Помоги проекту - поделись книгой:
Доклад об организации и числе судов и съездов казиев в Ферганской области. (?) Сентября 1877 г., г. Маргелан
Его Превосходительству Господину Военному Губернатору
Ферганской области.
Озабочиваясь организациею надлежащим образом народного суда у туземцев, Ваше Превосходительство 21 Апреля сего года за № 2015 предложили циркулярно Уездным Начальникам области определить число казиев соразмерно величине населения, но не превышая, однако, того числа, какое было при Ханском Правительстве, и именной список всем казням представить на утверждение, а также доставить соображение, где именно, в какое время и сколько съездов казиев Уездные Начальники полагали бы определить во вмененных им уездах, для решения дел исковых на сумму свыше 100 руб. и дел уголовных, не подлежащих русскому суду.
На это предписание Уездные Начальники донесли о числе необходимых для вверенных им уездов казиев, представили списки лиц, занимающих эти должности и объяснили, в какие сроки и в каких местах следовало бы, по их мнению, установить периодические съезды казиев а именно:
По Ошскому уезду 5 казиев. Съезды в Оше чрез каждые 4 недели, в базарные дни – Субботу и Воскресенье.
По Наманганскому уезду 7 казиев, как было при Ханском Правительстве, но ввиду многочисленности населения уезда, простирающегося до 100 т. душ, составляющих до 25 т. домов, Майор Аверьянов считает это число казиев не соразмерным величине населения и полагает необходимым определить по одному казию на каждую тысячу домов.
Съезды казиев по делам оседлых жителей – в г. Наманган, 15-го числа каждого месяца, а съезды биев по делам между киргизами в те же сроки – в Яны-Кургане.
По Чустскому уезду 8 казиев, по числу волостей, меньше одним, чем было при Ханском Правительстве. Съездов в течение года два, и оба в январе ввиду того, что в это время народ наиболее свободен. По мнению капитана Дейбнера, съезды должны собираться в таких местностях, от жителей которых поступит большинство жалоб на решения казиев, о чем он испрашивает разрешения, входить к Вашему Превосходительству с представлением в декабре каждого года. На рапорт по этому предмету Ваше Превосходительство изволили заметить, что двух съездов в течение года и притом в одном и том же месяце – недостаточно. Кроме того, в рапорте от 4 июня за № 1579 по одному частному случаю Чустский уездный Начальник высказал, что желательно было бы еженедельно, один раз, собирать при Уездном Управлении трех казиев для разбора дел на сумму свыше 100, но не более 300 руб.
По Маргеланскому уезду 21 казий, съезды в Маргелане – 15 января, 15 мая и 15 сентября и в Ассаке – 15 марта, 15 июля и 15 ноября.
По Коканскому уезду 24 казия, по одному на каждую волость, кроме Маргеланской, Исфаринской и Киргиз-Кипчакской волостей, в которые назначено по два казия. Общее число казиев в уезде меньше, чем было при ханах. Майор Батырев по местным условиям находит полезным разделить уезд на семь судебных районов, из трех волостей каждый, с назначением в каждом районе съездов казиев трех волостей ежемесячно в первых числах и, кроме того, признает необходимым, предоставить ему созывать для разбора дел, выходящих из ряда обыкновенных, съезды экстренные (чрезвычайные) из казиев разных судебных районов.
