прочно закрепилась за мыслью, что это все действие наркотиков, но уровня общения это все никак не объясняло. Ни дикости, ни бессмысленной жестокости, ни пьяного гогота, ни — наоборот — деловитой собранности фанатиков-убийц. Эти Аоба и Макото преспокойно держали пост на перевале, который, возможно, к обеду накроют залповым огнем, костер был разведен в воронке, земля там провонялась горелым смрадом, а эти двое сыпали и сыпали мудростями.

«Это неправильно. Они сошли с ума на своем посту».

Сумасшествие, наркомания, дурное влияние отчужденных территорий — Аска возводила один оборонительный редут за другим, но все равно что-то тревожило ее, и капитан NERV досадливо морщилась, пытаясь уловить мысль-диверсанта за хвост. Дисциплинированный разум предлагал объяснения, ноги сами ступали по обманчиво надежному камню, руки за спиной отекали и холода уже не чувствовали.

А Аске все никак не хотелось признавать, что ее просто-напросто удивили.

Настолько удивили, что она услышала только второй хрустящий удар — такой тяжелый, что камень хрустел, превращаясь в щебень и мокрую пыль.

* * *

Рей уже надоела эта спина в мешковатом комбинезоне.

Она от скуки пересчитала замороженные мокрые пряди когда-то рыжих волос. Туман вокруг оставлял весьма скудное поле для осмотра, а стихший ветер позволял не слишком напрягать слух. Аянами для поддержания тонуса упражнялась со зрительной картинкой, пока слева не показались отвесные скалы.

«Внимание».

У этого обрыва была не очень хорошая слава: с них очень часто падали камни, слышались странные звуки, будто бы звучало невозможное здесь эхо. Хуже всего было то, что еще пройти совсем немного — и начиналась долина, где перемещался один из передовых лагерей повстанцев. Близость приюта и отдыха здорово расслабляла, и, возможно, в этом и крылся корень печальной статистики по этим скалам, но Аянами не слишком полагалась на простые объяснения.

«К сожалению, в этих местах не все объясняется психологией».

По эту сторону хребта начинались земли, куда не добивали артобстрелы и залповый огонь наземных средств NERV. Когда в облачном киселе появлялись просветы и возникали «окна» радиолокационной прозрачности, иногда приходил огонь с неба. Об орбитальной группировке армии Рей узнала еще в глубоком детстве, когда соседний лагерь сравняли с землей одним ударом.

Аянами качнула головой: то ли скалы так одуряли, то ли сказался недосып, то ли «Ружье» хандрило, но мысли непослушно стремились разбежаться в прошлое. Воспоминания, упавшее с неба пламя, крики «выключите навигаторы»…

«Странно. Здесь работают навигаторы, но военные спутники ловят цели через раз».

Туман слегка посинел, и Рей мысленно отвесила себе затрещину. А для надежности включила самопроверку синхронизации.

«Соберись».

Перед глазами поплыла призрачная таблица настроек и диагностики, а в затылок впились щекотные иголки. Уже через несколько секунд Аянами поняла, что лишняя встряска оказалась весьма кстати. Сначала что-то словно дохнуло в щеку, а потом в вышине раздался хрустящий удар, будто огромный молот врезался в отвесную скалу.

Рей замерла:

«И — раз. И — два. И…»

Удар. Прямо над головой что-то снова ахнуло в камень. Хотелось съежиться, отпрыгнуть подальше, разум уже рисовал град из колотого щебня, но справа начинался обрыв, не то чтобы крутой, но все равно опасный, потому что в осыпающуюся каменную крошку не вцепиться, можно лишь замедлиться, но все равно медленно сползать, сползать, соскальзывать…

«Это лезет в голову. Нехорошо».

Рей усилием воли подняла ружье и прильнула к прицелу: все равно на что смотреть, главное — прямой контакт с оружием. Едва перед глазами замаячила сетка с данными поправки на ветер и расстояние, как волна паники опала, а на ее место пришла совсем другая тревога:

«Пленница!»

Аянами сместила прицел и обнаружила застывшую впереди Сорью. Капитан NERV стояла вполоборота к ней и смотрела вверх, на скрытые туманом вершины скал. Девушка посерела лицом, но не сдвинулась с места, а опустив взгляд ниже, Рей увидела стиснутые кулаки дрожащих рук.

«Она сопротивляется. Без Ружья».

Рей почувствовала укол в висок: что бы это ни было, оно оказалось едва ли не сильнее укрепленной электроникой воли, и колебаться дальше не было смысла. Рей сделала шаг навстречу скалам — и тотчас же все прекратилось.

Аска рухнула на одно колено, тряся головой, а когда Рей подошла к ней ближе, то услышала глухой голос:

— И что это было?