По этому донесению Коканского уездного Начальника Ваше Превосходительство изволили высказать: 1-е) что большое число судебных районов с незначительным числом на съездах казиев признаете совершенно неудобным ввиду того, что съезды казиев решают дела как гражданские, так и уголовные окончательно, следовательно, чем больше будет участвовать в каждом съезде казиев, тем более гарантий в отношении правильного решения дел; 2-е) что съезды из 3 казиев уже тем неудобны, что если один из казиев заболеет или почему-либо на съезде быть не может, то и съезд окажется несостоявшимся; 3-е) что Ваше Превосходительство полагаете необходимым, чтобы в каждом съезде было не менее 5 казиев, а где можно, то и больше; 4-е) что дни для съездов должны быть назначены определенные, во-1-х, для того чтобы и сами казии вели свои дела так, чтобы быть свободными в означенные дни в своих участках, а во-2-х, для того чтобы и народ знал точно эти дни и напрасно не ходил бы с своими делами в места съездов и не проживал бы там без надобности в ожидании съездов, причем дни для съездов должны быть во всех судебных районах разные, так, например: если в одном районе день съезда назначен 1-го числа каждого месяца, то в другом должен быть 4-го, в третьем – 7-го или 8-го и т.д., с тем что каждый съезд может продолжаться несколько дней, но не более пяти, что не обходимо как для надзора за съездами, так и для удобства народа; 5-е, что экстренные съезды казиев могут быть назначаемы по делам экстренным самими уездными Начальниками, с тем что они сами назначают и состав, и место таких съездов, донося только каждый раз Губернатору с объяснением дела, по которому съезд назначен. К таким съездам Ваше Превосходительство нашли нужным рекомендовать прибегать только в самых крайних случаях, потому что, если часто будут назначаться экстренные съезды, то этим умалится значение съездов постоянных, для чего следует стараться, чтобы по возможности и большинство экстренных дел разбиралось в постоянных съездах.
По Андижанскому уезду 17 казиев и 48 биев.
Подполковник Смирнов в деле устройства народного суда у туземцев вверенного ему уезда заявил себя непоследовательным, так, например: рапортом от 13 мая за № 1239 он донес, что полагал бы в каждой волости иметь по одному казию и трех казиев собственно для Андижана, т.е. всего 21 казия, причем объяснил, что в настоящее время существует в уезде столько же казиев и независимо у кочевников 61 биев, оставление последних на дальнейшее время он признает бесполезным, так как опыт показал, что кочевники о разборе своих дел всегда обращались к казням, тем более что и при Ханском Правительстве биев не существовало, а были в уезде только казии в числе 14, которые решали дела как оседлого, так и кочевого населения по шариату. При рапорте же от 16 июня за № 2049 г. Смирнов представил два списка: 20 казиев, причем для Андижана назначено не три казия, как сказано было в рапорте за № 1239, а 4, и биев в числе 59 человек. На первом из этих списков Ваше Превосходительство изволили заметить, что надо назначить казиев не в кишлаках, как означено в списке, а по волостям и что из списка не видно, каким районом каждый из казиев заведует, а по второму – приказали затребовать от Подполковника Смирнова объяснить, почему так много он назначил биев и сколько в каждой волости считается юрт. Списки эти для исполнения по заметкам возвращены были г. Смирнову, и он при рапорте от 15 Августа за № 2541 представил новые списки – 17 казиев (в том числе 4 – для Андижана) и 48 биев, объяснив при этом, что, показывая по предмету представленного списка 59 биев он придерживался того числа биев, какое было, при Ханском Правительстве. Таким образом, оказывается, что у Подполковника Смирнова не установилось твердо определенного взгляда на настоящий предмет и каждое из его донесений по организации народного суда представляет что-нибудь новое: в первом рапорте он находит необходимым для уезда 21 казия, в том числе три для города и признает биев лишними, тем более что их не было и при ханах; при втором рапорте представляет списки 20 казиев, в том числе для города не три, как предполагал прежде, а четыре и 59 биев, которых раньше находил ненужными; при третьем же рапорте представил списки уже только 17 казиев, в том числе четыре для города, и 48 биев и в этом последнем рапорте объяснил, что и при ханах было у кочевого населения 59 биев.
Съезды казиев Подполковник Смирнов, полагает установить по одному разу в месяц в пяти пунктах уезда – в центральных кишлаках смежных волостей, и, кроме того, особый съезд для города Андижана.
По Чимионскому уезду 4 казия для двух волостей с оседлым населением и 6 биев, по три в каждую из двух волостей с кочевниками.
Съезды казиев назначены во всех волостях по два раза в месяц в ближайшие базарные дни, к 1 и 15 числу каждого месяца, так что почти одновременно будут съезды во всех волостях и съезды казиев будут состоять из двух, а съезды биев из трех лиц. В виде оснований, высказанных Вашим Превосходительством по поводу проектированных Майором Батыревым съездов по Коканскому уезду, предположенный штабс-капитаном Ляшевским порядок съездов казиев и биев по Чимионскому уезду, нельзя допустить к осуществлению, точно так же и по тем же основаниям признается неудобным допустить назначение 6 съездов ежемесячно в 6 разных пунктах Андижанского уезда, так как в таком случае при существовании в уездах всего 17 казиев (в том числе четырех в городе) на некоторых съездах участвовало бы только по два казия.
Представляя вышеизложенное на усмотрение Вашего Превосходительства, Областное Правление имеет честь испрашивать общих по настоящему вопросу указаний для однообразной по возможности организации народного суда во всех уездах области.
И. д. Председателя Майор (не подписано)
Начальник отделения (подпись)
Циркуляр Туркестанского Генерал-Губернатора
(?) Февраля 1878 г. № 1178
Гг. Военным Губернаторам и Начальникам Округа и Отдела Частое поступление ко мне жалоб туземцев на своих местных властей и преимущественно на злоупотребления волостных управителей и неисполнение ими решений народных судов, а также поступление повторяющихся жалоб по одному и тому же делу обратило на себя мое особенное внимание и указало на некоторые весьма существенные недостатки по управлению туземцами.
Подаваемые ко мне жалобы обыкновенно препровождаются мною на заключение гг. Военных Губернаторов и лиц, пользующихся одинаковою с ними властью. Военные Губернаторы, в свою очередь, препровождают жалобы туземцев уездным Начальникам на разъяснение и, основываясь на объяснениях и мнениях, ими докладываемых, представляют мне свое заключение.
По объяснениям и мнениям уездных Начальников, жалобы туземцев большею частью оказывались неосновательными, несправедливыми и даже кляузными. Но когда подобные жалобы разъяснялись чрез особо командированных мною чиновников, то они всегда более или менее оправдывались и подтверждались или имели основание.
Объяснить это можно только неблагонадежностью переводчиков при уездных Начальниках. Заинтересованные в хороших отношениях с местными туземными властями и состоятельными туземцами, переводчики злоупотребляют доверием к ним уездных Начальников и, служа посредниками между Начальником и жалующимися туземцами, имеют полную возможность при разъяснении жалобы влиять на то или другое решение или направление ее и часто приносят интересы правосудия и справедливости в жертву личным своим выгодам. Они позволяют себе не допускать просителей до Начальника, истолковывать туземцам приказание или распоряжение его в превратном смысле или научать туземцев подавать просьбы в известном, выгодном для них, направлении или даже брать взятки с просителей и обделывать их дела, поддерживая богатых против угнетаемых ими бедных людей.
Лучшим, конечно, средством против этого зла было бы знание уездными Начальниками языка туземцев, что, к сожалению, большая редкость. При незнании же языка только самое строгое отношение к делу уездного Начальника и самый строгий надзор его за переводчиком могут до некоторой степени гарантировать правильное и справедливое его заключение по разбираемым и разъясняемым им делам. Чтобы не быть в руках у своего переводчика, уездный Начальник должен держать его так, чтобы всякий чувствовал, что влияние переводчика парализовано вниманием к делу и справедливости его самого. Не отрицаю, что есть честные и хорошие переводчики, но такими они могут держаться только при строго-внимательном к делам уездном Начальнике: ибо у них весьма много шансов к пристрастному и выгодному для них направлению спорных дел и, по мере приобретения переводчиком доверия Начальника, шансы эти увеличиваются и соблазн для них усиливается.