Аянами не знала. Говорили, что иногда скопление частиц Ангела сбивается в недо-разумные клубки, говорили, что в ущельях на хребте бродят призраки, еще шептались о чужых, заблудившихся в отчужденных землях. «Как будто Часовщика мало», — подумала Рей, помогая пленнице встать.

— Почему ты сразу не выстрелила?

Голос капитана Сорью был все таким же тусклым, она явно приходила в себя после раскраивающей голову атаки, иначе вряд ли решила бы заговорить. Аянами поправила перекрутившийся ремень и забросила «Ружье» за спину. Как можно ответить пленнице — она даже не представляла, хотя бы потому, что Сорью до сих пор жила в том мире, который обитал по ту сторону периметра.

Аянами кивком показала рыжей двигаться вперед, и, двинувшись следом, попыталась вообразить, как бы выглядело все в отчужденных землях, если бы можно было все угрозы устранить оружием. Если бы странные явления закатывать в землю залповым огнем, а при малейшем шорохе поджигать запалы огнеметов и забрасывать мину в ствол.

«Убегай, не шевелясь», — вспомнила Рей. Конечно же, это был Аоба.

Аянами осмотрелась. Впереди — все та же спина, вокруг отчужденные земли, и нет никакого смысла задумываться о странном.

* * *

Тропинка подсыхала, туман уползал в ущелья, и впереди замаячили сначала чахлые стелящиеся деревца, а потом и кусты. С покрытых влагой листьев капало, и сами листья — по-осеннему прозрачные — чудом еще держались за ветви. Аска стискивала зубы: в висках все бились хрустящие удары, что-то невидимое из тумана осталось там, между лбом и затылком, и ощущение собственного бессилия, страх («в животе все окаменело») — это тоже никуда не спешило уходить.

Аска впервые поняла, что она не просто в плену, не просто в абстрактном гетто, где бегают голозадые грабители и отщепенцы. В голове она несла очень тяжелый и терпкий вкус голоса этих территорий, и организму больше совсем не хотелось мерзнуть: капитану было жарко.

«Тупая сука. Отмороженная. С оружием класса „А“ она могла в один момент прикончить это, чем бы оно ни было. Да хоть какое-то полевое образование — один черт».

Девушка не понимала, как можно терпеть, как можно застывать при малейшей угрозе, как можно… Аска злилась — как злилась на все, чего не понимала. Где-то в глубине души она чувствовала, что йокай могла оказаться права в своем поведении, что неизвестно, что случилось бы, выстрели красноглазка вверх. Капитан Сорью Аска Ленгли не была дурой, все она прекрасно понимала, но просто стоять и терпеть, пока тебе вскрывают мозги — это было выше ее понимания.

«С другой стороны, они здесь все почему-то не просто уцелели, не только бегают на наши колонны поставок, но и изобретают вот такие вот ружья».

Рыжая мотнула головой, разгоняя последние призраки скального грохота, и поймала солнечный зайчик, пробивающийся сквозь туман. Лучи блестели на желтой листве дерева, а под деревом расположилась группка людей в тяжелых плащ-палатках. Тропинка превращалась в исхоженную дорогу, за поворотом виднелись какие-то сооружения вроде тентов, и Сорью как-то отстраненно поняла, что вот отсюда уже пути назад не будет.

— Стой, — прошелестели сзади.

Рей обошла ее слева и выдвинулась вперед, от группки патрульных тоже отделился рослый человек, остальные же даже не пошевелились. Аска безучастно следила, как встречаются два повстанца, как звучат приветственные реплики.

«Ну, вот и все. Знаешь, дурак, я все-таки не смогла».

Аска вдохнула поглубже и задержала дыхание. Наступило утро, от снега не осталось и следа, а ей было холодно, она устала и чувствовала себя — никак. Можно, конечно, было броситься по дороге — прочь от лагеря, но постовые вряд ли ее стали бы убивать, Рей так точно постаралась бы прострелить ноги.

Любуясь природой, слушая отрывистый обмен репликами, Аска едва не пропустила момент, когда к наружному посту подошли новые повстанцы. Бегло оглядев новоприбывших, рыжая отметила опрятность формы и армированные подсумки, какие в NERV носили сотрудники полевых научных частей.

«Все воруют, суки, — скользнула ленивая мысль. Лица повстанцев расплывались, и только встрепанная голубая шевелюра йокая выделялась среди массы голов. — Когда она успела снять шлем?»

— Пилот Евы?

Аска очнулась от апатии, услышав удивленный вопрос. К ней подходили двое: конвоирша щурила свои красные глаза в блеклом свете утреннего солнца, а высокая женщина, шагающая с нею, убирала марлевую повязку с лица.

— Ты пилот Евы?