Нередко случающееся настойчивое повторение одних и тех же жалоб должно бы указать местной русской власти на неправильные доклады по этим делам волостных управителей и переводчиков и заставить их с особенным вниманием и строже отнестись к делу, тем более что жалующиеся прямо указывают на притеснения и злоупотребления переводчиков. Уездному Начальнику прежде всего следовало бы объяснить и втолковать туземцу, при неосновательности жалобы, неправоту его претензии по существу и относящиеся к делу законы, послужившие основанием к решению его претензии; а между тем, из представленных мне объяснений уездных Начальников я вижу, что они, ссылаясь только на прежние решения дела, но не разобрав по этому жалобы, признают ее не основательною и даже кляузной и подвергают жалующегося взысканию.
Указав на такие недостатки по управлению туземцами, имею честь просить Ваше Превосходительство рекомендовать гг. уездным Начальникам осторожность и строгий надзор в отношении к своим переводчикам и насколько возможно внимательно и строго относиться к жалобам на туземных властей и на решение дела в народных судах, и при этом считаю нужным повторить мое решительное требование, чтобы за подачу мне жалоб, хотя бы и неправильных и страстных, никогда и ни в каком случае не было взыскиваемо ни под какими благовидными предлогами. Подавший мне жалобу должен быть неприкосновенным лицом до тех пор, пока не последует мое окончательное по делу решение.
Подписал: Генерал-Адъютант Фон Кауфман 1-й.
Скрепил: Правитель Канцелярии, Камергер П. Каблуков.
С подлинном верно: Делопроизводитель Южаков.
Циркуляр Туркестанского Генерал-Губернатора 8 Мая 1878 г. № 3640
Гг. Военным Губернаторам и Начальникам Округа и отдела Один из Военных Губернаторов обратился ко мне с ходатайством о разъяснении вопроса: имеют ли право суды биев налагать на киргиз, обвиняемых в убийстве киргиз же, штрафы в пользу казны или общества в тех случаях, когда у убитых не оказывается родственников, имеющих право потребовать с виновных уплаты куна, или когда киргизы обвиняются в таких преступлениях, от которых, собственно, никто не пострадал.
Замена куна штрафом в пользу казны и общества, а равно и положение такого штрафа за уголовные преступлена киргиз не оправдывается никакими соображениями. Кун есть прямое последствие родового права и полное выражение родовой солидарности. Киргизских родов как политических и общественных единиц в настоящее время не существует, и потому родовые права и обязанности официально не признаются, и если практикуется еще в народном суде кун, то как временная и необходимая уступка Государственного начала обычному праву киргиз, дабы избежать не столько полезной, сколько вредной крутой ломки народных обычаев и установившегося порядка общественной и частной жизни и взаимных отношений у туземцев и исподволь вводить гражданственность и общие законы. Следовательно, там, где отжившие и только терпимые требования адата туземцев сами собой теряют свою силу и становятся недействительными, нет никакого основания русской власти, проводящей гражданственность и Государственное начало в народную жизнь туземцев, восстановлять и поддерживать несогласные с ними порядки и требования обычного права, а тем более, так сказать, впутывать в такие дела казну – не возможно.
Если казна будет принимать на себя представительство прав убитых безродных киргиз и требовать и получать за них кун, то она обязана и отвечать за них и, в свою очередь, платить за них кун, когда они будут убийцами киргиза или киргизки, очевидно – такая солидарность немыслима.
Не соглашаясь с таким предположением г. Военного Губернатора, я нахожу ввиду ожидаемой судебной реформы в крае возможным и правильным только следующее разрешение этого вопроса.
В тех случаях, когда убитый киргиз – безродный или когда преступление по своему роду не представляет лица, непосредственно пострадавшего от преступления, должна вмешаться в дело администрация и в качестве обвинителя привлечь виновного к народному суду. В случаях же, когда наказание, которое народный суд вправе наложить, не соответствует тяжести и важности преступления или когда оно не удовлетворяет чувству справедливости и не может служить обществу и Государству гарантией спокойствия и безопасности, народные суды могут в определениях своих признавать недостаточность налагаемого ими взыскания и ходатайствовать пред высшею административной властью как об увеличении срока ареста, так и ссылки виновных как вредных членов общества в Сибирь, что было уже мною разъяснено в циркулярном предложении, от 7 Февраля 1877 года за № 1509. Таким образом, киргиз, убивший безродного киргиза, не останется безнаказанным.
О вышеизложенном имею честь сообщить Вашему Превосходительству к сведению и руководству.
Циркуляр Туркестанского Генерал-Губернатора
27 Января 1880 г. № 585
Гг. Военным Губернаторам
Усматривая из делопроизводства Уездных Судей Ферганской Области, что они неодинаково относятся к васихам[249] (документам, совершаемым казнями по сделкам туземцев между собою), одни признают их за акты, совершенные нотариальным порядком, другие за домашние акты, а иные не дают им никакого значения, – я считаю необходимым, в устранение разногласия, установить единство взгляда на эти документы и определить их силу и значение пред русским судом.
Первое и главное условие всякого письменного акта то, чтоб он был подписан лицом, его выдающим; без этого документ не может иметь никакого значения пред русским судом. Васиха не имеет подписи лица, от имени которого она составлена; на ней только печать казия, ее совершившего. Очевидно: документ этот может иметь какое-нибудь значение только тогда, когда его не отрицает сторона, против которой он представлен. Но такое значение имеют и практикуемые нашим простым неграмотным народом бирки – палочки с нарезами линий, полулиний и четвертьлиний на одном конце по выдаче денег в долг или по условию вперед, а на другом – по платеже денег, или по выполнению договора. Палочки эти пред общим и мировым судами значения не имеют, а имеют значение только в волостных судах – по обычаю и в третейских – по совести. Так и васиха имеет значение на суде по шариату. Хотя Уездному Судье и предоставлено право основываться в своих решениях и на народных обычаях, но настолько, насколько они не противоречат общему закону. Васиха же не может служить даже свидетельским удостоверением, а не только не выражает воли лица, от которого она составлена. И для свидетельского удостоверения требуется подпись свидетеля, и свидетель может удостоверять только то, что видел или слышал. На васихе же казий не подписывается, а прикладывает свою печать в удостоверение того, что к нему приходили такие-то и заявили о том-то. Но васихи эти нередко отрицаются туземцами даже на суде народном: ответчики иногда не только отвергают достоверность документа, но даже отрицают и самое событие явки кказию за совершением его. Казий же, когда приводилось русскому суду или русской власти спрашивать его отзыва в этих случаях, только признавал сходство приложенной к документу печати со своей собственной, но о самом совершении сделки отзывался, что если к васихе приложена его печать, то, значит, стороны к нему являлись и заявляли о том, о чем составлен документ, хотя этого он не помнит. Кроме этого, часто случается, что казни составляют васихи по заявлению одной стороны или не всегда убеждаются в самоличности совершающих сделку. Документ, таким образом составленный, конечно, не может иметь никакого значения пред русским судом.
Но так как все оседлое население Туркестанского края, а также и кипчаки, евреи, индийцы и нередко киргизы, кочующее близ туземных городов, селений или кишлаков, свои обоюдные сделки подкрепляют именно такими документами, то совсем отрицать их будет равносильно отказу туземцам в покровительстве русского суда и закона; а потому в виде временной меры впредь до установления правильного порядка совершения актов между туземцами следует признание за васихами пред русским судом значения письменного акта в подтверждение таких сделок, для которых по русскому закону требуется письменное удостоверение, но с следующими ограничениями: 1) Если васи-ха будет отвергнута на суде стороной, против которой она представлена, то она должна быть возвращена стороне, ее представившей, с предоставлением последней права доказывать свою претензию свидетельскими показаниями и состязательным порядком. 2) Если ответчик, не отрицая того, что представленная против него васиха составлена казием по обоюдной его и истца просьбе и по доброй их воле, будет однако же оспаривать ее содержание или утверждать, что обязательство все или частью им исполнено, то документ этот также может быть в таких случаях оспариваем или объясняем свидетельскими показаниями, и дело может быть решено на основании словесных состязаний.