Сорью не ответила: «Вот еще, очень надо. В плену — так в плену». Без маски говорящая оказалась женщиной уже немолодой, властной на вид и явно из ученых. Светлые каштановые волосы непослушно выбивались из-под капюшона, а глаза были очень внимательны: такие глаза не упускают деталей, подумалось Сорью.

И Аска с первой секунды зрительного контакта почувствовала странное раздражение, абсолютно неуместное и глупое. И это раздражение ей что-то напоминало. «Да что ж такое?» — думала Аска, получая неуверенную ничью в дуэли на взглядах. Женщина повернулась к голубоволосой девушке:

— Я хочу первая допросить ее, Рей.

— Да, — кивнула йокай. — Однако командир лагеря…

— Я улажу, — отмахнулась женщина. — Просто отведи ее, пожалуйста, в мою палатку.

«А этой Нулевой ведь нужно куда-то», — мелькнула злорадная мысль, но в следующий момент Аска поймала косой взгляд ученой, и разглядела там слабое отражение своего собственного смятения.

Потом ее бесцеремонно толкнули в плечо, и она, отдирая от себя липкие взгляды безликих повстанцев, пошла вперед. Лагерь был временным и его серьезным укреплением никто не озаботился — воткнули пару постов с пулеметами, выставили какую-то легкобронированную развалюху — вот и вся оборона. Палатки расположили как попало, они соседствовали с рабочими тентами, и Аска мельком увидела весьма странные занятия людей: повстанцы склонялись над грубыми столами-времянками, что-то очищали, складывали, измеряли.

«Черт, да это какой-то научный лагерь!»

Сорью забыла обращать внимание на окружающих. Завидев пленницу, отщепенцы отвлекались и провожали ее внимательными взглядами. Форменный комбинезон NERV стал душным и неуютным.

Все эти люди видели только скупые лычки. И, возможно, волосы — слишком яркие даже после этой ночи.

— Заходи, — распорядилась Рей, поднимая полог палатки. Аска без лишних слов пригнулась и вошла внутрь — в царство полевой лаборатории. Здесь было от чего растеряться: тусклый блеск приборов, их помаргивание, тихое жужжание — весь мирок в тканевом коконе неутомимо работал даже без хозяйки.

Аска вздрогнула, когда центрифуга прекратила гудеть и выдала из тонкую флэшку данных.

— Ее документы, — сказала Рей за спиной, и рыжая поняла, что женщина-ученый уже здесь.

— Спасибо, Рей. И я сообщила Валленвуду, что пилот NERV у меня, не волнуйся.

— Спасибо, Икари-сан.

«Икари?..» Аска развернулась так быстро, что едва не запуталась в собственных ногах. «Икари, черт возьми… Да у нее же его глаза. Или наоборот?» Это было невероятно, это было ужасно, и девушка едва понимала, где она находится.

Перед ней стояла женщина, на фотографию которой молился Синдзи. На снимке она не была такой постаревшей, здесь она не была такой счастливой — но глаза оставались теми же.

— Мы знакомы? — спросила Юй Икари, жестом выпроваживая Рей наружу. В голосе ученого прорезались тревожные нотки сомнения.

Аска молчала, потому что уже собралась: перед ней отщепенец, выдающийся ученый и без пяти минут гений, которую все считают погибшей. Даже влиятельный муж. Даже мямля-сын.

— Сорью? Сорью Аска Ленгли?

Рыжая моргнула: Юй оторвала глаза от документов и теперь, не мигая, смотрела на нее.

«Молчать. Она враг — кем бы она ни была в прошлом. Кем бы. Кем бы?..»

— Ты дочь Кьеко Сорью?

«Мама…»

Аска стиснула зубы: это оказалось хуже, чем пытки — встретить мать своего друга среди врагов, слышать от нее имя собственной матери… А еще — страстно желать заговорить в нарушение всех правил. Дерзить конвою — одно, говорить на допросе — другое.

«Это не допрос. Она же…

Заткнись. Это. Допрос».

Легче легкого — просто убедить себя, что это лишь метод психологического давления. Найти нужного человека, придавить прошлым — да, совпадение, но кто мешает повстанцам воспользоваться совпадением и расколоть ее?

Аска закрылась.

— Я работала с твоей мамой, Аска, помнишь? — сказала Юй, присаживаясь на край загроможденного стола. — Хотя… Ты была такая кроха, когда я к вам заходила. Синдзи болел, а у Кьеко всегда были лекарства.

«Синдзи?..»

Аска затаила дыхание, во все глаза глядя на мать ее боевого товарища. Действительность чертовски не хотела умещаться в голову: слабо получалось представить, что она могла познакомиться с дурачком в детстве. Что их матери были коллегами, менялись редкими препаратами, пили кофе на кухне, а сами они…

«— Ты дурааа-ак! Отдай, я сама починю, я умею! Моя мама — самая умная!

— Хнык. Я не хотел ломать, правда…»