Такое значение васихи, конечно, не устраняет всего вышеозначенного неудобства: оно только дает возможность туземцам разбираться на русском суде и по таким сделкам между собою, для удостоверения которых и даже для предъявления которых на разбирательство русского суда требуется письменный документ.
Признавая поэтому необходимым установить наиболее правильный и точно определенный порядок совершения и засвидетельствования долговых документов и разных письменных условий между туземцами, прошу Ваше Превосходительство предложить Общему Присутствию Областного Правления вверенной Вам Области, приняв вышеизложенное разрешение вопроса о значении совершаемых казнями документов к временному руководству по всем подсудным русскому суду гражданским делам туземцев между собою, обсудить прилагаемые при сем правила и его постановление с дополнениями или изменениями, если таковые будут, представлять ко мне со своим заключением.
Подписал: Генерал-Адъютант фон Кауфман 1-й.
Скрепил: Правитель Канцелярии, Камергер Каблуков.
С подлинным верно Делопроизводитель Южаков.
Циркуляр Туркестанского Генерал-Губернатора
20 Сентября 1880 г. № 5150
Ег. Военным Губернаторам и Начальникам Округа и Отдела Ввиду частой повторяемости случаев, что туземцы обращаются ко мне с жалобами по таким делам, по которым уже состоялось решение областных и уездных начальств, причем они присовокупляют, что чины управления заставляют их подписывать бумаги, писанные на русском языке, не объясняя им значения и смысла этих бумаг, так что просители, подписывая такие бумаги, в большинстве случаев не знают, что они подписывают, – я имею честь просить Ваше Превосходительство указать подведомственным Вам учреждениям и лицам, чтобы при объявлении туземцам по делам их решений присутственных мест строго соблюдался следующей порядок: а) предварительно подписи заинтересованных в деле лиц на бумагах, писанных по-русски, должно быть переведено просителям содержание этих бумаг, причем, если проситель неграмотен, то, отметив, что содержание бумаги ему переведено, предлагать ему приложить к таковой отметке свою тамгу, и б) в тех случаях, когда проситель оказывается знающим туземную или русскую грамоты, обязывать последнего перед подписью делать собственноручную надпись в том, что содержание бумаги ему известно.
При соблюдении этих правил всякая затем поступающая такого рода жалоба должна быть оставлена без последствий; при несоблюдении же оных в случае жалобы мною будет взыскано с виновного.
Подписал: Генерал-Адъютант фон Кауфман 1.
Скрепил: За правителя Канцелярии И. д. делопроизводитель фон Кубе.
Верно: Помощник Делопроизводителя (подпись)
Циркуляр Туркестанского Генерал-Губернатора
Сентября 1880 г. № 5152, г. Ташкент
Один из Военных Губернаторов вверенного моему управлению Туркестанского края донес мне, что в последнее время неоднократно стали повторяться случаи отказа туземцев от принесения присяги при допросе их в качестве свидетелей по делам, производящимся у судей, следователей и Областном Правлении. Упорнее всех в данном случае являются вообще лица туземной администрации, ив особенности казни. Первые основанием своего отказа выставляют нежелание ронять свое достоинство в глазах прочих туземцев; вторые – запрещение шариатом. По мнению Военного Губернатора, в шариате существует один вид присяги, который ближе всего подходит к так называемой присяге очистительной. Присяга эта дается истцу или ответчику, как в гражданских, так и в уголовных делах, для доказательства справедливости их показаний перед судом. По адату такую присягу принимают не сами тяжущиеся, а родственники их, в более или менее близких степенях, по выбору противной стороны, причем главную роль играет согласие или несогласие родственника на принятие присяги, и часто отказ избранного лица от присяги решает дело в пользу противной стороны. По понятиям туземцев, присяга имеет весьма важное значение по отношению к лицу, принявшему присягу, и в случае малейшего сомнения в правильности принятой присяги на принявшего ее ложится неизгладимое пятно порока и недоверия на всю жизнь. Вследствие этого туземцы, мало-мальски дорожащие своею репутацией и незапятнанностью своего имени, избегают по возможности принимать присягу и часто даже отказываются от своих правых исков, в особенности если эти иски незначительны, из нежелания принять присягу и тем навлечь на себя нарекание со стороны своих единоверцев. Кроме того, по понятиям туземцев, можно принимать присягу не более двух раз в жизни; принявший же несколько раз присягу и вообще относящейся к ней легко теряет окончательно доверие единоверцев по всем своим делам. Что же касается до свидетельской присяги, установленной нашим законодательством для магометан, то туземцы, в особенности должностные лица, не понимая значения свидетельской присяги и приравнивая ее к очистительной, установленной шариатом, стараются, по возможности, уклоняться от принятия ее. Более всего упорства в принятии свидетельской присяги оказывают казии. Признавая себя духовными судьями и представителями божеского правосудия на земле, не погрешающими в делах шариата, они считают себя свободными от присяги наравне с духовными лицами христианских вероисповеданий. Но с этим взглядом согласиться нельзя, потому что духовными лицами у мусульман считаются только имамы. Казий же считается только компетентным лицом в решении дел, касающихся шариата, и потому по этим делам присяга для казия является не только излишнею, но и несогласною с тем доверием, которое оказывается казию по делам, касающимся шариата; в остальных же случаях, не имеющих непосредственной связи с обязанностью его как казия, сей последний является, наравне с другими, частным лицом.
Обращаясь затем к вопросу, насколько заслуживает уважения и согласен ли с законом отказ казиев и других туземцев от принятия свидетельской присяги по делам, производящимся в наших судах, Военный Губернатор, возбудивший этот вопрос, находит, что, на основании ст. 219 и примеч. к ст. 235 т. XV ч. II магометане по делам с христианами приводятся к присяге на общем основании, по установленным для того формам. Исключений для духовных лиц магометанского вероисповедания в нашем законодательстве нет, между тем, по духу его, свидетельская присяга имеет крайне важное и решающее значение, в особенности по делам уголовным. На основании 334 ст. XV т. ч. II показание свидетелей, спрошенных без присяги, вовсе не имеет силы доказательства. Ввиду вышеизложенного Военный Губернатор признает необходимым в тех делах, где туземцы являются свидетелями совершенного преступления, приводить их к присяге независимо от их звания, положения или занимаемой должности. Единственное исключение может быть сделано, применяясь к ст. 233, т. XV, ч. II, относительно имамов вообще и казиев в делах, касающихся непосредственно их обязанностей как казиев, где они являются истолкователями шариата, или когда от них требуется заключение как от экспертов о документах, совершенных на основании постановлений шариата, и, наконец, по делам, в которых они являются свидетелями тех происшествий, при которых они исполняли свои обязанности.
Ранее возбуждения этого вопроса один из состоящих при мне чиновников для поручений доносил мне, что при расследовании им жалоб по возложенному на него делу один 56-летний старик плакал как ребенок, умоляя не лишать его доброго имени приводом к присяге, а казий на требование принять присягу в качестве свидетеля заявил, что не смеет ослушаться этого требования, но что вслед за принятием присяги он должен будет сложить с себя звание казия, так как, лишенный доброго имени, он не может оставаться в этой должности. Таким же образом относились к предстоявшей присяге и другие почетные туземцы, которые должны были быть спрошены под присягой. Из всего этого следует, что приведение к присяге туземцев в качестве свидетелей составляет, по их понятиям, факт лишения их доброго имени, так как таковая допускается шариатом только для лиц, не заслуживающих доверия; для человека же, пользующегося добрым именем, достаточно, если он подтвердит свои слова обещанием сказать, как перед Богом, сущую правду. При таком значении мусульманской присяги принятие таковой для туземца-сарта составляет факт, констатирующий его недобропорядочность. Вследствие таких соображений означенный выше чиновник предлагает: ввиду того, что закон освобождает от присяги сектантов, не признающих присяги, по чувству справедливости, сделать исключение и для туземцев, имеющих о присяге своеобразное, основанное на иных религиозно-нравственных началах, понятие.
Рассмотрев оба эти донесения и принимая во внимание, что факт отказа в принятии присяги часто повторяется как у сартов, так и у киргиз, я не считаю себя вправе постановить по этому в высшей степени важному вопросу какое-либо решение. Ввиду еще неполного знакомства нашего с обычным правом и шариатом туземцев я не могу утверждать, что эти единичные случаи (хотя и часто повторяющиеся, в особенности в последнее время) имеют основанием постановления шариата, допускающие принятие свидетельской присяги только лицами, лишенными доверия. Если действительно туземцы смотрят на этот вопрос таким образом, то нельзя не согласиться с предложением, выраженным в последнем донесении, – распространить на туземцев правила, существующие в России для некоторых религиозных сект, не признающих присяги. Но, с другой стороны, возможно и то, что туземцы отказываются от принятия присяги из нежелания подчиниться новым для них русским правилам, из нежелания вводить новые формы, которых они при прежнем порядке не знали, – в таком случае разрешение в их пользу этого вопроса явилось бы послаблением, ничем не вызываемым, уступкой, которую они же объяснят слабостью.
Ввиду вышеизложенного и не желая впасть преждевременным разрешением этого вопроса в ошибку, которая потом оказалась бы трудноисправимой, я признаю необходимым предварительно собрать все сведения, касающиеся вопроса о мусульманской присяге, чтобы впоследствии из сопоставления этих сведений можно было прийти к более или менее безошибочному заключению, на чем основывается отказ туземцев от дачи присяги и как разрешается этот вопрос шариатом. Для скорейшего же и лучшего осуществления этой цели, я прошу Ваше Превосходительство предложить гг. уездным Начальникам собрать сведения по возбужденному вопросу от почетных и заслуживающих доверия лиц, и таковые доставить мне с Вашим заключением.
В заключение я не могу не обратить внимание Вашего Превосходительства на тот факт, что в практике часто встречаются случаи, когда туземец, приняв присягу, ложно свидетельствует, и затем, хотя факт лжесвидетельства вполне доказан, но виновный обыкновенно не подвергается преследованию. Прошу Ваше Превосходительство подтвердить всем судебным местам и лицам о строгом преследовании всякого нарушения присяги согласно циркуляру моему от 1-го Июля 1875 г. за № 3402-3405.
Подписал: Генерал-Адъютант фон Кауфман 1-й.
Скрепил: за Правителя Канцелярии И. д. Делопроизводителя фон Кубе
Верно: Помощник делопроизводителя Т. Игнатьев
Выписка из Журнала Совета Туркестанского Генерал-Губернатора от 19 Октября 1889 г. за № 21, утверждено И. д. Генерал-Губернатора
Слушали:
3. Представление Военного Губернатора Самаркандской области от 12 Июня 1889 года за № 5089 по вопросу: к кому должен обращаться народный судья с иском на туземца того же судебного района.
Как объясняется в представлении Общее Присутствие Самаркандского Областного Правления, на обсуждение коего был передан означенный вопрос, определило: так как означенный вопрос нельзя решить согласно обычаю, ибо во время мусульманского правления строго определенных судебных районов не было и каждый нуждавшийся в правосудии мог обращаться к любому казию (народному судье), то ввиду непредусмотренности упомянутого вопроса в Положении об управлении края и отсутствия в нем указания на учрежд. судеб, устан. предоставить пока народному судье, возбудившему этот вопрос, воспользоваться правом, предоставленным тяжущимся туземцам в 213 и 244 ст. Положения, если к тому не встретится препятствий; самый же вопрос представить на рассмотрение Совета Генерал-Губернатора.
Определили:
Поделиться книгой: